Под прицелом телекамер

      Все произошедшее до сих пор казалось каким-то дурным сном, который оборвался так же резко, как и начался. В реальности случившегося его убеждали лишь так и не прошедшая головная боль, порезы на ладонях и сопящий под боком Харви, изредка ворчащий что-то во сне и обнимающий его все крепче и крепче. Брюс не знал, терпит он ноющую боль в теле ради него или уже просто не чувствует ее, но он даже не пытался отстраняться, когда друг вжимался в него так сильно, что кости, переломанные не один раз, пронзительно хрустели в ночной тишине.       Сложно было поверить, что всего пару часов назад этот человек, так нуждающийся в тепле и заботе, чуть ли... не убил его. Брюсу даже было смешно от того, насколько просто он мог умереть, учитывая все то, что он переживал почти каждую ночь. Ему были не страшны пули, ножи, даже бомбы и всякие газы, но при этом он легко мог погибнуть от руки собственного друга, которому вот уже много лет был готов доверить свою жизнь в случае опасности.       Это было неправильно. Ненормально.       Его нежелание вредить Харви и неспособность мыслить здраво, когда тот так неожиданно напал на него, полностью обезоружили его перед лицом реальной опасности. Он не мог допустить такого еще раз, не мог поставить под угрозу не только себя, но и множество жизней. Если его друг может сделать такое с ним, то что же будет с остальным городом, когда он, став мэром, потеряет над собой контроль? Этот вопрос беспокоил Брюса так сильно, что он до сих пор не мог заснуть и вздрагивал каждый раз, когда слышал, как дыхание Харви сбивалось во сне.       Может, ему стоит вызвать полицию? Или лучше позвонить в лечебницу, где Харви смогут оказать хоть какую-то специализированную помощь. То, что произошло, ставило под сомнения все его надежды на лучшее будущее для Готэма, если друг выиграет выборы и свергнет укоренившиеся во власти коррупцию и криминал.       Боже, неужели это его мысли?!       Брюс закрыл лицо рукой, стирая непонятно откуда взявшуюся влагу со скул и сжимая пальцами челюсть.       Нет. Нет, он не должен делать этого, не должен даже думать об этом! Он ведь его друг, его надежда, его... Не важно, что он чувствует по отношению к нему, важно то, что Харви доверяет ему. Предательство может разбить его еще сильнее, может выпустить того монстра, что так отчаянно рвался наружу и этим вечером выиграл один бой в бесконечной войне. Если он бросит его, то Харви точно сломается окончательно и погрузится в эту тьму без особого сожаления, лишь с желанием спрятаться от жестокого мира.       Но должно ли Брюса вообще волновать его состояние, когда в опасности находится не только сам Харви, не только их дружба, а весь Готэм? Долг не позволял ему оставить все как есть, но чувства и эмоции... Сможет ли он жить с этим, если встанет сейчас на сторону правосудия? Да и поможет ли это?       Однажды Альфред сказал ему, что иногда он слишком торопится с расправой из-за того, что отбрасывает ту часть человечности, которая отвечает за сострадание даже к преступникам, и что лишь кодекс позволяет ему балансировать над пропастью безумия. Он не утверждал, что это плохо, но... его выражения лица хватило, чтобы Брюс понял, к чему он клонит. Не сказать, что он не понимал этого сам, но разве мог он поступать иначе, когда мирных граждан терроризировали какие-то психи и отребье, желавшее лишь нажиться на чужом несчастье?       Харви не относился к их числу, но... Да никаких «но» тут и не нужно. Он был совершенно другим. Никого не убивал, не грабил, был самым законопослушным чиновником, если не в мире, то в Готэме так точно. И этого было достаточно, чтобы Брюс смог послать куда подальше чувство долга.       К черту кодекс, к черту Бэтмена. Сейчас он Брюс Уэйн — обычный человек, которому не чуждо сострадание даже к преступникам и который не избивает их ради какой-то информации или просто для того, чтобы показать, что бывает, когда ты переступаешь черту. Особенно это относится к тем, кто совершает ужасные вещи не по собственному желанию, а лишь потому что болен и нуждается в помощи, а не в еще большей боли.       Тяжело вздохнув, Брюс осторожно положил саднящую ладонь на голову друга и зарылся пальцами в слегка засаленные волосы. Даже если этот выбор неправильный, все последствия будут на его совести. Надежда — плохая опора в жизни, но сейчас он был готов довериться ей, лишь бы не выбирать действенный, но такой болезненный для них с Харви вариант.       Когда он наконец закрыл глаза, все мысли в голове разом стихли, оставляя его в мирной тишине. Сон был пустым и спокойным, а именно этого ему не хватало после всего пережитого.

***

      Брюс проснулся раньше, чем ожидал. От силы он проспал часа четыре, если не меньше, но в его случае даже это было роскошью, учитывая, что обычно ночью он занимался совершенно другими делами.       Если честно, он совершенно не чувствовал себя отдохнувшим. Голова все так же раскалывалась, тело болело, а взгляд плохо фокусировался, из-за чего ему пришлось потратить несколько минут, чтобы разглядеть в полумраке циферблат наручных часов. Маленькая стрелка указывала на цифру семь. В это время он обычно ложился спать, а не вставал, но вряд ли он сможет сейчас лечь и поспать еще пару часов, он слишком привык к недосыпу и короткому сну, чтобы вот так просто заставить себя дотянуть до нормы взрослого человека.       Переведя взгляд на явно не собирающегося просыпаться Харви, он не смог не улыбнуться, когда увидел, с какой безмятежностью тот спит. Брюсу было страшно нарушать этот удивительный покой, но он пролежал в одном положении слишком долго, ему нужно было хотя бы немного подвигаться, может, даже размяться. Однако выбраться из медвежьих объятий друга оказалось не такой простой задачей. Он уже убедился, что рука у него была тяжелой и сильной, но никогда бы не подумал, что всю эту мощь можно направлять не только в удары, но и во что-то мирное и нежное.       С третьей попытки ему все же удалось выскользнуть из чужой хватки, ловко подменяя себя подушкой — глупая обманка, но он не хотел, чтобы Харви проснулся от ощущения, что рядом никого нет. К счастью, этот трюк сработал, он даже не шевельнулся, лишь громко всхрапывая и тут же успокаиваясь. Это заставило Брюса облегченно выдохнуть. Наконец он начал чувствовать что-то кроме онемения в ногах и левой руке.       Затекшие конечности начали неприятно покалывать, когда он немного подвигал ими. Он старался сдержать даже тихое шипение, если тело пронзала глухая, но ощутимая боль при неосторожных и слишком резких движениях. Не в первый раз — переживет. Правда, с обезболивающим это было бы намного проще. Может, у Харви есть что-то? Ему хватит даже чего-то легкого, лишь бы притупить пульсацию в голове.       С трудом встав, Брюс поднял с пола белую рубашку и накинул ее на себя. Наверное, он зря раздел себя и Харви, когда они оба немного отошли от шока, это было довольное странное решение, но ложиться в чистую кровать в уличной одежде было просто неприемлемо. Пусть друг думает что хочет, когда проснется и спросит его об этом, получив в ответ это странное объяснение. Он скажет лишь правду, а верить в нее или нет — его дело.       Когда он открыл дверь, в глаза неожиданно ударил яркий свет. Видимо, он забыл выключить свет в гостиной, пока вел Харви в другую комнату и пытался успокоить его. Если честно, он очень смутно помнил эти полчаса своей жизни. Шок, сильный удар по голове, боль, волнение — виновников было много, но почему-то он предпочел обвинить во всем дешевый виски, вкус от которого до сих пор стоял у него во рту. Может, ему стоит подарить Харви бутылочку хорошего алкоголя? Хотя он наверняка и ее поставит под стекло, словно какую-то диковинку, купленную в туристической поездке.       Осмотревшись, Брюс понял, что в гостиной теперь был не просто беспорядок, а настоящий погром. Стол перевернут, бумаги и газеты разбросаны по полу, диван слегка сдвинут, а там, где он раньше стоял, лежат осколки и видны засохшие следы крови. Переведя взгляд на стену, в которую Харви впечатал его, он тяжело вздохнул, видя на ней кровавые отпечатки своих ладоней. Интересно, арендодатель оценит новый дизайн?       Тут определенно нужно убраться. Хотя бы подмести, чтобы больше никто не поранился.       Так как в маленькой квартире не было и намека на подсобку или хотя бы кладовку, Брюс логично предположил, что метла, или что-то в этом духе, находится в ванной. Скорее всего, там же была и аптечка с лекарствами.       В коридоре, ведущем к ванной, перегорела лампочка, скорее всего, очень давно и неожиданно для Харви, поэтому он до сих пор не нашел времени поменять ее. Щелкнув найденным в полутьме выключателем и открыв дверь, Брюс зашел в небольшую комнату, тут же замечая совок с маленьким веником, стоящие в углу. Он просто надеялся, что в этом доме есть и пылесос, потому что ползать на коленях минимум раз в неделю и собирать грязь и мелкий мусор чем-то таким было явно неудобно.       Переведя взгляд на небольшой шкаф над раковиной, он как-то неуверенно почесал затылок, все же позволяя себе подойти к нему.       Вид в зеркале его совсем не обрадовал.       Нет, в целом, выглядел он неплохо, намного лучше, чем пару дней назад, или неделю назад, или... в общем, сейчас он хотя бы не походил на мертвеца, как это бывало обычно. Синяки на шее и рана на брови, конечно, были отменными, но это было лучше пулевых и ножевых ранений. Может, Альфред даже не будет его сильно ругать. Что его действительно взволновало, так это то, что рубашка на нем как-то странно обвисла. Неужели пережитый шок заставил его похудеть на пару килограмм? Это было бы забавно.       Потрогав непривычно мягкую ткань и понюхав помятый воротник, Брюс раскрыл глаза, сильно краснея. Черт бы побрал его невнимательность. Это не его рубашка! Не удивительно, что она была такой широкой и длинной для него, в конце концов, их с Харви размеры явно сильно отличались.       Это было жутко неловко. Он словно попал в дурацкий комедийный фильм, в котором играли всякие второсортные актеры. С другой стороны... ну рубашка и рубашка! Учитывая все произошедшее, это не самое страшное, что могло с ним произойти, так ведь? Да и смотрелась она на нем неплохо. В общем, ничего страшного, вряд ли Харви даже заметит это, а если заметит, он как-нибудь отшутится, веских причин на такую путаницу у него масса: от сотрясения мозга до темноты в комнате.       Убедив себя не заострять на этом внимание, Брюс наконец взялся за ручку шкафа и открыл его. Внутри все было завалено какими-то медикаментами и инструкциями к ним, которые он даже не хотел читать, смотря на их размер. Если честно, он ожидал увидеть что-то другое. Впрочем, чему он удивляется после вчерашнего? Таблетки — лучшее, что он мог обнаружить.       — Нейролептики, антидепрессанты, противосудорожные. Боже, Харв... — Брюс взял одну из упаковок, читая заковыристое название препарата и тут же кладя его обратно. — Даже не хочу знать, как много побочных действий у этого всего.       Вряд ли в этом разнообразии лекарств могло быть обезболивающее, но Брюс не спешил закрывать шкаф, переключая свое внимание на несколько записок, приклеенных на заднюю часть дверцы.       — До еды... После... Днем. «Не забудь обновить рецепт, дубина!». Хм, довольно самокритично для Харви, — он отклеил одну из записок и начал вчитываться в названия лекарств, чтобы после найти их. На верхней полке он обнаружил небольшой органайзер, открывая его и начиная осторожно выкладывать таблетки и капсулы в отсеки. — Думаю, ему понадобится это, когда он проснется.       Взяв заполненный препаратами органайзер с собой, Брюс закрыл шкаф и вышел из ванной, не забыв захватить с собой и веник.       Уборщиком Брюсу Уэйну еще определенно не приходилось быть. Разумеется, он легко справился с этим, в конце концов, руки у него были на месте, да и он никогда не отказывался помогать Альфреду в детстве, пускай тот и не просил и вообще не хотел, чтобы юный мастер занимался чем-то таким. И все же зрелище было забавное. Миллиардер, филантроп и плейбой, сидящий на корточках и осторожно сметающий липкие осколки в совок, — интересная бы статья вышла для «Газетт» или еще какой-нибудь газетенки.       Как можно тише задвинув диван и поставив на место стол, Брюс стал осторожно собирать бумаги и старые газеты, на которых часто мелькали фотографии Харви. Его избрание на пост окружного прокурора, первый выигранный суд, еще несколько сложных дел, закончившихся победой. О, не очень качественная фотография с ними двумя. Кажется, это была какая-то официальная встреча. Если бы автор статьи знал, что они дружили еще до этого, то не стал бы использовать громкий заголовок про зарождающуюся дружбу между самым честным чиновником и добродетельным миллиардером.       Впрочем, что давало то, что они познакомились еще на первом курсе университета. Брюс ничерта не знал про него, да и никогда не спрашивал ничего. И он еще смел называть себя его лучшим другом? Не сказать, что ему было стыдно, но этот факт немного расстроил его, особенно после того, как он увидел целую гору препаратов в ванной. Ему стоило больше интересоваться личностью Харви, а не избегать его, когда тот звал прогуляться и просто поболтать.       — Я догадывался, что ты собираешь что-то такое, но чтобы брать даже желтую прессу. Странный ты человек, Харв, — Брюс заглушил неприятные мысли собственным голосом, складывая все более или менее чистые газеты в стопку и отправляя их на стол. — О, а вот это нужно выбросить... — он поднял не такую уж и старую газету, пропитавшуюся разлитым виски. На первой странице красовался кадр с того самого неудачного интервью. — Хотя, если тут есть фен, то можно и оставить. Но запах этого чертового виски придется выветривать неделю. Да и пятна крови...       Брюс посмотрел на свои ладони. Сжимать и разжимать их было все еще неприятно, но его больше волновало, как объяснить подобные порезы, если их кто-то заметит. Да и с разбитой бровью возникало много вопросов, как и с синяками на шее. Он уже представлял заголовки по типу: «Брюс Уэйн подрался? Предположения и догадки. Только в этом выпуске!» Опять поднимут шумиху непонятно из-за чего. Нужно будет предложить Харви закрыть пару дезинформирующих редакций, когда он станет мэром.       Собрав оставшиеся бумаги, которые уже никак нельзя было спасти, Брюс выкинул их в мусорное ведро, стоящее рядом с прихожей.       Что ж, теперь гостиная выглядела более или менее прилично. Правда, он так и не придумал, что делать с отпечатками на стене, но, наверное, тут поможет только новая побелка. Вряд ли их можно будет так просто стереть.       Он даже не стал смотреть на время, определяя по светлеющему за окном небу, что пора заняться завтраком. Да и живот нескромно подсказывал ему, что он пропустил уже слишком много приемов пищи. В такие моменты он начинал ценить навязчивую заботу Альфреда, который иногда силой садил его за обеденный стол. Будь Брюс еще упрямее, он бы, наверное, связывал его и кормил с ложечки.       Кстати об Але... Он там, наверное, с ума уже сходит, пока Брюс занимается его работой в чужом доме. Нужно бы найти телефон и позвонить ему, чтобы показать, что он жив. Кажется, он оставил его в прихожей, когда снимал промокший пиджак.       Несколько пропущенных вызовов не сильно удивили его.       — Боже, храни королеву, — послышался облегченный голос Альфреда после нескольких гудков. — Мастер Брюс, помните, я говорил, что волнуюсь каждый раз, когда вы выходите на свою охоту? Так вот, теперь я буду волноваться за вас каждый раз, когда вы будете покидать поместье даже будучи Брюсом Уэйном.       — Ты явно встал не с той ноги, — Брюс усмехнулся, беря со стола органайзер с лекарствами и нервно тряся его в руке.       — Думаете, я спал?       — Думаю, тебе стоит это сделать.       — У меня ощущение, что вы подхватили эту фразу от меня, — в трубке послышался тихий смех. — Хотя бы скажите, где вы. Мне стоит приехать за вами?       — Нет, я... не уверен, что готов уйти. Точно не сейчас, — он посмотрел в сторону спальни, вздыхая и направляясь на кухню. — Я у Харви.       — Оу... Тогда, предполагаю, мне не стоит ждать вас даже к ланчу.       — Лучше посоветуй, что можно приготовить на завтрак из того, что есть в квартире холостяка. У меня ощущение, что Харви бывает тут реже, чем в своем штабе.       — Знакомая ситуация, не находите?       Брюс мог поклясться, что, говоря это, Альфред не сдержался и ехидно ухмыльнулся. Что ж, у него были на это все причины. Брюс и правда не отличался любовью к сидению дома и вечно занимался своей работой. Бэт-пещера стала его главным офисом, а медпункт в ней — спальней. Ночные переработки, травмы на производстве, мелкие ссоры с... ну, вряд ли преступников можно было назвать его партнерами. Скорее бизнес-конкурентами, хотя даже это звучало слишком благородно для них.       Открыв холодильник, Брюс стал рассматривать его содержимое. Удивительно, но там было не пусто, даже наоборот, все было забито продуктами, контейнерами с, видимо, забытыми обедами и даже какими-то быстрыми перекусами. Другой вопрос, что многое из этого давно было просрочено или просто испортилось. Даже в ланч-боксе с лазаньей, на котором лежала записка от его мамы, давно завелась плесень.       — Святая женщина... — Брюс с грустью отклеил записку, читая ее содержимое. — Ваш сын слишком много работает, — он усмехнулся и вернул ее обратно. — Кто бы говорил, да?       — Я предпочту тактично промолчать.       Он лишь засмеялся и взял единственное, что выглядело свежим — не распечатанный хлеб и несколько яиц. Теперь перед ним вставал непростой выбор между яичницей и французскими тостами. Ну, или можно было поискать что-то еще? Хотя он почему-то был уверен, что в морозилке пусто или лежит какой-нибудь несвежий кусок мяса, а в ящиках есть лишь хлопья и какие-нибудь быстрые перекусы вроде злаковых батончиков. Брюс начинал понимать, почему друг с такой страстью ел уличную еду, иногда забывая о приличиях.       Попрощавшись с явно успокоившимся Альфредом, Брюс достал единственную чистую миску и начал готовить. Растекшийся желток решил его нелегкий спор, превратив возможную яичницу в однозначные тосты.       — Советую начать молиться, Харв, — шутливо сказал он и поставил с трудом добытую и отмытую скороду на плиту, включая конфорку.       Вообще-то, если отбросить все шутки про то, что его всю жизнь кормил дворецкий, Брюс и сам готовил довольно сносно. Может, он не смог бы участвовать в шоу шеф-поваров, но определенно был способен приготовить себе завтрак, обед и ужин. И нередко ему действительно приходилось это делать, причем в тайне от Альфреда, чтобы тот не обиделся. Иногда его просто утомляли изысканные блюда, хотелось чего-то простого, скромного и вкусного.       Пожалуй, ему стоило чаще заглядывать к Харви, чтобы почувствовать себя обычным человеком. Легкое похмелье от не самого лучшего алкоголя, небрежная уборка на скорую руку, готовка на неидеально чистой кухне под какие-то попсовые песни. Это определенно сильно отличалось от его обычной жизни, но именно это ему и нравилось.       Простота и уют... от Харви всегда веяло чем-то таким, пускай он и пытался казаться возвышенным, как типичная знать Готэма. А зря. Граждане тянулись и выбирали его именно потому что он был таким же как они.       Найти хоть какой-то поднос, чтобы поставить на него две тарелки с завтраком, стакан воды и положить органайзер, оказалось не сложно. Видимо, Харви купил его ради того, чтобы носить девушкам, которые иногда оставались у него на ночь, завтраки в постель. Что ж, теперь он тоже сможет почувствовать подобную заботу, если такого никогда не случалось.       Взяв поднос, Брюс осторожно пошел в сторону спальни, уже даже не пытаясь сдержать глупую улыбку счастья. Наверное, это выглядело очень неуместно, учитывая недавние события и те травмы, которые он получил, но... какая разница, если этого все равно никто не увидит?       — У меня такое чувство, будто я сделал что-то ужасное, — голос Харви, прозвучавший в тишине как гром среди ясного неба, заставил Брюса вздрогнуть. Улыбка тут же пропала, а когда он проследил за взглядом друга, направленным на кровавые отпечатки, на лице и вовсе появилась паника. Харви выглядел примерно так же. — О боже...       — Харв, — как можно спокойнее начал Брюс, быстро ставя поднос на стол и подходя к нему, — успокойся. Все в порядке. Это уже позади.       — О боже, — повторил тот, теперь смотря прямо на него. Вряд ли он мог не заметить рану на брови и следы от пальцев, которые уже давно посинели. — Нет, это... Я... Все не в порядке! — на последнем слове в его голосе проскочили явные нотки истерики. Схватившись за голову, он начал ходить из стороны в сторону. — Ничего не позади. Это только начало. Ты не знаешь. Ты не понимаешь!       — Послушай, что бы у тебя ни был, мы справимся, но сначала тебе нужно успокоиться. Не надо паники, не надо истерики, — Брюс осторожно взял его за плечи, останавливая перед собой и слегка встряхивая, чтобы привлечь внимание. — Посмотри на меня.       — Ты... Почему ты вечно такой... — Харви не договорил, смотря ему в глаза и совсем немного, но расслабляясь. — Ладно. Ладно, ты прав. Ты все еще жив... Это просто замечательно! — сделав глубокий вдох, он тут же выдохнул, начиная нервно метаться взглядом по комнате. — У меня плохо получается, да? Я не могу. Не могу так... видишь какой я? Теперь видишь? Отвратительный. Жалкий... Посмотри на меня, Брюс. Посмотри и скажи все, что думаешь. Не надо лжи.       — Я думаю, что тебе нужно присесть и позавтракать. А потом сходить в душ. Поверь, это очень помогает после тяжелых ночей.       Харви растерянно посмотрел на него, а после горько усмехнулся, словно услышал очень смешную, но в то же время болезненную шутку. Обхватив себя руками, он медленно прошел к дивану и присел, вздрагивая, когда Брюс сел рядом с ним и улыбнулся.       Ему стоило быть менее позитивным и напористым, но откуда он мог знать, как следует себя вести? У него никогда не было опыта общения с... такими особенными людьми. Нет, он, конечно, повстречал много разных личностей за эти несколько лет, но обычно разговоры с ними заканчивались на хорошем ударе по голове или выслушивании каких-то невнятных бредней.       В общем, он не представлял, как нужно вести диалог с человеком, который был в таком нестабильном состоянии, а тем более, как привести его в чувство. Может, знал об этом из книг, но на практике все всегда было сложнее, чем в голове.       Но Харви, кажется, хватило даже такой жалкой попытки помочь. Наверное, этому не стоило удивляться, ведь обычно ему приходилось справляться с подобным в одиночку, без кого-то, кто мог бы его поддержать. Брюсу становилось не по себе от этого факта. Насколько часто он мог вот так срываться в одиночестве, а после просто брать себя в руки и продолжать жить и работать? Он бы никогда не подумал, что за его активностью и жизнерадостностью скрывается что-то такое... Это просто не укладывалось в голове.       Без особого аппетита доедая тост, он думал над тем, стоит ли ему спрашивать об этом всем и стоит ли вообще поднимать эту тему в разговоре. Взглянув несколько раз в сторону ванной, куда друг зашел пару минут назад, Брюс взволнованно прислушался к звукам работающего душа. Если честно, ему было страшно оставлять Харви одного даже в соседней комнате. Он думал постучать и спросить, все ли хорошо, но отговорил себя от этого. Навязчивая забота сейчас была ни к чему. А может, она как раз была нужна? Он не знал, что лучше, не знал, что правильно, а что — нет.       Когда Брюс услышал звук открывшейся двери и веселое насвистывание, доносящееся из ванной, он с облегчением выдохнул. Что ж, Харви точно не собирался вредить себе в ближайшее время и, кажется, даже повеселел. Это радовало.       — Ты был прав, утренний душ — лучшее, что могло придумать человечество, — Харви с улыбкой вышел в гостиную и посмотрел на него. Футболка с дурацкой надписью и домашние штаны в клеточку смотрелись на нем странно в сравнении с официальным костюмом. — Наверное... наверное, мне нужно объясниться, да? — неуверенно спросил он, смахивая несколько мокрых прядей со лба.       — Если ты готов, — расплывчато ответил Брюс. — Я не буду настаивать, если ты не хочешь говорить об этом.       Харви тихо цокнул на это и усмехнулся. Он явно ждал от него подобного ответа, зная, что его нежелание лезть в чужую жизнь сильнее любопытства. И все же он определенно хотел услышать не это.       Подойдя к стеллажу, он посмотрел на пустое место, где обычно лежала его счастливая монетка. Похоже, он совсем не помнил вчерашнего вечера, раз искал ее там. Удивленно повернувшись к Брюсу, он проследил за его взглядом, быстро подходя к проходу в кухню и поднимая доллар, который лежал в дверном проеме. Брюс не решился трогать его после всего произошедшего, просто надеясь, что он потеряется в беспорядке квартиры. Жаль, что этого не произошло.       Когда Харви уже собрался подбросить монету, Брюс непроизвольно дернулся, лишь этим заставив понять друга, что им лучше обойтись сегодня без удачи.       — Черт, это все усложняет, — тихо проговорил Харви, потирая ребро монеты пальцем. — Мне нужно решение, Брюс. Я... я не могу принять его самостоятельно. Не сейчас.       — Тогда садись и рассказывай. Все. С самого начала и до конца, — он указал на место рядом с собой. — Такое решение тебя устраивает?       — Да, но... — Харви посмотрел на дрожащую руку, в которой все еще была монета. Глубоко вдохнув, он спрятал ее в карман, наконец подходя к дивану и садясь на него. — Я даже не знаю с чего начать, — нервно засмеявшись, он посмотрел на Брюса, — все так сложно. Всю мою жизнь все сложно, размыто и непонятно. Это... убивает меня!       — Постой, давай сначала разберемся с тем, что случилось.       — Думаешь, я помню это? — истерично спросил он. — Нет, что-то в памяти есть, но... этого так мало. Недостаточно, чтобы я что-то понял.       Брюс напряженно помассировал висок, вздыхая. Что ж, он был готов к тому, что придется пересказывать все случившееся, причем не только Харви, но и Альфреду, чтобы тот знал, почему у него так много ранений, хотя этой ночью он не надевал маску Бэтмена. Рассказать об этом было не сложно, а вот выдержать на себе одновременно виноватый, обеспокоенный и растерянный взгляд друга оказалось той еще задачкой. В этот момент Харви походил на огромного пса, который натворил какую-то гадость, получил наказание и теперь лежал с грустным видом, вызывая настолько сильную жалость, что любой бы сдался и простил его.       Что забавно, после его рассказа Харви стал понимать все гораздо лучше него. И это даже подтолкнуло его наконец объяснить что-то.       — Как ты вообще умудрился так четко попасть в его образ... Ты же даже не знаешь о нем! Никто не знает о нем, — Харви откинулся на спинку дивана, потерянно смотря в потолок. — Даже мы с мамой старались забыть о нем...       — О ком ты говоришь? — не выдержав, спросил Брюс. — Что за образ?       — Образ, который до сих пор преследует меня по ночам, который я никак не могу стереть из своей памяти, — Харви зарылся в высохшие волосы пальцами, резко вставая и начиная ходить из стороны в сторону. — Он вечно сидит на продавленном диване, даже не смотрит на меня, увлеченный очередным матчем... Говорит какой я никчемный и жалкий, пьет черт знает какой стакан виски и все подбрасывает и подбрасывает монетку. Рассказывает, что он думает о маме, обо мне и даже о Боге. Для всех нас одни и те же слова. Для всех нас один и тот же плевок в лицо и несколько ударов куда попало и чем попало. Часто руками, когда особенно зол — ногами, а иногда... иногда и чем-то, что может убить. Однажды он взял нож, Брюс... он взял гребаный нож и замахнулся на нее, когда она сказала, что позвонила в полицию! Они бы не приехали вовремя... я готов поспорить, что они даже не собирались с этим разбираться. Если бы я не... я не должен был, но...       — Ты... убил его? — Брюс уже догадался, о ком говорил его друг. Он часто рассказывал о маме, но никогда не упоминал отца.       — О, если бы ты знал, как я хотел это сделать, — тон его голоса понизился настолько сильно, что казалось, будто он рычит, а не говорит. Стукнув себя по голове, он остановился, в страхе смотря на Брюса. — Я... Ударил его. В затылок. Первым, что попалось под руку, уже даже не помню, что это было. Но он упал и не вставал, пока не приехала полиция, — Харви спрятал дрожащую руку в карман и вытащил монетку, с ненавистью смотря на нее. — Я не знаю, что с ним стало потом. Мама никогда не рассказывала. Единственными напоминаниями об этом ублюдке служат мои детские кошмары и этот бракованный доллар. Такой же... бесполезный для него, — он сжал монету и закрыл глаза, — как и я. Он решал мою судьбу с помощью него. Чистая сторона — побьет, но не сильно, поцарапанная — легче умереть, чем вытерпеть это. Для него это было лучшей игрой с собственным сыном.       Брюс не был уверен, что поступает правильно, но он просто не мог и дальше сидеть на месте и молчать. Встав и подойдя к другу, он осторожно положил руку на его плечо и посмотрел в карие глаза, полные растерянности и печали, тут же отводя взгляд. В такой ситуации было сложно подобрать подходящие слова. Сожаление ничем не поможет, а излишняя позитивность может лишь причинить боль, Брюс хорошо это знал, до сих пор вспоминая похороны родителей, на которых было слишком много наигранных слез и попыток подбодрить его.       Вздохнув, он осторожно обнял Харви, чувствуя дрожь в его теле и пытаясь унять ее легкими похлопываниями, а после и поглаживаниями по спине. Наверное, это было глупо, но что он еще мог сделать? Если слова не помогают, то должны помочь действия, даже такие простые. Харви, кажется, вполне устраивало принятое им решение, хотя об этом сложно было судить, пока тот пытался скрыть слезы, уткнувшись в его плечо.       Нужно все же что-то сказать.       — Я... Ну, — Брюс отстранился от переставшего дрожать друга, растерянно смотря на его улыбку. Его эмоции менялись так быстро, что он не успевал за ними. — Мне жаль, Харв. Все это просто... ужасно, — раздраженно выдохнув, он закрыл лицо рукой. — Прости, я совершенно не умею поддерживать.       — Мне хватает уже того, что ты выслушал меня, — продолжая улыбаться, ответил тот. — Мне стоило рассказать это все раньше. Я просто не знал, нужно ли тебе это. Ты иногда бываешь...       — Отстраненным. Да, я знаю.       — Я хотел сказать незаинтересованным, но это даже больше подходит. И звучит не так оскорбительно, — Харви засмеялся вместе с Брюсом, а после вздохнул. — В общем, если закончить кратко, то с тех пор у меня есть... некоторые проблемы с контролем. Доктор говорит, что это защитный механизм, но я бы предпочел назвать это проклятием. Когда я не справляюсь с чем-то, меня будто заменяет кто-то, а если я сопротивляюсь ему, он начинает давить на меня, говорить, что мои методы слишком мягкие и нужно действовать более жестко, — он посмотрел на монету в ладони и спрятал ее в кулак. — Я знаю, что он — это я, но от этого лишь больше проблем. Иногда я сомневаюсь в реальности происходящего, сомневаюсь, какое решение принял бы я, а не... «я». В такие дни мне помогает лишь монетка. Глупая случайность выстраивает мою линию жизни. Не смешно ли?       — И часто такое происходит? — после недолгого молчания спросил Брюс. Наверное, это было слишком резко с его стороны, но ему нужно было разобраться до конца.       — Вообще-то у меня была долгая ремиссия. Мне даже почти не нужны были препараты, — усмехнувшись, он подошел к окну, смотря на прояснящееся небо. — Но недавно... не знаю. Так много нервов за последние несколько месяцев. Ты падаешь, потом вся эта наша авантюра. Не сказал бы, что я прям сильно волновался из-за этого, наверное, меня добил Фальконе...       — Фальконе? — подойдя к другу, Брюс внимательно посмотрел на него. — Он скоро будет в тюрьме, Харв.       — Дело не в том, что будет, а в том, что было. Наша беседа была не такой дружеской, как я тебе рассказывал. Он угрожал, что навредит тебе, а потом упомянул маму... только поэтому я и согласился на его условия. И поэтому не рассказал тебе все, боялся, что он не врет.       — Нужно было переломать этой мрази все кости...       — Эй, успокойся! Красавчику вроде тебя не идет такая ругань, — Харви похлопал его по плечу. — Ты и так сделал много. Не представляю, где ты достал тот компромат. Я слышал, что даже его адвокаты были в шоке, некоторые отказались работать с ним после этого. Наверное, поняли, что их семьям больше ничего не угрожает.       — Может, я как-нибудь расскажу тебе о своих источниках, — Брюс усмехнулся. Это было слишком громкое заявление. — В любом случае, все это позади.       — Но впереди еще столько всего. Я... я уже не уверен, что справлюсь. Если честно, после всего случившегося я считаю, что мне стоит свернуть кампанию.       — Ты, наверное, шутишь.       — Если бы.       Брюс шокировано посмотрел на друга, который все еще пытался держать на лице улыбку. В его словах была логика, с этим он не мог поспорить, но... черт, Харви Дент, который опустил руки и готов был сдаться, пугал его намного больше того Харви Дента, которого он видел вчера вечером. Это отчаяние в глазах, эта усталость, отражающаяся на лице. Он не мог позволить этому продолжаться, ему нужно было что-то сделать, чтобы к нему вернулась уверенность в том, что он победит и будет лучшем мэром этого города за последние... да все годы его существования.       Посмотрев на стопку газет, лежащую на столе, он перевел взгляд на ушедшего в свои мысли друга.       Нужно напомнить ему, кто он и чего стоит.       — Посмотри, Харв, — он с громким хлопком положил газеты на подоконник и одним движением разложил их так, чтобы была видна каждая из них. — Твои победы, твои шаги к тому, чтобы добиться справедливости в Готэме. Ты был лучшим адвокатом, а после и прокурором Готэма, который раскрыл самое большое количество дел во всем округе. Когда люди узнали, что ты собираешься баллотироваться в мэры, все заголовки пестрили статьями с хвалебными комментариями и поддержкой твоей кандидатуры. Люди верили и верят в тебя. Они хотят видеть тебя, готовы идти за тобой, — Брюс прервался, смотря на друга. — Я не могу знать, насколько тебе тяжело, но я не верю, что Харви Дент, которого я знаю, готов вот так просто сдаться. Харви, которого я знаю, преодолевает все препятствия, улыбается и еще и тянет за собой тех, кто не справляется.       — Я...       — Ты правда готов оставить Готэм в лапах Гамильтона, который рано или поздно полностью разрушит его? Ты правда готов бросить людей, ждущих того, что ты победишь и поможешь им? Они жаждут честных выборов, а не того, что их любимый кандидат неожиданно откажется от своих слов и позорно уйдет, оставив все как есть. Вспомни, ради кого мы все это начали!       — Брюс Уэйн — совесть Харви Дента, — он сипло засмеялся, смотря на разложенные газеты, а после на Брюса. — Ладно, Брюс, ты прав, мне не стоит так спешить с выбором, — разжав кулак, Харви посмотрел на монетку, вздыхая. — Если... если она посчитает, что нужно продолжать...       — Эта монетка ничего не решит за тебя.       — Она делает это всю мою жизнь, — Харви нахмурился. — Мне кажется, я выжил только благодаря ней, — он помял переносицу и посмотрел на Брюса. — Я долго выбирал между медицинским и юридическим, потом думал, стоит ли избираться в прокуроры. Ты и сам видел ее силу, Брюс. Именно она решила, когда нам это начать.       — Сторону монетки выбирал именно ты, Харви. И я уверен, что очень часто ты выбирал ее после того, как она приземлялась, а не до, — Брюс посмотрел на него снизу вверх. — Ты бы никогда не поставил ее выше справедливости и собственных принципов.       — Ты так уверенно говоришь то, о чем даже не знаешь!       — Потому что я знаю, что прав! — он посмотрел на доллар в его руке, хмурясь. — Бросай.       Тот прикусил губу, кладя монету на ребро указательного пальца и легко поддевая ее кончиком большого. Прошло всего несколько секунд, но для Брюса и Харви они показались целой вечностью. Монета, словно в замедленном действии, перевернулась в воздухе несколько раз, а после дольше, чем должна была, летела в раскрытую ладонь, приземляясь пошарпанной стороной вверх.       — И что ты выбрал?       — Порвем Хилла в клочья, — Харви решительно переглянулся с другом, ухмыляясь. — Только верни мою рубашку. Вряд ли без нее костюм будет смотреться хорошо на предстоящих дебатах.       Брюс не смог не покраснеть, закрывая лицо рукой. А он-то надеялся, что после всего, что они обсудили, Харви не станет шутить на эту тему. Этот парень был неисправим.