Пойму, что у тебя внутри.

Моника пулей подбежала к Виктории, и присела рядом. — Что же ты пришла сегодня? Осталась бы дома, — говорила она. После этого ситуацию поняли и Томас с Дамиано. — Дома все напоминает о ней, — тихо ответила Вик, чувствуя, что вот-вот заплачет. Сейчас девушке было невыносимо тяжело. Ее каждый раз посещали мысли, в роде: «За что это мне?». Постоянно казалось, что вырвали огромный кусок ее жизни, после чего у девы останется огромная рана. Также очень часто Де Анджелис задумывалась о том, что ценить нахождение матери рядом стала только тогда, когда ее не стало. В этом сущность человечества, когда у тебя есть все, ты хочешь еще больше, а радоваться уже имеющемуся начинаешь, когда его уже нет. Очень много негативных эмоций сейчас сливалось воедино, заставляя слезы явиться на лице. — Слишком много всего навалилось, — сказала Виктория. — Слушай, может, правда стоит уйти. Ничего нового сегодня на уроках ты не узнаешь, — предложил Томас, стараясь помочь. — Я же сказала, мне трудно сейчас находиться дома, — отрезала она. — Нет, Виктория, это не дело, — начала Моника. — Сейчас мы договариваемся с классухой, а потом пойдем ко мне домой. Я тебя прекрасно понимаю, но не стоит мучать себя в школе, — говорила та, как-то по-доброму и тепло улыбаясь. Ника правда хотела помочь. Она на своей шкуре прочувствовала, каково это. Сейчас было желание помочь и другим не забыться на дне этого океана с названием «Горе». Тем временем, Вик продолжала сверлить стену своим опустошенным взглядом, где уже давно поселились осколки битого стекла. Кое-как Фекритто заставила блондинку подняться с места и отправиться в кабине классной руководительницы, и отпроситься с уроков. Та была довольно понимающей женщиной, поэтому согласилась не ставить метки отсутствия обеим. От класса до выхода на улицу девочки шли молча. Моника не хотела тревожить ее ненужными разговорами, а самой Виктории было бы просто тяжело говорить сейчас. Столько разных мыслей… Начиная тем, как нужно будет поступить с мамиными документами, заканчивая обыкновенной тоской по ней. Так жутко и одиноко становилось от понимания того, что больше не получится просто подойти и обнять, больше не заглянуть в такие теплые глаза, никогда уже не выйдет прибежать с криком в кухню, желая продемонстрировать свои успехи в игре на басу или гитаре. Всё, эта сказка оборвалась. Безусловно, дева была благодарна матери за все те моменты, когда она была рядом. Но ведь этих моментов могло быть в разы больше. А сейчас вся история очень резко подошла к концу. К концу главы, не всего романа. Подходя к дому Моники, Вик, все же, отпустила пару фраз, спрашивая о дальнейшем направлении. — Проходи, — протянула Ника, отпирая дверь в квартиру. — Спасибо, — все так же тихо отвечала Виктория. Фекритто решила пойти против советов и просьб Сони, и не предлагала блондинке снимать обувь. Ее и так потрепало в последнее время, не буду заставлять разуваться. Мы, все-таки, в Италии, — думала она. После девушки сели на, уже знакомый вам, диван в зале. По неведомой причине, именно там комфортней было проводить подобные милые беседы. Может, атмосфера такая, что ли. Рыжеволоска отправилась на кухню за чаем. — Тебе какой заварить? — из кухни спросила Моника. — Зеленый давай, — по-прежнему измученно отвечала Вик. Дева просто сидела и обдумывала последствия всего, что случилось. Что теперь будет? Как она теперь будет жить? Складывалось ощущение, словно теперь она совсем одна. В силу таких размышлений, Викторию окутывал неимоверный страх. Глаза наполнялись слезами от воспоминаний неких эпизодов. Неважно было, в голове всплывают слова врачей о смерти, либо моменты, когда Джаннет еще могла одаривать каждого своей солнечной улыбкой, все наводило тоску. Но, когда взгляд случайно мог падать на Монику, что просто и бескорыстно привела ее к себе домой и сейчас дружелюбно разливает чай по кружкам, становилось легче. Казалось, что есть на кого опереться в этом мире, ибо помощь сейчас оказывает почти незнакомка. И даже без слов у нее отлично получается. Хотя, все-таки, что-то доставляло дискомфорт, где-то глубоко уже навеки осела ноющая боль. Но на любую боль можно найти обезболивающее. Ника приземлилась обратно на поверхность дивана, и дала Виктории обхватить своими наманикюренными пальчиками ручку чашки. Отхлебнув немного, Фекритто отставила сосуд на декоративный столик. Ее примеру последовала и блондинка. Моника с каким-то трепетом заглянула в глаза Вик, и слегка кивнула. Этот жест означал все и ничего. Так она просто поддержала новоиспеченную подругу, не приходя к лишней болтовне. — Слушай, если тебе нужно поговорить, можешь все вывалить мне. Если хочешь помолчать — я помолчу с тобой, — раздалось из ее губ, уголки которых были чуть приподняты, заставляя Де Анджелис не унывать. — Можно выбрать оба варианта? — Тебе можно все, но объясни, пожалуйста, как ты хочешь это проявлять? — Я сейчас помолчу, соберусь с мыслями, а потом поговорим, — разъяснила Виктория. — Без проблем. Блондинка затихла и стала всматриваться в орнамент на стуле в кухне. Вероятно, так ей было легче не отвлекаться на лишнее и не сорваться по пустяку в следствии. Сосредоточившись на одном аспекте, которым хочет поделиться, Виктория выдохнула и начала свою речь. — В общем, чтоб ты понимала, что происходило. Моя мать постоянно жила с симптомами, схожими с гриппом и другими болезнями такого рода. Мы довольно часто обращались к врачам, но каждый чертов медик говорил, что все пройдет, что вернется в норму. А ей становилось все хуже. Месяц назад, она попросила отвезти ее в Данию, говоря, что там ей может похорошеть, — говорила Вик, иногда путаясь в словах, ибо та старалась произносить все быстро, чтоб не устроить очередную истерику. — После все снова усугублялось и мы, с моей сестрой Никой, ну, я тебе рассказывала про нее, мы поехали к ней в Данию. И несколько дней назад все случилось. Ее не стало. — Боже, Вик, я тебя понимаю… — глаза Моники округлились. Она вдруг ощутила то, о чем повествовала блондинка, а по телу пробежалась орава мурашек, — Иди сюда, — обняла. Де Анджелис уже не могла держать слез в себе, поэтому соленая жидкость дорожками разлилась по лицу, а уста твердили что-то несвязное. — И я уже не знаю, как мне теперь существовать в целом. Мне страшно. Это конец, просто конец. Я боюсь, что мне придется остаться одной. Как продолжать нормальную жизнь, если ничто не нормально? — делилась наболевшим на последние дни она. — Эй, что ты… — заботливо вытерла слезы с ее лица. — Земля все еще вращается, а Луна не сошла с орбит. Абсолютно ничего не поменялось, кроме дальнейшего способа жизни. Ты сильная, я знаю, тебе придется это пережить. Посмотри, Дамиано с Томасом хреначат музыку. Это уже один из смыслов ваших жизней. Нет, я не заставляю тебя сейчас же вскочить с места и с улыбочкой прыгать до потолка. Как говориться, shit happens, но это дерьмо не должно тебя тормозить. Это правда тяжело принять, я понимаю это, но ты обязательно сможешь, — говорила Фекритто, поглаживая по спине девушку. — Как? — Что ты имеешь в виду? — Как ты это делаешь? То же самое говорил мне каждый, но легче стало только тогда, когда ты сказала. — А просто у них такого еще не было, а я сирота. Это больше эмоциональное восприятие, что ли, — пыталась объяснить Ника. — Ты ориентируешься не на слух, а на чувства, на ощущения. Мне такое знакомо. Помогало, правда, только когда со мной говорила Софи либо… — запнулась она, — … либо Дамиано. — Правда, спасибо. На лице Виктории, наконец, заиграла улыбка. Да, она была еле заметной, но она хотя бы была. Моника ликовала. Она смогла. Смогла помочь кому-то, кто переживает ту же историю, что и она. Это помогало найти в пережитом плюсы, извлечь что-то из неприятного опыта, перестать воспринимать ситуацию болезненно. Девушки сделали еще по глотку чая, а после резко обернулись на трель телефона Фекритто. Видео-звонок от Дамиано. Дева провела вверх по экрану, и пред ними явился лик Давида. — Привет, чего звонишь? — спросила Ника. — Просто узнать, как вы там, как Виктория, — ответил тот. Слышно его было плохо, ибо он сейчас был в школьном коридоре, где постоянно слышны возгласы учащихся. — Вик, вроде, в себя приходит. Сидим, вот, чай попиваем, — говорила Моника, поднося к экрану кружку. После Де Анджелис подсела ближе и помахала в экран, чуть улыбаясь. — Ну, вот, уже улыбается, Моника всемогущая снова всем помогла, — в шутку бросил он. — Да-да, вот такая вот я крутая, завидуйте все, — наигранно хвасталась дева. Давид сверкнул зубами, расплываясь в улыбке. А Виктория лишь восторженно глядела на подругу. Если честно, завидовать парню было нечему, ибо он, даже не имея подобного опыта либо особых навыков, смог помочь Нике в схожей ситуации. Выходит, он лучше может понимать, что внутри. И, видимо, оба это уже уяснили. — Ладно, тебя плохо слышно, плюс, звонок скоро, — говорила Моника. — Перезвоню. Дева завершила вызов и посмотрела в сторону Виктории, которая резко вскочила и направилась к своему телефону, что лежал на тумбе у окна. Из динамиков началось воспроизведение плейлиста блондинки. Играла песня Skrat — The Queen. — Ты тоже их слушаешь? — восторженно спросила Фекритто. — Ну, да, довольно давно. — Блин, супер, мне очень нравится их звучание, но и смысловая нагрузка тоже присутствует. Не люблю песни, где инструментал хороший, а с текстом беда. — Да, иногда слова настолько глупые и несвязные, что я просто скачиваю минусовку, — ответила Виктория. — Ага, я когда-то не задумываясь, написала целый куплет чего-то типа репа, — вдруг вспомнила Ника, — подожди, сейчас вернусь, — сказала она, когда резко встала и направилась в свою комнату. Секунд тридцать Моника копошилась в спальне, а после оттуда раздался крик. — Слушай, а иди-ка ты сюда! — воскликнула рыжеволоска. — Иду, — сказала Вик, и в десяток секунд оказалась в нужном помещении. — Чего звала? — спросила она. — Да я просто вспомнила, что тогда к той прекрасной и невероятной композиции пыталась даже придумать, — начала она, — вот и позвала тебя, чтоб, может, мы с тобой попробовали сделать вот такую чушь, ибо я такое очень люблю и это довольно неплохо расслабляет. — Давай попробуем, возможно, это меня отвлечет. Моника принялась искать блокнот, где тогда записала текст. Когда нашла, увидела, что он гласит: « П-п-п-помидор и облезлый двор Ем желтый торт и играю минор Не открывай рот, когда не хочешь нарубить дров, А я просто жую твой плов» *** Тогда девочки вдоволь насмеялись, а после стали даже перебирать аккорды на двух гитарах, что были у Моники. Получилось сомнительно, но для такого рода музыки — идеально. Вик стала лучезарно улыбаться, стараясь максимально отбросить любые переживания. И у нее начало получатся, дева смогла радоваться мелким деталям, смогла принять, не заостряя внимание на ноше трагедии. Понимая, что счастье вновь ощутила только благодаря музыке и подруге рядом, та убедилась в правильности своего способа жить, ибо жизнь она решила посвятить именно этому. Сейчас Виктория была безудержно благодарна Монике, как она, в свое время, была благодарна Дамиано. Но Де Анджелис явно сильнее духом, поэтому помощь Ники несоизмерима с поддержкой Давида. Все-таки, ему слишком свойственно было понимать, что у кого внутри.