Под прицелом телекамер

      «Не нервничай, Брюс», «Это лишь на некоторое время, Брюс», «У нас нет вариантов лучше, Брюс». Если бы Харви не пытался его успокоить подобными фразами, он бы, может, и не нервничал, но по его горькому опыту подобные слова означали лишь то, что все либо ухудшится, либо не сдвинется с мертвой точки еще очень и очень долго.       Нет, в целом, его все устраивало. Игра на камеру была обычной практикой для него, да и от него требовалось не так много. Харви обещал, что они будут выходить на публику не слишком часто — редко да метко, так он сказал (поверить в это было сложно, учитывая, как он любил красоваться перед всеми, особенно рядом с Брюсом). Его даже не смущало, что люди теперь думают о нем в подобном ключе, в конце концов, в их время это стало почти что нормой. Просто... такое сближение с другом нервировало его. Понятно, что ни о каких чувствах речи и не шло, но что-то такое всегда непоправимо отражалось на отношениях, а именно этого-то ему и не хотелось.       Даже патрулирование города не отвлекало его от этих неприятных мыслей. Он гнался за преступниками, но думал не о них, просил Альфреда сообщить полиции место очередного преступления, пока его мысли были где-то далеко. Даже когда он дрался, в голове были не варианты ударов и путей отступления, а Харви Дент и его чертова кампания. Личность Бэтмена скрывала его внешнее беспокойство, забирала эмоции и чувства с лица, но внутри него все еще бушевал ураган, и как только он снимал маску, все это выходило наружу, отражаясь в его глазах еще большими усталостью и печалью, чем раньше.       Впрочем, нашлось кое-что, что все же смогло его отвлечь — очередная беда, о возможности которой он совсем позабыл из-за переживаний. Реджина срочно вызвала его на личную беседу, дав четко понять, что им нужно поговорить о сложившейся ситуации. Интересно, как быстро большая буква «W» на башне заменится на «G», а «Уэйн Энтерпрайзес» превратится в... о, а он сегодня пытается шутить? Плохой знак.       Доехать до центра города было не сложно, как и зайти в компанию, а вот идти по коридорам мимо сотрудников, заходить в лифт, который никогда не пустовал, и добираться до собственного кабинета оказалось тем еще испытанием. Его никогда не смущали взгляды прохожих, что бы они в себе не несли, но сейчас он слишком нервничал, чтобы абстрагироваться. Люди жадно рассматривали его с ног до головы, долго думали о чем-то, хихикали, шептались, некоторые даже смущались. Если честно, он бы предпочел, чтобы они злились, может, ненавидели и презирали, но не изучали. Такое любопытство вызывало чувство, что он не человек, а экспонат, диковинка.       Наверное, впервые он испытывал облегчение и радость, заходя в собственный кабинет и видя приветливую улыбку Реджины. Хоть кто-то воспринимал его не как какой-то объект.       — Вы как всегда неприлично опаздываете, Брюс, — начала она, отвлекаясь от фотографии, стоящей на столе.       — Час пик в самом разгаре. Вы знаете, как бывает на дорогах этого города. Если встрял, то остается только молиться, чтобы это была не перестрелка или убийство, а простая пробка, — Брюс врал. На самом деле он просто задержался сначала на ночной смене, а потом и при подготовке к дневной. — Извините, что заставил ждать.       — Глупости, я и сама пришла совсем недавно, зная, какой вы любитель припоздниться. Это уже традиция, — на последнем слове она сделала еле уловимый акцент, сразу дающий понять, о чем пойдет речь.       Что ж, Харви разрешил Брюсу объяснить почти все тонкости доверенным лицам, а Реджина входила в подобный круг, если брать рамки компании. Она была опытной и мудрой женщиной и всегда относилась к нему очень тепло. Особенно когда Брюс ничего не портил. Нынешняя ситуация... была сложной, но судя по отличному расположению духа председателя, компания справлялась с ней очень хорошо.       — Думаю, не стоит говорить, что все мы были, мягко говоря, шокированы тем, что произошло, — Реджина медленно прошла в другой конец кабинета, теперь рассматривая большой портрет, на котором были изображены Томас и Марта и совсем маленький Брюс. — У нас даже не было плана на такой случай, что уж говорить о каких-либо прогнозах.       — Я понимаю, это неожиданно, но я могу все объяснить...       — Это постановка, — закончила она за него. — Не волнуйтесь, Брюс, я поняла это сразу. Вы бы никогда не совершили такой ошибки, это слишком непрофессионально для вас, — она посмотрела на него через плечо, улыбаясь. — Хотя меня удивляет, что вы сразу не сообщили об этом мне. Я бы могла внести несколько корректив, которые сделали бы этот шум еще эффектнее.       — Харви сорвиголова. Придумал что-то на ходу и сразу исполнять. Мне оставалось лишь согласиться, чтобы не портить представление, — Брюс старался говорить это все уверенно, так, будто он и сам верит в этот бред. Перекладывать вину на друга он не хотел, но рассказать всю историю тоже не мог, у них был договор. — Настоящий безумец, готовый доводить начатое до конца.       — Человек, который точно будет полезен у власти. За ним пойдут все, даже те, кто не хочет, — Реджина сдержанно посмеялась, наконец полностью поворачиваясь к Брюсу. — Рада, что вы поддерживаете его. Это идет на пользу компании. Как и ваша маленькая афера.       — Предполагаю, минусы тоже есть.       — Они есть всегда, главное, чтобы их перекрывали плюсы. Компанией заинтересовались молодые люди, акции возросли. Мы лишились некоторых давних покупателей, но убыль намного меньше прибыли.       — Я рад это слышать. Похоже, мы наконец смогли использовать нынешнюю «прогрессивность» нам на пользу.       — Вы вытащили джокера и безупречно разыграли его, Брюс, это достойно восхищения, — Реджина медленно подошла к нему, смотря снизу вверх. — Сейчас и меня, и совет интересует одно: что дальше? Вы идете ва-банк? Продолжаете игру, пока не выиграете все «казино»?       — Определенно да, — немного подумав, начал он, — сейчас опасно отрицать что-либо. Харви и его пиарщики предложили мне официально подтвердить теорию о наших отношениях, — скрестив руки на груди, Брюс улыбнулся. — Нам нужно дотянуть до выборов и покрасоваться еще немного после них, а потом разойтись так, будто ничего и не было, — он уверенно посмотрел на Реджину. — Мы играем с огнем, но это стоит того.       — Каждый из нас получит выгоду и, в конце концов, ее получит Готэм, — она понимающе кивнула. — Мэр Хилл наверняка думает, что вы пойдете по другому пути.       — Он ошибается.       Консервативные взгляды Хилла и его нежелание принимать точку зрения нынешнего мира уже подрывали его авторитет среди народа. Он рыл себе яму, нагло отмалчиваясь на волнующих общественность вопросах, а когда не выдерживал, говорил то, что думает, а не то, что хотят услышать. Нынешняя волна политкорректности была особо сильной, она легко сметала тех, кто ей не нравился и кто говорил не ту правду, за которую она боролась. Может, среди политиков были и те, кто действительно поддерживал новые общественные взгляды, но большинство просто боялись быть честными, не желая попасть под цензуру.       В Готэме это все только набирало обороты, но этого уже было достаточно, чтобы и перевернуть ход выборов, и сильно изменить графики самой крупной в городе компании.       Может, это даже хорошо, что все так сложилось. В конце концов, теперь кампания Харви расширила зону влияния, а Уэйн Энтерпрайзес стала передовой не только в вопросе технологий. Это действительно был отличный ход конем.       — Действуйте, Брюс, я, в лице всего совета, верю в вас и мистера Дента, — Реджина медленно направилась к выходу, останавливаясь лишь у двери. — Главное, не заиграйтесь, поддавшись азарту. Ставки очень высоки.       Брюс лишь кивнул, сохраняя на лице всю ту же непоколебимую уверенность. На душе у него тоже неожиданно стало спокойнее. Теперь его хотя бы не тяготили внешние факторы. Все еще оставалось много «но», однако они влияли лишь на него и Харви, а с этим они уж как-то сами разберутся.       Как только Реджина вышла из кабинета, Брюс вспомнил, что пришел сюда не только по делам компании. Люциус собирался представить ему несколько новых разработок, а заодно узнать, как у него дела. Наверняка он уже услышал все через камеры наблюдения, но ему стоило узнать полную историю, а не частичную правду. Может, он смог бы даже дать ему какой-то совет. Он в любом случае будет рад пообщаться со старым другом не только о Бэтмене и его оснащении. Сейчас ему этого очень не хватало.

***

      В Готэме было мало мест, в которых можно было по-настоящему отдохнуть и расслабиться, насладившись местной природой и архитектурой. Даже в центре города нередко происходило что-то опасное, из-за чего его жители всегда были наготове и держали оружие на близком расстоянии. На самом деле все рассказы о преступлениях, совершаемых чуть ли не каждую минуту, были преувеличениями. Никто не стрелял средь бела дня, если не был уверен в том, что авантюра сработает, мафия старалась соблюдать свой личный закон и не втягивать в разборки гражданских, а настоящие безумцы и террористы появлялись так редко, что о них даже мало кто помнил.       Из выпуска одной из самых старых газет Готэма Харви как-то вычитал забавный анекдот, из которого он запомнил хорошую и правдивую фразу: «Как известно, каждый третий житель Готэма страдает паранойей, так почему мы удивляемся, когда у каждого третьего находим нож, пистолет или бомбу?» Прочитав этот анекдот, люди смеялись и забывали про его существование уже через пару секунд, но двадцатипятилетний студент, заканчивающий последний курс юридического факультета, серьезно задумался над смыслом шуточного рассказа.       Преувеличения или нет, но в Готэме действительно совершалось самое большое количество преступлений за квартал, чем в любом другом городе Америки. Логично, что при таком раскладе люди начинали бояться и стремились обезопасить себя. Кому-то казалось достаточно ножа, кто-то отдавал предпочтение огнестрелу, но некоторые смотрели дальше и глубже. Они мастерили защиту сами. За год полиция находила не менее тридцати человек, которые делали в гараже взрывчатку и, что забавно, почти все они оказывались душевнобольными: нервные срывы, паранойя, тяжелая депрессия, психоз.       Это все натолкнуло Харви на мысль: не преступники создают Готэм, а Готэм создает преступников. Люди боятся, что завтра умрут они или кто-то из их близких, начинают паниковать, впадать в истерику. Они совершают импульсивные действия, решают обойти закон, который кажется им в такие моменты бесполезным, потому что он совсем не защищает их. Делая бомбы и выходя на площади с детонаторами в руках, они не хотят навредить кому-то, они лишь хотят докричаться до других, донести им, что этот город сломал их, что им нужна помощь, как и всем вокруг них.       Жителям Готэма не хватало того, что было у многих жителей других городов Америки — чувства безопасности.       Наверное, именно этот, казалось бы, глупый анекдот, натолкнувший Харви на такие серьезные размышления, помог ему понять, чего он хочет достичь и как это сделать. Он не сыпал в людей пустыми обещаниями, что при нем солнце станет ярче, трава зеленее, а преступники слабее. Он обещал им то, чего они давно хотели: защиты, правды, действий со стороны тех, кто обязан заботиться о них. А если он что-то обещал, то он почти сразу делал это, не важно, был он мэром или нет, и это подкупало. Он был готов дать людям все, чего им не хватало, потому что понимал их. Понимал как никто другой.       Может, именно поэтому вся эта афера с отношениями невероятно нравилась ему. В конце концов, поддержка угнетаемого слоя людей — тоже защита. Конечно, сейчас он использовал это как предлог, чтобы вылезти из не совсем приятной ситуации, разумеется, это был очень эгоистичный ход, холодный расчет, однако даже такой нехороший поступок натолкнул его на мысль о чем-то очень правильном и светлом.       Если Брюс поймет его, то, может, он тоже будет делать это все с удовольствием и по своему желанию, а не потому что так сказал его друг.       — Значит, все прошло отлично? — Харви заинтересованно смотрел на медленно пьющего кофе Брюса.       — Реджина одобрила идею. Сказала, что это пойдет на пользу всем нам, — он поставил пустую чашку на столик, рассматривая невероятно довольного друга. — Ты прям таки светишься от счастья.       — Конечно, а как мне еще реагировать на такие замечательные новости? Теперь перед нами открыто столько дверей. Дент снесет бульдозером не только верхушку мафии, но и консервативные взгляды со стереотипами, — он победно поднял руку вверх, тут же смотря на не впечатленного Брюса. — Ладно, мне нужно еще подумать над лозунгом.       — Харв, дело не в лозунге, хотя он действительно отвратительный, а в твоей воодушевеленности. Она... начинает пугать меня. Ты точно не пил?       — Нет, у меня всего лишь хорошее настроение. Я хочу улыбаться, смеяться и, может, даже петь и танцевать, — он почти встал из-за стола, чтобы доказать свои слова, но смущенный взгляд друга остановил его. — О боже... Слушай, ну вот ты счастлив сейчас?       — Ну... — Брюс неуверенно потеребил кружевную салфетку. — В целом, да.       — Так улыбайся! Мне иногда кажется, что ты вообще эмоции не испытываешь, если рядом кто-то есть.       — Вообще-то мы говорили о тебе и том, не пил ли ты. Кстати, я начинаю сомневаться в том, что ты мне не врешь.       — Ну, а теперь поговорим о тебе, — Харви поправил пиджак, а после пристально посмотрел на друга. — Тебе-то самому вся эта идея нравится?       — С точки зрения выгоды?       — Прекрати. Не надо строить из себя бизнесмена при мне. Ты никогда ничего не делаешь из-за выгоды. Какая тебе выгода тратиться на мою кампанию?       — У меня будет друг-мэр, — Брюс хитро улыбнулся, слегка прищуриваясь, когда на лице Харви появилось смятение, — который наверняка не откажет мне в помощи, потому что он очень добрый и верный.       — Ага, а еще потому что ты одолжил ему лишние миллионы. Ладно, этот раунд ты выиграл, мистер «я во всем вижу выгоду», но это еще не победа, помни.       — Да ну, Харв, не обижайся, я же просто шучу. Мне нравится, что мы можем помочь всем угнетенным. После многолетней политики Хилла эти ни в чем не виноватые люди смогу с облегчением вздохнуть. Может, я даже спонсирую первый парад в Готэме, когда мы разберемся с преступностью, — он задумчиво отвел взгляд в сторону. — Тебя ведь это волнует? Мое отношение ко всему этому?       — Это лишь половина. Больше меня волнует, как ты будешь вести себя на публике, когда нам придется... делать что-то очень непривычное для нас.       Тут у Брюса не нашлось ответа, поэтому он неловко начал искать, чем занять не только руки, но и рот. Кофе, как на зло, закончился, пирожного, которое Харви чуть ли не силой заставил его есть, когда услышал урчание в чужом желудке, тоже не осталось. Ему нужно было что-то сказать, успокоить друга, подбодрить его, убедив, что в этот раз он точно не доставит проблем. Только вот он не был уверен, что действительно сможет сделать все безупречно.       Недавний случай заставил его немного разочароваться в себе и своих силах, а нынешние правила игры смущали больше прежних. Выйти на сцену, поулыбаться, произнести речь и ответить на вопросы — одно, но играть отношения на публику, выставлять на показ что-то очень личное ради какой-то выгоды... он знал, что рано или поздно ему придется сделать что-то такое, но надеялся на вариант с «поздно». Тем более, он никак не мог подумать, что ему придется играть на камеру любовь с другим мужчиной, да еще и с чуть ли не единственным другом.       Если честно, сейчас он мечтал о том, чтобы Люциус случайно изобрел машину времени и позволил ему отправиться в прошлое, чтобы изменить все. Он просто хотел, чтобы все было как раньше, чтобы его главной проблемой был недосып и ножевое ранение, а не романтика на камеру с Харви.       — Брюс, у нас еще есть время придумать что-то другое, так что если ты чувствуешь, что не справишься, — Харви понимающе посмотрел на него, мягко улыбаясь, чтобы дать понять, что он точно не сердится, — не заставляй себя. Может, до этого я настойчиво просил от тебя чего-то такого, но после твоего обморока и с учетом того, что все дало такой оборот... я не могу требовать от тебя того, что требовал раньше.       Обычно Харви был готов на все ради исполнения цели. Если он что-то решил сделать, то шел до самого конца, почти без остановок и отдыха. Именно так он стал окружным прокурором и именно так собирался стать мэром — через пот, кровь и слезы. И, зная все это, Брюс был удивлен словам друга, звучащим как: «я готов сдаться, потому что я знаю, что тоже не справлюсь, особенно если рядом не будет тебя». И это беспокоило. Очень беспокоило.       — Слушай, я просто... я никогда не был в такой ситуации. Ты же знаешь, я в принципе стараюсь поменьше светиться, а тут еще такое, — Брюс нервно засмеялся, вспоминая все случившееся. Кажется, он даже покраснел. — Мне просто нужно время и опыт. Я не могу вот так сразу стать медийной личностью, которая делает из отношений сенсацию.       — Ну, у нас есть прекрасная возможность потренироваться, — Харви развел руками, показывая на людную улицу.       — Чт... Сейчас?! — Брюс почти выкрикнул последнее слово, чувствуя на себе взгляды людей и неловко кашляя. — Харв, это как-то слишком резко...       — Эй, успокойся, мы не будем делать ничего такого. Просто представь, что мы на свидании. В каком-то смысле, так ведь и есть, — обворожительная улыбка, которой Харви одарил его, лишь больше смутила, нежели настроила на рабочий лад. — Кстати, это отличный повод «вспомнить» как мы начали, ну... встречаться.       — Вспомнить. Начали... встречаться, — Брюс произнес эти слова с каким-то страхом, будто они были запретными. — Это просто безумие.       — Точно! — Харви щелкнул пальцами, воодушевленно смотря на друга. — Именно так мы и подумали, когда между нами неожиданно проскочила искра. Мы долго отрицали все, старались меньше контактировать, надеясь, что это забудется и наша дружба не пострадает, но...       Брюс все ждал продолжения, пока не понял, что Харви как-то слишком пристально смотрит на него. Видимо, теперь была его очередь придумывать красивую сказку о том, как они стали «парой». Что ж, это было намного безобиднее того, что он уже успел напредставлять, так почему бы и не попробовать? В конце концов, это даже интересно.       — Ты решил взять все в свои руки? — неуверенно продолжил он. — Ну, принял себя таким, какой ты есть, набрался смелости и пришел... ко мне? С букетом... цветов.       — Отлично, Брюс, звучит просто прекрасно. Что дальше?       — Я долго думал. Прошло очень много времени, — он говорил все тише и тише. — Но в конце концов я признал, что... люблю тебя, — эти два слова дались ему особенно трудно. — И вот, мы вместе уже...       — Где-то больше года, — закончил Харви. — Скрываем нашу порочную любовь, зная, что общество нас не примет, а бесчеловечные законы нынешнего мэра лишь усиливают этот страх.       — Под конец как-то слишком наигранно и удобно.       — Эй, не суди строго, это только черновик. При том, довольно хороший! Внести пару поправок и можно использовать на завтрашнем интервью.       — Завтрашнем? — Брюс совсем не помнил, чтобы они говорили об этом. — Стоп, ты что, уже запланировал интервью, на котором мы будем рассказывать что-то такое?       Харви прикусил губу, смотря на нахмурившегося друга и нервно улыбаясь. Кажется, он сболтнул лишнего.       Ну да, он уже запланировал несколько интервью и фотосессий, начал заниматься сценарием новых агитационных видео и даже внес несколько черновых поправок в свои речи... Но это совершенно не означало, что он рассчитывал, что Брюс точно согласится! Это просто было предусмотрительностью, которая оказалась вполне обоснованной. В то же время Харви прекрасно понимал, что друг точно не бросит его в такой сложный момент, поэтому и правда надеялся и верил, что все эти подготовления не будут напрасными.       Он не пытался оправдываться, а Брюс и без этого быстро успокоился, понимая, что если бы он оказался в таком положении, то поступил бы точно так же. Именно это ему и нравилось в Брюсе. Он никогда не устраивал бесполезных сцен и всегда старался мыслить рационально. Не будь его рядом, Харви давно бы отказался от своих идей и желаний, не выдержав всего этого напора со стороны общественности. Он был не просто спонсором и доверенным лицом, он был одной из причин, по которой Харви обещал себе бороться до конца.       — Слушай, Харв, у меня неожиданно возникли дела, — Брюс оторвал взгляд от телефона, виновато смотря на друга. — Это срочно, нужно быть на месте через несколько минут.       — Так ты и правда работаешь в ночную смену, да? — посмотрев на темнеющее небо, Харви усмехнулся. — Раз так, то иди. Удачи там, — проследив, как друг быстро встает из-за стола, он вспомнил, что хотел сказать что-то еще. — Брюс, подожди.       — Что такое?       — Ты, ну... точно согласен на все это?       Брюс задумчиво посмотрел куда-то в сторону, выдерживая приличную паузу. На самом деле, Харви уже заранее знал ответ, но эти действия заставили его занервничать. Он просил его о помощи слишком часто и никогда не имел возможности в полной мере вернуть долг, а требования с каждым разом становились лишь больше. Разве такой была настоящая дружба? Каждый раз снова прося Брюса о чем-то, он страшился того дня, когда тот не выдержит и отвернется от него, решив, что его просто используют.       Когда Брюс наконец посмотрел на него и утвердительно кивнул, на душе у Харви появились не только радость и благодарность, но и что-то еще. Он чувствовал себя как-то... виновато, что ли? Впрочем, прощальная улыбка друга быстро развеяла это непонятное ощущение, заставив улыбнуться и его. Теперь у него была уверенность в завтрашнем дне, а значит, все отлично.