Голоса

      Это был чертовски длинный день.       Он начался в 7:30 утра, потому что детектив Дюбуа всегда начинал работать в это время, независимо от своего состояния и того, во сколько лёг спать накануне. Это восхищало Кима, но своих эмоций он не показывал. В частности, из-за того, что ранние подъёмы ему давались с трудом, и мозг бросал ресурсы на решение задач, а не выражение эмоций.       Весеннее утро началось с самоубийства. Пока Гарри в ужасе смотрел на раздробленную голову Руби, Ким требовал от напарника сосредоточиться на работе. Ужасало ли его самого самоубийство? Да. Мог ли он позволить себе и Гарри отвлечься на эмоции? Нет.       Они спрятали тело и поспешно вернулись к «Танцам в тряпье». Там, на площади, разворачивалась бойня. Голос Элизабет, крики наёмников, грохот выстрелов и тихий щелчок зажигалки. Самодельная бомба с фитилем из жуткого галстука летела в наёмника, и галстук развевался, как знамя безумца. Звон брони, запах крови, липкость, бред сквозь слезы и предупреждающий крик: «СЗАДИ!».       И для Кима это был ещё не конец. Донести грузное тело до номера на втором этаже, снять броню, осмотреть Гарри и убедиться, что ничего серьёзного. Где-то за спиной суетился Гарт, приводя в порядок номер, а Ким перебирал вещи Гарри в поисках чего-нибудь, что могло бы успокоить боль. «Что-то» нашлось, и нашлось в изрядном количестве, но сейчас было не до лекций о вреде наркотиков.       Затем он спустился, достал рацию из Купри и доложил обо всем, что случилось. Сквозь помехи было слышно, как скрипит карандаш Алисы, стенографирующей отчёт лейтенанта. О враче они не заговаривали. Двух карет Скорой едва хватило, чтобы увезти всех раненых, а что до офицеров РГМ… Никому нет дела до РГМ.       — Нет, — Ким покачал головой. До РГМ дело есть, просто Гарри… Гарри был в керамической броне. Врач едва взглянул на него — и так ясно, что цел.       Короче говоря, это был чертовски длинный день.       Ким сидел в своём номере, крутил в руках пузырёк с наркотиком, изъятый у Гарри, и разговаривал сам с собой.       «Прими», посоветовал голос в голове, «ты сейчас не в том состоянии, чтобы геройствовать».       Ким посмотрел на опухшее лицо в отражении стекла и открыл пузырёк. И вскоре мир сменился убаюкивающей тишиной.

***

      — Наш человек, — раздался довольный голос. — Чудесные, сладкие, приятные наркотики.       — Это была необходимость, — возразил кто-то другой.       Ким с трудом сел: голова гудела. Его разбудили какие-то голоса, но кто говорил? Было тяжело даже поднять голову и осмотреться. Он надел очки.       — А мне кажется, без очков лучше, — заметил третий голос.       — Нет, нет, они придают авторитета.       Ким поднял голову, и язык прилип к нёбу от ужаса. Номер был скрыт в полумраке, и из него выглядывали жуткие разноцветные фигуры. Их тела напоминали человеческие, но сильно деформированные, а их головы… Вот существо с шаром вместо головы, вот — нечто розовое с рассеченной шрамом спиной, вот некто, чья голова переходит в раскрытую книгу. Вот существо, похожее на человека, но смазанное, и рот его расплылся в дерзкой ухмылке. И их было… пятнадцать? Нет, больше, и они то появлялись, то исчезали.       — Здравствуй, Ким, — сказал один из них. Он выглядел как задумчивый человек и подпирал голову рукой. — Наконец-то мы встретились. Рады видеть тебя.       — А я-то как рад! — воскликнуло существо со шрамом. Приглядевшись, Ким увидел, что это не шрам, а узор в виде зигзага.       — Ну ещё бы ты был не рад, — возразил кто-то, кого лейтенант не видел. — Но не надейся, что вы станете друзьями. Это было один раз.       — Знаю я этот один раз! Вначале одна сигаретка, потом другая, потом винца, потом симпатичная девчонка, а там…       — Или не симпатичная, — кто-то вздохнул.       — Ну, мы тоже не в той позиции, чтобы выбирать.       Пока существа препирались, Ким приходил в чувство. Он незаметно ущипнул себя — ничего не произошло. Он сглотнул — слюна прошла по рту, унеся с собой липкость, и спросил:       — Я схожу с ума?       — Нет, — тут же ответило существо с шаром. — Ты определённо не сходишь с ума. В таком я разбираюсь.       — Тогда кто вы? Где я? Что происходит?       Существо посмотрело на другое создание, похожее на высокомерного человека с выдающимся подбородком. Ким не мог объяснить, как он понял, что существо смотрело — на шаре не было глаз, но оно смотрело, и пребывало в замешательстве.       — Нет, — высокомерный человек покачал головой. — Его авторитет больше. Здесь я бессилен.       — Он поймёт, Империя, — сказал некто с тремя срастающимися лицами. — Он коп, он поймёт.       Шар вперился в Кицураги, лейтенант ответил тем же. Высокомерный вздрогнул.       — Мы — Гарри Дюбуа, — начал Внутренняя Империя. — Мы — буквально части личности Гарри, и вместе мы образуем его. Мы в твоей голове, и мы здесь потому, что смогли дотянуться до тебя.       — Дотянуться?       — Внутри тебя тоже есть голос. Мы чувствуем таких, как мы.       — Нет, — Ким покачал головой. — Мой голос и есть я. Я просто думаю вслух, это удобно. Это голос сознания, но не множественных личностей.       Ким вдруг нахмурился, осененный мыслью, и Империя подался вперёд.       — Да?       — Гарри иногда замирает и смотрит в одну точку, словно говорит сам с собой. Получается, он действительно говорит сам с собой?       — Именно. Как и ты.       — Нет. Я контролирую себя. Я — единая личность.       — Но мы здесь, — возразил Империя. — Ты думаешь, мы пытались пробиться только к тебе?       — К Викмару можно было бы легко, но там пустота. Никто не пришёл, когда мы звали. Жаль, — трехликий вздохнул.       — Полицейская волна особенно чувствителен к такому, — пояснил Империя.       — Да у Викмара мы бы сдохли от скуки! — вмешался голос, что радовался наркотикам.       — Завали ебло, Электрохимия.       — А не то что?       Снова начался балаган. Голоса спорили друг с другом, кричали, размахивали руками — те, у кого были руки. Внутренняя Империя вздохнул и сел рядом с Кимом.       — Тяжело с ними, — сказал он.       Ким смотрел на переливающийся шар. Он очень хотел прикоснуться, но боялся, что если коснётся, то Империя исчезнет, а вместе с ним и все остальные.       Но почему он этого боится? Он нормальный, он не должен слышать голоса, особенно из чужой головы. Ему хватает его секретов, и ему есть, что терять. Множественные личности — это слишком.       — Энциклопедия считает, что это необязательно должно быть из-за проблем с психикой, — негромко сказал Империя. — Иногда человеку не с кем поговорить. Выговориться. Он не чувствует себя в безопасности, не чувствует, что может быть самим собой, без страха быть непонятым. Это по-своему сводит с ума.       — Энциклопедия считает?       — Вместе с Эмпатией. Хотя, — он задумался, — Сумрак и Трепет с ним согласны. Четверо с единым мнением — это успех.       — Сколько вас всего?       — Двадцать четыре.       — Ого.       — Я и говорю — тяжело, — по интонации Империи можно понять, что он усмехнулся. — Впрочем, — он поднялся, — мы задержались. Отдыхайте, лейтенант. Силы вам ещё понадобятся. Финал близок, дело скоро будет раскрыто.       Силуэты стали исчезать. Электрохимия с хриплым хохотом крикнул напоследок: «Мы с тобой ещё покурим, братан!». Последним исчез Внутренняя Империя, и Ким заснул глубоким спокойным сном.