Под прицелом телекамер

      Харви действительно оказался отличным стрелком, сумевшим обойти хитрости ярмарочных тиров. Несколько проигрышей дали ему понять, насколько сбит прицел у ружья и какие мишени хуже всего двигаются, и уже на пятый раз он выиграл, получая самую дорогую игрушку в ассортименте. Гордо передав огромного розового медведя шокированному Брюсу, он в шутку спросил, как тот его назовет. Брюс лишь неуверенно пожал плечами, смущенно принимая приз и таскаясь с ним по ярмарке весь остаток дня.       Когда он вернулся домой, Альфред встретил его со странной улыбкой, забирая у него так и не заимевшего имени медведя и с укором рассматривая запачканную рубашку, которую Брюс вручил ему перед тем как скрыться в тайном проходе.       Пока он отдыхал, к нему в голову закралась идея по поводу нераскрытого дела об убийствах бродяг, и он желал подтвердить ее, отправившись на старые места преступлений.       Все же их маньяк оставил несколько зацепок.       На каждом месте в мусорке лежали старые куклы. У одной не было глаз, у другой был аккуратно вспорот живот, у третьей не было ног. Если у жертв отсутствовала какая-то часть тела или орган, то их не было и у кукол — легкая закономерность, из которой вытекало множество новых улик.       Отметив на карте ключевые места и соединив их линиями в незаконченный символ, Бэтмен мысленно дорисовал несколько недостающих линий и смог сопоставить изображение с логотипом на куклах. Он принадлежал, не удивительно, старому игрушечному заводу, который давно закрыли. Линии символа указывали на два последних места преступлений, к которым он и отправился.       Он успел спасти последних жертв психа, схватив его как раз перед тем, как он напал на очередного бродягу. Гордон сообщил, что на адресе, который он им прислал, они нашли все части тел тех, кому повезло меньше. Они были уродливо сшиты и представляли собой подобие той куклы, которую каждый раз оставлял их подозреваемый.       Преступником оказался старый работник закрывшейся фабрики, который просто чокнулся и помешался на сборе кукол. Несколько лет он сидел на закрытом заводе и продолжал собирать игрушки из не пущенных в производство частей, а когда они закончились, пошел искать новые, решив использовать тех, на кого Готэму всегда было плевать — бродяг. Выбирал самых красивых из самых уродливых. Ему оставалось всего несколько деталей для новой куклы, но, к счастью, он не успел закончить начатое.       Дело было закрыто, маньяк отправлен в Аркхэм, где ему было самое место, а Бэтмен, получив своеобразный перерыв, смог заняться другим, более личным делом.       Собрать информацию на Кармайна Фальконе или же «Римлянина» было не сложно, как и отыскать множество преступлений, которые он совершил и сам, и через чужие руки. Сложнее было найти доказательства, которыми не располагал ни архив полиции, ни сам Бэтмен, ни кто-либо еще в Готэме. По бумагам он и правда был чист, но с его рук капало больше крови, чем кто-либо мог себе представить, и каждый день ее количество лишь увеличивалось.       От личного расследования, которое он вел уже, кажется, месяц, его отвлекло неожиданное и, как оказалось потом, очень удачное нападение на мэрию. Кто-то пытался пробраться туда уже во второй раз и этого было достаточно, чтобы разозлить и так находящегося не в духе Брюса.       Вор был тихим, скрытным, явным профессионалом своего дела, но даже это не спасло его от усовершенствованной совсем недавно сигнализации Уэйн-тех. Она работала беспрерывно, даже когда здание обесточивалось, и совершенно бесшумно передавала информацию о попытке взлома прямо на Бэт-компьютер.       Бэтмен прибыл на место преступления раньше полиции и прежде чем преступник успел взломать сейф.       Признаться, он удивился, когда его противником оказалась женщина, но это совершенно не помешало ему сразиться с ней и отобрать то, что она украла. Он спас ее от падения, но не смог передать полиции, получив на память лишь легкий пинок в живот и воздушный поцелуй. Особа была определенно забавная, но играть в ее игры он не желал. Тем более, он уже победил, когда получил то, за чем она охотилась.       Накопитель с гигабайтами наверняка стоящей информации отправился на расшифровку, а Брюс, зализав раны, наконец смог поприветствовать гостей особняка, собравшихся в честь какого-то важного объявления со стороны молодого кандидата в мэры.       Извиняясь перед Харви за опоздание и говоря, что вечерняя смена выдалась тяжелой, он словил на себе взволнованный взгляд. К сожалению, он не понял, что друг волновался не только о вечере, на котором собрались избиратели, поэтому просто пообещал, что теперь он весь в его распоряжении на остаток вечера.

***

      — Значит, правду говорят. Уэйны слов на ветер не бросают.       Гордон стоял на крыше Департамента Полиции. В руках у него был бумажный стаканчик с дешевым кофе и черт знает какая за день сигарета, которую он в сердцах бросил и затушил носком ботинка. Он действительно был удивлен звонку Брюса, а еще больше был удивлен, увидев его в Департаменте с толстой безымянной папкой в руках. Встреча была назначена в совсем другом месте, но он оказался недостаточно терпеливым, чтобы ждать нужного часа, поэтому заявился прямо к нему на работу со всем компроматом на руках.       Глупо, резко, но очень показательно и убедительно. Гордон буквально был в предвкушении узнать, что же такого Брюс Уэйн смог откопать на мафиозника, которого полиция не могла поймать уже больше двадцати лет.       — Слышал, этот гад заявился к вам в дом, — Гордон осторожно поставил недопитый кофе на вентиляционную трубу, выпирающую из крыши здания. — Если у вас есть записи угроз...       — Он приходил не с угрозами, хотя до них тоже дошло, — как можно спокойнее сказал Брюс, подходя к Гордону и протягивая ему заветную папку. — Здесь все. Все, что может помочь вам заткнуть адвокатов этого... — он с трудом сдержал ругательство, смотря, как собеседник забирает у него документы и начинает медленно пролистывать их, — можете не благодарить.       О, Гордон действительно хотел поблагодарить его, но не мог подобрать нужных слов и даже собраться с мыслями, вчитываясь в каждую страницу, смотря на не поддельные документы и фото. Он с трудом сдерживал довольную улыбку, оставаясь таким же хмурым и непоколебимым, хотя готов был плясать от радости. Он ожидал многого от Уэйна, знал, что у него действительно получится отрыть что-то стоящее, но не ожидал, что этого будет так много. Он буквально передал ему Грааль, который был способен избавить Готэм от засевшей в нем много лет назад язвы.       — Знаете, я думал, что у вас с Дентом все это показное, — Гордон наконец закрыл папку, — но ваш взгляд, когда я заговорил о том, что Фальконе может начать вести на него охоту, и настырность говорят о многом. Это даже пугает, мистер Уэйн. Невольно начинаешь верить в слухи, что он просто ваша пешка.       — Харви сам по себе. Я лишь хочу, чтобы у Готэма был достойный мэр, который наконец наведет порядок. И я буду помогать ему всем, чем смогу, как и полиции, — Брюс не смог скрыть легкую дрожь, когда Гордон заговорил об их с Харви отношениях. В чем-то он был прав. Он отреагировал слишком резко в тот день.       — Не знаю, где вы это все достали...       — И не хотите знать.       — Да, не хочу, — он согласно кивнул, видимо, поняв намек. — В любом случае, полиции вы уже оказали неоценимую услугу, что подтверждает ваши слова. Не знаю, связано это как-то с моим предостережением или же вы в любом случае принесли бы мне это все, когда пришло время, но я действительно признателен вам.       — Просто пообещайте, что Фальконе сядет за решетку. Это единственная благодарность, которую я хочу от вас.       — Считайте, что он уже в Блэкгейте, — Гордон сплюнул и взял недопитый кофе, направляясь к выходу с крыши. — Знаете, у нас еще так много преступников, на которых недостает улик...       — Думаю, это работа уже для Бэтмена, а не для меня, — Брюс зашел в открытую дверь, на прощание смотря на Гордона и ухмыляясь. — На нас с Харви сейчас Хилл.       — Значит, вы все же не против его работы.       Брюс ничего не ответил, быстро спускаясь вниз по лестнице и заходя в здание полиции.       «У этого парня больше тайн, чем у Бэтмена», — Гордон посмотрел на увесистую папку, которая до сих пор была при нем, и медленно спустился вниз, намереваясь отправиться прямиком к комиссару. Сегодня им предстоял веселый денек, если Фальконе не решит сдаться без боя.

***

      Ему уже приходилось сидеть в VIP-комнатах дорогих ресторанов, чтобы обсудить важные дела, не касающиеся обычных посетителей, но, признаться, в этот раз все было по-особенному приватно. Мало того, что он был в компании Брюса, а не потенциальных избирателей и других личностей, знакомых ему лишь косвенно, так еще и новость, о которой ему сообщил друг, оказалась действительно очень... личной и от того более шокирующей.       У полиции наконец появилась возможность засадить Кармайна Фальконе. Не на пару часов, как это обычно бывало, а на приличный срок. Он даже не знал, радоваться ему или плакать.       С одной стороны, он лишался множества голосов, которые ему мог принести Фальконе за некоторые не очень легальные, но вполне реализуемые услуги, входившие в условия сделки. С другой стороны, теперь из игры был выведен один из опаснейших оппонентов, который мог спутать им все карты, особенно после того, что Брюс наговорил ему. Кроме того, Готэм был наконец освобожден от криминальной империи мафиозника, пившего кровь его жителей десятилетиями. Но самым главным было то, что теперь он не мог добраться до них, если бы его «благосклонность» неожиданно сменилась на гнев.       В общем, плюсов Харви насчитал больше, чем минусов, но даже без этого подсчета он был безумно рад. Он не знал, где друг достал компромат, уже переданный полиции, даже не хотел знать, на что ему пришлось пойти ради этого, но один вопрос мучил его больше других. Почему он вообще решил рассказать ему об этом, зная, насколько это рискованно? Разве Брюс не должен был сердиться на него за то, что он вообще связался с Фальконе и буквально пригласил этого паршивца в его дом? В конце концов, это могло плохо отразиться на его репутации.       Но если бы Брюс знал, что стояло на кону... Он сделал это лишь чтобы защитить его!       Брюс был прав, когда предупреждал его об опасности Хилла. Этот старик не желал выпускать из рук власть, которую имел, не желал уступать уже насиженное место в мэрии. Его упрямство в этом вопросе было настолько сильным, что он даже готов был запачкать руки, лишь бы остаться при своем. Именно поэтому с каждым днем слухи о его связи с Фальконе все меньше казались выдумкой, а когда тот «случайно» встретился с ним на улице и пригласил побеседовать о жизни, Харви стало по-настоящему страшно.       В разговоре Фальконе не раз упоминал имя Брюса, говорил об их отличной игре на камеру, смеялся с этой нелепой идеи отношений. Харви уже тогда заподозрил что-то неладное, но просто надеялся, что это его разыгравшаяся в последнее время паранойя дает о себе знать. Однако в какой-то момент разговор, казавшийся вполне повседневным, превратился в монолог о том, как непредсказуема жизнь и что каждую секунду случается столько несчастий. Это доказало ему, что Фальконе был настроен совсем не на дружескую беседу.       Он не говорил ничего прямо. В его речи не было ни одного слова, которое могло стать доказательством угроз, а если бы и было, Харви все равно по глупости забыл свой диктофон, который часто носил на подобные встречи, чтобы знать, что у него все под контролем и что, в случае чего, ему есть, чем прижать несговорчивого адвоката. Фальконе все так же был очень весел и добр, но теперь за этим скрывалась его настоящая суть хищника, который поймал жертву и пытал ее перед тем, как сожрать с потрохами.       Обычно Харви не реагировал на подобные речи так остро. Он всегда умел сохранять хладнокровие, всегда знал, что стоит сказать в таких ситуациях, но в этот раз все было как-то... сложно. Речь шла о Брюсе, о его безопасности, если не жизни. Может, между ними и не было всего того, о чем они говорили на камеру, но он был его близким другом. Фальконе выбрал хороший рычаг давления, заодно желая проверить, насколько его догадки насчет ложных отношений правдивы.       Вопрос о том, как поживает его мама, добил держащегося из последних сил Харви. После этого он больше не мог беззаботно улыбаться, не мог вести себя спокойно. Его сломали и заставили очень расплывчато, но согласиться на приватную встречу в особняке Уэйнов для обсуждения важных политических решений, как выразился Кармайн. Он упоминал и о других услугах, которые Харви мог бы ему оказать, конечно же с выгодой для себя, но обсуждение этого он решил оставить на потом.       Они попрощались так же тепло и дружески, как и встретились. Фальконе был действительно рад их плодотворной беседе, а вот на душе у Харви осталось чувство, что он предал и себя, и Брюса, и вообще всех, кто жил в Готэме.       И паника. Такая сильная, что он был готов беспрерывно кричать от страха.       Слабак. Ничтожество. Испугался... Зачем? За кого? Избавься от него. От слабости. Она не нужна. Избавься!       — Прости, я отвлекся. Что ты сказал? — он виновато посмотрел на Брюса, пытаясь скрыть дрожь в руке, в которой был нож.       Если это продолжится...       — Говорю, что ты выглядишь растерянным, — повторил тот, обеспокоенно смотря ему в глаза. — Может, я зря так резко поступил? Стоило обсудить это сначала с тобой...       — Нет-нет, все отлично! По-моему, ты все сделал правильно. Появись у меня такая информация, я бы тоже сразу же отправился в полицию, — выдавив из себя улыбку, Харви быстро положил нож на стол, убирая руки подальше от него.       Лжец. Трус...       — Знаешь, я, на самом деле, удивлен, что ты рассказал мне об этом, — он рефлекторно покосился в сторону выхода из комнаты, надеясь, что друг не заметил этого. — В смысле... до меня бы в любом случае дошла эта информация. А так я словно избранный.       — Я не люблю скрывать что-то такое от друзей, — Брюс улыбнулся ему, тут же печально вздыхая и смотря куда-то вниз. — И все же мне следовало поговорить с тобой об этом до принятия решения, ведь это касается нас обоих. Если в полиции узнают о вашей короткой, но все же связи... черт, это может убить всю твою кампанию.       — Брюс, ни у кого нет информации, что мы с ним о чем-то договаривались. По сути это вообще была случайная беседа. Даже если у кого-то найдется ее запись, там не будет никаких слов, намекающих на то, что я решил принять его предложение о помощи, — Харви и сам с трудом верил в свои слова. — Кстати, а тут...       Опасно.       — Этот ресторан принадлежит мне. И я уверен в его защищенности. Нас никто не слышит.       — Ха, ну тогда... тогда можно вообще не волноваться. Здорово, наверное, ощущать себя в безопасности в каждом втором здании, оснащенном разработками Уэйн-тех.       — Даже это не спасает от желания перестраховаться, — Брюс горько усмехнулся. — Иногда мне кажется, что я не могу доверять даже себе, что уж говорить о других.       — Как же я тебя понимаю. О, знал бы ты насколько я понимаю.       Это было уже слишком.       Харви не помнил, как он встал и направился к выходу, не помнил, как Брюс последовал за ним, даже не слышал его голоса. Он просто хотел уйти, хотел убежать, не желал сидеть.       Когда он очнулся, вокруг больше не было давящих бордовых стен ресторана и тишины приватной комнаты. Городской шум быстро ворвался в его пустую голову, выметая прочь голос, который кричал что-то очень плохое. Он стоял в переулке, бесцельно рассматривая свежее граффити на кирпичной стене какого-то дома.       Заторможено начав оглядываться по сторонам, Харви встретился взглядом с Брюсом, который с нескрываемым беспокойством смотрел на него. Похоже, все это время он стоял рядом с ним и просто ждал, когда он очнется и ответит на его вопросы о том, в порядки ли он и что вообще случилось.       Ему было так стыдно и неловко. Этого не должно было случиться. Не сейчас. Не когда он с ним. И вообще этого не должно происходить!       — Харв... — начал было Брюс, но так и не продолжил, неуверенно опуская взгляд, будто это он сделал что-то не так.       — Прости. Мне, — Харви никак не мог подобрать нужных слов, которыми можно было оправдать свое поведение, — стало душно. У меня такое иногда бывает. Нужно просто немного подышать, проветриться, — он улыбнулся, смотря на друга. — Слушай, я же... я ничего не натворил, да? Все было так смутно. Я в такие моменты не очень хорошо контролирую свое тело, вдруг задел что-то дорогое или еще чего.       — Ну, разве что испугал несколько официантов злобным взглядом, — ответил тот, нервно передергиваясь. — Ты выглядел так, будто готов убить кого-нибудь.       — Боже, нужно будет оставить им побольше чаевых, — он неловко засмеялся, разворачиваясь и прислоняясь спиной к стене. — Прости за это. Наверное, я просто разнервничался.       — Я понимаю, Харв, все в порядке. Такие новости любого заставят нервничать.       — Да... Да, это точно.       Простояв в переулке еще пару минут, Харви наконец пришел в себя. Возвращаться в ресторан он не хотел, и Брюс, поняв это, предложил ему прогуляться и поговорить о чем-то обыденном. Отказаться от такого заманчивого предложения он не смог, поэтому вскоре они беззаботно шли по центральному району Готэма, болтая о каких-то повседневных, может, иногда даже глупых вещах. О, это было намного приятнее бесед о Фальконе и том, как его поимка может повлиять на ход выборов. Если честно, сейчас бы все было приятнее, чем это.       Его все еще терзало множество сомнений. Уверенность Брюса была заразительной, но даже ее не хватало, чтобы Харви наконец расслабился. Боже, ему просто хотелось верить, что все позади, что дело Фальконе не затянут на еще несколько лет. Он просто надеялся, что того, что нашел друг, хватит, чтобы побыстрее упечь этого урода в Блэкгейт на всю жизнь.       Если даже этого будет мало... Возможно, самое время задуматься о покупке пистолета.