Spiritus mecum

      В танцевальном классе привычный гул, и только для двоих в центре паркета весь остальной мир сейчас не имеет значения в диалоге на французском. – Не забывай о том, чему я тебя учила. – Джени кивает с улыбкой. – Используй свой центр. – Этери прикладывает ладони к ее животу, обтянутому майкой. Творец и творение, управляемое уверенной рукой. – Он находится здесь, и именно он формирует пространство. – Я не забуду, мадам. – Джени не терпится начать, она переминается с ноги на ногу. – Погоди, – Женщина быстро скручивает собственные волосы в пучок, скалывая его карандашом, и делает два шага назад. – А вот теперь можешь начинать. Джени взлетает вверх, подчиняясь счету на французском. И раз, и два, и три. И раз, и два, и три. И раз, и два, и три. – Выше, выше, выше. Создавай пространство. – Я помню, мадам. Одри совершенно забывает о том, что находится на репетиции и во все глаза рассматривает этих двоих. Внутри поднимается с трудом сдерживаемая злость. Вначале эта женщина забрала Патришу, а теперь пытается сцапать и Джени. Они вдвоем в центре танцевального класса, говорят на чужом языке, и словно не замечают никого вокруг. Одри пытается вспомнить, говорила ли Джени хоть раз о том, что знакома с французским? Нет, не говорила. И то, что происходит между мадам Бланк и Джени, кажется, выходит далеко за пределы уроков танцев. Девушка выучила язык за короткое время, стала все чаще пропадать на индивидуальных занятиях и наведываться в комнату Этери. О последнем, конечно, подруга не упоминала, но Одри пару раз проследила за ней, чтобы убедиться в своих догадках. Они изучали французский, или что там еще, но каждый раз после этих визитов Джени возвращалась с улыбкой, которая начинала раздражать. Вот и сейчас, пока они вдвоем работают, и никто кроме Одри не обращает на них внимания, Джени мельком улыбается, выдерживая пристальный взгляд мадам Бланк. В конце занятия Одри молча уводит подругу за собой. – Ты просто заключила с ними сделку. – Голос девушки подрагивает. – Ума не приложу, о чем ты говоришь? – Откуда тебе знать, что от тебя потребуется взамен? – глотая слезы, бросает Одри, словно одержимая. Они стоят возле умывальников, в окружении воды, холодного кафеля и зеркал. Джени продолжает изображать недоумение, при этом пытаясь успокоить подругу. Получается не очень. Всего на секунду боковым зрением девушка замечает, как зеркальная рябь будто вздрагивает и становится мутной, но это искажение так же быстро рассеивается. Зато Джени начинает всерьез волноваться за подругу. – Одри, не знаю, что ты там себе напридумывала, но все хорошо. Я здесь, с тобой. – Джени подходит к девушке, крепко обнимая ее и поглаживая по спине. Ее прикосновения несут успокоение, и Одри перестает всхлипывать. – Подожди, скоро они выставят тебе счет, платить за который придется в любом случае. – В ее голосе злость. – Все хорошо, – с нежностью повторяет Джени, качая головой, и за руку уводит девушку за собой. Сделка с дьяволом всегда заканчивается в пользу последнего. Какими бы соблазнительными не были условия, паутина, в которой стирается грань между добром и злом, затягивает в свои сети любого, кто уже переступил черту. Джени свою перешла давно. Но кто сказал, что дьявол на этот раз не скрывается в обличии милой девушки с каштановыми волосами, очаровавшей всех вокруг? И бояться надо не ей, а тем, кто считает себя охотниками до легкой послушной добычи. Ведь и у добычи вполне могут найтись важные козыри, скрытые до поры, до времени.       Репетиция проходит гладко. До итогового выступления остается всего ничего времени, и мадам Бланк не жалея гоняет каждую из девочек. Той, которая танцует главную партию, достается больше всех, но Джени не жалуется. Она день за днем отрабатывает на паркете каждое движение. Это захватывает, когда ты можешь чувствовать своих партнерш по танцу, что передвигаются вокруг тебя. Слияние в едином порыве в кульминационный момент. Владение своим телом, осанкой, манерами и качеством движения. Все это стало намного лучше с того самого дня, когда Джени оказалась в академии. Телесная радость чередуется с физической нагрузкой. Слабость в конечностях с моральным внутренним удовлетворением от проделанной работы. Да, танцы забирают много сил, но и вложить в них удается по максимуму, в первую очередь энергии, что течет по собственным венам. И все же, мадам Бланк удается находить несовершенства. Этери неотрывно смотрит на нее, а Джени чувствует, словно ее кожи касаются мягкие женские ладони. Невесомо и нежно направляя, будто помогая огибать пространство. Хотя женщина стоит в отдалении от других девушек, но Джени точно знает, что здесь только один человек может быть с ней таким. Просто потому то другие заняты собой… – Тебе не хватает эмоций, будто ты себя отдаешь, но не до конца. – Заключает мадам Бланк по окончании занятия, когда класс пустеет. – Что мне сделать? – Джени натягивает кофту, влажная кожа покрывается мурашками от прохлады, долетающей в спину из открытого после занятия окна. – Надо найти что-то, что способно дать тебе этот эмоциональный всплеск. Подумай, что вызывает в тебе яркие впечатления, или желания. Что-то, что можно получить здесь и сейчас, за чем не надо ехать на другой континент. Воспоминания из прошлого не помогут. – Там таких ярких и не было. – Пожимает плечами Джени. Ведь Этери прекрасно известно, о чем ее сны и что из прошлого осталось воспоминаниями в ее голове.       Ростки молодых побегов, оплетенные паутиной, чернеют от самых корней. Природа отвернулась от жителей, уничтожая урожай всеми доступными способами. Повсюду засуха и гниющие остатки того, что могло бы пойти в пищу.       Спина, с отметками старых заживших шрамов, чьи полосы напоминают полые стебли ржи. Рожь пригодна в пищу, шрамы – тонкие нити, которыми вышито прошлое. Не забыть и не выкинуть, перемалывая в картине воспоминаний.       Птицы на скорости врезаются в стекло высокого амбара, заставляя его покрываться трещинами. Обезумевшие, черные, идущие на верную смерть. Некоторые из них разбиваются падая навзничь, другим удается скрыться, как только приходят в себя. Дворовый пес вяло толкает лапой мертвые тельца. Джени бережно собирает каждое и уходит на самый дальний край поля, чтобы схоронить. Все имеет окончание. Разве где-то в этих снах можно найти вдохновение?       Новости по радио приходят невеселые. Смутное время, новый день преподносит что-то неприятное. Люди озлоблены, и ты не знаешь от кого и чего ждать. Только в стенах академии девушки чувствуют себя в безопасности, продолжая работать. Невероятно, но факт, как общество женщин, обладающих нечеловеческими силами, умудряется создавать островок человеческого спокойствия и баланса в мире, где все нестабильно и шатко. В один из вечеров, когда рабочие темы себя исчерпали, Джени решает задать волнующие вопросы. Девушка вольготно расположилась в кресле хозяйки комнаты, и с полузакрытыми глазами вдыхает воздух, насквозь пропитанный сигаретным дымом. – Что случилось с теми бедняжками, что были до меня? – Они нафантазировали себе кучу ужасов и чуть не повредились умом. – Вы убили их? – Этери смеется и делает очередную затяжку. – Если бы я убивала каждого, кто неугоден, кто же тогда остался бы с нами? Я стерла им память. Быстрая и безболезненная процедура. И твою я тоже могу забрать…если ты хочешь. – С Джени комфортно говорить обо всем, кроме самого главного. Женщина разрывается между желанием выложить всю правду и предать тех, с кем жила всю жизнь бок о бок, или остаться с той, кто вновь заставил ее чувствовать. Выбор сложный. Ее сердце, словно Берлин поделенный на две части, одна рвется к преданности своим, а другая желает быть счастливой и ни от кого не зависеть. – Я не хочу забывать. Ваши глаза, тепло ваших рук и вашу нежность. – Все внутри оживляется от таких слов. – Тебе пора возвращаться в свою комнату. – Обрывает женщина, пряча подальше свое желание идти на поводу у чувств. – Конечно, мадам Бланк. – Джени с насмешкой вытаскивает из тонких пальцев сигарету и делает затяжку, с удовольствием выпуская дым. Этери лишь вопросительно изгибает бровь, никак не комментируя эту маленькую выходку. Дерзость всегда привлекает внимание, а девчонка словно специально испытывает терпение… И при этом умудряется что-то в себе скрывать. Уроки французского давались девушке без труда, наверное, так же, легко, как и танцы. Она улавливала любые мелочи и интонации, запоминая и применяя в своей речи. Этери не переставала гордиться успехами Джени. Да и в целом оказалось удобно общаться между собой на языке, который другие едва ли понимают. Правда мадам Бланк не раз ловила на себе недовольные взгляды Одри, которая считала, что она уводит у нее очередную подругу. – Вечерами ты подолгу пропадаешь в ее комнате. Чем вы занимаетесь? – Разговариваем. Практикуем французский. – Пожимает плечами Джени. – И все? – Да, Одри. Это все. Я не понимаю причин твоей ревности. – Раньше мы с тобой болтали вечерами, ты всегда заходила пожелать мне спокойной ночи, если возвращалась с индивидуальных занятий, а что теперь? – Ты сама предпочла отдалиться. Начала гулять ночами по академии в поисках каких-то секретов и всех вокруг подозревать в причастности к этим секретам. – Улыбается Джени и переводит разговор в более безопасное русло. Она изо всех сил старается отвлечь Одри от ненужных поисков того, что может ей навредить. На какое то время даже получается. Джени старается уделять подруге больше внимания, чтобы она не чувствовала себя одинокой и на почве одиночества не стремилась искать приключения. Оказывается, что Одри испытывает трепетное отношение к искусству. Но не тому, что создается на паркете, а к тому, которое вкладывают на холсты. Вместе с Джени они заходят в несколько антикварных лавок, рассматривая огромные книги, на страницах которых есть иллюстрации картин. Это успокаивает Одри и отвлекает от мрачных раздумий. Но чем ближе решающий день выступления, тем молчаливее и более скрытной становится Одри.       Зрители скапливаются в холле академии, собираясь к показу спектакля. Девушки с самого утра в гримерке после репетиции. Укладывают волосы, отглаживают и надевают свои костюмы, мажут и красят лица. Стоит суматоха и гул, но Джени даже нравится в такой обстановке. Только она не сразу замечает отсутствие подруги. – Не стоит бояться белого грима, Джени. – Назидательно вещает фрау Таннер, поддерживая возле девушки зеркало и наблюдая за ее приготовлениями. – Тебя должно быть видно даже тем, кто сидит на задних рядах. – Я понимаю. – Она прикладывает кисточку с белой краской к лицу, и ведет. Ворс мягко скользит по коже, покрывая тонким слоем краски линию подбородка, позволяет выбелить губы. Еще одна белая линия пересекает лоб от одного виска к другому. – А где Одри? – Она была с утра. Загримировалась и ушла. И где ее носит сейчас - непонятно. Впрочем, собраться к началу все равно придется. Джени из-за угла оглядывает проходящих в зал, чувствуя горечь почти каждого из них. Все они заложники…собственной жизни, собственных чувств, Каждый кого-то потерял. Тоска проникает к ней под кожу, вызывая в голове чужие воспоминания из глубин разбитых сердец. Смерть не ищет виновных или невиноватых, для нее все равны. Для каждого свой срок, у каждого своя цена за эту жизнь. Они разминаются в той же гримерке, где мало места для всех, но никто не жалуется. До выхода остается четыре минуты. Сила внутри Джени начинает набирать обороты, чтобы раскрыть ее потенциал в танце. Она забывает про отсутствие Одри и настраивается на свою важную миссию. – Это правда? – осуждающим голосом Одри звучит в спину вопрос. Джени оглядывается, но никого не видит. Это сбивает с толку. Но отправляться на поиски подруги уже слишком поздно. Девушки выстраиваются перед дверью в зал, где состоится выступление. Джени рассматривает со спины мадам Бланк, которая в самом центре приветствует пришедших. Когда короткая речь женщины заканчивается аплодисментами, Джени оборачивается и спрашивает у девушек про Одри, но никто ее не видел. – Танцуйте, словно она среди вас. – Вклинивается в тихое обсуждение фрау Таннер. Одри чудится, что она нашла Патришу и девушка бредет на ее голос. Открывая новые и новые двери, цепляя паутину, чувствуя холод камня под босыми ногами. Она теряется в пространстве, голова словно идет кругом, заставляя стены сжиматься и менять форму. Девушке как никогда одиноко. Это здание будто живет своей жизнью. У стен есть уши. Зеркала не всегда показывают то, что должно. Слышатся голоса, которых на самом деле здесь нет. Одри начинает вспоминать смутные наблюдения, которыми с ней делилась Патриша. Она чувствовала подобное. Девушка уже сожалеет о том, что не поверила подруге. Тогда возможно все сложилось бы несколько иначе, и Патриша не ушла. Одри бреде в кромешной темноте, держась за стену. По полу расползаются черные дыры, которых девушка не видит. Может быть, она просто сошла с ума? Свет в зале гаснет, и девушки занимают свои места. Дверь с грохотом закрывается. Прожекторы выхватывают лица танцовщиц, застывших в начальной позе. Начинает звучать музыка. Одри ступает очень осторожно, но все же спотыкается, с жутким криком утопая ногой в ловушке на полу. Колено неприятно хрустит, кость выпирает. Слезы брызгают из глаз. Девушка ползет, цепляясь за гладкий пол, чтобы выбраться из черной дыры. Она хватается за пораненную ногу, с трудом вытаскивая ее, и сворачивается на полу в клубочек. Слезы переходят в вой. Девушки танцуют в едином ритме, один на всех поворот головы и резкий выпад руками. Четкие и слаженные движения. Одно дыхание. Ноги скользят по паркету, руки извиваются, подобно веревке, выписывая замысловатые фигуры, подчиняясь заданному темпу и мелодии. Джени падает на колени, прижимается к полу и резко отрывается от него, скручивая корпус и выставляя ногу. В ее глазах беснуется тьма, которую при скудном освещении можно не прятать. Руки наливаются небывалой силой. Зачарованные танцем зрители следят за каждым движением и фигурами, которые выстраивают танцовщицы из своих тел. Она слышит дыхание каждой из девушек, даже мадам Бланк, которая в самом дальнем углу переживает за них. Женское сердце бьется гулко и быстро, словно Этери танцует вместе с ними. В ней сила, а еще желание, энергия и новая вера. Джени кажется, будто она чувствует даже то, как женщина заламывает тонкие пальцы, а после закусывает губы, пытаясь себя успокоить. Девушка никогда не спрашивала, но кто знает, возможно, эта женщина продала свою душу и тело танцу. Джени слышит боль Одри на два этажа ниже. Девушка захлебывается криком, она наказана за собственное любопытство, и сейчас Джени не сможет помочь подруге. Поэтому она продолжает двигаться в вихре распущенных волос, прерывисто дыша и изгибаясь под пристальными взглядами зрителей, и преподавателей. Маленькие прыжки между шагами, резкие повороты и яростная сила. Гибкие руки и изящные позы, закручивающиеся в вихре танца. Бедра, очерчивающие замысловатые фигуры. В этом танце так много жизни и все же его конечный итог разбудить силу, причиняющую боль, которая помогала это академии выдерживать любой натиск сурового враждебного мира. Одри находят очень быстро. Фрау Таннер проводит ладонью по травмированной ноге, за ее прикосновением исчезает кровь и колено выглядит почти целым, не считая чуть выпирающей косточки под бледной кожей. Женщина накрывает своей ладонью заплаканное лицо, и крик Одри стихает вместе со слезами. Девушка поднимается и как заговоренная, направляется в танцевальный зал. – Она готова, Бланк. Время пришло! – скоро ей придется попрощаться с Джени. Танцующие девушки в свете прожекторов отбрасывают по стенам причудливые тени, что двигаются вслед за ними, словно призраки. Одри бесшумно переступает порог зала, и входит в толпу танцующих девушек, на автомате начиная двигаться в едином ритме вместе с остальными. Взметнувшиеся вверх руки, выпады ногами, бескровное лицо и стеклянные глаза. На короткое мгновение Джени чувствует жалость к подруге, но потом думает о том, что предупреждала ее не совать свой нос куда не следует. Они танцуют бок о бок, как множество раз до этого на репетициях, только сегодня в полную силу. Силу, которой в Одри не осталось. На короткое мгновение, когда они встречаются взглядами, Джени замечает, с какой мольбой девушка смотрит на нее. Как загнанная лошадь, которую стоит пристрелить и избавить от мучений. Мадам Бланк начинает повторять за ними финальные движения танца, девушки двигаются слаженно и быстро, создавая настоящий шедевр из ритуальных движений. Напряжение в каждой клеточки этих тел. Только Джени, взлетая вверх на сложном прыжке, в последний момент намеренно совершает ошибку, и силы покидают Одри. Она падает на спину и вновь кричит от боли, нога кровоточит с новой силой. Зажигается свет. Джени бежит к ней, опускаясь рядом с подругой. Никто не спешит помочь, взволнованные зрители толпятся за спинами. Мадам Бланк оглядывает Джени безразличным взглядом. Она подвела все ее труды, распорядившись окончанием танца по своему, но с этим девушка разберется после. Сейчас Джени сжимает влажную ладонь Одри, вдыхая глубже и забирая часть ее боли в себя. Это и ее саму может лишить последних сил, но Одри они сейчас нужнее. Она держит ее за руку, пока преподаватели не уносят дрожащее тело девушки в комнату.       Этери открывает дверь комнаты без стука и молча входит, сразу направляясь к окну, за которым пушистыми хлопьями кружится снег. – Простите за самодеятельность. – Джени лежит поверх одеяла на застеленной кровати. Она в пижаме и халате, и сил двигаться нет. Девушка всю себя оставила на паркете. Вначале в танце, потом с подругой. Поэтому свои извинения она формулирует в мыслях. Этери удивленно оборачивается. Они смотрят друг на друга, но при этом не говорят ни слова. – Это недопустимо. Ты только сейчас начинаешь понимать все, Джени. Мы вывели Одри в зал, чтобы завершить выступление вовремя, а ты его сорвала. – Из-за меня пострадали люди? – На этот раз нет. – Этери присаживается на кровать, глядя в отражение зеркала на шкафу. Получается, Джени одна из них. Почему именно сегодня все должно было пойти не так? – Они видели танец и больше ничего. – Как Одри? – Ей дали обезболивающее, и успокоительное. Ты можешь сходить к ней, это не запрещено. – Я устала. – Понимаю, эта работа требует колоссальной отдачи. – Хаос повсюду. Правда? Там снаружи, у нас в академии. И даже внутри каждого из нас. И в будущем… – Почему все так стараются верить, что худшее уже позади? – Джени прерывает тишину, перебирая прядь своих волос, чуть влажных после душа. Ее глаза блестят в свете прикроватной лампы, и сама девушка выглядит нежной и беззащитной. – Потому что людям нужна надежда. – Этери подсаживается ближе, сжимая ладони девушки в своих, и поглаживая большими пальцами самый центр с тыльной стороны. – От надежды можно сойти с ума. – А от реальности выйти в окно. Я могла бы все тебе объяснить, но мне кажется, это неправильно. – Тогда ничего не говори. – Джени улыбается. Этери даже не злится, хотя с ее характером должна рвать и метать, и будь на месте Джени кто-то другой, она бы получила сполна. Сжав женскую руку, она тянет ее к своему лицу. Касается губами запястья, прижимается к коже кончиком носа и прикладывает ее теплую ладонь к своему лицу, переходя на французский язык. – Ты не оставляешь мне выбора, потому что ты любишь меня. Ты ведь умеешь читать, так найди ответы в моей голове. Для тебя мои мысли больше не скрыты, потому что все взаимно. – Мадам Бланк задерживает ладонь в районе виска, но не касается головы Джени. Девушка думает о том, о чем не стоит…как она прижимается губами к ее тонким пальцам, замирает у виска, втягивая носом воздух, который рождает в мыслях картинки природы, или целует шею, тепло которой оседает на губах. И женщина вздрагивает, наткнувшись на эти мысли. Они настоящие, и настолько желанны, что сладкая истома в собственном теле разливается приятным теплом. Этери с опаской смотрит в ее глаза. Джени показывает ей свои желания, потому что они находят отклик в Этери, но не показывает то, что ждет ее саму, потому что исход у церемонии может быть любым. – Закрой глаза. – Женщина проводит ладонью вдоль ее лица, касаясь губами только лба. Джени без сил, неправильно будет использовать ее положение. – Сегодня снов не будет, я тебе обещаю. Джени послушно смыкает веки, погружаясь в сон без сновидений. Этери еще некоторое время держит ее руку в своей ладони, а потом уходит к себе. Девушка готова для ритуала, а вот готова ли она ее отпустить на ту сторону? Это маленькое сокровище, внутри которого невероятная сила и страсть. Сколько в ней жизни и желания познавать. Отдать все это в угоду чужой жизни казалось преступлением. Они могли бы так много создать вместе, если бы только был выбор. Если бы было еще немного времени, она могла бы что-нибудь придумать. Иногда Этери жалела, что обладает такой силой. Женщина могла бы сейчас ничего не знать, и не метаться от одного к другому, пытаясь усидеть на двух стульях. Жизнь всегда выставляла счет, вне зависимости от того, как много хорошего ты успел сделать. И только сейчас Этери понимала, что в этот раз она платить не хочет.