Под прицелом телекамер

      Как Брюс и думал, последние дебаты прошли просто отлично. Поимка Фальконе сильно ударила по уверенности Хилла, из-за чего он иногда не мог связать и двух слов после разгромных речей и аргументов Харви. Даже его ярые сторонники из числа гражданских считали это полным провалом и начали потихоньку задумываться о том, что они зря отдали свой голос за «стабильность» и «процветание» Готэма. По крайней мере, так писали в некоторых газетах.       Однако расслабляться было рано. Подсчет голосов должен был состояться лишь через неделю, а до этого времени Харви надеялся привлечь на свою сторону хоть какую-то часть аполитичных граждан города. Видеть в его глазах жажду победы было чертовски приятно, особенно после всего, что Брюс узнал. Он просто надеялся, что этот запал больше не иссякнет никогда. И все же его беспокоило, что он мог обойтись с ним слишком жестоко, когда надавил на совесть. Их разговор казался ему слишком эмоциональным.       Зевнув, он посмотрел на сосредоточенного на дороге друга и прикрыл глаза, надеясь немного подремать, пока они стоят в пробке.       Вообще-то Харви стоило сходить к врачу, но он решил, что раз у него появилось свободное время, то лучше наконец навестить маму, а уже потом заниматься всеми проблемами, которых у него накопилось за последние месяцы больше, чем за четыре прошлых года. Может, это было и правильно. Кто, если не родитель, сможет поддержать тебя в трудную минуту, приласкав, успокоив и оказав неоценимую помощь каким-то мудрым советом.       — Спишь? — послышался сквозь полудрему голос Харви.       Брюс приоткрыл один глаз и посмотрел на него. Судя по выражению лица, он был слегка взволнован. Это было странно, ведь он давно хотел съездить к маме, даже купил ей какой-то подарок и пышный букет из красных и оранжевых гербер. Последовав его примеру и понимая, что являться с пустыми руками неприлично, Брюс тоже это сделал. Правда, он не был уверен, понравятся ли ей гранатовые сережки и букет желтых лилий. Судя по рассказам, у этой женщины был... специфичный вкус в плане украшений.       — Пытался, но тут слишком шумно, — Брюс скривился, когда совсем рядом послышался гудок, а на него откликнулось еще несколько из разных концов пробки. — С этим надо что-то делать...       — Я уже задумывался о проекте по разгрузке дорог, но его сложно воплотить даже на чертежах. В Готэме слишком много неприкосновенных территорий и зданий. У меня рука не поднимется снести что-то, если это не поддержат абсолютно все горожане, — Харви выглянул из окна, безнадежно вздыхая и убирая руки с руля. — Тебе нужно было взять беруши.       — А, переживу, — поерзав на не самом удобном сидении, он посмотрел на друга. — Ты нервничаешь.       — Разве?       — У тебя на лице написано, когда что-то не так и ты хочешь об этом поговорить. Раньше я не сильно переживал по этому поводу, но сейчас... лучше расскажи все как есть.       Харви неуверенно отвел взгляд, приглушая музыку и доставая из бардачка что-то маленькое, кажется, мятный леденец. Сладости, чтобы расслабиться? Это как-то по-детски и слишком мило для такого большого мальчика. Брюс не смог сдержать улыбки, отворачиваясь к окну и смотря скорее не на дорогу, а на отражение, в котором Харви вновь положил руки на руль и нервно начал отбивать какой-то ритм.       — Я... просто не хочу, чтобы ты был в шоке, когда увидишь маму и познакомишься с ней поближе. И постарался быть не слишком критичным к ее взглядам, — Харви вздохнул, убирая со лба выбившиеся пряди. — Она много пережила, Брюс. Неудачный брак, сложные роды, жизнь, состоящую из работы и побоев дома, если что-то было не так по мнению мужа. Потом еще со мной намучилась.       — Харв, я не стану осуждать ее. Может, ее выбор немного необычный и непонятен мне, но если она счастлива...       — За последние десять лет она словно расцвела, — он улыбнулся, поправляя зеркало заднего вида уже какой раз и смотря на Брюса. — Я давно не видел ее такой увлеченной и радостной, понимаешь? Если бы девушки, которых я приводил к нам, знали... ты просто не видел, как они смотрели на нее.       — К черту их, — Брюс буквально выплюнул эти слова, несдержанно хмурясь.       Он даже не хотел думать, чего успел наслушаться друг от подобных особ. Иногда люди раздражали его своей нетерпимостью к чужой точке зрения. Пускай он и сам относился к тому, чего не понимал, с большим сомнением, у него хватало приличия не говорить обидные и грубые слова вслух. Хотя... сейчас его реакция была неожиданно резкой даже для него самого. Наверное, ему стоило быть более сдержанным, но это было сложно.       — Может, расскажешь, как она вообще пришла к этому? — пытаясь разрядить обстановку, спросил он. — Думаю, такое не происходит просто так.       — Мама всегда была довольно увлеченной личностью в вопросе духовности. Когда я был маленьким, она была очень набожной. Мы часто ходили в церковь, молились и все в этом духе, но после случившегося... — нахмурившись, Харви надавил на педаль газа, наконец трогаясь с места. — Обычно она приходила домой очень поздно. До этого момента отец успокаивался, а я успевал скрыть следы побоев. Не хотел, чтобы она видела это и нервничала еще больше.       — Мне кажется, тебе стоило рассказать ей все, — Брюс неуверенно поежился, понимая, что подобные слова не очень уместны. — Прости.       — Да нет, ты прав. Может, если бы я рассказал ей, все бы закончилось совершенно иначе, — он резко крутанул руль, тихо ругаясь и раздраженно смотря на проезжающую мимо машину. — В общем, однажды она пришла раньше, наверное, работы было не так много. Зашла домой и увидела, как отец замахивается на меня. Не особо помню, что она сделала, но это жутко взбесило его, а когда она позвонила в полицию... Ну, это ты уже знаешь.       Да, он уже знал, чем закончилась эта плачевная история. Из любопытства он даже изучил этот вопрос подробнее, узнав, что стало с отцом Харви. Кристофер Дент провел в тюрьме несколько лет, причем не за избиение жены и сына, а более интересные преступления. Он скончался незадолго до своего освобождения. Следствие было очень размытым, в те годы никто не занимался подобным серьезно, поэтому все сошлись на суициде, тем более, его травмы очень походили на него.       Рассказывать об этом Харви он не хотел, да и тот вряд ли был заинтересован в этом.       — Столько лет жить вот так, а потом резко разорвать этот порочный круг... Чтобы сделать это, нужна невероятная сила воли. Или любовь, — улыбнувшись, Брюс посмотрел на кивающего друга. — Но такое сложно пережить в одиночку.       — Да, после этого ей очень нужна была поддержка. Она чувствовала это и поэтому пришла за ней туда, где ей всегда становилось лучше. В исповеди она рассказала обо всем наболевшем святому отцу. Она хотела услышать, что поступила правильно, а получила... совсем другое, — он горько усмехнулся, — он сказал ей, что она должна была терпеть все дальше, что если отец бил и меня, то было за что.       — Как священник вообще мог сказать что-то такое...       — Ну, с тех пор мама не ходила в церковь. Выбросила все, что было связано с верой и забыла об этом. Жила только работой и тем, что уделяла все свободное время мне. У нее даже подруг не было, настолько редко она общалась с другими людьми. Когда я съехал, она долго не могла найти себя, а потом случайно наткнулась на паренька, раздающего книги про магию и прочее барахло. Глупой она никогда не была, деньги тратить не стала, но темой заинтересовалась. Это и стало ее новым «хобби» и опорой в жизни. Хотя иногда это начинает походить на помешанность, — он засмеялся, останавливаясь на светофоре.       — Странно, что она и тебя в это все не затянула, — Брюс усмехнулся, вспоминая, насколько друг был далек от чего-то потустороннего. Религия никогда не вызывала у него ничего кроме тихих шуток и смеха. — Обычно такие люди любят... распространять свои взгляды.       — Она хотела. И я правда пытался это понять, но, если честно, я готов поверить даже в Бога, но не во все это. Для меня это слишком... не знаю, странно? Мама говорит, что с возрастом приду к этому, но что-то я не уверен, что всякие талисманы могут стать для меня лучше старого доброго закона.       Брюс лишь закатил глаза и ухмыльнулся, показательно цепляя пальцами висящий на зеркале заднего вида оберег из перьев. Застенчиво улыбнувшись, Харви пожал плечами. Видимо, он просто не хотел расстраивать маму, вот и пользовался этой безделушкой.       Остальную часть дороги они провели в приятном молчании, нарушаемом лишь музыкой из радио. Брюсу даже удалось немного подремать, когда они выбрались из пробки и шумного центра города, хотя он был уверен, что не заснет. Умиротворяющая атмосфера творила чудеса.       Он уже не видел этого, но иногда Харви ненароком отвлекался от дороги и смотрел на него с такой счастливой улыбкой, что ему самому становилось неловко и он спешил отвернуться. Может, именно поэтому сон Брюса был таким спокойным и приятным. В последнее время его в принципе перестала мучить бессонница из-за одного и того же кошмара, повторяющегося почти каждую ночь. От этого он не стал больше спать, но хотя бы начал лучше высыпаться.       Альфред даже сказал, что он выглядит лучше, чем обычно, несмотря на все, что произошло. Брюс так и не понял, рад он этому или нет, но он и сам чувствовал в себе какие-то изменения, которых пока не мог объяснить. Возможно, он впервые за столько лет почувствовал себя по-настоящему счастливым? Это было странно. Очень. И все же он не мог отрицать, что это чувство действительно было прекрасным. Оно заглушило все его волнения по поводу так и неразрешенных вопросов, заставило на некоторое время забыть о привычке просчитывать все наперед и думать больше о плохом, чем о хорошем. Раньше бы такое поведение напугало его, но сейчас он был удивительно спокоен за будущее.       Но надолго ли это? Этот вопрос был единственным, что нарушало его душевный покой.       Харви разбудил его как раз когда они прибыли. Почувствовав осторожное прикосновение к плечу и легкую тряску, он неохотно открыл глаза, с улыбкой смотря на друга. Похоже, он еще не до конца проснулся, потому что был уверен, что всего пару секунд назад большая и теплая ладонь была на его щеке. Наверное, это был просто странный сон.       Как же ему хотелось, чтобы он не заканчивался.       — Ну, дом выглядит вполне обычно, — Брюс рассматривал небольшой частный домик. Ни гаража, ни какой-нибудь пристройки. На территории был только маленький цветник и очень тесная, но уютная беседка со столом и парой стульев, — даже мило.       — Ты еще не был внутри, — усмехнулся Харви, доставая с заднего сидения два букета и небольшие свертки с подарками. — Люблю гостить у мамы, но она явно перестаралась с «украшениями».       — Любитель минимализма?       — Скорее удобства, Брюс. Я каждый раз впечатываюсь лицом в какие-нибудь бусы, музыки ветра и прочую ерунду. Маме хорошо, она низкая, а мне не повезло вымахать в старшей школе до двух метров.       — Мне даже страшно пробовать представлять тебя низким. Тебе очень идет твой рост, особенно когда ты пылко доказываешь свою позицию, — Брюс потупил взгляд, пытаясь скрыть легкий румянец. Боже, он же не сказал ничего такого, почему у него такая странная реакция.       — Надеюсь, ты не делаешь подобные комплименты девушкам, — Харви засмеялся, передавая Брюсу его покупки. — Ладно. Все отлично. Цветы, подарки... У меня ощущение, что я что-то забыл, но я не могу вспомнить что.       — Эм... Расслабиться?       Харви посмотрел на него так вымученно, словно Брюс говорил о какой-то пытке, которую он уже просто не мог вынести.       Почесав затылок, Брюс взглянул сначала на друга, а после перевел взгляд на дом, у которого они стояли. Может, стоит как-то помочь ему сделать первый шаг, а дальше он уже сам сможет справиться с волнением? Только вот что можно сделать? У него совершенно не было хороших идей, а те, которые первыми пришли в голову, казались полным бредом. Не может же он взять его за ручку и повести к маме, словно воспитатель в детском саду? Хотя... ему ведь ничего не мешает поступить именно так.       Он точно пожалеет об этом.       Пока Харви продолжал неуверенно стоять на одном месте, Брюс с опаской смотрел на его свободную руку, а после, собравшись с силами, взялся за нее. Поймав на себе удивленный взгляд, он как можно более уверенно улыбнулся и пошел вперед, утягивая Харви за собой.       Он не отпускал его даже когда они подошли к двери и позвонили в звонок. Не отпускал, когда дверь открылась, а на пороге появилась маленькая худенькая старушка, которая смотрела на них с таким счастьем, что на душе сразу становилось тепло. Взгляд Харви явно достался от мамы, да и вообще он был похож на нее. Такой же теплый и уютный. И с таким же странным вкусом, особенно по части домашней одежды.       Двухслойное пончо из разноцветного кашемира с дурацкими узорами, от которых плыло в глазах, и грязно-бирюзовая юбка до пола, явно немного подшитая под низкий рост, прекрасно сочетались с множеством цветастых браслетов на тонких запястьях и громоздкими на вид бусами из всяких минералов, ниточек и перьев. Женщина выглядела забавно, но совершенно не была похожа на сумасшедшую. От нее скорее веяло чем-то сказочным и волшебным.       Даже запах у нее был магическим. Какие-то травы или засушенные цветы, мягкие благовония и въедливые эфирные масла. У Брюс немного закружилась голова от такого сочетания. Страшно было представить, что творилось в доме, если даже на улице это так сильно чувствовалось.       — Э... Привет, мам, — наконец очнулся Харви, отпуская руку Брюса и отвечая на объятия женщины.       — Наконец-то мой сын дома, — проговорила она. Тихий надломленный голос резко контрастировал с ее ярким образом и полными жизни глазами. Она отстранилась от него, гордо улыбаясь. — Я знала, что ты порвешь этого старого паршивца. По гороскопу вторая половина месяца счастливая для тебя! А карты говорят, что скоро тебя ждет грандиозный успех. Ты ведь носишь амулет, который я тебе сделала?       — А, — Харви усмехнулся, хлопая себя по лицу, — так вот что я забыл.       — Хотя бы спи в нем. Он должен пропитаться твоей энергетикой!       — Мам, давай об этом потом, — он улыбнулся, протягивая ей цветы и сверток, в которым что-то загремело. Переведя взгляд на Брюса, он положил руку на его плечо. — Я обещал познакомить тебя со своим другом.       — Мне кажется, все в городе уже слышали мое имя, — засмеялся он, осторожно пожимая руку даме. — Брюс Уэйн.       — Долорес Дент, — она ловко приняла второй букет цветов и подарок, щурясь. — Харви много рассказывал о вас, мистер Уэйн. Может, если бы не это, я бы и не знала о такой интересной личности, как вы.       — Вы мне льстите. Я не так интересен, как может показаться на первый взгляд.       Она лишь тихо засмеялась, видимо, приняв правду за шутку. Ее теплый, но пронзительный взгляд вызывал чувство, что она знала о нем намного больше, чем ей мог рассказать Харви. Это даже немного пугало. В этот момент он вспомнил все легенды о ведьмах, которые читал в детстве, надеясь отвлечься от горя книгами с яркими иллюстрациями. На картинках у ведьм был точно такой же взгляд, как у нее. Однако Брюс быстро отмел эти воспоминания, решив, что это просто причуда старческой мудрости.       Долорес жестом поманила их в дом, уже почти поворачиваясь к ним спиной, как вдруг вздрогнула и выпрямилась, возвращаясь в прежнее положение. Все было так быстро, что Брюс даже и шагу не успел сделать.       — Ах да, чуть не забыла, — она посмотрела на него с какой-то виной. — Прошу, входите.       — Мама, — Харви закрыл лицо рукой, пытаясь скрыть смущение, — я же уже говорил тебе, что Брюс не вампир.       — Вампир? — Брюс не смог не улыбнуться, когда прозвучало это слово.       — Аристократ, красивый, богат, почти не выходит из своего особняка и живет в готическом городе, в котором часто нет солнца. Конечно вампир! — она сказала это так, словно говорила о чем-то обыденном и действительно реальном. — В книгах пишут, что бессмертие — ужасное проклятие, но я не считаю так. Поэтому, если что...       — Мама... пожалуйста.       — Ладно-ладно, — она примирительно подняла свободную руку вверх, а после вновь посмотрела на Брюса. — Но, все же, будьте осторожны. На кухне висит чеснок, а перед лестницей я недавно случайно рассыпала соль.       — Я постараюсь перетерпеть эти неудобства, — с улыбкой ответил он, переглядываясь с раскрасневшимся другом и переступая порог чужого дома.       Харви был прав, внутри все было совсем не так обычно, как снаружи. Как и сама хозяйка, дом пестрил красками и выглядел так, словно в нем поселился какой-нибудь волшебник. Сухих тушек крыс и банок с маринованными глазами нигде не было, но Брюса бы не удивили даже они, учитывая весь остальной антураж. Почти везде висели какие-нибудь обереги, талисманы, засушенные травы и цветы, на каждой поверхности лежали яркие скатерти, связанные или сшитые саморучно, а полочки были заставлены какими-то книгами и необычными предметами.       Этот дом буквально был готовой декорацией к фильму в жанре фэнтези. Брюс даже деловито прикинул, сколько бы Долорес могла заработать, если бы иногда сдавала его режиссерам.       Удивительно, но в помещении даже не было душно. Окна были приоткрыты, и вся свежесть улицы равномерно распределялась по всем комнатам, разбавляя резкие запахи благовоний, которые догорали где-то в гостиной.       На кухне, куда они зашли, он почувствовал запах свежей выпечки и кислых ягод. Этого хватило, чтобы Брюс вспомнил, что из-за спешки пропустил завтрак, в очередной раз ловя на себе строгий взгляд Альфреда. Что ж, похоже, он сможет выполнить обещание пообедать.       Пока они с Харви сидели за столом, Долорес спокойно расхаживала из стороны в сторону, раскладывая по тарелкам кусочки остывшего пирога, снимая с плиты засвистевший чайник и расставляя на серебряном подносе маленькие фарфоровые чашки.       Обычно дамы в таком возрасте мельтешили, когда были на кухне, но Долорес явно не видела в этом смысла. Ее движения были очень плавными и непринужденными, походка медленной и спокойной, она совсем не волновалась и не спешила, кажется, даже успев немного повитать в своих фантазиях. Несмотря на такую неторопливость, им не пришлось долго ждать. Ловко расставив тарелки с едой перед гостями и положив рядом вилки, она поставила на середину небольшого столика поднос с напитками и присела напротив сына, умиротворенно улыбаясь.       — Мой любимый? — Харви удивленно посмотрел на нее. — Разве ты не готовишь его только по праздникам?       — В этом доме всегда праздник, дорогой. Особенно когда ты приезжаешь, — в ее голосе не было никакого упрека, только чистая и искренняя радость. — Боюсь, это будет происходить еще реже, когда ты станешь мэром. Так отпразднуем это заранее.       — Мам, результаты будут только через неделю...       — Я не люблю делать поспешные выводы, Харв, но сейчас все слишком прозрачно, — Брюс похлопал его по плечу. — Скоро у Готэма будет новый мэр, избранный народом. Думаю, это действительно хороший повод для праздника.       — Вы оба слишком позитивные, — безнадежно выдохнул он, не в силах сдержать благодарную улыбку.       «Странно, что ты не настроен так же», — подумал Брюс, с беспокойством смотря на друга. На публике он был более чем уверен в своей победе, не стеснялся говорить журналистам о том, что к нему уже можно обращаться «мэр Дент», и делал другие смелые заявления. Было понятно, что все это наигранно, что это просто маска, но почему-то Брюс всегда надеялся, что он говорит все это не только потому что это нужно, но и потому что сам так думает.       Однако рядом с матерью он был откровенен как никогда.       Ему стоило догадаться, что Харви потерял веру не из-за случившегося. На самом деле, он никогда не был уверен в своей кандидатуре и в том, что вообще сможет дойти до конца этой войны с Хиллом. Может, на какое-то время он и правда убедил себя в том, что он уже заранее выиграл, но это совершенно не сочеталось с его настоящими мыслями и чувствами. Умение хорошо врать людям не означало, что он умеет врать и себе.       — Помни, дорогой, главное думать о хорошем и настраивать себя на победу. Вселенная все слышит. И она поможет тебе, если ты будешь открыт для этого.       — Конечно, мам. Я так и делаю. Перед сном, и когда мысли не заняты ничем, и стараюсь не думать о плохом. Все так, как ты говорила, — Харви кивал на каждое свое слово, умудряясь вместе с этим жевать пирог.       — А вы, мистер Уэйн? — Долорес перевела взгляд на Брюса. — Думаю, такому человеку, как вы, не обойтись без помощи вселенной. Особенно в наши дни.       — Ну... Я все же предпочитаю рассчитывать только на себя и самостоятельно решать свои проблемы. Мне проще подумать о возможных вариантах развития событий и отталкиваться от того, что лучше для меня.       — Прагматичный атеист? Может, в мире бизнеса такая позиция и правда лучше, — задумчиво посмотрев вверх, она усмехнулась. — И все же в обычной жизни не стоит полагаться только на расчеты и цифры. Все эти прогнозы, правильные решения... как по мне, они лишь тормозят события, которые так или иначе должны случиться. Думаю, вы знаете это не хуже меня.       — Возможно, я еще не пришел к такому уровню осознанности и не готов мириться с неизбежностью, но я понимаю, почему вы так смотрите на это, миссис Дент, — Брюс мягко улыбнулся ей.       — Все в вашей голове. Никогда не поздно понять что-то новое, даже если оно кажется слишком нетипичным для вас, — ответила она и взяла чашку с остывшим чаем, отпивая немного и смотря на Харви, который вертел в руке вилку. — Дорогой, может, еще кусочек?       Тот отвел взгляд и кивнул, краснея, когда Долорес подошла к нему и потрепала за щеку перед тем, как забрать пустую тарелку.

***

      Если честно, Харви немного волновался из-за того, что оставил Брюса наедине с мамой, согласившись починить бордюр цветника. Почему-то именно после таких бесед наедине некоторые девушки, которые ему нравились, резко отдалялись от него, не отвечая на звонки или прямо говоря, что им не стоит быть вместе. Черт знает, что она им там рассказывала, но это явно отпугивало их. Он давно догадался, что она лезет в его личную жизнь, но никак не мог серьезно поговорить с ней об этом. На самом деле он даже не обижался, понимая, почему она так поступает.       Иногда матери бывают слишком гиперопечны, когда дело касается чего-то такого.       Наверное, она уже промывала Брюсу мозги на тему того, что их отношения уж слишком странные, хотя он уже много раз говорил, что они просто друзья и разыгрывают все это. Может, она просто чувствовала, насколько сильно Харви тянет к нему? Он уже ничему бы не удивился. Иногда она звонила ему и говорила надеть шапку, каким-то чудом узнавая, что он еще не вышел из дома и правда совершенно забыл про то, что на улице холодно. В такие моменты он чувствовал себя школьником, а именно так с ним и обращались.       Без особого энтузиазма забив очередной колышек в землю, Харви тяжело вздохнул и посмотрел в сторону дома. Окно комнаты, в которой они сидели, как раз выходило на эту сторону, так что пару раз он почти подошел и заглянул в него, чтобы хотя бы увидеть, как проходит их беседа. Но ему не хватало духу сделать это. Он знал, что мама не обидится, но ему все равно было совестно даже думать о том, чтобы следить за ней. Да и Брюс бы не оценил этого. Наверное. Может, он как раз мечтал, чтобы его поскорее вытащили оттуда? Этот парень никогда не любил беседы за закрытыми дверьми.       Усмехнувшись, он замахнулся молотком, по рассеянности забывая убрать палец и через секунду уже громко ругаясь и на себя, и на молоток, и даже на несчастный колышек, который он пнул от злости куда-то в сторону беседки. У него всегда были проблемы со всеми этими мужскими штучками. Он политик, а не служба по ремонту! Однако тратить не такие уж и лишние деньги на помощь какого-нибудь работяги ни ему, ни маме не хотелось, а взаимовыручка в нынешние времена совершенно не ценилась. Это была одна из многих причин, почему в свое время он не вступил в партию капиталистов, хотя ему предлагали.       — Нужна помощь? — Брюс подошел к нему. Надо же, он даже не выглядел измученным долгим диалогом. — Кажется, ты что-то потерял.       — Да глаза бы мои не видели этого молотка, — в сердцах ответил Харви, смотря на поднятый другом инструмент. — Я думал, что рука у меня отвалится от работы с документами, но я явно ошибался.       — Меньше нервов, Харв, это не так уж и сложно.       — О нет, мама что, уже промыла тебе мозги? Где мой вечно хмурый друг?       Брюс тихо засмеялся, качая головой и присаживаясь на одно колено, чтобы осмотреть деревянный бордюр цветника. Из-за дождя землю немного подмыло, и он скосился. Харви давно задумывался о том, что его надо вообще поменять и сделать правильно, а не так, как делал он — человек с полным отсутствием знаний в этом деле, — но времени у него всегда было в обрез с момента поступления в университет. Мама никогда не говорила ему ничего по этому поводу, поэтому он компенсировал это, ругая себя самостоятельно.       Он ожидал, что Брюс как-то прокомментирует эту халтурную работу, но тот так ничего и не сказал, просто беря один из многочисленных колышков и вбивая его в притоптанную землю. Сложно было судить по такому обычному делу, но он явно был ловчее, чем Харви, который так часто шутил, что Брюс Уэйн ничего не может сделать без своего дворецкого.       Он даже не знал, смеяться ему или смущаться.       — Понимаю, почему ты так привязан к своей маме, — не отвлекаясь от дела, сказал Брюс, — она милая.       — Значит, она не устраивала тебе допрос с пристрастием? Уже радует, — он присел рядом с другом, рассматривая слегка опухший палец. — Надеюсь, она тебя не утомила. Иногда мама бывает очень навязчивой.       — Я уже привык к этому, общаясь с тобой.       — Эй, я что, так ужасен?       — Если я скажу, что даже наоборот, тогда не будешь плакать? — Брюс повернулся к нему, улыбаясь.       Харви смущенно усмехнулся, не в силах отвести взгляд. Смотреть на такого счастливого Брюса было очень приятно. Обычно он был каким-то напряженным, уставшим и от этого хмурым, а сейчас... словно другой человек. Мимические морщинки вокруг глаз, кажется, впервые появившиеся не от злости или усталости, а улыбки, еле видная складка на переносице, которая обычно была грубее, почти расслабленные скулы и слегка приподнятые уголки губ. Прям восьмое чудо света!       На это можно было смотреть вечно, чем Харви и занимался, кажется, забыв как дышать и почти не моргая.       Теперь он понимал, почему влюбленность описывали словами «словно бабочки в животе», потому что он и правда почувствовал, как в животе что-то странно затрепыхало, медленно перемещаясь к груди. Голова была почти пустой, разве что одна очень странная мысль закралась в нее и никак не хотела уходить. Она была такой настойчивой, что Харви просто не мог ее игнорировать, поддаваясь жарким уговорам и делая то, что не следовало.       Он и не думал, что ему вновь доведется прикоснуться к мягким губам друга. Он не ждал ответа, просто наслаждаясь этой секундой безумной радости, но когда почувствовал, что от него не отстраняются, а наоборот, прижимаются, уже не сдерживал себя. Рука сама легла на талию Брюса, слегка подталкивая его вперед, а тот и не сопротивлялся, впиваясь пальцами в его плечо и слегка наваливаясь, грозясь повалить на землю. Это было бы очень кстати, Харви давно желал чего-то такого. Однако он не хотел делать что-то резкое, не хотел портить эту неожиданную нежность.       Приоткрыв один глаз, он краем заметил открываюшуюся дверь, но почему-то это совершенно не смутило его. Его не смутил даже взгляд мамы, которая улыбнулась от неожиданности и быстро и тихо ушла обратно в дом, не желая тревожить их.       В этот раз их поцелуй был не страстным, но и не робким. Они не боялись делать то, что делали, но и не торопили события, смакуя каждое прикосновение, наслаждаясь горячим дыханием друг друга и замирая на несколько секунд, когда их губы снова сливались. Харви не пытался взять верх, а Брюс не пользовался этим шансом получить полный контроль, словно ему не было никакого дела до того, кто из них сделает следующий шаг и будет ли он сделан вообще.       Удивительное равенство для того, кто всегда стремится быть лучше всех, и того, кто просто не может сдать позиции.       Брюс отстранился первым, слегка запыхавшись и раскрасневшись. Он сидел с опущенной головой, похоже, пытаясь скрыть эмоции, но Харви успел заметить еще более счастливую улыбку на его лице, прежде чем она превратилась во что-то менее приятное и даже ужасающее.       Это было осознание.