Под прицелом телекамер

      Когда Альфред разбудил его в первый раз, он притворился, что совершенно не запомнил этого, и снова заснул, проваливаясь в пустой сон. Во второй раз он с трудом сдержал желание указать направление, в котором ему стоит отправиться с такой настойчивостью, и закрыл лицо подушкой, не желая ничего слышать. Признаться, третий он просто собирался проигнорировать, но когда услышал, что мэр Дент уже почти прибыл, понял, что больше не заснет, даже если выпьет все снотворное в поместье.       Какого черта он сразу не сказал, что тот едет?! И почему он вообще ответил ему, когда Брюс просил не делать этого? Похоже, его терпению пришел конец, поэтому он взял все в свои руки и сделал не так, как ему было велено, а так, как было правильно по его мнению. Не очень профессионально, но всегда действенно.       Ухмылка, с которой Альфред проводил его до уборной, показалась ему слишком злорадной, но сейчас он был не в том состоянии, чтобы напоминать ему, что его зарплата очень сильно зависит от настроения работодателя. Разумеется, это была их семейная шутка, но в тот момент Брюс действительно подумал о том, что готов сделать все, лишь бы старый дворецкий больше никогда не смел так делать.       Марафет всегда занимал у него много времени. Бритье, укладка, тональный крем, чтобы скрыть синяки и заживающие царапины. В целом, он уже приловчился, но сейчас все это было так сложно. Он не спал несколько дней, чтобы просто выяснить название той «секты», устроившей нападение на церемонию, кроме того, он узнал, что его друг детства участвовал в этом всем и наболтал полиции такой чуши про его семью, заявляя, что у него есть доказательства всех их преступлений, что всполошилась не только пресса, но и его адвокаты. Для полного счастья ему сейчас не хватало только Харви.       Счастья... Рядом с его именем это слово звучало совершенно не саркастично.       Он все еще не знал, что ему делать со всеми накопившимися чувствами и что выбрать, если Харви задаст ему тот самый вопрос. Вообще-то у него было слишком много других проблем, чтобы отвлекаться на эти страсти, но он понимал, почему друг так неожиданно решил приехать после целого месяца молчания. Он и так дал ему слишком много времени, видимо, жалея его или понимая, что ему сложно принимать такие решения. А может, он даже не думал об этом, может, он уже и забыл про все и просто работал в поте лица ради будущего Готэма, поняв, что у них ничего не сложится, и отбросив любовь в долгий ящик.       О, если бы Харви был именно таким человеком, то все было бы намного проще. Однако он был из тех, кто добивался своего, даже если на это требовалось очень много времени. В отношениях это было его главной проблемой. Все его женщины говорили, что он никогда не спешил с чем-то эдаким, но Брюс знал, сколько выдержки ему требовалось, чтобы просто не отпугнуть очередную пассию, совершенно не ценившую его рыцарских ухаживаний и не понимавшую, какое счастье она теряет.       В личной беседе об этом ему рассказала Долорес, которая оказалась не такой уж и отдаленной от реальности. Наверное, он и не должен был удивляться этому. Эта женщина пережила столько горя, но смогла отбросить это все и вырастить достойного сына, теперь сидящего в кресле мэра. Логично, что она не хотела отдавать его каким-то непонятным дамам, отпугивая их совершенно разными способами. Ее откровенность была приятна, пускай тогда он и не понял, почему она рассказала это именно ему.       Понимание пришло к нему только сейчас, когда он в спешке пытался привести себя в порядок.       Этот акт доверия был сигналом к действию, одобрением того, что происходило между ними все это время. Долорес не знала Брюса, но отлично знала своего сына: она слышала в его голосе все, что тот хотел скрыть, видела в его взгляде небывалое воодушевление и желание бороться. Пускай это было не совсем то, чего она желала ему, но не в ее интересах лишать Харви шанса стать счастливым, а именно таким она всегда и хотела видеть его, особенно после всего, что им пришлось пережить.       Учитывая такую надежду с ее стороны, учитывая слова Альфреда, который так надеялся на то же самое для него... Мог ли он отбирать счастье уже у трех человек из-за своего эгоизма? Нет, четырех человек. Он забыл посчитать Брюса Уэйна, как всегда, думая только о Бэтмене.       Да, от него зависела судьба Готэма, но от кого она вообще не зависела? Разве он был единственной опорой в этом городе, державшемся на плаву лишь благодаря тем, кто шел против зла, продолжал жить здесь, несмотря на всю опасность, и улыбался даже в самые сложные дни? Это было просто сентиментальными рассуждениями, но считать это плохим аргументом нельзя. Да и с чего он вообще решил, что отношения помешают ему делать то, что он делает? Из-за них возникало много новых проблем, но ведь он Бэтмен, он может справиться со всем, сколь бы сложным это ни было.       Кроме того, если он посвятит в свою тайну Харви, который вполне сдружился с «опасным линчевателем», все станет гораздо проще. Другой вопрос, что это... не так просто для него. Но он может не делать это сразу, у него есть шанс собраться с силами, друг даст ему время, он знает это.       Все это было на поверхности, но он просто не хотел этого видеть, как всегда предпочитая закрыть глаза и полностью уйти в себя, вместо того, чтобы посмотреть вокруг и наконец признать, что он не один.       — Простите, боюсь, мастер Брюс решил задержаться, не желая появляться перед мэром в неподобающем виде, — виноватым тоном произнес Альфред. — Может, вы хотите чего-то, пока его нет?       — Боже, к чему такая официальность, Альфред? Я пришел к нему как к другу, а не как к деловому партнеру, — Харви засмеялся.       Как же давно он не слышал его голоса.       — Я подожду его столько, сколько понадобится.       — Может, вы хотя бы позволите мне пока забрать букет и поставить его в вазу?       — Нет, спасибо. Я хочу передать его Брюсу лично. Это... важно.       — Как пожелаете.       Нервно поправив рубашку, Брюс только сейчас осознал, что пиджак он забыл в комнате, а без него галстук смотрелся как-то нелепо. Теперь он понимал, почему Альфред старался не отходить от него, когда он в спешке собирался на какой-нибудь вечер. Без него он бы обязательно что-нибудь забыл и выглядел бы не только смешно, но и неприлично. Сколько раз он мог вот так из-за недосыпа и рассеянности не надеть штаны? Страшно представить, что бы напечатали в газетах после такого.       Что ж, сейчас он никак не выкрутится. Харви и так ждал его уже слишком долго, а снимать галстук и прятать его в карман — глупо.       Глубоко вдохнув, Брюс открыл двери бильярдной, тут же ловя на себе взгляды присутствующих и замечая, как губы Альфреда дернулись в легкой улыбке. Сегодня он просто бил рекорды по эмоциональности, чего не случалось уже очень давно.       — Брюс! — Харви буквально подскочил с места, чудом не задевая стол. — Я, эм... давно не виделись.       — Да, — застенчиво потупив взгляд, ответил он после недолгого молчания, не в силах сдержать слишком счастливую улыбку.       — Думаю, мне стоит оставить вас наедине, господа, — Альфред медленно прошел к выходу. — Если что-то понадобится — позовите, мастер Брюс.       Брюс коротко кивнул, провожая его взглядом и смотря на Харви лишь когда дверь закрылась.       Он выглядел неестественно радостным для человека, на плечах которого теперь была ответственность за огромный город и его жителей. Обычно на лице у таких людей была усталость, раздражение, может, даже разочарование, но никак не искренняя улыбка и счастье в глазах. Впрочем, Брюс судил по себе, а этого не стоило делать, когда вопрос касался нового мэра Готэма.       Харви никогда не превращал свое дело в тягость, а наслаждался тем, что делает. Разумеется он тоже нервничал в особо сложные моменты, но в первую очередь все же получал удовольствие от того, что может изменить что-то, а не нес это как груз, от которого невозможно избавиться.       Может, ему следовало поучиться этому у него.       — Цветы, — Брюс с беззлобной усмешкой посмотрел на букет в руках друга.       — А, да, это тебе, — опомнившись, Харви протянул ему подарок, смущенно смотря в сторону. — Я посоветовался с мамой, и она сказала, что эти цветы подойдут. Рассказала мне какую-то грустную легенду о влюбленной нимфе и неприступном садовнике, а потом успокоила, что сейчас они имеют совсем другое значение. Мне-то это ничего не дало, но я решил, что раз ты разбираешься в этом, то тебе будет приятно.       Брюс осторожно взял букет амариллисов, рассматривая его и улыбаясь. Действительно хороший выбор в качестве подарка для мужчины, пускай в древней Греции этот цветок и считался не лучшим знаком для получателя.       — На самом деле, у меня есть много тем для разговора. Думаю, ты понимаешь, что все то, что наболтал этот Кобблпот, может сильно сказаться на тебе и темах постройки новой лечебницы и финансирования Департамента. Да и в принципе дел накопилось много, но, — Харви запнулся, вздыхая и присаживаясь обратно на диван, — я бы хотел поговорить пока не об этом всем. О другом. Ну...       — Это так забавно, — он позволил себе прервать друга, тут же чувствуя его взволнованный взгляд. — Мы выдумали ту историю просто из-за надобности, в спешке. Я даже не был уверен, что она достаточно убедительная, но журналисты съели и ладно. А теперь мы в точности повторяем ее, словно это было, — тяжело вздохнув, Брюс собрался с силами, чтобы произнести последнее слово, — неизбежно.       — Да, это действительно забавно, — Харви засмеялся. — Я бы никогда не подумал, что такое может произойти. В смысле, у меня даже повода не было сомневаться в своих... предпочтениях.       — Жизнь та еще шутница, — положив букет на стол, Брюс присел рядом с другом.       Короткое молчание позволило ему собраться с силами и продолжить:       — Прости за все это. Ты и так за последние месяцы много нервничал, а тут еще я. Надо было сразу разобраться со всем, а не устраивать бойкот, — он горько усмехнулся, закрывая лицо рукой. — Плохой из меня друг.       — Не говори так. Ты...       — Я люблю тебя.       Харви удивленно раскрыл глаза, смотря на него так, будто он сказал что-то невозможное.       Улыбнувшись, Брюс поправил и без того идеальную прическу, откидываясь на спинку дивана и переводя взгляд на огонь в камине. Ему давно пора было сказать эти три слова, крутившиеся на языке еще в первый раз, когда он заметил эти тогда странные и непонятные чувства.       Вся эта ситуация с отношениями не давала ему покоя с самого начала не потому что он стеснялся или не был готов играть на камеру влюбленного дурака, а совершенно по другой, скрытой в нем самом причине. Он просто боялся признаться себе, что давно испытывал по отношению к другу что-то такое, и не хотел, чтобы это выходило наружу даже в обычной в их деле постановке.       Черт знает, когда это началось, разумеется, что не в первый день их знакомства, и даже не через несколько лет дружбы, но его часто беспокоило, что он... слишком активно поддерживает Харви и все его инициативы. Конечно он желал Готэму лучшего и видел в Харви человека, который действительно мог исправить что-то, но это была не единственная причина, из-за которой он так просто предложил ему финансирование предвыборной кампании. В этом всегда было что-то еще, то, что он не хотел принимать в себе и что так долго отрицал, считая, что это навредит ему.       Сказав это все сейчас, он наконец почувствовал облегчение и свободу, которых ему так не хватало до этого. Может, он немного поспешил, но он не мог больше держать это в себе, продолжая отрицать очевидное и считая, что они могут остаться просто друзьями после всего, что пережили. Это было бы неправильно.       — Знаешь, иногда ты... бываешь слишком прямолинейным, — прервал возникшую тишину Харви, неловко кашляя. — По сценарию я говорю это первым.       — Ну, прости, — Брюс пожал плечами, тихо смеясь, когда друг наигранно обиженно посмотрел на него. — Это не заставит меня почувствовать себя виноватым, Харв, даже не надейся.       — Эй, тебе сложно подыграть мне даже сейчас?       — Это глупо.       — Тогда можешь считать меня идиотом, но я обязан сделать еще одну глупость.       — Что ты...       Брюс был слишком расслаблен, чтобы среагировать вовремя и хотя бы вскочить с места, когда друг потянулся к нему и ловко, без особого труда, подхватил на руки, прям как в тот злосчастный день на съемках. Ощущения от этого были все еще странными. Не сказать, что ему не нравилось, но... он ведь не был невестой с тех типичных фотографий со свадьбы, чтобы делать с ним такое! Несколько месяцев назад это было вынужденной мерой, чистой случайностью, а сейчас, когда что-то такое происходило специально, он чувствовал себя еще более неловко, чем тогда.       Это нужно было прекратить.       Но, посмотрев на счастливо улыбающегося Харви, он понял, что в этот раз просто не может не подыграть ему. Это действительно было невероятно глупо, особенно для них, но он уже привык к этой глупости. Может, это даже была его любимая черта в характере друга.       Осторожно обняв его, Брюс положил голову на широкое плечо, закрывая глаза и улыбаясь. Оказывается, это даже неплохо: позволять себе быть таким уязвимым и полагаться на чьи-то сильные руки. Может, Бэтмену такое бы и не понравилось, но сейчас он был не им, а Брюсом Уэйном, и ему было действительно приятно чувствовать, что кто-то способен защитить и поддержать его в трудную минуту, даже если он в этом не нуждается.