Под прицелом телекамер

      — Еще раз поздравляю, дорогой! Я же говорила, что судьба благосклонна к тебе. Главное думать о хорошем. Посылать свои желания вселенной четко и каждый день.       — Да, мам, да, я так и делал, — Харви прижал телефон к уху плечом, перебирая бумаги на столе.       — И продолжай делать. Сейчас мэр, а через несколько лет и президент страны. Хотя, знаешь, не стоит... это так опасно. И далеко, — Долорес на том конце провода тихо шмыгнула носом. — Мой сын — мэр Готэма. Я всегда была уверена, что ты станешь кем-то великим.       — Прошу, мам, только не плачь. Помнишь, доктор говорил, что тебе нельзя нервничать? — он встал с кресла, начиная расхаживать по кабинету и вчитываться в какой-то документ. — Черт, это срочно нужно отменить... У Хилла явно проблемы с головой, если он издает подобные указы.       — Ты уже приступил к своим обязанностям? Разве церемония не через несколько дней?       — Мам, это же просто показное. Я прямо сейчас в мэрии, а Гамильтон уже вывез все свои вещи. Хотя я предпочел бы успеть поискать там что-то для Департамента, пока мы с ним мило беседовали.       — Он угрожал тебе?       Харви лишь посмеялся, не зная, как ответить, чтобы не соврать и не заставлять ее волноваться еще больше.       Как это обычно бывало, прямых угроз он не услышал, но несдержанные намеки, что ему стоит подумать дважды, прежде чем приходить на инаугурацию, проскакивали. Хилла он боялся намного меньше Фальконе, и все же эта самоуверенность, смешанная с легкой истерией, не давала ему покоя. Что-то заставляло его верить в правдивость слов о том, что мероприятие будет «зажигательным».       К счастью, он записал это все и отправил доверенному лицу в полицию, а заодно попросил удвоить охрану. Удивительно, но это предложение уже поступило от кого-то еще. Неизвестный, попросивший называть себя «Мистер А.», прислал не очень весомые, но доказательства того, что на предстоящей церемонии могут появиться незваные гости, которые явно не собирались поздравлять нового мэра. С одной стороны, все это могло быть просто разжиганием паники из ничего, а с другой... Харви уже не знал, чему верить. В последнее время в городе было спокойно, но это ведь Готэм, в нем вечно что-то да происходит.       Помимо всего этого его мысли были заняты тем, что Брюс давно не выходил с ним на связь. У Харви не было времени позвонить и просто спросить, как у него дела, но он часто думал это сделать, пока его не отвлекали заботы. Конечно он был уверен, что все хорошо, ведь в день, когда завершился подсчет голосов, первым его поздравил именно Брюс. Правда, не лично, а прислав букет цветов и небольшой подарок, как всегда, до жути дорогой и официальный. С его стороны это было и очень мило, и как-то неприлично. Харви ожидал чего-то большего... Однако он понимал, почему это происходит.       Он поступил как идиот, поддался секундному желанию и сделал то, что не должен был делать. Особой вины он не чувствовал, потому что знал, что Брюсу не было от этого противно или что-то в этом духе, но все же с его стороны это было слишком резко. Харви просто надеялся, что они оба смогут забыть об этом и остаться такими же отличными друзьями, а может... нет, ему не стоило даже думать об этом. Ему хватит и дружбы, он чувствует, что способен пережить это без слез и душевных терзаний. И все же было бы приятно знать решение другой стороны. Черт, ему просто нужно поговорить с ним и все!       Он не справится без него...       Харви попрощался с мамой и присел обратно в кресло, упираясь руками в стол и хмурясь.       Он должен дать Брюсу время, позволить ему пережить это все, а уже после просить четкого ответа. Торопить его было глупо, а отвлекаться на это все сейчас, когда у него много других проблем, еще глупее.       Он бросил тебя.       — Иди к черту, а, — прошипел он, массируя виски.       Если честно, его уже порядком достал этот голос. Раньше он был чем-то вроде сигнализации, сообщал, когда все идет не так, как должно, но в последние месяцы из помощника он превратился в его личного врага, засевшего внутри и не желавшего уходить даже когда его гнали. Эти его речи о предательстве, слабости и прочем... они утомляли. Доктор обещала, что в скором времени подстроится под его график и они смогут проработать все это, но пока этого не случилось, ему нужно было как-то не сойти с ума. Поэтому он просто заглушал голос работой, состоящей сейчас по большей части из бесконечных телефонных звонков.       Однако у него была и другая проблема (ему уже стоило завести список всех своих проблем), с которой он, на самом деле, и не пытался бороться. Старая монетка все чаще взлетала в воздух и падала в открытую ладонь, принимая за него важные, а иногда и не очень, решения. Он был слишком потерян, чтобы делать это самостоятельно. Каждый раз, когда он доставал ее из кармана, он вспоминал слова друга, пытался убедить себя, что тот был прав, что это ничего не решит, но, как и всегда, сдавался под гнетом неуверенности.       Эта несамостоятельность убивала его.       Тяжело вздохнув, Харви потер ребро монеты, держа вторую руку на трубке телефона, который мог зазвонить в любую секунду.       Когда они обсуждали с лейтенантом безопасность будущей церемонии, тот предложил ему обратиться за помощью к... очень сомнительной личности. У Харви не было претензий к Бэтмену, кто бы не скрывался за маской летучей мыши, он знал цену закона и понимал, когда нужно остановиться. И все же работать с загадочным мстителем будучи мэром было бы странным решением, особенно после его речей про то, что он против любого самосуда.       Если и просить его о помощи, то делать это тайно, без лишних свидетелей, как обычно делал сам Гордон, чтобы и защитить себя от лишних подозрений, и не дать какому-нибудь новичку случайно прибить линчевателя. Харви даже рассмешила мысль о том, что Бэтмен способен умереть не во время какой-то опасной миссии, а по чистой случайности, может, даже без своего костюма.       Понимать, что за всем этим маскарадом скрывается такой же обычный человек, как они все, было как-то странно. Он сделал так много всего за несколько лет неустанной работы, что как-то не верилось, что это мог быть любой гражданин их города, причем не самый бедный, если посмотреть на всю технику, которую он использовал. Какой-нибудь миллиардер, желающий очистить улицы Готэма от преступности? Харви готов был поверить во второе пришествие, но не в это. Хотя был у него на примете один кандидат...       Дай ему волю. Закон сдерживает его. Избавься от него. Позволь уничтожить...       — Заткнись, — Харви упрямо смотрел на доллар, казавшийся в этот миг единственным реальным предметом в комнате. — В последний раз... В последний раз и больше никогда. Обещаю, Брюс, это в последний раз.       Монетка приземлилась на чистую сторону, позволяя ему действовать.       Взяв телефон, Харви без труда нашел номер Гордона, нажимая на кнопку вызова и вслушиваясь в томительные гудки, то ли сводящие его с ума, то ли постепенно возвращающие в реальность. Когда в динамике послышался прокуренный голос лейтенанта, он с облегчением вздохнул, вставая с места.       Пришло время познакомиться с их загадочным другом в костюме летучей мыши.

***

      В последнее время у Брюса возникли сложности с пониманием собственных чувств. Они были какими-то... неправильными, не такими, как он привык, не совсем нормальными для него. То, что он испытывал, ощущалось слишком легко и приятно, слишком светло и радостно по сравнению с тем, что было обычно. Раньше он не задумывался об этом, но вообще-то он не любил такие резкие перемены в себе, они пугали его, злили, вводили в тихую и долгую истерику. Счастье было болезненнее печали, наслаждение казалось невыносимой мукой, спокойствие вызывало еще большую тревогу.       Боль, которую приносили эти терзания, превращалась из обыденности в настоящую пытку.       Его бесило, что из-за этого всего он не может контролировать собственные тело и разум. Глупые улыбки, смех, теплое чувство в груди и странные мысли, назойливо вертящиеся в голове, — все это было неправильно, неестественно, отвратительно! Эти эмоции и чувства... их словно подкинули ему, заставив принять без согласия. Кто-то будто решил за него, что он должен испытывать, хотя он никогда не просил об этом.       Что самое смешное, он и правда поверил, что сможет жить со всем этим, что это не превратится в мучения, как это обычно бывало, когда он влюблялся. Если бы не сомнения, если бы не долг, если бы не все эти мысли, от которых было невозможно избавиться, особенно сейчас, когда все стало еще более запутанным и непонятным. У него просто не было возможности заглушить их. Даже маска Бэтмена больше не могла скрыть это все, что с каждым днем злило его все больше.       Возвращаясь с миссии в один из последних разов, он даже кинул ее, почему-то надеясь, что она разлетится на мелкие кусочки. К счастью или сожалению, Люциус предусмотрел даже подобный сценарий, сделав маску невероятно крепкой и для таких ударов. Она просто отскочила от железного пола, отлетая к краю платформы и так и оставаясь там, пока Альфред не поднял ее, провожая Брюса встревоженным взглядом.       То, что сделал Харви... черт, Брюс был так счастлив, когда это случилось, готов был прямо там признаться ему во всем, наконец понимая, что его не отвергнут. Однако он не сделал этого. Он просто не мог этого сделать.       Что станет с Бэтменом, если у него появится личная жизнь? Что станет с городом, если он откажется от миссии мстителя? Да, теперь в кресле мэра сидел человек, который был способен разобраться с этим, но на это нужно время, ничего бы не изменилось за один день. Готэм все еще нуждался в защите беспристрастного героя, не имеющего того, что может быть важнее его основной цели — спасать невинных и сажать в тюрьму виновных. В его случае отношения были совершенно ненужным балластом.       И все же он не мог просто отречься от них. Не в этот раз. Он и сам не понимал, связано это с собственным внутренним нежеланием или тем, что он не хотел обидеть или разозлить Харви, на долю которого итак выпало слишком много отказов и расставаний. Сейчас он нуждался в нем больше, чем обычно, а Брюс так безрассудно бросил его одного, не в силах разобраться с самим собой. Он боялся последствий, но еще больше боялся выбора, который стоял перед ним, трусливо избегая того, что было неизбежно.       Кажется, прошло уже больше недели с тех пор, как они виделись с ним в последний раз. Брюс хотел поздравить его лично, правда хотел, но не смог пересилить себя и отправил подарок курьером. Дорогая перьевая ручка, не менее дорогие чернила к ней и цветы. Он до сих пор жалел, что выбрал орхидеи, а не обычные для таких случаев красные гвоздики. Впрочем, какая разница, если Харви все равно не разбирается в подобной чепухе, а даже если бы и хотел разобраться, слишком занят для этого.       — Вас редко можно застать за подобным занятием, особенно в одиночестве, — Брюс и не заметил, как Альфред зашел в комнату. — Боже, это еще и самое крепкое, что есть в погребе. Предположу, что у вас есть серьезные причины, раз вы открыли что-то подобное.       Да, серьезных причин у него было полно. На самом деле, в последнее время он пил так много, что уже начал подозревать себя в алкоголизме. Страшная судьба, но не удивительная, учитывая все, что он пережил в детстве.       — Я... — Брюс хотел придумать что-то шутливое, но в голову так ничего и не пришло. Он закрыл лицо рукой, надеясь скрыть подступившие слезы. — Я не знаю. Не уверен.       Альфред постоял у входа пару минут, прежде чем тяжело вздохнуть и пройти вглубь комнаты. Присев рядом с Брюсом, он поставил на стол второй стакан и взял бутылку виски, наливая и себе. Что ж, скоро они соберут неплохую компанию анонимных алкоголиков, учитывая, как Альфред любил проводить вот так особо тяжелые ночи, когда Брюс долго не выходил на связь, а он не мог с этим ничего сделать.       — Вы снова стали редко выходить из дома, — он сделал пару глотков, позволяя себе улыбнуться на пару секунд от приятного вкуса дорогого алкоголя. — Признаюсь, я не сильно удивлен, но вот журналисты и репортеры очень беспокоятся, что Брюс Уэйн так резко пропал из объективов камер, а новый мэр оставляет вопросы об этом без комментариев. Это может вызвать слухи, которые разрушат все, над чем вы оба так долго работали. Доверие прессы — хрупкая вещь, вам ли не знать.       — Ну, похоже, Харви на это...       — Совершенно не все равно, но он просто не хочет лишний раз беспокоить вас.       — Ему сейчас не до меня, Ал. Мне страшно представить, сколько всего ему нужно сделать за эти четыре года, учитывая, что Хилл пробыл в кресле мэра несколько десятилетий, — Брюс одним глотком осушил стакан, ставя его на стол и вздыхая. — Мы планировали закончить всю эту постановку через некоторое время, для этого нужны какие-то веские основания. Так почему бы не начать сейчас, чтобы все поняли, что у нас пошло что-то не так?       — Должен ли я говорить, что в ваших словах нет ни капли правды? — Альфред внимательно посмотрел на него и вздохнул, отводя взгляд. — Мне кажется, это давно перестало быть для вас чем-то постановочным.       — Это не важно.       — Можете убеждать в этом себя, но не стоит это доказывать мне. Я прекрасно вижу, когда человек пытается справиться с собственными чувствами и проигрывает, погружаясь на самое дно.       — Альфред, я... я не хочу об этом. Не сейчас.       — Вы не убежите от этого, отмалчиваясь и заглушая здравый смысл алкоголем, — он поставил пустой стакан на стол, смотря на него и горько улыбаясь. — Раньше я мог лишь мечтать, что вместо боли в ваших глазах появится счастье и любовь. Страшно видеть, как они превращаются в страдания, которых на вашу долю выпало и без того слишком много.       — Может, это моя обычная среда обитания, — Брюс тихо засмеялся и встал с дивана, бросая взгляд в сторону окна и удивленно раскрывая глаза.       Альфред тоже посмотрел в окно, беспристрастно рассматривая ночное небо, на котором ярко светился знак летучей мыши. Судя по направлению луча, свет исходил со стороны Департамента Полиции.       — Надеюсь, вы выпили не слишком много, мастер Брюс.       Он ничего не ответил, подходя к старым часам и быстро открывая проход в бэт-пещеру. Если Гордон придумал что-то такое, чтобы привлечь его внимание, то причины должны были быть очень вескими. Сейчас бы он был не против, чтобы это оказалось простое приглашение в бар по старой дружбе, но он чувствовал, что это точно не оно.       Брюс просто надеялся, что свежий воздух отрезвит его, прежде чем он приступит к работе.

***

      Толкнув плечом легко поддавшуюся дверь, Харви вышел на просторную крышу Департамента, сразу же замечая яркий луч света, направленный вверх. Знак летучей мыши на фоне звездного неба смотрелся очень символично и уместно, пускай он уже и представлял, какую шумиху поднимут в газетах из-за подобной выходки Гордона, который многим рисковал, уговаривая комиссара поставить сигнал с, по сути, символом преступника. Интересно, скольких зарплат он лишил себя, лишь бы привлечь внимание Бэтмена?       Переведя взгляд на стоящего у края крыши Гордона, Харви медленно пошел в его сторону, останавливаясь как раз когда он повернулся. Судя по лицу, он плохо спал в последние дни, если спал вообще. Вся эта ситуация с церемонией подняла на уши всю полицию, у которой и без того было много проблем. Нехватка людей, сокращенный бюджет, полное отсутствие свободного времени, коррупция... им предстояла долгая совместная работа над восстановлением былой чести Департамента.       Харви приветливо улыбнулся ему, протягивая стакан с кофе. Тот лишь усмехнулся, принимая напиток и делая пару глотков.       — Никогда бы не подумал, что мне будет приносить кофе сам мэр, — он посмотрел на наручные часы, вздыхая.       — Привыкайте, лейтенант, я люблю угощать людей. Особенно хороших, — Харви потряс в руке свой стакан и сделал глоток, кривясь от приторности. — Это единственный способ привлечь внимание этого парня, — переведя взгляд на прожектор, сказал он. — Я думал, у вас с ним дружба.       — Он не из тех, кто любит оставлять свой номер телефона, — достав из кармана сигарету и зажигалку, Гордон быстро закурил, выдыхая дым и смотря вверх. — Я должен сказать, что еще ни разу не вызывал его так. Обычно он появляется первым и сам связывается со мной. Даже не знаю, придет ли он на это.       — Гордон.       И Харви, и Гордон не смогли сдержать легкий испуг, когда ночную тишину разорвал еще один голос. Низкий, лишенный каких-либо интонаций, словно взывающий из загробного мира.       Не знай Харви, кто к ним идет, точно бы побежал со всех ног к выходу, когда обернулся и увидел темную тень, медленно надвигающуюся на них. Не удивительно, что этот парень выбрал образ с торчащими ушами, потому что в первые секунды они ассоциировались не с летучей мышью, а каким-нибудь демоном, который пришел за твоей грешной душой. Такой вид действительно мог напугать любого, даже самого закоренелого преступника Готэма, повидавшего за свою жизнь немало отвратительного и страшного.       И все же под маской был человек.       Харви понял это, когда увидел мимолетное удивление на почти полностью скрытом лице. Бэтмен состоял из крови и плоти, дышал, наверняка был теплым, как и все люди. Однако это не сильно успокаивало. Всего один человек, способный вырубить десяток вооруженных бойцов... его человечность пугала еще больше, чем если бы он действительно был монстром из какой-нибудь старой легенды Готэма.       — Черт, лучше бы я и не проверял эту штуку, — пробурчал наконец отошедший от шока Гордон, выключая сигнал и смотря на Бэтмена. — Давай договоримся, что ты будешь менее тихим в следующий раз.       Бэтмен лишь повел на это плечами. Он и правда был не самым разговорчивым собеседником.       — Ладно, об этом позже, — он неловко закашлял, вставая между ними. — Мэр Дент, Бэтмен. Бэтмен, Мэр Дент, — коротко представил Гордон.       — Приятно наконец познакомиться с тем, кто действительно бескорыстно делает что-то для Готэма. Не в обиду, лейтенант, — Харви глухо засмеялся, ловя на себе двоякий взгляд последнего. Посмотрев на Бэтмена, он протянул ему руку, тут же чувствуя крепкое рукопожатие. — Признаюсь, я думал, ты немного выше. Но рука у тебя сильная, это сложно отрицать.       — Дело, — коротко потребовал Бэтмен, скрещивая руки на груди.       — Ха, сразу так, — он улыбнулся, отпивая немного кофе и прикусывая губу. — Мне нужна твоя помощь.       — Я не работаю на заказ.       — Эй, дай договорить, ты же еще даже не знаешь, о чем я.       Тот лишь нахмурился и кратко кивнул. Было сложно понять, насколько его задело чужое замечание, но вряд ли он сожалел о чем-то.       — Дело в церемонии. У нас есть неподтвержденные слухи, что кто-то собирается совершить нападение во время нее. Не хочу быть параноиком, но сам понимаешь, в таких делах никогда нельзя быть уверенным, что все пройдет гладко, особенно в нашем городе, где уровень преступности выше, чем во всей Америке вместе взятой, — Харви потряс пустой стакан, нервно сжимая его в руке. — Мне нужна уверенность, что даже если все пойдет наперекосяк, никто не пострадает. И я говорю не о себе, а о гражданских, Бэтмен, — он подошел к нему вплотную, смотря сверху вниз. — Ты ведь защищаешь людей, не так ли? Если ты согласен на это, а я уверен, что ты уже согласен, то защити всех, кто будет на церемонии. Каждого.       — Каждого, — повторил тот, смотря ему в глаза.       Его взгляд, мягко говоря, будоражил. Харви не знал, виновато в этом отсутствие зрачков или что-то еще, но Бэтмен казался каким-то... мертвым, отстраненным, разве что сжатая челюсть показывала невероятную злобу, которую тот пытался скрыть за бесстрастным лицом. Доверять такому человеку защиту граждан было рискованно. И все же у него не было выбора, ему нужен был кто-то способный и готовый рискнуть всем ради спасения людей, даже если это означало его собственную смерть.       Разумеется, последнего он надеялся избежать, но... всякое бывает, верно?       Заметив, как Бэтмен слегка кивнул ему, словно знал, о чем он думает, и хотел показать, что все эти рассуждения верны, Харви вздрогнул. Как-то мама рассказывала ему, что некоторые люди обладают способностью читать чужие мысли, даже дала ему какой-то защитный амулет от подобных личностей, зная, каким подозрительным он бывает и как не любит, когда ему лезут в голову. Сейчас он жалел, что не взял эту безделушку с собой.       — Что ж, кажется, мы поняли друг друга, — Харви выдавил из себя лучезарную улыбку, делая шаг назад и пряча руку в карман. — Если все пройдет удачно, то я даже задумаюсь о сотрудничестве с тобой. Ты хороший парень, твоя помощь неоценима, но... весь этот маскарад смущает, понимаешь? Линчеватели бесконтрольны для системы, в отличии от полиции и гвардейцев, легко могут нарушить закон. На самом деле, на тебе висит так много статей, что мы можем арестовать тебя прямо сейчас.       — Я не люблю угрозы, — Бэтмен слегка наклонил голову вбок.       — Расслабься, это не угроза, а просто факты.       Гордон тяжело вздохнул, смотря на последнюю сигарету в пачке. Судя по всему, Харви немного заболтался, забыв, кто перед ним стоит и что он может сделать. Однако каким бы жутким ни был Бэтмен, он был уверен, что тот являлся одним из тех, кто голосовал за него на прошедших выборах. Может, он был не очень приветливым и дружелюбным, но под маской точно скрывался не бездушный человек, которому просто нравилось колотить преступников. По натуре своей он был рыцарем — благородным и отважным защитником, готовым прийти на помощь всем, кто позовет.       Видимо поняв, что разговор окончен, Бэтмен развернулся и медленно направился к краю крыши.       Наверняка где-то в другом уголке Готэма в этот самый момент происходило что-то плохое, с чем не могла разобраться полиция просто потому что не знала об этом. Именно в таких ситуациях и появлялся бесстрашный мститель, который защищал неосторожных граждан. Романтика!       — Я даже жалею, что не взял фотоаппарат, — Харви посмотрел на Бэтмена, бросившего на него через плечо хмурый взгляд. — Уверяю, это не для газет и личного пользования. Одна девочка просто мечтает о твоей фотографии.       Гордон не сдержал неловкий кашель, тут же делая вид, что он просто подавился сигаретным дымом.       — Будьте осторожны, мэр Дент, — грубый голос быстро растворился в ночной тишине, а сам мститель исчез из поля зрения, кажется, спрыгнув с крыши.       Ну и позер.       — А вот это уже походит на угрозу, — Харви переглянулся с Гордоном, усмехаясь.       — От этого парня можно ожидать всего, — раздраженно ответил тот, кидая в уже пустой стаканчик из-под кофе окурок и направляясь к выходу. — Но, — он остановился, даже не оглядываясь на него, — я бы назвал это заботой с его стороны.       «Слишком милое слово для него», — подумал Харви, нагоняя Гордона.