Пойму, что у тебя внутри.

Следующие дни пролетели быстро. Наверное, из-за того, что были выходными. С сегодняшнего дня на Дамиано и Монику действует школьное наказание. Моника знает уйму способов, как его избежать, а вот Дамиано редко попадал в такое, к тому же на целый месяц, поэтому и знать не знает о таких уловках. Также с сегодняшнего дня Ника Давиду преподаватель. Вчера он нашел ее аккаунт в Инстаграме и те договорились о занятиях, их расписании и прочее, прочее, прочее… *** С утра Моника нехотя залила себе и Софи, с которой она по прежнему живет, по кружке кофе. Потом она пошла будить свою сожительницу, которая всегда спала, как убитая, и сегодняшнее утро не стало исключением. — Э-э-й, Соф, — пыталась вырвать ее из сна Моника, постукивая по щекам, но София все не просыпалась. Фекритто вытянула из-под ее головы подушку и слегла ударила ей по лицу. Это послужило хорошим будильником, ведь она проснулась и приоктрыла глаза. — Ну боже ты мой, еще немно-о-ого, — протянула Софи. — Куда ж еще «немного»-то? Я и так в крайние сроки бужу тебя. — пригрозила Ника. — А котор… — зевнула, — Который час? — спрашивала Воронцова с миловидным личиком. — Семь сорок. — Ладно, все-таки, стоит встать. После Соня поднялась и направилась на кухню, пить кофе, который уже успел стать утренней традицией в их доме. В следующие полчаса девочки собирались к выходу, чтобы Соф к восьми пятнадцати стояла в прихожей. — Ты снова на второй? — спрашивала она Нику, которая до сих пор стояла в домашней одежде. Кстати говоря, домашней одеждой были широкие, удобные фиолетовые штаны и футболка с надписью «Россия для грустных», которую ей подарила Софи. — На третий. — А ты не изменяешь своим традициям. Ладно, встретимся в кабинете физики. — Мгм, давай, — произнесла в знак прощания Моника и закрыла дверь. Как бы она не любила Софию и их веселые будни, оставаться одной нравилось ей больше всего. Хотя тяжело сказать, смогла бы она прожить одна долго. Попрощавшись с Соней, Ника, привычно посвистывая простенькие мелодии из своей головы, прошла вдоль темного из-за перегоревшей лампочки коридора в свою комнату и села за хлипенький стол, где среди всягоко хлама тяжело было и руку положить, но для Моники это было весьма и весьма удобно. Она начала активно пересматривать все ящики, в которых хранились распечатки нотных записей, в поисках нескольких произведений для отработки с Дамиано. Дальше она стала наигрывать на гитаре, а после и на синтезаторе, стандартные и простые мелодии для распевки. Где-то через часа полтора Моника стала приводить и себя в порядок. Она переоделась в черные джинсы в обтяг и черную футболку с изображением Beatles, идущих по пешеходному переходу. Сверху она накинула расстегнутую рубашку болотного цвета, которая отлично перекликалась с радужками глаз девушки. Не весть почему, но у Моники всегда выходило хорошо одеваться, хотя она натягивала шмотье даже не задумываясь. Иногда совсем нелепые сочетания смотрелись на ней как нельзя опрятно, но с постоянно присутсвующей ноткой гранжа. Повесив на одно плечо рюкзак, она пошла в коридор и положила мобильник в карман джинс, затем неспешно обула красные кроссовки на высокой танкетке. Решительно, но немного лениво, схватила связку ключей и отправилась в школу. Подходя к дверям в школу, она встретилась с Соф, которой мгновенно удалось проесть сквозную дыру в голове Ники комком возмущенных слов о том, что учительница по итальянскому языку сильно занижает бал. — Слушай, я понимаю, что для тебя это важно и все эти твои заскоки отличницы, но можешь выливать все это дерьмо, когда я буду в наушниках? — ответила она на красочный и весьма злосный рассказ подруги. — Э-э-й! Ну ты же тоже жалуешься на твои проблемы, значит могу и я! — Когда это было в последний раз? — спросила Моника, знающая, что никогда бы не пожаловалась кому-то просто так. Иногда ее это расстраивало, что она не может просто выплеснуть нечто изнутри своему ближнему, а другие могут, но после тоска быстро отпукала и та вновь исключала любые порывы поплакаться да поныть не то, что кому-нибудь, а самой себе. — Ну, например, когда ты нашла оливку в банке соленых огурцов! — вспомнила Воронцова. — Это было три года назад. — Ладно, беру свои слова обратно. — То-то же, — бросила рыжеволосая, слегка наклоняя голову в бок и кивая, что подчеркивало ее правоту. Еще четыре урока отсидела Фекритто, сгрызая карандаши, постукивая пальцами по парте в ритм музыки, которая поселилась в ее голове, и ёрзая на стуле. В течение дня она обдумывала первое занятие с Давидом, ведь большинство ее учеников уже давно не новички, а тут придется объяснять основы. В целом, план урока был готов, но до его головы нужно донести эту информацию так, чтобы ему было понятно, объяснить особенно для него. По этой причине дева сейчас глубже обдумывала сам подход к парню, но, вероятно, придется ориентироваться на месте, ибо его сложно предугадать. Было к двум часам, ребят уже вели в кабинет, где происходило большенство исправительных работ. Частопосещаемое место для Моники и почти незнакомое для Дамиано. Безусловно, он постоянно попадал в какие-то передряги, но у него есть свойство избегать последствий. То есть, Ника привыкла бежать уже после оглашения наказания, а шатен выкручивался до. Однако, он не боялся отвечать за свои поступки. Но его судьба постоянно предотвращала этот ответ, помогая Дамиано с легкостью выкарапкаться. Их завели в нужный класс и началась перекличка. — И что ты собираешься делать? — шепотом заговорил Давид в адрес Моники. — Тихо, — отрезала та. — … Фекритто? — назвала ее фамилию дежурная преподаватель. Они менялись каждый день. В этот раз была учительница по алгебре. — Есть, — ответила зеленоглазка. Моника взяла в руки листок бумаги и принялась что-то на нем писать. «Смотри и учись, пока я жива» Так тщеславно и высокомерно высказалась она, хотя, практически с полной увенностью можно сказать, что это сарказм. Парень совсем ничего недоумевал даже после прочитанного. Тогда взглядом Моника указала на заранее открытое окно. Стоит его потянуть, и выход открыт. Особенно, учитывая их перебывание на первом этаже. Под партой она притянула к своим ногам алый рюкзак шатена и вдруг выбросила его в окно вместе со своим. На лице Дамиано читался немой вопрос «Что ты творишь?!». — Спокойно, — прошептала она. Пока их побег оставался незамеченным, ибо преподавательница плохо слышала. Сейчас, ровно минута в минуту, как планировала Моника, к этой даме подошел один из учащихся, чтобы отвлечь. Однажды, Фекритто выручила его, и сейчас он прикрывает ее. Как-то так срабатывали ее многочисленные знакомства. В это время девушка открывает окно и пропадает из виду, скрываясь за фасадом. Понимая, что либо сейчас, либо никогда, Давид пересаживается на стул ближе к окну и тоже прыгает. Они пробегают пару десятков метров и пересекают калитку, ограждающую школьное здание. — И много раз ты так делаешь? — спросил парень, с небольшой отдышкой. — Ну, где-то раз в полтора, может, два месяца. — И что, каждый раз все гладко? — удивился он. — Я же не всегда через окно лезу. Бывает, через туалетные окна, через крышу и пожарную лестницу, иногда, можно через столовую. Могу через задний двор, — перечисляла девушка, загибая пальцы. — Допустим, — остановил он ее, уже уяснив, что способов уйма, — Но это же жутко неудобно каждый в течение месяца так сливаться. Я не собираюсь постоянно в окна прыгать. —Ты переоцениваешь ответственность нашей школы, — отмахнулась Моника, — Пару первых дней вот так сбегаешь, а потом тебя даже и не ищут. — Ладно, верю на слово. После они перекинулись парой коротких фраз и отправились по домам, договорившись о том, что Ника сбросит парню свой адрес и к трем он будет у нее. По пути домой Фекритто зашла в ближайшую кофейню, которая, кстати, и была ее подработкой. Там она взяла себе и Соф по латте. Распахнув двери квартиры, Ника увидела Соню, которая сейчас была одета далеко не так, как ее привыкла видеть Моника. На ней были идеально отглаженные джинсы, фиолетовая футболка и сверху розовая кофточка на расстегнутых пуговицах. Черные волосы завиты в крупные локоны. А на лице был почти-что вечерний макияж, который Соф буквально ни разу не делала. — А ты куда вырядилась? — с удивлением спросила она, смотря на брюнетку. — Да так, просто, — пролепетала Воронцова. — Ну-ну, — скептически бросила зеленоглазая, понимая, что или кто есть причина. Она давно знала, насколько Софи падкая на таких, как Давид, но ни одна попытка удержать их внимание на себе не увенчалась успехом. Моника лишь промолчала и показательно вздохнула, ибо понимала, что ее нравоучения ничего не изменят. Плюс, на девяносто девять процентов она была уверена в том, что все закончится не в самом позитивном ключе для Сони. Молча она прошла в свою комнату и глянула на время. Без пятнадцати три, Дамиано скоро будет. Моника подстроила свою гитару и подключила синтезатор. Ноты уже лежали на столе. Оставалось ждать. Она перебирала струны пальцами, этим коротая время, и вспоминала разные мелодии, которые умеет играть. Через некоторое время на телефон Ники пришло сообщение из инстаграм. @damianodavid99_ Какая квартира? @anellllram 54, скажи консьержке, что ко мне. Тебя пустят. Этаж 4. Минуты через две в дверь позвонили. — Я открою! — воскликнула Соня. — Иди, — снова вздохнув, протянула она. Такой тон Соф называла «мамским», но Ника этого не понимала. В ее голове родители просто не умеют говорить с укором, они созданы холить и лелеять, чего у неё, собственно, не было. На пороге стоял немного удивленный шатен, который не ожидал увидеть у Моники дома Софию. — Амм… Привет, что-ли, — бросил Давид. — Привет, как дела? — спросила она, открывая обувной ящик для парня. — Да, не плохо, вроде, — без энтузиазма ответил тот. — Сюда иди, шиншила! — раздался крик из дальней комнаты. Игнорируя Соню, Дамиано пошел на звук. Девушка обреченно вздохнула и простилась с очередным шансом. — И почему шиншила? — с легкой улыбкой спросил он, опершись на дверную коробку. Он подошел к комнате настолько быстро и тишо, что Моника резко шелохнулась, увидев его. — Не знаю, просто в голову пришло, — ответила она быстро оклемавшись от легкого испуга, — Шиншилы классные, — совсем непосредственно и отчасти отвлеченно продолжила Фекритто. Парень умостился на кровати, рядом с Моникой. — Ладно, давай, для начала, определим, какой у тебя диапазон. Она поднялась с постели, и села на низкий стульчик у синтезатора. — Понимаешь, что такое диапазон? — вдруг она поняла, что врядли Дамиано знаком со всякими музыкальными терминами. Она внимательно посмотрела ему в глаза, точно как учительница первокласснику. — Ну, в целом, представление имею, но не скажу. — Ну смотри, эта чушь собой являет количество нот, которое способен исполнить певец от низа до верха. Голосовые связки растягиваются, чтоб сомкнуться вверху и внизу. Для каждого вокалиста важно иметь широкий диапазон. Поэтому, сейчас глянем, какой он у тебя. Ника дала ему пару упражнений, в духе: «— Пропой мне до-ре-ми-ре-до, только попади вот в эту ноту нужной октавы » Несмотря на то, что Моника оставалась той же Моникой, в глазах Дамиано случилась метаморфоза. Он вдруг понял, что сейчас она совсем не тот странный, колючий ёж, а вполне себе вменяемая Моника Фекритто, охотно делясь с ним всякими интересностями. Например, рассказала насколь сильно связки разтягиваются и как один ее ученик однажны их разорвал, едва не лишившись голоса. Она была такой приятной. Сначала, эти мысли его насторожили, а после он понял, что ничего плохого нет в том, что какими-то моментами Фекритто ему симпатична. Знаете, прямо как в те моменты, когда читаешь книгу и уже чувствуешь предстоящую кульминацию, но еще рано об этом думать. Нет, что вы, это была не влюбленность или что еще похлеще, но явно что-то было. Что-то цепляло. А коленки неприятно подрагивали, будто изнутри суставов. — Ты же принес с собой тетрадь? Я просила, — вырвала его из раздумий. — А, — встряхнул головой, возвращаясь в реальность, — Да, взял. — Давай ее сюда, — сказала дева, протягивая руку в его сторону. Вмиг в этой руке оказалась чистая тетрадка. — В общем, мы выяснили, что у тебя диапазон в 1.9 октавы. Это очень и очень хорошо, для начинающего вокалиста. Не у всех такой результат на самом старте, — разъясняла зеленоглазка, параллельно оставляя записи об этом в тетради, — Натаскаю тебя потом до двух с половиной октав. Это довольно долгий процесс, но ты справишься, если не бросишь. — Ясно. А у тебя какой диапазон? — с чего-то вдруг заинтересовался Дамиано. — Два и пять, — Моника ответила скромно, под нос, — В общем, сейчас о другом. Нужно решить, над какими песнями будем работать. Есть предположения? — сказала Моника. Она всегда старалась разбирать те песни, которые нравились ее ученикам. Считала это правильным, ибо так можно вызвать больший энтузиазм к работе. — Без понятия, в голову ничего не приходит, — бросил парень. — Оно-то приходит, я знаю, но ты не озвучиваешь ничего. Хорошо, давай по-другому. Какие твои любимые исполнители? — поменяла вопрос она. Ей важно было знать его предпочтения в музыке, считала, что должна учитывать интересы начинающего вокалиста либо же гитариста, чтобы не отбить собственными вкусами любовь к такому высокому делу, как музыка. На многое она могла пойти, чтоб раскрыть своих учащихся. — Разные. Может, 5 seconds of summer, Майли Сайрус, возможно, One Direction, — разбирался в собственном списке рахнообразных предпочтений Давид. — То есть, ты в попсу больше, да? — Не знаю, скорее да, чем нет, но тоже люблю рок-н-ролл. Там сборная солянка. Тех же alt-j, Foo Fighters люблю. — О! Супер, давай разберем твой суперский, — последнее слово она выделила саркастичными ковычками, — Бризблокс. После этих слов глаза обоих загорелись. Моника начала объяснять технические ошибки Дамиано, и они нашли общий язык за беседой о музыке, что могла утихомирить их былую неприязнь друг к другу и вздор. Наконец, меж ними установилось здоровое общение, все встало на свои места и некое напряжение их покинуло. Девушка стала замечать, что стоит только дать направление Давиду, и он уже понял, что не так и исправил ситуацию. Он правда быстро учится, и делает успехи уже на первом занятии. Только над чистотой стоит поработать. И она положительно оценила такое и даже признала свою ошибку, а это случается крайне редко, о мнении, что тот безмозглый хвастун. Слух у него явно есть, но тогда, в школе, казалось, что он буквально поет песню с другим ритмическим рисунком, используя слова этой. Дамиано стало абсолютно и полностью нравиться происходящее. Свое же звучание теперь приятней ложилось на слух. Плюс, мелодию играет не он, и концентрация на голосе стала лучше. Ему было просто неистово приятно находится в месте, где каждая мелочь, до этого заряженная Моникой, заставляла творить, и это правда чувствовалось. Висело в воздухе и пораждало табуны мурашек от такого приятного погружения в творчество. Эти стены в абстрактных рисунках, огромное количество различных фотоаппаратов и фотографий на полках, местами разбросанная одежда, цветастое покрывало, книги на столе, нотные тетради с разными записями, лежащие в абсолютно разных местах комнаты, разнообразные сумки, что висят на двери. Все это создавало атмосферу комфорта и уюта, пряно согревая внутри. Текст песни парень знал наизусть, поэтому позволял себе немного отвлечься и разглядывать комнату. После, он просто отключал окружающий мир и снова погружался в свои мысли, что уже не отталкивали, а манили запахом абрикоса, который стоял в комнате по неведомой причине. — Давай, сейчас пауза, считай, сколько до вступления, — говорила Моника, не останавливаясь играть мелодию и покачиваясь корпусом в ритм. — Па-ба-па-па, па-ба-па-па, па-ра-па-ра-па-ра-па-па! — хлопок ладошек, обозначающий момент, когда нужно приступить к пению. — So do you know… — вступил шатен. Он закончил свою партию, а Ника доигрывала последние аккорды. Она протянула ладонь вверх, в его сторону. Давид по ней ударил. — Молодец, вступил вовремя, да и в общем получилось классно. Явно лучше, чем было — похвалила Фекритто, на что Дамиано улыбнулся и хотел что-то ответить, но поперхнулся когда набрал воздуха, — Слушай, пойдем на кухню. Связкам тяжело, нужно попить, да и поесть можно, — предложила Моника, ибо сама устала и Дамиано, должно быть, тоже. — Пойдем. Они умостились на барных стульях, и девушка налила обоим по чашке чая. — Какое хрючево предпочитаете, синьор? — пролепетала она, заглядывая в холодильник. — Лишь бы вы меня не отравили, я не брезгливый, синьорина, — ответил в той же манере Давид. — К сожалению, все с добавками в виде запрещенных веществ. — Тогда, принимаю свою судьбу, согласен на что-либо. В руках рыжеволоски оказались две белых тарелки. Поставив их на стол, она вернулась к холодильнику за формой для выпекания, где лежало вчерашнее запечённое мясо, и ножом в специальной подставке для них. — Решила, все-таки, прибегнуть к кровопролитию? — Не смогла удержаться. Дева разложила остатки мяса под сыром и уселась на свой стул, продолжая лениво обсуждать с Дамиано виды мяса и цены на них. — Не суть, короче, — бросила зеленоглазка, тем самым завершая обсуждение и переводя взгляд на вдруг появившуюся с другой комнаты Соф. Брюнетка обулась и начала проворачивать ключ в двери. — А ты куда намылилась? — Пойду прогуляюсь. — Ладно, напиши, если будешь рядом с магазином, скину список, — протянула Моника. — Хорошулечки, — ответила своей, казалось, любимой фразой Соня. Дверь захлопнулась и Фекритто вернулась в прежнюю беседу. — Это ее «хорошулечки», ржу всегда с этого, — прокомментировала она. Еще минут сорок они просто сидели и общались. Обсудили то, что Моника живет с подругой и причину этому. Девушка заверила его в том, что не особо расстроена из-за факта смерти ее родителей и в том, что сейчас все хорошо. Также упомянула то, что родители для нее — идеал отношений и она рада, что это ей они смогли передать даже при смерти. Кареглазый тоже рассказал о своей семье, но его история немного проще. Обсуждали и увлечения каждого. Теперь парень знает, что в комнате так много разных фотоаппаратов из-за любви к искусству фотографии. Просто хорошо проводили время. И если для зеленоглазки это было удовольствие от разговора, то у Давида… Парень уже не отталкивал собственные мысли и рассматривал скулы, веснушки, которые не особо явны, периодически сминающиеся губы и, конечно же, два болота, что активно затягивали в свой омут, норовя поселить парня там. Это был единственный водоем, где его умение плавать не помогало. Он просто делал, что нравится и получал удовольствие. Но, рано или поздно, сказка рушится, пора домой, пора в реальный мир. Они договорились, что завтра, встретившись в «комнате наказаний», будут бежать через туалет. В деталях дева описала их план, а после они разошлись. Захлопнув двери квартиры, Моника вернулась в свою комнату и села за прочтение книги. Из открытого окна послышался звук открывающейся двери подъезда. Ника выглянула и увидела Дамиано, что вышел из дому. — Далеко пойдет, — подумала она. Легкий смешок сорвался с ее губ. — «Далеко пойдет», и когда я стала говорить. Бессознательно на лице появилась улыбка, что еще долгий вечер не сойдет и станет появляться при воспоминании сегодняшнего дня. Забавно, что у них такая синхронизация, ведь с шатеном происходило идентично тоже самое.