Под прицелом телекамер

      Эта осень выдалась на редкость нервной. Предвыборная кампания, отнимающая много времени и сил, множество утомительных телешоу и интервью, на которые его часто звали, нелепая ситуация с Брюсом, создавшая много дополнительных проблем, Хилл, строящий ему козни, угрозы Фальконе...       Судьба словно испытывала его на прочность, словно ждала, когда он не выдержит и сломается, чтобы после ехидно посмеяться над ним. Иногда ему казалось, что она уже заранее начала тыкать в него пальцем и кричать, какой он жалкий неудачник. Из-за этого ему становилось все сложнее держать на лице уверенную улыбку, справляться со всеми препятствиями и еще и вести за собой друга, который никогда не отличался энтузиазмом.       Он был слишком измотан всем, что его окружало, и начинал сомневаться, что ему хватит сил для последнего рывка. В голове крутился один и тот же вопрос, уже какую неделю не дающий ему покоя: не слишком ли много он на себя взял, когда вообще решил участвовать в выборах?       Последние дебаты должны были пройти через пару дней, а он совершенно не был к ним готов. Конечно же у него уже была подготовлена отличная речь, он примерно представлял, что ему следовало отвечать на аргументы оппонента, но все это не имело смысла, если у него не было сил и запала. Он не мог выступать с потухшим взглядом, не мог выйти на сцену без фирменной улыбки, не мог спорить, когда голос был слишком тихим.       Разумеется он все еще хотел победить, хотел изменить Готэм, сделать его безопаснее, чище, ярче, лучше, но... в последнее время у него было слишком много сомнений по поводу собственной компетентности. Все чаще ему казалось, что люди смотрят на него слишком долго и отнюдь не дружелюбно, все чаще голос в голове указывал ему на его ошибки и маленькие просчеты, превращая их во что-то масштабное, все чаще из его памяти выпадали некоторые дни, словно он не жил их.       Харви правда собирался съездить к доктору, поговорить с ней об этой проблеме, но времени на это все никак не находилось из-за плотного графика. Когда она была свободна, он был слишком занят, когда он освобождался, у нее был выходной или что-то еще. Он не мог рассчитывать на ее помощь, пока шли выборы, а значит, оставалось лишь надеяться на таблетки и собственную силу воли.       И Брюса.       Черт, если бы не он, Харви бы, наверное, давно сорвался. Беседы с ним позволяли ему снять определенную часть груза с плеч, а редкие прогулки и посиделки в кафе помогали на время забыть о том, что у него вообще есть какие-то проблемы. Смех друга, его голос, слишком долгие взгляды и случайные касания — все это исцеляло его, давало силы продолжать бороться, не позволяло бросить все, чего он добился, и сбежать, поджав хвост.       За последние два месяца Брюс сделал для него больше, чем кто-либо еще в его окружении. Его материальная помощь всегда была неоценимой, но его забота сейчас была для Харви намного важнее и полезнее. Брюс пытался разговорить его, каждый раз спрашивал, все ли с ним хорошо, а если видел, что нет, старался успокоить и отвлечь от плохих мыслей. Разумеется, этого было не всегда достаточно, но сам факт того, что он так активно участвовал в его жизни, уже улучшал его самочувствие.       Простого нахождения рядом с ним хватало, чтобы он почувствовал себя лучше и счастливее, и это было прекрасно и одновременно странно.       Обычно Харви испытывал подобное рядом с девушками, которые ему действительно нравились. Любовь всегда окрыляла его, придавала сил для новых свершений, излечивала, если ему было плохо. Это было удивительное чувство, действительно способное на многое. Он даже готов был признать, что относится к тем людям, которые верят в красную нить судьбы, родственную душу и прочие бредни для неисправимых романтиков. Он знал, что глупо думать, что где-то в мире есть твоя идеальная пара, но иногда такие мысли грели душу в особо сложные периоды жизни.       Однако любовь была и губительна. Ревность, ссоры по пустякам, расставания, предательства. Любовь приносила боль, если оказывалась недостаточно невинной и искренней, а в их времена подобный идеал стал редкостью. Может, именно поэтому у него уже очень давно не было настоящих отношений. Только непонятные подружки, исчезающие через пару недель, да дамы на одну ночь. Ни одной достойной личности, которая действительно запала бы ему в сердце.       И все же недавно он вновь почувствовал то, что люди называли влюбленностью. Совершенно неожиданно, не вовремя и точно не с тем, с кем следовало.       В принципе, он не видел в этом ничего плохого, ему всего лишь нужно было свыкнуться с мыслью, что его, видимо, всегда интересовал не только противоположный пол, просто до этого не было случая осознать это. Как говорилось, не попробуешь — не узнаешь, да? Что ж, он мог назвать этот новый опыт очень удачным, пускай это и была простая случайность. Отношения, которые им с Брюсом приходилось играть на камеру, оказались плодотворнее и приятнее многих его попыток закрутить роман с женщинами.       Недавний случай так и вовсе доказал ему, что все было вполне серьезно, причем не только с его стороны. Во-первых, после этого ему было безумно хорошо, пускай в голове и творился какой-то бардак, во-вторых, кажется, Брюсу тоже это понравилось, и этот факт будоражил его. Если ему не показалось, а ему вряд ли могло показаться — подделать или скрыть настоящую страсть сложно, он-то точно это знал — друг действительно желал его, пускай и очень старался сдерживать это, особенно после всего случившегося.       В тот день Брюс смог «убедить» его, что он просто вспомнил какую-то неизвестную девушку из прошлого на его месте, но Харви прекрасно знал, что это было невозможно. Так страстно обнимать и гладить высокого и плечистого мужчину, а потом говорить, что представлял на его месте стройную модель... кто вообще поверит в этот бред? Даже хорошая фантазия не обманет тело и мозг, которые отлично понимают, кого трогают руки и кого видят глаза. Брюс нагло врал, но Харви не стал говорить об этом и вообще решил не поднимать эту тему.       Он и сам старался не слишком много думать об этом. Все же у него было много более важных вещей для размышлений. Однако он не всегда мог контролировать поток мыслей, проносящийся у него в голове раз в день, если не чаще. Сейчас в этом потоке было много Брюса. Слишком много Брюса. И он не знал, радоваться этому или нет. С одной стороны, он мог отвлечься от стрессовых ситуаций, с другой, иногда возникавшие в голове вопросы и сценарии беспокоили его даже больше, чем приближающийся подсчет голосов.       Хорошо, что они хотя бы продолжали общаться, несмотря на все, что произошло. Сейчас Харви было нужно это как никогда раньше.       Может, рано или поздно ему удастся случайно заговорить с другом на животрепещущую тему и разобраться в том, что между ними происходит. Вряд ли он получит тот ответ, который хотел бы услышать, но... надежда умирает последней, так ведь? Главное вообще заговорить об этом, а не отмалчиваться, как он любит делать, когда цель кажется слишком недоступной. Глупая привычка, преследующая его со средней школы.       — Когда ты сказал, что мне нужен новый костюм, я и не думал, что на следующий день ты потащишь меня в магазин для богачей и купишь единственное, что смотрелось на мне хорошо и подошло по размеру, — Харви неловко прижимал к груди пакет с логотипом магазина, иногда заглядывая в него и краснея. — Черт побери, Брюс, сколько это вообще стоило?!       — Неважно, — Брюс улыбнулся ему. — Это ведь подарок, и он тебе понравился.       — До Рождества еще месяц.       — Мне не нужен повод для того, чтобы разнообразить гардероб будущего мэра Готэма. Я хочу, чтобы прекрасный кандидат выглядел соответствующе, — он посмотрел на него с какой-то доброй насмешливостью и осторожно потрогал за рукав пиджака. — Я даже боюсь предположить, сколько раз ты попадал в этой вещице под дождь и сколько раз она купалась в кетчупе и горчице.       — Ты когда-нибудь забудешь об этом случае? — наигранно измученно спросил Харви, пытаясь скрыть смущенную улыбку.       — Если бы он был единичным, Харв, то, может, и забыл бы.       — Я уже говорил, что вы с моей мамой определенно поладите? У вас даже тон одинаковый, когда вы меня отчитываете.       Брюс громко засмеялся, слегка хлопая его по плечу и тут же пряча руку в карман. Его страх прикосновений иногда напрягал Харви настолько сильно, что он был готов сделать какую-нибудь глупость, лишь бы друг перестал быть таким скованным и наконец расслабился. Впрочем, какая-то его часть прекрасно понимала, что это бы вряд ли помогло. Они уже столько раз держались за руки и вытворяли какие-то нелепые и милые вещи на камеру, что стоило бы привыкнуть к этому и в повседневности. Однако Брюс был настолько непробиваемым, что продолжал смущаться даже случайных, ничего не значащих касаний.       И все же Харви знал, что он может быть совсем другим. Решительным, наглым, упорным и даже в какой-то степени пошлым. Когда он переставал думать и просто делал то, что хотел, с его лица слетала маска печали и неуверенности, в глазах появлялась искра безумия, а губы расплывались в азартной и игривой ухмылке. Столь сильные изменения в друге одновременно восхищали и пугали его. Перед ним словно стоял другой человек, готовый на все, что взбредет в его явно нездоровую голову.       О, и на самом деле Харви было даже очень интересно узнать, что он мог выдумать и сделать в таком состоянии, особенно когда дело касалось...       Раскат грома сбил его с мысли, заставив взглянуть на серое небо и тут же зажмуриться. Крупные капли дождя неожиданно быстро начали падать вниз, разбиваясь о серый асфальт и окрашивая его в черный. Мама вновь предупредила его, что может пойти дождь, и в этот раз он послушал ее и взял с собой зонт, который все это время висел у него на руке.       Теперь Брюс точно не будет снисходительно улыбаться, скептически слушая о каких-то старых готэмских суевериях. Он мог не верить в них сколько хотел, оправдывая все физикой и другими науками, но если мама сказала, что будет дождь, значит, он будет.       — Кажется, ты обещал мне новую машину, если я не зря взял зонт, — Харви победно посмотрел на друга, который хмурился с каждой секундой все сильнее. — Ха-ха, да ладно, я же шучу! Иди сюда, пока не промок, — раскрыв зонт, он схватил Брюса за руку и потянул к себе.       — Что... что ты делаешь? — почти шепотом спросил тот, когда Харви крепко обнял и прижал его к себе. — Я могу идти рядом...       — Зонт маловат для нас двоих. Он и для меня одного маловат...       — Тогда я пойду без зонта, — твердо сказал Брюс.       Харви не хотел выпускать друга из объятий, но он не мог и отказать ему в желании отстраниться. Сдержав печальный вздох, он убрал руку с его талии и с тоской посмотрел на то, как Брюс отходит от него, выходя прямо под дождь. Теперь под зонтом не было уютно и тепло, скорее одиноко и неприятно от осознания, что он остается сухим, а друг мокнет под грозовым ливнем. Он хотел отдать ему зонт или незаметно закрыть его от дождя, но зная, насколько Брюс был упрямым, он решил не рисковать.       Однако он тоже был упрямцем. О, и еще каким! Если друг не идет под зонтом и мокнет, а от предложения пройтись вместе отказался, то он сделает точно так же. Что он, сахарный, чтобы бояться какой-то воды?       Остановившись, Харви начал торопливо складывать зонт, стараясь как можно быстрее справиться с немного сломанным механизмом. Увлеченный своим странным занятием, он даже не заметил, как друг остановился вместе с ним и непонимающе смотрел на него все то время, пока он отчаянно боролся уже мокрыми и скользкими руками с немного выбившимися из ткани спицами.       Сегодня определенно был не его день, раз он не мог справиться даже с простым, мать его, зонтом!       Какая жалость.       Раздраженно потряся его, он тихо ойкнул, получая выбившейся спицей по лицу. Харви уже собирался громко выругаться и бросить окончательно сломанную вещь на землю, но его остановило мягкое прикосновение чьей-то руки. Подняв взгляд, он смущенно посмотрел на улыбающегося Брюса, который осторожно взял у него зонт и за пару секунд сложил его так, чтобы он не раскрывался и выглядел достаточно прилично.       У этого человека всегда были золотые руки. Да и вообще он был идеален во всем. Внешность, характер, манеры... вот, даже смог справиться с зонтом, с которым Харви боролся уже несколько лет, все чаще задумываясь о покупке нового.       Уж точно лучше тебя.       Кто бы что ни говорил, а не влюбиться в Брюса Уэйна было невозможно. Кроме того, в Готэме это можно было считать даже грехом!       — Надеюсь, твой дворецкий скоро приедет за тобой, — нарушил тишину Харви, пиная попавшийся под ногу камень и стараясь закрыть собой пакет, в котором лежал новый костюм, — дождь явно не собирается утихать.       — Вообще-то, я не вызывал его. И машину оставил совсем в другой стороне, — Брюс почесал затылок, тихо смеясь. — Я по привычке думал, что ты меня ведешь в какое-нибудь кафе. Совсем забыл, что мы сегодня ни о чем таком не договаривались.       — Мы могли бы сходить в кафе! — он возбужденно посмотрел на друга, после переводя взгляд на небо и мрачнея. — Хотя погода сейчас явно не располагает к сидению на улице.       — Тогда... куда мы вообще идем?       — На самом деле, в сторону моего дома. Тут совсем недалеко, еще пара кварталов.       — Не знал, что ты живешь почти в центре города.       — А, как снял квартиру поближе к университету, так и живу в ней. Да и местечко приятное, окно выходит прямо на парк, — тихо проговорил Харви, через секунду улыбаясь и смотря на Брюса. — Слушай, раз ты без машины и Альфред за тобой не приедет в ближайшие пару часов, может, заглянешь ко мне? У меня, конечно, не особняк, но...       Пустые надежды. Он не нужен тебе. Это глупо!       Брюс удивленно посмотрел на друга, а после неуверенно кивнул. Наверное, думает, что у него там типичный холостяцкий бардак, в котором даже негде сесть. Конечно, у него не идеально чисто, но диван и пара стульев свободны, так что им будет где расположиться. Правда, ничего, что могло бы заинтересовать Брюса в качестве позднего обеда у него нет... но он что-нибудь придумает! Кажется, у него оставались какие-то продукты на крем-суп или что-то такое. А может, он просто закажет доставку из ресторана.       В любом случае, с этим они могут разобраться, когда доберутся до его квартиры, а сейчас им стоит поторопиться, если они не хотят окончательно промокнуть.

***

      — У меня может быть небольшой беспорядок. На самом деле я не ночевал дома уже пару дней, так что не помню, насколько все плохо... — Харви провернул ключ в замочной скважине и открыл дверь, пропуская Брюса вперед.       — Ну, выглядит лучше, чем мой кабинет во время ремонта, — посмеявшись, сказал Брюс и прислушался. — Ты, кажется, забыл выключить что-то.       — О боже, надеюсь, не плиту.       — Нет, у тебя тут играет музыка.       — А, это... — Харви смущенно помял шею. — Мне просто комфортно, когда в доме что-то шумит. Не люблю тишину. Ох, надеюсь, соседи не придут снова жаловаться арендодателю, что у меня тут была вечеринка несколько ночей подряд, — он быстро закрыл дверь на, судя по звуку, четыре замка и подошел к Брюсу. — Ты не против, если она продолжит играть?       — Нет, конечно нет. Я тоже люблю работать под музыку.       — Ну, тогда чувствуй себя как дома! Можешь походить, порассматривать что-то. В баре, кажется, еще есть виски, так что, если захочешь, — ему хватило утвердительного кивка, чтобы все понять, — тогда пойду достану лед.       Проводив его взглядом, Брюс с интересом стал осматривать чужое жилье.       Тесная прихожая сразу выходила в гостиную, где было не так много вещей: старенький диван, накрытый разноцветным покрывалом, небольшой столик, заваленный газетами и какими-то документами, несколько искусственных цветов, стоящих явно не по модному пару лет назад фен-шую, настенный телевизор, пульт от которого наверняка давно потерялся, и небольшой стеллаж со стеклянными дверцами, стоящий у стены.       Кухня, находившаяся с левой стороны, была отделена от гостиной явно саморучно возведенной стеной, небольшой коридор справа вел в сторону совмещенных туалета и ванны, а, пройдя вперед, можно было наткнуться на дверь спальни.       В принципе, примерно так он и представлял себе квартиру Харви. Не самая дешевая, но доступная, компактная, слегка захламленная, в целом достаточно уютная, даже без камина и прочих предметов роскоши, к которым привык Брюс. В воздухе чувствовались запахи сырости, пыли и чернил, смешанные с чем-то... дешевым. Кажется, это был любимый одеколон друга.       Древесно-фужерный аромат, которым так часто пахло от самого Харви, впитался и в его дом, создавая ощущение, что ты зашел не в помещение, а в утренний лес, где пахло влажной древесиной, мхом и чем-то сладким, но не приторным.       Сам Брюс предпочитал использовать более вызывающие запахи, что-то восточное. Возможно, именно поэтому Харви до сих пор не воспользовался дорогим одеколоном, который тот подарил ему на позапрошлое Рождество. Он подобрал слишком яркий аромат, думая, что такому любителю повыпендриваться, как Харви, понравятся мускатные и коричные нотки на его гардеробе. Что ж, он был рад ошибиться, потому что одеколон друга действительно подходил ему намного больше.       Брюс не решился зайти в чужую спальню, но через приоткрытую дверь заметил висящий над кроватью ловец снов и еще какие-то безделушки из той же оперы. Видимо, это были подарки от его мамы, которая немного увлекалась магией и мистикой.       Факт того, что Харви действительно использовал талисманы, подаренные мамой, хотя не особо верил во всю эту волшебную чушь, заставил Брюса улыбнуться и слегка покраснеть от трогательности. Он и раньше знал, что Харви очень преданный и честный человек, но не думал, что это доходило до такой степени.       Было так странно осознавать, что у него до сих пор не было девушки или даже жены. Разве сейчас такие парни не были популярны?       — Слушай, ты не против домашней еды? — Харви смахнул со столика пару ненужных бумаг и поставил наполненные льдом стаканы. — Я думал приготовить суп или какое-нибудь рагу... В такую погоду, как сейчас, это самое то, — он осторожно разлил по стаканам остатки виски. — Но, если что, мы можем заказать что-то более дорогое.       — Шутишь? Мне хватает всего этого фарса на официальных мероприятиях, — подойдя к стеллажу, Брюс с осторожностью открыл одну из стеклянных дверц, тихо чихая от пыли.       — Нужно будет убраться, — покачав головой, Харви взял свой стакан и отправился обратно на кухню.       — Куча юридических книг, право, конституция. Кто бы сомневался... О, Достоевский? Русская классика никогда не устареет, — вслух начал перечислять Брюс, рассматривая небольшое количество книг на полке. Странная привычка, от которой он не хотел избавляться. — Надо же, мистика! Видимо, мама хочет, чтобы сын тоже понял сакральную суть мира. Вряд ли Харви хоть раз открывал эту книгу, если только не хотел уснуть.       — Ты там уже сходишь с ума? — Харви выглянул с кухни, видимо, услышав чужой монолог. — Все настолько плохо, да?       — Я... люблю иногда болтать сам собой. Не обращай внимания.       Харви лишь усмехнулся, возвращаясь к своим делам, а Брюс продолжил рассматривать содержимое стеллажа.       На полке пониже был выстроен целый мемориал подарков от него. Тот самый одеколон, запонки с позолотой, зажим для галстука с особой гравировкой, часы... Черт, неужели ничего из этого ему не понравилось? Если он будет так же хранить и купленный сегодня костюм и ни разу не наденет его, то Брюс начнет думать, насколько сильно ему стоит обидеться. Может, Харви просто боялся испортить эти дорогие вещи, но некоторые из них были даже не распакованы! Создавалось ощущение, что он даже дышать на них не хотел, не то что держать в руках.       — Мог бы просто обменять их на что-то другое, я же оставлял чек... — прошептал Брюс переходя на другую полку.       Фотография с вручения диплома, грамоты за участие в каких-то выставках, всякие безделушки от мамы по типу кулонов и браслетов, которые при его жизни носить было не только нельзя, но и стыдно. Какие-то самодельные штуки, скорее всего, ароматические свечи и мыла, использующиеся больше как декорации, нежели что-то полезное. И ваза, которую часто передвигали.       — Хм, цветы совсем свежие, — Брюс принюхался, — о, а пахнут как. Букет явно собран профессионалом.       — У мамы подруга владеет цветочной лавкой. В продажу идет не все, поэтому раз в неделю они отправляют мне букет курьером, — крикнул Харви, похоже вновь услышав его разговор с самим собой.       — Красная гвоздика, золотарник, белая камелия и листья пальмы... Букет чемпиона!       — Ты разбираешься в этом?       — Ну, надо же знать, кто дарит цветы, чтобы поздравить, а кто — чтобы послать куда подальше.       Харви громко засмеялся, после чего послышался стук чего-то железного об пол. Видимо, он что-то уронил, теперь тихо ругаясь на свою неуклюжесть. Ему определенно стоило меньше нервничать из-за всяких мелочей.       Опустив взгляд на последнюю полку, на которой было что-то очень маленькое, Брюс осторожно прикоснулся к пыльной поверхности, цепляя холодное нечто и поднимая его. «Счастливая монета Харви. А я-то думал, что он всегда носит тебя с собой, — подумал он, решив, что на сегодня монологов вслух хватит. — Ты решила всю нашу дальнейшую судьбу в тот день. Может... может, ты поможешь мне с этим и сейчас? Передо мной стоит сложный выбор, знаешь ли. Я рискую лишиться лучшего друга.»       Наверное, ему стоило сначала спросить разрешения у Харви, но тот явно был слишком занят на кухне, убирая беспорядок. Да и вряд ли он сильно разозлится, если Брюс один раз воспользуется его талисманом. Раз он лежал на полке, значит, не так уж был и важен.       Черт, он же сказал чувствовать себя как дома, так в чем проблема хоть раз просто расслабиться?       Присев на диван, Брюс взял в руку стакан с виски и отпил немного, рассматривая кристально чистую с одной стороны и сильно пошарпанную с другой монетку. Интересно, что вызвало такую сильную деформацию? Кто-то бил по ней ножом, вылил кислоту, расплавил? Следы были такими неравномерными и где-то глубокими, а где-то едва заметными, словно человек, который так поиздевался над неудавшимся долларом, делал это многократно.       — Мистер детектив закончил свой обыск? — Харви вышел с кухни, вытирая руки о фартук.       Брюс не сразу заметил его, полностью сосредоточиваясь на своем вопросе, а после подкидывая счастливую монетку и успевая сделать глоток виски, прежде чем та приземлилась на...       Резкий удар застал его врасплох. Он смутно слышал звуки разбивающегося стакана и катящейся по полу монетки, прежде чем уши заложило, а в голове появился гул. Заторможенно прикоснувшись к саднящей брови и посмотрев на окровавленные пальцы, Брюс непонимающе перевел взгляд на возвышающегося над ним Харви.       Харви ли это был?       В глазах немного плыло, но он все же смог кое-как сосредоточиться на лице друга. Брюс никогда не видел его таким мрачным, злым и безумным. В карих глазах плясал разгорающийся огонь ярости, брови были сдвинуты так, словно все его мускулы работали только для этого, а губы, обычно растянутые в добродушной улыбке, побелели, до того сильно он их сжал. Это... это был явно не его друг. Он не знал, что за человек сейчас стоял перед ним, но все его инстинкты кричали, что от него нужно бежать и как можно быстрее.       Брюс не был трусом, но он знал, когда лучше отступить. Сейчас, когда он был слишком потрясен и не мог ничего понять, ему не стоило пытаться сражаться или говорить. Положив руки на пол и почувствовав, как в ладони впиваются мелкие осколки, на которых были остатки алкоголя, он тихо зашипел и начал медленно отползать от угрозы, надеясь, что ему удастся добраться до двери или хотя бы окна.       — Я даже не сомневался, что ты сразу попытаешься дать деру, — не своим голосом заговорил Харви. Грубый, рычащий, он походил на загробный зов мертвеца. — Но уже поздно.       Сделав один шаг, он быстро наклонился и схватил его за ворот рубашки, поднимая с пола и тут же швыряя в стену. В спине что-то неприятно хрустнуло, напоминая о старых травмах, заставляя Брюса тихо застонать и съехать по стенке обратно на пол. Боль была все еще терпимой, он вполне мог встать и дать отпор, но все происходящее казалось полным безумием, из-за чего он никак не мог сосредоточиться на собственных действиях.       Харви оказался рядом с ним слишком неожиданно. Схватил за горло так сильно и поднял так быстро, что у Брюса перехватило дыхание. В глазах начало медленно темнеть, хотя он чувствовал, что еще может дышать, что еще в сознании.       — Ты не нравился мне с самого начала. Харви слишком сильно нуждался в твоей поддержке, становился слабее, мягче, глупее, — Харви посмотрел на него с такими презрением и злостью, словно ненавидел.       — Харв, что ты... — Брюс не смог договорить, чувствуя, как хватка на шее стала сильнее.       — Не пытайся до него достучаться! Он тебе не поможет. Не после того, что ты сделал, — он улыбнулся. Снисходительно, будто объяснял что-то глупому ребенку. — Я говорил, что от тебя нужно избавиться. Похоже, он наконец понял это.       Брюс совершенно ничего не понимал, но сейчас было и не до этого. Чужие пальцы слишком сильно давили на горло, перекрывая доступ к кислороду. Он чувствовал, как из глаз начали течь слезы, а во рту пересохло, словно он не пил несколько дней. Подняв израненные руки, он обхватил ими руку Харви, пытаясь как-то сдавить ее, заставить ослабить хватку, убрать пальцы с шеи. Но все было без толку. Другу было абсолютно плевать на все его попытки, словно он не чувствовал их.       Брюс проследил взглядом, как Харви наклонился и подобрал что-то с пола. В его пальцах заблестела злосчастная монетка, которую он с вожделением положил на ребро указательного пальца.       — Подбросим монетку, Уэйн?       — Харв... Остано...       — Будем считать, что это «да».       Доллар взмыл в воздух, несколько раз переворачиваясь в полете и почти долетая до выставленной ладони, когда его неожиданно сбила рука Брюса. Монета отлетела куда-то в сторону кухни, вызывая у Харви тихий рык. Теперь в его глазах было еще больше ярости, чем до этого.       — Сукин сын... — он сдавил горло Брюса до неприятного хруста, усмехаясь. — Думаешь, это помешает мне прикончить тебя?!       Брюс рефлекторно открыл рот, пытаясь вдохнуть, но издавая лишь жалкие хрипы. Глаза сами собой начали закатываться, а мир вокруг окончательно потемнел. Он не слышал грубого смеха, перестал чувствовать собственное тело, хотя точно знал, что поднял руку и потянулся ей куда-то вперед. Он не понимал собственных мыслей, медленно угасающих в тяжелой голове, но осознавал, что все еще пытается что-то говорить.       Единственное, что он почувствовал перед тем, как сознание окончательно покинуло его, — что-то теплое и мягкое под кончиками немеющих пальцев.       — О боже... Что я вообще делаю? Брюс, я... Нет. Нет-нет-нет!       Воздух с шумом ворвался в легкие, заставляя Брюса открыть глаза и тихо застонать. Прикоснувшись окровавленной рукой к болящей шее, он начал осматриваться по сторонам, лишь на третий раз удачно фокусируясь на чем-то крупном и, кажется, живом.       Харви сидел рядом с ним, буквально свернувшись калачиком и закрыв голову руками. Брюс все еще плохо воспринимал реальность, но он отчетливо слышал, как друг повторяет что-то, всхлипывая и пытаясь сдержать рыдания. Он выглядел как напуганный ребенок, который потерялся и теперь не мог найти дорогу домой, да и вел себя так же. Тихо звал кого-то, опасливо озирался по сторонам и вновь закрывался от окружения руками, словно это действительно могло ему помочь.       Брюс чувствовал, как к горлу подступила тошнота, и все же попытался встать, тут же падая на колени и с трудом сдерживая рвотный позыв. Мир вокруг ходил ходуном, а воздуха все еще казалось недостаточно, из-за чего он громко, со свистом дышал. Мотнув головой, он положил руки на пол, уже не чувствуя боли, и пополз в сторону Харви.       Наткнувшись лбом на его спину, он осторожно, стараясь не напугать, обнял его, тут же чувствуя, как друг вздрагивает в объятиях.       — Нет... Нет, не надо, — Харви замотал головой и попытался отстраниться от него. — Уходи... Он, я. Ты не понимаешь... Убьет тебя. Теперь не остановится. Уходи. Уходи!       — Я не уйду, — Брюс крепче сжал Харви в объятиях, просто надеясь, что ему хватит сил удержать его.       — Тогда я сам...       — Нет. Ты тоже никуда не уйдешь.       — Я должен... Я. Только я. Один, с ним. Один. Один. Один. Опять... Опять один! — он громко зарыдал, закрывая лицо руками и пытаясь сжаться еще сильнее.       — Тшшш... Тише, Харв, тише, — Брюс как можно осторожнее погладил его по голове тыльной стороной ладони. — Все хорошо. Ты не один, — он прижался щекой к плечу друга, закрывая глаза. — Все будет хорошо. Я здесь, с тобой. Я не брошу тебя. Мы ведь вместе до конца, помнишь?       Харви вновь замотал головой, шепча что-то невразумительное и продолжая тихо всхлипывать.       Вряд ли он его уже слышал.