Пойму, что у тебя внутри.

Пройдясь ленивой походкой к ресепшену, каждый показал администратору свою бронь в отеле. При чем, в этой гостинице почему-то нельзя было заранее выбрать свой номер и тому подобное, нужно будет разбираться на месте. Поэтому сейчас все это объединение замешкалось, выбирая себе комнаты и ведя активные беседы. — Да ну что ж вы, в самом деле! Не нужна мне эта ваша комната, можно ведь меня к кому-то из нас подселить, Роза? — возмущалась Моника. — Моника, я тебе в который раз объясняю, ты ничего никому не должна, неужели нельзя позволить себе чувствовать себя комфортно? — говорила мама Дамиано своим уставшим от перелета голосом. Дева не могла привыкнуть к чувству, что, фактически, сидит на шее у почти что чужих людей, не сделав для этого абсолютно ничего. Ладно, она смогла бы смириться, если бы приложила каких-нибудь, пускай и малейших, но усилий. А так, выходит, пришла на все готовое. Что ж, придется все-таки уняться, ведь они уже здесь, в Брюсселе, заселяются в отель. Да и не особо хочется портить всем отдых своим кислым и недовольным лицом. Возможно, стоит просто расслабиться и получать удовольствие от этой поездки. Да, так, вероятно, будет лучше для всех. — Так! — неожиданно громко. — Чтобы я, не дай Бог, не начала сейчас с тобой ругаться, я с тобой соглашусь. Поселим тебя со мной или с кем ты там хочешь. Тогда она обвела взглядом холл и махнула всем головой в знак предложения сесть. Под стук ее невысоких каблуков вся компания отправилась в сторону диванов. — Якопо, а ты не двинься, так как ты - старший мужчина из всех нас, поручаю тебе решать все вопросы с вон тем молодым человеком. — Ма-а-ам, — истошно протянул он. — Вперед, — бросила она мило улыбаясь и хлопая парня по плечу. Когда Роза присела, она наконец спокойно выдохнула и, судя по ее виду, расслабилась. Моника задумалась вдруг, чего она настолько уставшая. — А чего вы так изморились, перелет сложный был? — Да не говори, — вздохнула она. — Что-то случилось? — Дамиано, расскажи, — проронила Роза. — Ну, мама моя — бортпроводница. Сидели мы, все прекрасно было. Потом явилась какая-то проводница и, видимо, узнала ее. Та сволочь попросила мою маму немного ее подменить на минуту, пока та сходит в туалет или что-то такое, ибо моя мать знает, что делать нужно. В целом, это предложение было максимально нелогичным, ведь на борту всегда несколько членов экипажа и просить кого-то из пассажиров просто нельзя. Но эта мадмуазель так не думает. В общем, минуты три она пререкалась с моей мамой. Дальше моя согласилась и встала на ее место. Проходит с десяток минут, никто не явился, она стоит дальше. Так проходят тридцать с лишним минут, но ничто не меняется. После мама идет на свое место, ибо достало уже стоять, мол, не ее проблемы. — А дальше что? — Ну вот, слушай. Потом вдруг ее рожу моя мама распознает на пассажирском месте. Сидит в самой простой одежде, не в форме. — Блин, жалко, я спала. — Вообще нет, мы б отгребли еще, хорошо, что ты спала, — бросил Дамиано — Эй! — Не визжи, короче, потом мать моя пошла к старшему проводнику на борту и объяснила эту ситуацию. Что дальше было — не знаю, но думаю, этой особе не круто. — Весело вы живете синьорина, — комично подчеркнула дева. После десяти или одиннадцати минут ожидания парень воротился и объявил о том, какие номера он выбрал. В его руках были бумаги, указывающие расположение каждого по комнатам. Якопо раздал листы: сначала матери, в руках повертел свой, а после отдал в руки Дамиано его. Глянул на Монику, в легкой ухмылке пережёвывая жвачную резинку, и сказал: — Развлекайтесь, — подмигнул, нахально всматриваясь в зрачки девы. Пока он самодовольно и вальяжно опустил свое тело на кожаный диван, а Ника, презрительно сверля глазами, окунала Якопо в постыдную грязь, его брат стал вчитываться в текст выданного. С одной стороны, его охватил восторг и ожидание предстоящих дней и ночей, исходя из только нарисовавшихся обстоятельств. А с другой же, становилось жутко неудобно, конечно, баловство вроде показушного выражения недовольства он отставил в сторону, слишком уж это чревато сменой соседки, но экспрессивно радоваться тоже стало бы лишним. Еще моторчик в черепной коробке порождал и мысли о том, что Моника, в отличие от него самого, совсем ситуацией не довольна, ибо выражение лица давало почву для таких раздумий. Немного пошевелив извилинами, Давид принял образ «Я тоже бедный несчастный, должен комнату делить с маленькими кроватями, которые планировал сдвинуть вместе». Оценивая созданный им порядок вещей, парень принял решение, что все вполне неплохо. Оптимальный вариант, может, не во всем выгодный, но беспроигрышный, как нейтралитет Швейцарии. Потом каждый перекинулся парой слов о некоторых организационных моментах и отправился по номерам. После поездки на второй этаж с помощью лифта, все разбрелись по нужным комнатам. — Да ты совсем идиот что ли? Господи, дай сюда, — бухтела Ника из-за того, что у Дамиано не выходило воспользоваться ключ-картой. Фекритто сунула ее в альтернативу замочной скважине и дверь открылась. — Mammamia! — в присущей итальянцам манере воскликнула и ахнула дева при увиденном. Номер был просторным, но это лишь относительно. При входе справа была ванная комната, скорее, правда, душевая, ибо как таковой ванны там не было, только просторная душевая кабина, снова-таки относительно. Если пройтись прямо, вдоль коридорной стены, можно попасть в спальню. Стоят две кровати, одна чуть шире, нельзя сказать, что она двуспальная, но на худенькую мать с маленьким ребенком подошло бы. На эту-то лежанку и рухнула измотанная Моника. — Ну да, свалилась она, спичка, на широкую кровать, — не со зла высмеивал ее Давид. — Ничего, на коврике поспишь, вон тебе даже «Добро пожаловать!» написали, — насмехалась девушка, искренне улыбаясь и свесив голову с края кровати. Дамиано тоже лег на соседнюю кровать, уткнувшись лицом в чисто выстиранную подушку. — Куда теперь? — неожиданно после двадцатиминутной тишины спросила Моника. — Что ты имеешь в виду? — Ну, — чуть запнулась, — мы ведь не будем все время тут, в отеле, торчать. Что дальше? Куда сходим завтра или, может, даже этим вечером? — Во-первых, уже почти шесть, никуда мы не пойдем. Во-вторых, завтра мы должны будем по городу походить, у моей мамы есть целый план на время, проведенное здесь, в Бельгии, — растолковал он. — Ясно, — сказала она и повернулась с одного бока на другой. Моника сейчас только начала понимать весь этот сюрреализм. Она оказалась первый раз за границей, благодаря плохо поющему мальчику со школьного мероприятия. Да что там это, она с ним многое пережила, когда семья оказалась немощной в этом направлении. И на данный момент она тут, она не заплатила ни цента, она счастлива и испытывает новое. Все-таки он живет по-другому. Он проживает все сейчас и сразу, когда в то же время Моника откладывает всю жизнь на «потом». Забавно, два совершенно разных человека, что также жутко походят друг на друга, так привязались друг к другу, — думала она. Сколько мы уже рядом, месяца четыре с половиной? Ухмыльнувшись этой мысли, она нарочно выдохнула воздух носом и достала телефон. Шатен зафиксировал каждое ее телодвижение, кажется, и мысли тоже. Вот же оно, мысли! То, что так у них схоже, и так же сильно их различает. Да, порой что-то так и остается несказанным, но именно эти мысли сотворят нас самих. *** Около семи утра. Моника, по привычке, открывает глаза довольно рано. Уснуть снова не выходит, поэтому принимает решение сходить в душ. После принятия ванны она надевает красную, даже рубиновую блузу на тонких бретельках и черные джинсы. Вся ее рыжая копна волос была мокрой сейчас, так что дева достала отельный фен и воткнула его вилку в розетку. Фен не был выключен последним его пользователем и из-за этого сейчас в лицо Фекритто ударила мощная струя горячего воздуха. Лицо девы не передать, она скорчилась и даже немного отпрыгнула с испугу. Потом отключила ветродуй и нервно убрала пряди волос, которые оказались из-за него на лице. Со второй попытки высушить голову все-таки получилось. Расчесав свои локоны, Ника вернулась в комнату. Там на постели уже сидел Давид, которого, вероятно, разбудили звуки из ванной комнаты. — О, доброго утречка, сонная принцесса, — улыбаясь, проронила девушка. — То, что тебе неймется в семь часов утра вскочить и с невъебической силой врубить фен, не значит, что это нравится всем. — Ой, подумаешь, — отмахнулась она. Тогда Моника присела на свой матрас и спиной тоже опустилась на поверхность. Дамиано видел, что у нее с кем-то переписка и, видимо, идет она не столь отлично, это можно понять по недоумевающему выражению лица девы. С кем разговор он спрашивать не стал, но принял к сведению. А после встряхнул головой. Какого черта я вообще пекусь о ее разговорах?! Ее дело, с кем разговаривать, — думал он. Поведение собственника, уважающего чужие границы. — Идем? — вдруг спросила Ника из коридора. — Куда? — потерянно бросил он. Так он задумался, что не заметил перемещения главного объекта для раздумий. Снова тряхнув головой, парень прошелся к ней. Моника натянула темно-серую джинсовую куртку, а Дамиано лишь наблюдал за действиями девушки. Оба глянули на свой внешний вид, кивнули друг другу, обозначая презентабельность каждого и ступили за порог. — Ты что, не проснулся еще? — То есть? —Минут пять втыкал в одну точку, я ему говорю «Пошли!», а он словно глухой. — А, да, прости, я задумался, — пролепетал Дамиано. —Угу… — буркнула дева немного озадаченно и чуть переживая за друга, который иногда вот так пропадает из реальности. Хотя, кто бы говорил. Дальше пара друзей шли вдоль узковатых стен коридора, пол которого устлан винного цвета ковром, молча. Недолгое время спустя, все встретились в столовой, как вчера и договорились. Якопо снова зевал, видно вообще не выходит у него поспать. Роза уже что-то энергично ему вещала, но тому было абсолютно плевать. Хотелось лишь поесть да поспать. Мило улыбнувшись матери своего друга, она стала расспрашивать о планах на день. — А что сегодня делать планируете? — бросила Ника, кладя к себе на тарелку свежую и теплую булочку. — Хотела сегодня сходить со всеми вами в музей музыкальных инструментов Брюсселя, что думаешь? — ответила Роза, делая почти тоже самое, только лишь она несколько булок брала. — Вы ведь знаете, я только «за»! — радостно вскрикнула дева. Тогда за их диалогом наблюдал Якопо, уже готовящий план «А», «Б», а за ним уже и «В» о том, как же покинуть этот отряд туристов. — Ма-а-ам! Да не хочу я, можно хотя б я не пойду! — послышалось за полтора метра от них из уст Якопо. — Предлагаю сходить два раза подряд, специально ради моего дорого братика, — проронил, высовывая язык, Дамиано. — Да ну чего ж вы все слово сговорились, дайте передохну́ть, а не передо́хнуть, — устало простонал парень. Через минут десять все уселись за стол с полными вкусностями тарелками. Моника взяла маленькую баночку с апельсиновым вареньем и одну небольшую булочку. Сначала та разрезала ее на две половины вдоль длинной стороны, а тогда все содержимое маленькой баночки вымазала на обе части. У каждого за столом завтрак почти одинаковым был, но сиропы, варенья и тому подобное были разными. Запив всю эту смесь вкусов чаем, Фекритто сказала: — И все-таки, итальянцы делают это лучше. Тем самым она вызвала смех у Розы, а вот Дамиано и Якопо, одинаково словно близнецы, ухмыльнулись. Когда с трапезой каждого было покончено, мать двух Давидов созвала всю компанию и объявила, что скоро будут выдвигаться. Потратив некоторое время на то, чтоб выяснить, каким транспортом добраться будет поскорее и легче. В результате, Моника и Якопо пришли к выводу, что лучше использовать автобус. Дамиано и не думал о выборе транспорта, ему этот вопрос был абсолютно безразличным. Роза же была сторонницей метрополитена, но бойкая и обаятельная владелица зеленых глаз с рыжими волосами уговорила прислушаться к своей точке зрения. Навык менять мировоззрение людей уж уйму раз выручал девушку, не подвел ни разу. *** Прибывая к нужной станции, Фекритто из окна завидела магазин с различными табачными изделиями. Сама себе ухмыльнувшись, она продолжала следить за дорогой. Вот минуты через полторы все выгрузились, и Роза с Якопо стали искать нужную дорогу в доступных интернету картах. Моника загадочно глянула на Давида и оттянула его за руку на пару метров от матери и брата. — Видишь, там в паре метров киоск табачный? — громким шепотом. — Вижу, и? — И то, что я планирую тебя сейчас затащить. — А для чег… — не успел договорить Дамиано, когда уже бежал за руку с Моникой через дорогу на красный, а ветер приятно перебирал пряди его отросших волос. Пара друзей влетели в помещение с названием «Дурманящий Джек». — Чао, Джек, как твое ничего? — вскользь проронила Ника, осматривая товар лавки. А Дамиано все также непонимающе вглядывался в профиль активной подруги. Какого она делает в магазине курильщиков? Какого знает этого Джека? И зачем вообще поволокла за собой? — Да помаленьку. Тебе чего-то нужно? — говорил парень за витриной в черной майке и в солнечных очках, которые явно были лишь элементом показушного образа, ибо солнца сегодня почти не было. Заметив это, Давид высокомерно хмыкнул и опять переключил внимание на Фекритто. — Мне две Мальборо Ред, тебе чего-то брать? — обратилась она к Дамиано, когда тот совсем не ждал и собирался вообще покинуть помещение. — А я-то что? Тогда Джек, владелец магазина, как выяснилось, обернулся к витрине за ним и стал что-то энергично искать, периодически ругаясь. За это время Моника в сумку себе сунула еще две пачки, которые только что стащила. Джек обернулся обратно с пачкой Кэмел Блю в руках. Моника слегка улыбнулась правым уголком губ и кивнула в знак благодарности. — Сколько с меня? — спросила она. — Ой, тебе бесплатно, бери, — ответил парень. Дева снова кивнула и вышла за пределы киоска с новыми приобретениями. — Когда ты в ряды курящих встала, еще дружков таких нашла? — Ты не знаешь многого, но могу сказать, что ты и есть виной моей новой привычке, — говорила она, разыскивая зажигалку по карманам. — Ты же любитель нервы помотать своим исчезновением. — Ты прямо сейчас курить собираешься? — возмутился парень, ибо видел, что его брат с мамой не так уж и далеко. — Ага, — так легко и без сомнений бросила Моника. — Ты же понимаешь, что нам придет конец такими темпами? — все равно не устраивало. — Да не боись ты, мы стоим буквально за стеной, тебя им не видно, а ты все как на ладони наблюдаешь. Короче, просто дай мне закурить, будешь ты или нет — не есть моя проблема, — отмахнулась Фекритто. Она достала одну из купленных пачек и вытянула оттуда никотиновую трубочку. Охватив ее меж губ, она подожгла кончик бензиновой зажигалкой, которую когда-то еще стащила у своего дяди. Этим она завораживала Дамиано. Ему приходилось делать многое, но курить еще возможности не предоставлялось. Огонь в зрачках подруги являл собой слишком большой соблазн. То чего он так боялся, боялся такой жизни, но этот же страх принудил попробовать. — Черт с тобой, давай сюда этот твой Кимел, или что оно такое, — относительно быстро он сдался Монике сигаретам. — Кэмел, — подшучивая исправила Ника. Давид неумело сжал во рту сигарету, после Моника отдала зажигалку и в несколько секунд сигаретный дым стал отравлять легкие парнишки. В мгновение он закашлялся, на лице появилось множество складок, ибо Дамиано скривился от противных ощущений, а возмущение в глазах явно выражали то, что совсем не стало это ему удовольствием. — С почином, — в улыбке проронила Фекритто. — Ой, спасибо! Что это за дрянь? Как вы этим дышите почти ежедневно? — Может, это и дрянь, но заметь, что сижку-то ты не выбросил, не выронил, а продолжил выкуривать. — Как это работает? — Зависимость. — С одного раза? Как так? — недоумевал парень. — Ну, если бы так это не работало, то никто бы в мире не шел на второй. Тут есть свой шарм, свои ощущения, которые заставляют тебя продолжать, и не бросать. Смотри-ка, ты уже почти треть уничтожил и не жалуешься. Вот так вот. Когда оба скурили по одной, дева обнаружила в сумке почти что новую пачку жвачек и отдала две Дамиано, а сама же стала жевать три, чтобы хоть как-нибудь перебить запах. Потом они вернулись к Розе, которая разговаривала по телефону с кем-то. Все же приходилось держать дистанцию, потому что вонь от табака успела распространиться и на одежду, и на волосы, и на пальцы. На ее вопрос, где они были, Моника сказала, что купили по пачке жвачных резинок. И этого было достаточно, чтобы объясниться, чего Давид вообще не понял, потому что самому ему пришлось бы дольше оправдываться. *** Атмосфера внутри музея завораживала всех и каждого. Старинная мебель там; сами инструменты; специфический запах. Все это заставляло душу трепетать. После получасовой и нуднейшей лекции от экскурсовода, вся компания отправилась скитаться по длинным коридорам. Периодически, Моника делала фотографии увиденного, иногда даже просила сфотографировать ее рядом с чем-то. Теперь у нее есть фото с огромной скрипкой. Иногда встречались инструменты, на которых можно было каждому поиграть, так дева сыграла давно изученную Лунную сонату. Вся их прогулка, естественно, сопровождалась нытьем Якопо и жалобами на то, как же сильно ему хочется поспать. Дамиано же будто выпал из реальности. Он все еще находился в прошедших около часа тому назад. Будто пересматривал заново и на замедленной съемке. Все на него как на чудака смотрели и только лишь Ника знала причину. Сначала, она винила себя за то, что всячески искушала его, но после перестала. Она подошла к нему со спины и, стоя почти вплотную, шепнула: — Не бывать тебе рок-звездой, если так будешь ко всему относиться. Похлопала по плечу и удалилась, изменив еще один устав в его голове, приближая его к мечте.