Под прицелом телекамер

      Наверное, Брюс никогда не испытывал такого удивительного и приятного чувства удовлетворения при поимке преступника. Фальконе давно заслуживал справедливого суда, в котором ему не смогли бы помочь ни его бесконечные адвокаты, ни деньги, ни излюбленная им тактика устрашения. Все, что он мог делать сейчас — сохранять молчание или прикидываться невменяемым. Второе, кстати, выходило у него на редкость скверно, поэтому он принял позицию молчаливого подсудимого. Да и вряд ли бы ему понравилось в лечебнице Аркхэм, учитывая, какие слухи ходили о ней, а в новую лечебницу он мог просто не попасть, ведь ее еще нужно было построить.       Машина правосудия заработала в ускоренном темпе.       В газетах уже появились кричащие заголовки, а в новостях все чаще стали проскальзывать позитивные речи ведущих, которые иногда не могли держать профессиональную невозмутимость, сообщая об очередном судебном процессе. Некоторые продолжали сомневаться, говорили, что это просто игра на камеру, шутка, театральщина. Однако даже они не могли не заметить, как сильно волновался Кармайн, когда его вели в зал суда. Это говорило о многом.       Он больше не был угрозой номер один, да и в принципе не представлял никакой опасности. Эта новость несказанно обрадовала Харви. После недавнего инцидента Брюс начал переживать за него, но, судя по возобновившейся страсти к ведению предвыборной кампании, с ним все было в порядке. Он выглядел даже слишком счастливым, будто его совсем ничего не волновало. Это немного пугало, пускай Брюс уже и привык к подобной жизнерадостности и чрезмерной энергичности друга.       Учитывая все это, он совершенно не удивился, когда Харви в очередной раз попросил его о помощи. Им предстояло записать какой-то особенный агитационный ролик, в котором без участия Брюса не обойтись. Было несложно догадаться, что это как-то связано с их игрой на публику. После этого ему стало даже любопытно, что могли придумать пиар-менеджеры друга. Переключить внимание людей с судебных дел Фальконе на выборы было сложной задачей, да и вряд ли это было нужно. Если они позволят себе что-то слишком резкое, то могут вызвать этим негодование. Черный пиар — тоже пиар, но рисковать ради дополнительных голосов имиджем было бы очень глупо.       Брюс правда старался смотреть на это с деловой точки зрения, взвесить все за и против, придумать, как он будет отговаривать Харви от очередной безумной идеи, если его занесет. Однако в последнее время в его голове творился какой-то кавардак, из-за чего он совершенно не мог сосредоточиться на этом. При мысли, что им снова предстоит играть на камеру влюбленную пару, все трезвые рассуждения испарялись, а на их месте появлялись фантазии странного содержания.       Он не врал, когда говорил, что начинает привыкать к этому всему. Да, это все еще было морально сложно, но неожиданно для себя он понял, что вместе со смущением испытывает и какое-то странное удовольствие. Стыдно было признать, но иногда он мечтал, чтобы их «отношения» не прерывались вообще. Благодаря им они начали чаще общаться, Харви приглашал его прогуляться или посидеть где-нибудь вдвоем и просто пообщаться, и они говорили о себе, а не о том, что происходит вокруг. Это сближение нравилось ему, пускай он и не понимал, почему иногда ему хотелось чего-то большего, чем просто разговоров.       В общем, он действительно пытался поменьше думать об этом всем, боялся, что может принять какие-то нелепые решения и наделать глупостей, если вовремя не оборвет размышления. И все же в редкие моменты опасные мысли становились сильнее присущего ему здравомыслия. Это... черт, это было очень странно. Всего пару месяцев назад его сковывал необоснованный страх, что подобное может произойти, а теперь он не мог отделаться от ощущения, что, возможно, он и правда... влюбился?       Это было абсурдно, но когда он размышлял о своих поступках в таком ключе, то все вставало на свои места. Он не мог отказать Харви, желал безвозмездно помогать ему, чувствовал рядом с ним какое-то странное воодушевление, часто думал о нем, а когда дело касалось его безопасности, совершал необдуманные действия и говорил слишком резкие вещи. Все это совершенно противоречило его обычному поведению, что означало лишь одно — его эмоции взяли верх над логикой, а единственным чувством, способным на такое, была, как ни странно, любовь.       Его немного пугала та легкость, с которой он принял этот факт, но зная себя, Брюс предполагал, что все еще впереди. Возможно, сейчас его разум находился в состоянии аффекта, из-за чего не совсем понимал, как реагировать на подобные новости. Ему следовало заранее подготовиться к знаменитым стадиям принятия, пока он мог рассуждать здраво. Это должно помочь ему сохранить самообладание, если до него все же дойдет смысл происходящего.       К сожалению, как бы он ни старался продумать все наперед, жизнь всегда резко подкидывал ему новую проблему.       Брюс никогда не считал себя ревнивцем, тем более в отношениях с друзьями. Поэтому его совершенно не удивило, что пока его нет, Харви использует свою фирменную улыбку и очаровывает женщин. Он был красив, в народе его даже прозвали Аполлоном за это, вместе с тем он был отличным собеседником, умеющим и заинтересовать, и пошутить, и сделать какой-то непринужденный намек. Вообще-то, именно по этой причине Брюс изначально и дружил с ним: чтобы другие смотрели на него, пока он сам благополучно мог скрываться в его тени. Это было удобно, пускай и работало очень редко и совершенно не долго. Брюс Уэйн всегда был намного привлекательнее окружного прокурора.       И все же в этот раз его задело то, что он увидел, когда зашел в штаб. Харви флиртовал с какой-то дамой, может, даже своей секретаршей. Ничего такого, просто пара лестных комментариев и кокетливых взглядов, но этого хватило, чтобы испортить ему настроение, возможно, на весь оставшийся день.       Брюсу было стыдно, невероятно стыдно, но он просто не мог контролировать это. Он пытался объяснить себе, что глупо испытывать что-то такое, особенно когда предмет воздыхания не знает о твоих чувствах. У него даже почти получилось это сделать, но когда он увидел, как незнакомая ему девушка бесцеремонно тянется к Харви, чтобы, возможно, поцеловать, он не выдержал.       Громкий кашель прервал чужую идиллию, заставив голубков отпрянуть друг от друга.       — Брюс! — Харви неловко улыбнулся ему. Быстро извинившись перед собеседницей, он распрощался с ней и подошел к другу. — Ты приехал неожиданно рано. Я... если честно, я еще не ждал тебя.       — Да, я заметил, — раздражения в голосе почти не было, но все же он мог бы скрывать его и получше.       — Что-то случилось? Ты сегодня, кажется, не в духе. Даже решил нарушить свою излюбленную традицию появляться везде под самый конец, — засмеявшись, Харви посмотрел на не оценившего шутку Брюса, смущенно кашляя. — Слушай, мы можем перенести все, если ты сегодня не готов.       — Нет, все хорошо.       — Уверен?       — Давай лучше не будем тратить время и обсудим, зачем я здесь.       Харви неуверенно переступил с ноги на ногу и начал бегать взглядом по комнате. Похоже, тема разговора была не из легких, раз он так реагировал. Да и сам Брюс добавил ситуации неловкости тем, что вел себя так прямолинейно. Боже, иногда он просто желал иметь возможность выключить собственные эмоции. Он не хотел смущать друга, не хотел, чтобы тот снова разнервничался и начал вести себя так, будто готов в любой момент закричать от ужаса или зарезать кого-нибудь. Ему хватило прошлого раза.       — Слушай, все в порядке. Не важно, что нужно, я сделаю это, — успокаивающе начал он, смотря на все еще не собравшегося с силами Харви. — Я же обещал тебе, что буду делать все, что потребуется.       — Но и я обещал тебе, что не буду требовать слишком много, — ответил тот, стирая со лба несуществующий пот. — Я же знаю, как сложно тебе это все дается.       — Боже мой, Харв, нам что, придется переспать?       — Нет! Разумеется нет. Не думаю, что избиратели оценят такое.       «Забавно, что тебя волнует только это», — Брюс не решился сказать это вслух, но сама мысль заставила его усмехнуться. Иногда ему действительно становилось смешно от того, насколько Харви был раскрепощенным и насколько далеко он мог зайти, когда дело касалось привлечения внимания и общественного мнения. Альфред явно называл безумцем не того человека.       — ...нам нужно разбавить видео чем-то милым, красивым и, главное, убедительным, понимаешь? — задумавшись, он опять пропустил половину того, что говорил Харви. — Поэтому мы приняли решение, что нам с тобой нужно, ну... поцеловаться.       Сначала смысл того, что сказал Харви, не полностью дошел до него, поэтому он без раздумий кивнул, просто надеясь, что он не согласился отдать все до последнего цента и продать особняк. Но потом слова друга наконец добрались до его затуманенного сознания. При слове «поцелуй» Брюс не смог сдержать дрожи во всем теле и сильного смущения, отразившегося на лице совершенно не легким румянцем. Казалось бы, в этом нет ничего такого, ну поцелуй и поцелуй, но... он просто не мог делать это с ним, не после всего, что он испытал буквально несколько минут назад.       С другой стороны, нельзя ли это использовать, как повод намекнуть, что для него все переросло в нечто большее, чем просто игра на публику. Он все еще не уверен в своих собственных чувствах, но, может, если Харви поймет его намек, если сможет обсудить это с ним, то все встанет на свои места? Кроме того, это отличный шанс показать, что он ничем не хуже всяких секретарш и прочих им подобных дам. Он, конечно, не женщина... но кого это вообще волнует в их время. Если Харви не смущает то, что они делают, то, может, его не смутит и это?       — Думаю, нам стоит продолжить обсуждать это в менее людном месте, — так и не дождавшись ответа, Харви посмотрел на него. — Можем пойти в мою гримерку. Там нас точно никто не сможет подслушать.       — Ага, — с трудом выдавив из себя это, Брюс пошел следом за другом, безуспешно пытаясь взять себя в руки.       Если честно, он уже не понимал, что испытывал. Его все еще съедали злость и ревность, но вместе с тем появилось и какое-то отчаяние. Ему хотелось бороться, хотелось доказать что-то, словно он был глупым подростком, желавшим завоевать внимание того единственного человека, который был ему важен. В то же время он перестал видеть в этом смысл, неожиданно поняв, что даже если это поможет ему признаться в чем-то, чего он сам до конца не понимал, это не принесет удовлетворения и даже спокойствия.       Вряд ли Харви будет смеяться над ним, вряд ли разозлится, но он не поймет его, а это самое худшее, что может быть в такой ситуации. Кроме того, это может даже расстроить его, и это самый отвратительный из сценариев. Конечно Брюс мог просто искать отговорки... но он не мог не думать о возможных вариантах развития событий, примерно представляя, какой из них самый вероятный. Его мозг всегда работал на опережение, всегда желал найти что-то такое, что будет лучшим из лучшего, если не худшего.       Возможно, именно поэтому в данном случае он принял решение просто молчать. Просто согласиться на все, что попросит друг, сделать это и успокоиться. Ему не нужно доказывать, что он лучше кого-то, не нужно пытаться выговорить три роковых слова. Это не приведет ни к чему хорошему. Лучше молчать и надеяться, что эта путаница быстро пройдет. В конце концов, даже если нет, жить с этим придется только ему, а не Харви, а это самое главное.       — Слушай, я правда пытался найти дублеров, — закрыв дверь в гримерную, начал Харви. — Хотя бы одного, который смог бы отыграть тебя, но второго такого красавчика сложно найти. Кроме того, никто не соглашался на условия.       — Даже я осознаю, что это просто ничего не значащий поцелуй. Неужели никому не нужны лишние деньги за пару секунд съемки?       — Я тоже этого не понимаю, но факт остается фактом. У нас нет другого варианта, кроме как сделать все самим, — Харви начал ходить из стороны в сторону, пытаясь согнать с лица румянец. — Я думал как-то обойтись без этого... но сценарист начал возмущаться, что тогда картина будет неполной. Режиссер его поддержал. Сказал, что видео должно вызывать чувство открытости, безопасности, успокоить этих людей. Они должны видеть на живом примере, что в них самих нет ничего плохого.       — Это звучит даже мило, если не знать, ради чего все это делается, — Брюс улыбнулся, наблюдая за тем, как Харви начинает крутить в руках первый попавшийся под руку предмет. В последнее время подобные привычки друга стали греть ему душу, пускай он и понимал, что делает он так не от хороших эмоций. — Харв, расслабься, я же сказал, что готов сделать все.       — Даже не верится, что ты такой спокойный. Всего минуту назад ты выглядел не таким уверенным.       — Мне нужно было время... осознать все.       — Если у тебя вызывает такую бурную реакцию простое осознание, то что же будет, когда дело дойдет до самого процесса? Мы не можем сниматься с красными лицами, это все испортит, — он бросил на стол несчастную пудреницу, которую все это время крутил в руках, и подошел к Брюсу. — Думаю, нам нужна генеральная репетиция.       Брюс засмеялся, думая, что это просто шутка, но когда он увидел, насколько решительным был взгляд Харви, ему стало не до смеха. Репетиция поцелуя, в одиночестве, возможно, неоднократная, чтобы они оба перестали краснеть как раки и привыкли к ощущениям. Звучало как самая отвратительная в мире отговорка. Не знай он, что Харви предпочитает все же женщин, подумал бы, что его просто хотят обмануть.       Он... понимал логику друга, но не был уверен, что это хорошая идея. Одно дело сделать это один раз, с полным пониманием, что на них смотрят люди, а значит, ничего из ряда вон выходящего делать нельзя, и уже совсем другое делать это в интимной обстановке, испытав перед этим не самые приятные чувства, из-за чего грань дозволенного слегка стирается. Их уединение играло ему на нервы, а все еще не утихшая злость подкидывал столько заманчивых идей. Вряд ли он был способен хорошо контролировать себя сейчас.       Поймав на себе вопросительный взгляд, Брюс лишь смог неуверенно пожать плечами. Если бы он знал, что случится в следующие пару секунд, то подумал бы дважды прежде чем отвечать так расплывчато.       Харви буквально вжал его в стену, перекрывая все пути к отступлению и нависая над ним. Еще и умудрился при этом ухмыльнуться, словно его ничего не смущало. Такая уверенность восхищала, но она и сбивала с толку, а Брюс и без того не знал, как реагировать на все происходящее. Сделай с ним так любой другой человек, он бы получил хороший удар в солнечное сплетение и пару назидательных тумаков, но поступить так с Харви он не мог. Не только потому что тот был его другом, но и потому что... ему было страшно признаваться в этом даже самому себе, но ему нравилось все, что происходит.       Обычно он предпочитал контролировать все, никогда и никому не позволял управлять собой, не мог даже подумать о том, что кто-то будет решать за него, что ему лучше сделать. Однако в присутствии Харви он каждый раз давал слабину. Друг вечно тянул его куда-то, старался вывести в белый свет, заставлял улыбаться, пить, смеяться, говорить то, что он никогда и никому не говорил. Каждый раз он ощущал, что теряет контроль над ситуацией и даже над собой, и каждый раз просто мирился с этим, будто это было чем-то обыденным для него.       Сейчас он действительно был готов передать всю власть Харви, был готов довериться ему, даже в какой-то степени подчиниться. Он знал, что легко может прекратить все это одним единственным «хватит», а если этого неожиданно окажется недостаточно, то у него есть все шансы отбиться от слишком настырного друга. Но зачем прекращать то, что ему нравится? Да, он был смущен и растерян, но это было даже приятно. Он наслаждался захватившими его чувствами, получал удовольствие от положения, в котором оказался, его даже не волновало, что это все не по-настоящему. Сейчас это казалось таким неважным.       Однако пока он разбирался в себе, вся решимость Харви неожиданно закончилась. Брюс не ожидал такого, но мог понять, почему в глазах друга появилась неуверенность, а на щеках вновь проступил только сошедший румянец. Вряд ли ему каждый день приходилось вжимать в стены мужчин и целовать их. Это могло смутить кого угодно, даже такого бесстыдника как он. Возможно, Брюсу следовало помочь ему, раз у него возникли такие сложности.       Все произошло очень быстро. Брюс никогда не умел правильно вести себя в подобных ситуациях: либо делал все слишком медленно, либо слишком резко, третьего было не дано.       Сейчас он не хотел думать о том, как его действия выглядят со стороны, не хотел представлять, что о нем будет думать после этого Харви, было проще забыть про стыд и страх и дать телу самому решать, что делать. Именно поэтому, когда Брюс схватил друга за галстук и потянул на себя, в его голове было абсолютно пусто.       Он поцеловал первым. Прикосновение к немного сухим и от того шершавым губам вызвало легкое головокружение из-за накативших чувств. Закрыв глаза, он вновь прислонился к стене спиной, утягивая за собой и Харви, который от шока даже не сопротивлялся, безвольно следуя за его рукой. Это было очень кстати. Сейчас бы ему не хватило сил даже на то, чтобы просто заставить друга наклониться к себе.       Брюс никогда бы не подумал, что обычный поцелуй сможет вызвать у него столько эмоций. Он паниковал, но удивительным образом получал от этого удовольствие, пытался остановиться, но лишь больше поддавался захватывающей разум страсти, ненавидел и вместе с тем любил. Любил так, как никогда раньше. Это было странно, ненормально, по-особенному страшно, но, боже, как же ему было приятно от этого всего. Не хватало только ответа.       Пожалуй, самое время выплеснуть все, что накопилось в нем за столько лет воздержания.       Он пытался привести Харви в чувства, расшевелить, заставить сделать хоть что-то. Настойчиво добиваясь ответа на поцелуй, он обнял его и прижался, тут же вздрагивая от тепла чужого тела.       В этот момент его посетило странное желание, которое он без задней мысли начал выполнять, даже не думая о том, насколько сильно он может пожалеть об этом в будущем. Сейчас это было совсем не важно. С легкостью расстегнув чужой пиджак, он стянул его с все еще не пришедшего в себя друга и отбросил в сторону стула.       Теперь он еще лучше ощущал жар Харви, чувствовал, как он вздрагивает от каждого прикосновения, мог прощупать рельеф мышц и даже увидел бы его, если бы отстранился. Мягкая и тонкая ткань рубашки приятно расходилась волнами от каждого касания, натягивалась до беззвучного треска, когда он слегка сжимал и оттягивал ее. И все же ему хотелось большего, хотелось проникнуть под рубашку и почувствовать под пальцами горячую кожу, невесомо пройтись по ней пальцами и сжать до покраснений. И он был почти готов исполнить свое новое желание, когда Харви неожиданно очнулся от своего ступора.       Странно, но он не отстранился от него. Даже в его движениях не чувствовалось протеста, скорее желание немного повременить с такими откровенными действиями. Перехватив руки Брюса, он прижал их к стене и наконец ответил на поцелуй, с силой сжимая его губы в своих, проходясь по ним влажным языком и с настойчивостью добиваясь большего.       Они целовались с какой-то странной жадностью, не желали отстраняться друг от друга даже чтобы отдышаться, а когда это все же происходило, один из них тут же утягивал второго в новый поцелуй. Харви вжимал его в стену, бесстыдно напирал, а Брюс с радостью принимал это все, отвечая на чужую напористость полным подчинением. Все происходящее было тем, чего он так давно хотел, проходило именно так, как он представлял в своих редких, но ярких мечтах. Он был слишком счастлив, чтобы вспомнить о том, что все это просто репетиция, слишком увлечен, чтобы очнуться и прекратить так откровенно показывать свои чувства.       Когда Харви отпустил его руки, обнял его за талию, начиная опускать ладони все ниже, к бедрам, к...       — Мистер Дент, — послышался приглушенный женский голос, а после и легкий стук в закрытую дверь. — Мистер Дент, вы здесь? Съемки начнутся через десять минут.       — Боже, прошло так много времени? — тут же отозвался Харви, умудрившись сказать все так спокойно и обыденно, будто ничего такого не произошло. — Спасибо, Гильда. Передай всем, что мы скоро будем.       Брюс с нескрываемым разочарованием посмотрел, как Харви медленно отстранился от него. Поймав на себе его взгляд, он закрыл лицо рукой, надеясь быстро избавиться от раздражения и смущения, которые неожиданно взяли над ним верх. Пожалуй, им повезло, что их отвлекли в такой момент. То, что они делали... до него медленно начинало доходить, что если бы не этот стук в дверь, они бы начали не только «репетировать» поцелуи.       Черт, как он мог позволить себе вот так сорваться? Это было так неуместно и глупо! Он даже не знал, как оправдаться перед другом, как объяснить ему, что это... не то, о чем он мог подумать. Любое оправдание звучало неубедительно, а сказать правду он просто не мог.       — Харв, я, — начал он, наблюдая, как друг приводит себя в порядок и надевает пиджак, — знаешь, я просто вспомнил один трюк, мне рассказывал о нем Альфред. Когда он работал в театре, ему часто приходилось играть в команде с людьми, которые ему не очень нравились. И чтобы не переносить это на свою игру, он представлял на их месте тех, кто был ему симпатичен, — Брюс потер переносицу, смущенно смотря в пол. — В общем, я решил воспользоваться этим. Вспомнил одну девушку из прошлого, чтобы не смущаться, увлекся воспоминаниями и...       — Слушай, а это ведь отличный способ! — Харви посмотрел на него, ухмыляясь. — Наверное, сложно представить какую-то красавицу модельной внешности, когда приходится делать что-то такое с мужчиной. У тебя отличная фантазия, раз ты так быстро смог это сделать.       — Думаю, это просто дело опыта.       — Интересно, как часто ты представлял ту роковую красотку, когда спал с женщинами не в твоем вкусе, — он засмеялся, приглаживая пиджак и затягивая немного разболтавшийся галстук. — Раз у тебя есть такой отличный трюк и мы потренировались... значит, ты готов, да?       — Да. Да, я готов, — Брюс сказал это как можно увереннее, улыбаясь другу.       — Отлично. Тогда самое время заняться делом, — он подошел к двери и открыл ее. — Наверное, у тебя полно своих забот, а я отвлекаю тебя всем этим. Нам нужно всего несколько сцен от тебя, а потом ты будешь свободен. Думаю, это займет всего полчаса.       — Даже если времени понадобится больше, у меня сегодня нет никаких планов. Я весь твой на остаток дня.       Брюс не был уверен, что ему не показалось это, но последние слова, кажется, вызвали у Харви... смешанные чувства. На секунду на его лице появился испуг, а сам он вздрогнул, будто услышал что-то страшное.       Наверное, ему стоило сказать, что у него и правда есть дела. После всего случившегося он не был уверен, что вообще сможет смотреть другу в глаза и говорить с ним так же легко, как раньше. Брюсу действительно было стыдно за свое поведение, возможно, он даже предпочел бы уйти пораньше, чтобы прийти в себя. Его успокаивало лишь то, что Харви тоже вел себя немного странно и явно не был против того, что они делали.       Эта напористость с его стороны и то, как он без стеснения начал... Нет, ему не стоило об этом думать в таком ключе, точно не сейчас, когда он не совсем понимал, что произошло. Может, у него будет время на это дома, а может, он просто забудет об этом как об очередном странном сне. В любом случае, сегодня ему точно стоит воздержаться от размышлений на эту тему.       Нужно сосредоточиться на работе и том, как не сорваться снова, когда им с Харви придется поцеловаться уже на камеру.       Почему-то эта задача показалась ему неожиданно сложной, если не невыполнимой.