Под прицелом телекамер

      Голос ведущего из записи вечерних новостей гулко отражался от стен пещеры, заполняя тишину своей вкрадчивой речью. Брюс слушал не очень внимательно, но ему хватало даже обрывков фраз, чтобы понять, о чём идет речь, и тяжело вздохнуть, когда в монологе звучали их с Харви имена. Если честно, его жутко раздражало, что теперь новости Готэма превратились из сплошной криминальной сводки в сборник сплетен «кто, где, как и с кем».       Как только на экране появились кадры с их недавнего интервью, он с раздражением выключил запись, пытаясь вернуть на лицо былое безразличие.       — Итак, в конце концов, все разрешилось и каждая из сторон осталась довольна. Более или менее довольна, — Альфред медленно подошел к нему, ставя на стол поднос с пока еще горячей едой и отходя в сторону.       — Звучит так, будто ты не рад этому, — Брюс благодарно улыбнулся ему и с тихим шипением откинулся на спинку кресла, прикладывая руку к забинтованной груди. Кажется, получать особо сильные травмы в день, когда ему нужно поддержать Харви, становилось своеобразной традицией.       — Теперь на благотворительных вечерах вы не сможете завести приятную беседу ни с одной благородной дамой Готэма, — Альфред с горькой ухмылкой посмотрел на Брюса. — Впрочем, вам это только на руку, не так ли?       — Ну почему же не смогу? Решать деловые вопросы можно и когда ты в отношениях.       — Вы прекрасно поняли о чем я говорю, мастер Брюс, — в его голосе была слышна сдержанная злоба, словно он уже в пятый раз пытался донести до собеседника простую истину. — Если вы хотите знать мое мнение насчет всего этого шума...       — Ал, как только Харви станет мэром и обживется в новом кабинете, мы придумаем, как закончить эту постановку, и все вернется на круги своя, — он старался говорить это как можно более увереннее, но выходило так себе. — Думаю, после этого дамы лишь сильнее захотят «побеседовать» со мной. Сейчас такое в моде.       — На самом деле... это волнует меня сейчас меньше всего, — тяжело вздохнув, Альфред поправил очки. — Вы обещали мистеру Денту, что будете звонить, если почувствуете, что не справляетесь. Однако вы продолжаете истязать себя сначала в роли Бэтмена, а потом и в роли Брюса Уэйна. Так не может продолжаться вечно, вы должны выбрать что-то одно на этот промежуток времени, иначе все закончится хуже, чем простой обморок.       Брюс ничего не ответил, с трудом беря в руку ложку и начиная медленно есть. Глотать оказалось гораздо больнее, чем дышать, из-за чего он закашлялся, ловя на себе обеспокоенный взгляд дворецкого. Подняв свободную руку, чтобы показать, что все в порядке, он сделал лишь хуже, кривясь от приступа острой боли и роняя ложку обратно на поднос.       Да уж, сегодня он явно был не в лучшем состоянии.       Телефон лежал совсем рядом, ему просто нужно было набрать номер друга и сказать, что сегодня ничего не получится. Тот наверняка все поймет и даже не станет задавать вопросов, просто согласится и перенесет выступление. Наверное, так даже будет лучше. Но почему-то Брюс просто не мог этого сделать. Подержав палец над кнопкой вызова несколько минут, он так и не нажал на нее, безнадежно вздыхая и откладывая телефон в сторону. Не в этот раз. Может, когда все будет совсем плохо...       Пронаблюдав за этим, Альфред лишь устало прикрыл глаза, собираясь с силами. Через несколько секунд он уже был рядом с Брюсом и помогал ему сесть ровно, чтобы после подать ложку и проследить за тем, как он ест, во избежание повторных казусов.

***

      Они вновь встретились в кафе «Трист» и сидели за любимым столиком, делясь последними новостями из мира политики и бизнеса. Передача, в которой им предстояло принять участие в этот раз, должна была начаться через несколько часов, поэтому они никуда не спешили, наслаждаясь довольно спокойным днем в Готэме.       Брюс не понимал, зачем друг вытащил его из дома так рано, но и не сопротивлялся этому, надеясь хоть немного взбодриться от пары чашек кофе и привыкнуть к давящим ощущениям от тугих бинтов. Было бы, конечно, приятнее потратить свободное время на сон, но компания Харви нравилась ему ничуть не меньше. На самом деле он даже не слушал то, о чем тот говорил, лишь изредка улавливая суть монолога и иногда отвечая на риторические вопросы, чтобы сделать вид, что ему не все равно.       Болтливость Харви немного утомляла, но никак не раздражала. Если сравнивать его с советом директоров или отдельными личностями, которые попадались ему на встречах, то он даже был интересным. Вряд ли это можно было считать комплиментом, слишком сухо и вымученно это звучало, но от Брюса Уэйна услышать даже что-то такое удавалось очень редко. Что уж говорить, от него в принципе было сложно услышать что-либо. Из-за этого вся знать Готэма в шутку называла его молчаливой статуей, что было с их стороны очень проницательно.       — В общем, времена сейчас неспокойные, но нам ли этому удивляться? В Готэме что не день, то какая-нибудь напасть, — подытожил Харви, как-то нервно смеясь. — Хотя сейчас в новостях удивительное затишье, да?       — Я бы сказал, что сейчас у всего преступного мира Готэма есть отличный шанс совершить что-то крупное, — Брюс постарался говорить это не слишком серьезно, будто это шутка или обычная тема для будничного разговора. — Все взгляды на нас. Надеюсь, в полиции тоже понимают, к чему это может привести.       — Боже, Брюс, да ты настоящий пессимист.       — Я реалист, Харв. Твоя популярность растет, а Хилл явно бесится с этого. В отчаянии он может пойти на крайние меры...       — Брось! Что он может сделать? Устроить нападение? Он же подставит этим себя.       — Он все еще мэр с множеством связей, не забывай, — он замолчал, тяжело вздыхая. — Слушай, я просто хочу, чтобы ты был осторожнее. Может, в прямом эфире никто не станет лезть к тебе, но переулки и даже улицы... сейчас они небезопасны для тебя.       — Так, ну все, хватит этой ненужной паранойи, — Харви слегка стукнул по столу, беззлобно смотря на друга и ухмыляясь, — у нас есть кое-что важнее.       — О нет, этот взгляд я уже знаю, — Брюс улыбнулся. — У тебя опять какая-то безумная идея в голове, да?       — Говоришь, как моя мама. Я что, так похож на безумца?       Брюс шуточно сделал вид, что задумался, тут же слыша, как друг бурчит что-то невразумительное, и смеясь над этим. Иногда Харви вел себя как ребенок, что совершенно не сочеталось с его внешним видом: рослый, плечистый, в деловом костюме и с обворожительной улыбкой — он не создавал впечатление человека, который мог наигранно обижаться, а затем смеяться с этого звонче, чем тот, кто начал все. Эта удивительная разница между внешностью и внутренним миром делала его особенным.       Смотря на него такого, Брюс успокаивался и даже позволял себе расслабиться, избавляясь от вечного напряжения. В подобные моменты он вспоминал, почему они стали друзьями и почему он решил помочь Харви осуществить его задумку стать мэром. Дело было не только в том, что он считал друга действительно отличным кандидатом на эту роль и лучшим вариантом для любимого города. Когда он предложил свою помощь, он думал и о том, как Харви обрадуется шансу сделать что-то действительно великое и важное. Сдержанная улыбка, горящие от восторга глаза, уверенные движения, в которых проглядывалось перевозбуждение, — все это приносило Брюсу какое-то странное удовольствие.       В этот раз он слишком долго смотрел на Харви, который воодушевленно излагал суть своей идеи, слишком пристально наблюдал за его действиями и мимикой. Понял Брюс это только когда друг замолчал и вопросительно взглянул на него.       — Думаешь, слишком рано для такого, да?       — А... что? Нет-нет, по-моему, все отлично, — если бы он еще знал, о чем они говорят, цены бы ему не было.       — Надо же, я думал, ты сначала будешь отнекиваться, — Харви как-то растерянно посмотрел на него. — Хотя подержаться за руки — не целоваться, так ведь? — он засмеялся.       — Это как-то по-детски, но определенно лучше, чем что-то резкое, — быстро сориентировавшись, ответил Брюс, смущенно улыбаясь. — Хотя публика была бы только рада увидеть что-то эдакое.       — Пока с них хватит и этого, — отмахнулся тот. — Я ведь обещал, что в первую очередь буду заботиться о твоем комфорте.       — И я ценю это, правда. Спасибо.       — Не за что, Брюс. Это я должен благодарить тебя за то, что ты вообще согласился на это все. Я твой вечный должник. Уже в какой раз! — Харви посмотрел на наручные часы. — Кстати, нам пора. Надеюсь, ты не расстроен, что в этот раз явишься без опоздания.       Брюс лишь рассмеялся на это, вставая из-за стола и следуя за другом.

***

      Перед началом шоу у них состоялась маленькая репетиция, на которой они обсудили примерные темы, вопросы и ответы на них. Оливер Твист или просто Олли — ведущий передачи — был необычайно весел и приветлив, много говорил и был даже слишком активным для человека его лет, а на вид ему было не меньше семидесяти. Брюс старался быть таким же, но это получалось средне, поэтому по большей части инициативу проявлял Харви, как, впрочем, и всегда.       В целом, все они остались довольны примерным сценарием, поэтому вскоре каждый был на своем месте. Оливер готовился начинать прямой эфир, а Брюс и Харви стояли за кулисами, чтобы красиво выйти, поздороваться и начать многочасовую беседу.       Как только мелодия начала шоу доиграла, а вступительные слова и шутки исчерпали себя, ведущий пригласил на сцену главных звезд сегодняшнего вечера, представляя их публике и вставая, чтобы поприветствовать теперь и их.       — Когда я приглашал к нам самого выдающегося кандидата в мэры, я и не думал, что мне удастся выманить этим Брюса Уэйна из его заросшего терниями замка! — наигранно весело заговорил мужчина, подходя к гостям и пожимая им руки. — Даже не верится, что вы здесь. Мистер Дент, после такого вы определенно достойны голоса, который я уже отдал за вас на выборах.       — Надеюсь, это не единственная причина, по которой вы это сделали, — Харви глухо засмеялся, присаживаясь в кожаное кресло красного цвета и переглядываясь с Брюсом, который сделал то же самое.       — Нет, разумеется нет, но подвиг на то и подвиг, чтобы затмить собой все остальное, — ведущий вернулся на свое законное место, устраиваясь поудобнее и заинтересованно рассматривая собеседников. — Признаюсь, когда я услышал недавние новости, я был немного шокирован. Брюс Уэйн — дамский угодник, плейбой, сердцеед, а оказалось, что все не так просто!       — Что ж, я умею удивлять, Олли, — Брюс лучезарно улыбнулся, опираясь на подлокотник и почти разваливаясь в кресле. Он посмотрел в сторону камер. — Простите дамы, больше никаких личных встреч при свечах.       — Полегче, Брюс, иначе Готэм затопит девичьими слезами, — ведущий рассмеялся в такт закадровому смеху. — Раз уж мы заговорили об этом, как вы вообще дошли до этого? На недавнем интервью вы говорили, что состоите в отношениях уже больше года, но не хотели этого афишировать. Так почему решились именно сейчас? Поддержка модной тенденции или неудачное стечение обстоятельств?       — Все намного проще, Олли, — общественное мнение. Раньше такие как мы боялись и прятались, прогибались под нормами тех, кто презирал и ненавидел подобные отношения, но сейчас, — Харви посмотрел на Брюса, неуверенно пододвигая руку ближе к нему и тут же чувствуя, как ее крепко сжимают. Хватка у Брюса была что надо! Однако он даже не подал виду, что ему слегка больно, — сейчас совсем другие времена. Америка и весь мир наконец смотрят на нас, видят нас. До Готэма еще это не дошло, но я надеюсь это исправить, став мэром. Я обещал, что каждый житель Готэма будет в безопасности, и это относится и к вам, друзья, — он пристально посмотрел в камеры, — наш город будет очищен не только от преступности, но и от ненависти и предвзятости, на которые так долго закрывал глаза мэр Хилл.       — Какой настрой! Только не кидайтесь на камеры, Дент, они уж точно не при чем.       Все присутствующие засмеялись, а шоу вновь вернулось к тому, с чего началось — легкости, непринужденности и юмору.       Брюс не отпускал руку Харви до самого перерыва, иногда, кажется, сжимая ее лишь сильнее. Его ответы были легкими, и сам он выглядел совершенно спокойно, но, судя по такой сильной хватке, разнервничался он не на шутку. Когда он вставал, чтобы уйти за кулисы, и наконец отпустил его, Харви был на седьмом небе от счастья, массируя затекшее запястье и рассматривая красные следы на местах, где были пальцы друга.       — Черт, не знал, что ты такой сильный, — он потряс рукой, чувствуя легкое покалывание в пальцах. — Вцепился в меня как в кошелек со всеми своими картами.       — Прости, Харв, я не хотел, правда, — Брюс виновато посмотрел на него, неловко пряча руки в карманы. — Я даже и не заметил, как это случилось.       — Ничего, все в порядке. Буду теперь знать, что тебе эспандер дарить не надо, — Харви успокаивающе улыбнулся. — Ты сегодня просто на высоте, если не считать того, что ты в принципе на пару голов выше нас всех.       — Ха-ха, спасибо тебе, конечно, но это ведь еще не конец, — он устало посмотрел в сторону сцены. — Не представляю, как можно вот так сидеть по три-четыре часа и не уставать. Ощущение, что я кирпичи носил весь день.       — Ого, ты знаешь, как это ощущается? Шучу-шучу, не злись, — выставив руки в примирительном жесте, Харви тяжело вздохнул. — Вообще-то я тоже подустал. В детстве я мечтал попасть на эту передачу, а теперь понимаю, что это просто кошмар.       — Олли кого захочешь утомит. Однажды мы пересеклись с ним на каком-то мероприятии. После этого я больше никогда не включал его шоу. Мне на всю жизнь хватило его шуток.       — Боже, так он этот образ держит всегда? Ну и лицемер, — Харви посмотрел в сторону, где как раз стоял объект их обсуждений. Да, после такого общения им точно нужен был отдых. — Слушай, может, после этого всего прогуляемся где-нибудь в тишине? Тут есть парк неподалеку, вечером он почти пустой. Если ты не занят...       — Приглашаешь на свидание? — Брюс ухмыльнулся.       — Дружескую прогулку, Брюс. Мы же уйдем из-под объективов камер.       Тот задумчиво отвел взгляд, рассматривая закулисье, пока Харви ждал ответа. Почему-то секунду назад он не думал о том, какое это предложение странное, а теперь смущенно стоял и не знал, куда себя деть. Даже его собственные слова казались теперь какими-то натянутыми и неправдоподобными, хотя он прекрасно знал, что не имел в виду ничего такого. Похоже, вся эта ситуация повлияла на него сильнее, чем он мог предположить.       Когда Брюс вновь посмотрел на него, он непроизвольно дернулся, надеясь, что в полутьме друг не разглядит румянца на его щеках.       — А знаешь, я не против. Альфред вечно бурчит, что мне нужно чаще прогуливаться на свежем воздухе, а твое предложение звучит слишком заманчиво после всего этого студийного шума.       — Отлично, тогда решено, — Харви скрестил руки на груди, слыша команду о том, что им пора готовиться ко второй части шоу, и устало вздыхая. Он уже мечтает о предстоящем «свидании».

***

      Гулять по городу вечером, когда уже почти стемнело, в дорогих деловых костюмах было верхом бесстрашия и идиотизма, но ни Харви, ни Брюса это не смущало. Они беззаботно шли по немного заросшей тропе вглубь парка, болтая о чем-то отдаленном от их обычных разговоров. Никаких светских бесед и сплетен, никаких новостей из мира богачей и политиков, только какие-то глупости, граничащие с фантазиями и детскими выдумками, словно они были не взрослыми мужчинами, а сорванцами, которым давно пора было быть дома, но они наплевали на слова родителей и продолжали веселиться.       Сначала им обоим было как-то неловко, особенно после всего, что они наговорили на шоу, но со временем скованность спала, и они наконец смогли поговорить не об этом всем и не как любовники, а как друзья, которые не виделись несколько лет и спешили поделиться всем, что произошло у них в жизни. О том, что они чувствовали, о том, что их беспокоило. В общем, об обычных человеческих вещах, а не их публичных ролях и осточертевшей за это время работе. Наверное, именно этого им и не хватало все это время.       Брюс был довольно скрытной личностью даже для близких, держал почти все внутри и никогда ни с кем не говорил о себе. Харви знал это и прекрасно понимал его, ведь на самом деле он был таким же. Даже перед лучшим другом он держал образ, который так боялся потерять, если что-то пойдет не так. Может, их разговор был не слишком откровенным, потому что они оба предпочитали умалчивать множество фактов из своих жизней, но та легкость, с которой они обменивались ложью (а, по мнению Харви, его недомолвки нельзя было назвать иначе), удивительным образом срабатывала как успокоительное для их встревоженных душ.       Искренность могла разрушить все, что существовало между ними, сделать больно обоим, хотя каждый из них понимал, что ложь — плохой фундамент для крепкой дружбы.       — Я куплю нам поесть, — в момент затянувшегося молчания сказал Харви, замечая неподалеку тележку с едой.       — Я не голодный, так что мне не нужно...       — Расскажешь это своему старику, когда он в очередной раз будет приносить тебе фуа-гра. Я же знаю, что ты опять не ел весь день. У тебя живот урчит на всю улицу, — Харви достал кошелек, проверяя, на месте ли наличка и карты. — И даже не думай возражать, Брюс, я не хочу, чтобы ты снова упал в обморок, — он грозно посмотрел на друга, когда тот только открыл рот, чтобы ответить.       — О боже... ладно, только не смотри на меня так, — Брюс страдальчески закатил глаза. — Можно я хотя бы оплачу все сам?       — Нет, — весело ответил Харви, ускоряясь. — Я же должен как-то возвращать деньги, которые ты потратил на меня!       — Я готов потратить на тебя еще больше, лишь бы ты перестал мне об этом напоминать...       Этого Харви уже не слышал, подходя к полусонному продавцу и заказывая что-то из меню. Свежий хот-дог, приготовленный за несколько минут, не оставит равнодушным даже такого вредного человека как Брюс. Дешевые булки, похожие на резину, сосиска, в которой от мяса было одно название, и обильное количество горчицы и кетчупа, скрывающие дешевые продукты не первой свежести, — идеальная еда после долгого рабочего дня, когда ты слишком устал, чтобы что-то готовить, и слишком голоден, чтобы отказаться от приема пищи в пользу сна.       Когда все было готово, Харви положил перед продавцом несколько купюр и схватил горячую еду, бросая короткое «на чай» и направляясь к другу, который уже сидел на лавочке, проверяя что-то в телефоне. Он не удивился, когда Брюс, учуяв приятный аромат, оторвался от своего занятия, с нескрываемой жаждой смотря на один из хот-догов в его руках. «Не хочет есть, как же!» — усмехнулся он про себя, присаживаясь рядом с ним.       Брюс был очень манерным человеком, когда дело касалось еды. Он знал каждое правило этикета наизусть и вел себя за столом безупречнее английской королевы. И все же даже он не мог есть уличную стряпню так, чтобы не запачкаться. По крайней мере, так думал Харви, пока не увидел, с какой аккуратностью тот начал есть то, что обычно елось второпях и без особой осторожности. Если уж и быть идеальным, то во всем, да? Подобная установка даже пугала его, пока он не вспоминал, какой человек воспитывал Брюса. И после этого его уже пугали все британцы.       — Знаешь, мне тут стало интересно, — не прожевав, начал говорить Харви, решив разбавить трапезу приятной беседой, — ты и в детстве был таким?       — Каким «таким»? — Брюс внимательно наблюдал за другом, который жадно расправлялся с хот-догом. Руки так и чесались достать из кармана салфетку, чтобы закрыть его пиджак от крошек, летящих в разные стороны, и соуса, норовящего попасть на коричневую ткань.       — Ну... — он замешкался, пытаясь найти нужное слово. — Замкнутым? Мрачным? Не в обиду будет сказано, но сколько я тебя знаю, ты всегда будто недоволен тем, что тебя окружает. Я сейчас не о ситуации в Готэме и даже не о чем-то социальном. Мне кажется, что в голове ты живешь совершенно другую жизнь, из-за чего в реальности ощущаешь себя не на своем месте. Думаешь, что это все слишком роскошно для тебя или что ты недостоин этого всего.       Харви и сам не знал, зачем он начал этот разговор, но иногда ему просто не хватало чего-то такого между ним и Брюсом. Они дружили уже много лет, но Брюс все еще был для него загадкой, тайной, которую невозможно разгадать без подсказок. Он знал, как найти к людям подход, как обольстить их, запутать, напугать, чтобы они сказали то, что ему нужно на суде, но с ним его методы не работали. Он был слишком погружен в себя, слишком скован, чтобы случайно выдать какой-то секрет или сболтнуть лишнего в неподходящий момент.       Когда на лице друга появилось смятение, он почувствовал себя как-то неуютно. Было бы логично, если бы Брюс разозлился или сказал ему, что не хочет говорить об этом, но тоска и грусть, отразившиеся в его глазах, ранили его неожиданно сильнее, чем если бы он выразил нежелание вообще поднимать эту тему.       — Черт, прости, мне не стоило спрашивать тебя о таком.       — Да нет, все хорошо. Я и сам как-то не думал раньше над этим, — он врал, возможно, даже самому себе. — Знаешь, иногда... просто иногда я вспоминаю тот день и мне кажется, что для всех было бы лучше, если бы на той аллее застрелили не их, а меня. Я не могу сделать то же, что делали они, не могу стать человеком, достойным нести их фамилию, — Брюс горько улыбнулся, смотря куда-то в сторону. — Наверное, я все же стал таким уже после всего случившегося. Тот день... он изменил так много.       — О, что за бред! — Харви сказал это прежде чем подумал о том, как это будет звучать. — В смысле... Я не хочу обесценивать твои чувства, Брюс, может, не в полной мере, но я понимаю тебя. И все же ты не прав. Ты делаешь не просто то же самое, что они, ты делаешь еще больше! Им достался Готэм, в котором уже был какой-никакой порядок, их основной задачей была лишь поддержка этого. Но сейчас все совсем иначе. Город буквально в руинах. Тебе нужно не просто следить за порядком, а вернуть его, отстроить все заново. Как по мне, это тяжелее. Намного тяжелее.       — Не знал, что ты философ, — Брюс усмехнулся, нервно передергиваясь, когда капля соуса почти упала на чужой пиджак от резкого движения. — Может, ты в чем-то и прав.       — Я уверен в своей правоте. Кстати, философию я сдал на отлично, если тебе интересно, — он горделиво улыбнулся, отмахиваясь от налетевших на запах еды мошек. — Не знаю, успокоит тебя это или нет, но когда тебя снова посетят подобные мысли, просто вспомни мои слова. Может, мы с тобой сейчас не в самом лучшем положении, но знай, что восстанавливать былое величие Готэма ты будешь не один. Я знаю, что и я, и ты готовы на все ради этого города. И мы сделаем намного больше, чем твои родители, а после этого увековечим их имена, чтобы все помнили, кто позволил появиться на свет такому замечательному человеку как Брюс Уэйн.       — А что насчет замечательно человека по имени Харви Дент?       — Сделаем маленькую пометку где-нибудь в конце. С меня хватит.       — Ну нет уж! Я точно смогу выделить деньги на памятник лучшему мэру Готэма, — запротестовал Брюс, смеясь со смущенного лица друга. — Даже не спорь. Считай, я уже внес это в список планов на ближайшее будущее.       — Давай пока остановимся на плане «выиграть выборы». Без него все наши рассуждения — пустой треп.       Харви улыбнулся повеселевшему другу, не замечая, как уже немного размякшая булка хот-дога выскальзывает из его руки, падая на брюки. Капли соуса, разлетевшегося от удара в разные стороны, задели и пиджак, о котором все это время беспокоился Брюс, а лицо и руки Харви уже давно были запачканы, так что его попытки стереть жирные пятна привели лишь к большему беспорядку.       Он по-крупному облажался, причем облажался перед человеком, который привык видеть перед собой таких же знатоков этикета и аккуратности, как он сам. От этого факта ему было еще неприятнее, чем от всей ситуации в целом. Ругаясь и краснея с каждой секундой все сильнее, он старался привести себя в порядок или хотя бы скрыть следы неудачи, но все было тщетно. Да, в высокое общество Готэма ему явно было рановато.       Пока он делал отчаянные попытки скрыть смущение и досаду, Брюс молча достал из кармана платок и начал стирать с одежды друга следы конфуза. Желтые и красные пятна исчезали под белой тканью, а на их месте оставались лишь темные разводы, которых было почти не видно в полумраке вечера. Им повезло, что в такое время здесь никого не было, потому что... ну, эта сцена была какой-то слишком уж странной и неестественной для столь статусных людей, как они, даже с учетом того, что они теперь официально были парой.       — Брюс, я бы... мог и сам...       — Расскажешь это своей маме, — ответил тот, ухмыляясь. Он всегда мечтал подколоть Харви его же фразой. — Боюсь, тебе придется сдать этот костюм в химчистку. Он выглядит просто отвратительно.       «Прям как я сейчас», — Харви почти сказал это вслух, но сдержался, краснея лишь сильнее. Черт, ну почему иногда он такой неловкий... и почему это всегда происходит так не вовремя?!       Потому что ты неудачник.       — Брюс, знаешь, я тут неожиданно вспомнил, что мне пора, — он резко вскочил с места, поправляя испорченный костюм и виновато улыбаясь. — Надо... позвонить аналитикам, спросить, нет ли каких-то сложностей. Надеюсь, ты не в обиде.       — Нет. Конечно нет, Харв, — Брюс удивленно посмотрел на него. — Все хорошо? Слушай, не переживай так из-за этого, с кем не бывает.       — Все отлично! Просто замечательно! Мне просто... мне правда пора. Я совсем забыл о том, что надо еще заняться работой. Да и мы в принципе как-то засиделись.       — Ты прав, у меня тоже есть дела, — почувствовав в кармане вибрацию телефона, Брюс тоже встал. — Тогда созвонимся?       — Да-да, я позвоню, если что-то изменится. Ты же помнишь, когда у нас следующее мероприятие? — получив утвердительный кивок, Харви тоже закивал, нервно подергиваясь. — Отлично. Просто отлично. До встречи, Брюс.       Он медленно направился в сторону выхода из парка, чувствуя на себе взгляд друга. Когда он обернулся, позади уже никого не было. Это пугало.       Он ведь не мог просто все это выдумать, так ведь?