Пойму, что у тебя внутри.

Приехали они из музея часов в пять вечера. Вернулись бы раньше, но Роза решила, что ей непременно нужно зайти в туристический магазинчик и купить там магнитик. Естественно, этим она ужасно нервировала Якопо, который пытался как можно скорее оказаться в отеле и развалиться на постели. Моника, как ни разу не бывавшая за пределами Италии, постоянно комментировала непривычные места. — Ой, смотри, какое здание интересное. — Самое обыкновенное, — сухо отвечал Якопо, на которого потом недовольно глядел Дамиано. Неужели нельзя не уколоть девушку, которая первый раз видит не родной город? Но парень ограничивался укоризненным взглядом. Вернувшись в отель, каждый разбрелся по комнатам, а Моника отправилась в их общий с другом номер. — Ну, тебе что-нибудь интересное запало в душу в музее? — как-то озабочено спрашивал Дамиано. — Шутишь? Там столько экспонатов, которые считаются буквально одними из лучших инструментов! Ох, а тот рояль, такой приятный глазу, лакированный, — Ника делилась впечатлениями максимально экспрессивно, что заставляло Давида усмехнуться. — Что ж, мне понравилось пианино с искаженным звуком, — проронил парень. — Это фортепиано. — Ох, простите! — Не прощу, — сказала дева, а после высунула язык в знак наигранной обиды. После Моника глянула на часы, где увидела, что время близится к шести. Тогда она предложила Дамиано идти спускаться на ужин, которого так ей хотелось последние минут пятьдесят. Парень отказался. Не смирившись со своей долей, дева подсела к нему на кровать, но словами уговорить не вышло, тогда уж она потянула его за руку и тот, наконец, согласился. Ждать лифт пришлось умопомрачительно долго, будто весь отель собрался отужинать! Спустя некоторое время, наконец эти утомительные ожидания закончились и друзья предвкушающе трапезу разгуливали по столовой. — Вон, видишь, стоят бутыли шампанского? — шепнул подруге Давид, кивая в сторону небольшой кучки из бутылок с алкоголем. — Вижу. — Надо будет прихватить в номер одну, на отдыхе все-таки, — говорил он, в ожидании их общей кражи. — Замётано. Когда Моника и Дамиано уже не оставили пустого места на тарелках, набирая все больше и больше еды, Фекритто встретилась взглядом с Розой, которая, как оказалось, тоже решила поесть в это время. Тогда Ника предложила ей сесть за общий с ней и Давидом. Естественно, та согласилась. Ужиная, Роза рассказала о последующих планах, выяснилось, что завтра они едут на винодельню. Моника заметно оживилась, ибо уже мысленно окунулась в залитую солнцем большую площадь, засаженную виноградом, а в голове вырисовывался образ работающего там дедушки, для которого это семейный бизнес, передающийся поколениями. Почему-то, только с этим девушка ассоциировала свою поездку. Также дева искренне надеялась попасть на дегустацию таких разнообразных напитков, которые оставляют великолепное послевкусие и приятно обволакивают челюсть, иногда даже казалось, что вино в некотором смысле стягивает собой полости рта. Улыбнувшись в предвкушении, Моника вернулась к ужину. *** Из окна такси виднелась некрупная виноградная долина. Якопо с Розой дружно уснули во время дороги, длительностью в один час, а Дамиано без особого энтузиазма смотрел в окно. Моника же каждые сто метров делала снимки на свой старенький Canon EOS 6d. Тут она резко обернулась в сторону друга, что облокотился виском о стекло, лицо его освещали играющие струйки солнечных лучей, когда сильно напекало, он забавно морщил нос. — Дамиано, — задорно сказала Ника, обращая внимание парня на себя. — Что? — нехотя бросил тот, шатен почти засыпал и иногда дремал. — Белое или красное? — так же энергично говорила она. — Смотря о чем ты, — говорил Давид и громко хмыкнул. — О вине, естественно. — Не знаю, наверное, красное, а может и белое, Люси… Моника! Отстань, — отмахнулся он. — Ага! Наконец-то я тебя подловила! Кто такая Люси? — по-доброму улыбаясь говорила Ника, скрещивая руки на груди. — Это… Да никто это, впрочем. — Так не пойдёт, сказал «А», говори и «Б» — Господи, ладно! Мне ведь не отвязаться. Это моя знакомая, которая устраивает что-то вроде вечеринки в следующую среду, а мы к тому моменту уже приедем, вот я и думаю, идти или нет, — говорил парень, будто оправдываясь. — Знакомая, значит. Говори, что мы идём. Что за вечеринка, где, и расскажи, кто она эта Люси? — девушку словно распирало, она никогда не любила быть свахой, но сейчас была уверена, что все сделали до неё. — Тоже играет в баскетбол, дочка владельца клуба у нас там рядом, решила закатить тусовку. — М-да, держишь же однако язык за зубами. Ну ладно, сама все узнаю. Пока впалые щеки Давида стали немного красноватыми, у Фекритто был идеальный план на тусовку, где она обязана познакомиться с этой девушкой и сосватать ее с Дамиано окончательно. Тем временем машина уже подбиралась к высокой чёрной калитке, которая была единственным ограждением этой винодельни. Увиденные из окна виноградники пожирали Монику изнутри, ещё и новость об этой Люси не давала покоя, в общем, сложная микстура заставляющая нервные клетки девушки подрываться. Выйдя из машины и сделав несколько шагов в сторону, она сразу же потянулось, поскольку за время дороги все тело затекло аж до ноющей боли. Когда все немного размялись, то з-за калитки вышел статный мужчина около тридцати пяти лет, в не самом дешевом костюме. В небольшом городке Бьюль к югу от Брюсселя расположен виноградник Chateau de Bioul. Его хозяйка Ванесса Викманс-Вакселер унаследовала старинный замок, на базе которого теперь проводятся дегустации. Поприветствовав и немного познакомившись с синьором Мартино Викманс-Вакселер — внук хозяйки, он и вышел их встречать, они направились смотреть здешние плантации. Территория была просто огромной, и поскольку на дворе была весна, на кустах винограда были только листья, и не везде их было много. Моника и Роза увлеченно слушали рассказ Мартино о истории создания этой винодельни, какие сорта здесь выращиваются и какие виды вина производятся, иногда задавая вопросы, желая узнать о том или ином поподробней. Если Якопо и не скрывал того, что ему будет интересен лишь последний этап этой экскурсии — дегустация, то Дамиано хотя бы делал вид, что слушает. Также Ника едва ли не каждую минуту делала огромное множество снимков на свой фотоаппарат, чтобы не позабыть, как это делается за долгое время без использования ее полюбившегося фоторужья, но и просто, дабы сохранить на фотопленке разные частички впечатляющего места, оставляя отпечаток и в собственной памяти. Еле дождавшись, пока основная и до ужаса скучная двухчасовая прогулка закончится, они направились в помещение, где, собственно уже и настаивались вина. Внутри было очень темно, почти что ничего не видно. По просьбе синьора Виксмана убрав камеру в сумку, дева стала с какой-то завороженностью осматриваться по сторонам. Парни тоже заметно оживились, понимая, что эта пучина из надоедливых монологов все же плавно подходит к концу. После минут с двадцать походив по самому винному погребу, приступили и к дегустации. Посетителям предложили попробовать по три разновидности красного и белого, а также по одному бокалу розового. Бельгийское, мягкое, но где-то терпкое, вино все же отличалось по вкусу от итальянского, но все же не смогло превзойти его. То ли так было на самом деле, то ли из-за личных убеждений каждого. Розе все же очень пришлось по душе In Arduis Constans - белое вино с фруктовыми пряными нотами, и она решила под конец приобрести две бутылки. У выхода их уже ждало такси, что несомненно радовало, ведь торчать там еще полчаса никто уж точно не хотел. *** Этим днём Якопо с мамой решили отправиться в торговый центр, ибо выяснилось, что самый дурной набор путешественника не у Моники, а как раз-таки у них. Поэтому сегодняшние сутки, по крайней мере восемь часов, они с Дамиано будут вместе сидеть в отеле либо на его территории. — И так, тебе официально конец, ибо сегодня мы вместе кваситься будем, что значит — ты должен по полочкам мне разложить то, кто такая Люси и когда помолвка? — С чего ты вообще взяла, что она что-то для меня значит? — С того, что ты обратился ко мне ее именем, это не может быть просто так, — говорила она, подойдя к нему и ткнув в область грудной клетки своим худощавым пальцам. — Так, она просто моя знакомая, вот когда увидишь, как она подошла ко мне и сказала «Привет, любимый», тогда и устраивай все это. На телефон Дамиано пришло сообщение из нескольких слов, гласившее: Привет, как день? Следом пришёл смайл в виде сердца. — Ага, а вот теперь поговори мне ещё тут. — Блять, ну и что мне теперь сделать, на стену вылезти? — необъяснимая злоба вдруг появилась в глазах и голосе. — Эй, так, спокойно, — начала Моника, коснувшись плеча друга, — я ведь не пытаюсь найти повод послать тебя нахуй за личную жизнь, ясно? Успокойся, я не собираюсь тебя пытаться вразумить каждый раз. Я просто хочу, чтоб ты поделился тем, что сейчас у тебя происходит. Не хочешь — не надо, но бычить на всех и каждого из-за этого не советую, — сказала девушка возвращая его разум в норму. — Хорошо. Мы как-то вместе играли и отыграв последний раунд, пошли как-то прогулялись и что-то как-то, — начал свою мысль он, но Ника перебила с целью не доставить ему лишнего дискомфорта, и оказалась права, ему было жутко зябко пересказывать омраченные неизвестностью события, которые могли быть неправильно потрактованны девушкой. — Ты не должен говорить, но я рада, что ты всё-таки рассказал. Этого достаточно. Все, вопросов нет. Хотя, почти нет. Что ты планируешь делать дальше? — Я не думаю, что это надолго затянется. Что будет — то и будет. — Вот и супер. А теперь пора спуститься в здешний ресторанчик и культурно лишить их пары тройки бутылей алкоголя. — Тебе вчера не хватило? — бросил он, вспоминая, как к концу поездки Моника пошатывалась, но относительно хорошо держала лицо. Оказавшись в столовой, Моника и Дамиано разделились. Она решила заняться сосудами, что были у стойки с пончиками, а парень пошёл вглубь, к столикам у окна, где шампанское стояло в небольшой пирамидке. Главной уловкой этих «воров» были огромные белые халаты, куда за пазуху помещалось бы около трех бутылок. Когда каждый сделал своё дело — они стали искать друг друга глазами. Столкнувшись озадаченными взглядами, они встретились у выхода, и с донельзя умными лицами зашагали в номер. — Я уверена, что нас заметил хотя бы кто-то один, но имеет ли это значение, если никто не возразил, и никто не перечил тому, что с алкоголем в приличных объемах мы уже поднимаемся на лифте. — Ну и славно. Спустя несколько минут, друзья шумно вошли в комнату вместе с сопровождающим их звоном стёкла бутылок. — И так. Теперь я хочу есть, — проронила Ника, роняя своё костлявое тело на кровать. — Тогда, прошу к вашему вниманию, ваши недоеденные блюда: номер один — йогурт с клубникой, номер два — куриное филе в кляре, номер три — прекрасный и невероятный бутерброд с ветчиной, ну и наконец, номер четыре — грибной суп. Чего желаете? — говорил Дамиано широко улыбаясь и демонстративно жестикулируя. После его слов дева улыбнулась и пальцем указала на желтоватую, словно маленькие цыплята, миску с супом. — Ох, прекрасный выбор, мадам, вам подогреть? Надеюсь, что нет, ведь у нас есть только мизерный холодильник. — Так съем, — ответила она, расплываясь в улыбке во все зубы. Казалось, что она и глазами улыбаться умеет, ведь если туда взглянуть — ослепит. Несколько часов прошли незаметно для друзей, ведь Моника читала книгу, которая вырвала ее из реальности, а Давид целиком и полностью переключился на музыку. Обоих отвлекли от своих дел стуки по их каштанового цвета двери. Переглянувшись, они гримасой выразили своё замешательство. Тогда Фекритто отложила свою книгу на тумбу меж их кроватями и, приподнявшись, пошла открыть двери непрошеным гостям. — Доброго дня, — поздоровался отельный работник, одетый с иголочки в выглаженную форму. — И вам, что-то не так? — Можно и так сказать, — услышав эту дискредитирующую в каком-то смысле фразу, Дамиано насторожился, а Моника вскинула брови, ожидая объяснения таких суждений. — Видите ли, нам сообщили, что вы причастны к воровству алкогольных напитков из гостиничного ресторана. — Видели ли, — показательно начала Ника, — Вы ошиблись. Моим товарищем было замечено, что этим занимались люди, проживающие в соседнем номере. Подумайте, мне ведь даже семнадцати нет, а должен быть двадцать один год. Моника, умеющая лгать убедительно, как никто другой, вогнала молодого человека в конфузное состояние. Мужчина немного изменился в лице, поубавив культурный наезд на деву. — Приносим свои извинения, произошла ошибка. Хорошего дня. — Вам того же, — бросила Фекритто хлопнув тяжелой дверью, закатывая глаза. Вернувшись к другу, своим выражением лица она выражала явное презрение. Тогда на неё наткнулся взгляд озадаченных глаз Дамиано. — Ну что там? — Да какая-то гнида на нас настучала, я сказала, что им в соседний номер. Там как раз у ребят тусовка была, не повезло, ибо тех явно прихлопнут. — Ох, — проронил парень, задумчиво опустив взгляд, — ясно. Ещё раз вскинув глаза, Ника смерила свой пыл и снова улеглась на кровать, рукой потянулась к книжке, но в этот раз ее отвлекла от увлекательных страниц трель мобильного телефона. — Да, — грубо протянула Моника. — Алло. Это Юджин. Спешу тебе сказать, что больше с тобой мы не пара. Не буду делить девушку с каким-то козявкой у микрофона. Прощай, удачи! — выражение лица девушки невозможно было описать. Брови поднялись вверх, образовывая складки на лбу, уголки губ опустились, а подбородок поджался. Глаза же демонстрировали шок и изумление в одном флаконе. — Эм... да, привет, - замялась она, — Мне, правда, очень жаль. Жаль, что я не прикончила тебя месяц назад! Какой же ты идиот! Мне жаль, что я увидела в тебе адекватного человека. Какого черта ты вообще мне звонишь? Я тебя послала ещё месяц назад! Не звони сюда больше и полечи мозги! — ее вздор заполнял каждый миллиметр комнаты, эхом отталкиваясь от стен и разрезая слух Давида. — Господи, и почему сегодня каждой псине хочется мне что-то донести?! — теперь она обратилась к другу. — Воу, смотри не оглохни, кричишь так, будто не в себе? Что там стряслось? — забавно, теперь Ника с Дамиано будто поменялись местами. — Ебанный Юджин вдруг решил, что я не послала его ко всем чертям и пришел к выводу, что я его бросила и ушла к тебе, — осознав сюрреализм сложившейся ситуации, Ника стала заливаться смехом. Парня это сначала напрягло, ведь она считает факт возможности их отношений — глупой шуткой, но после успокоил себя мыслью, что не может забраться в глубокие дебри раздумий и мнений Моники Фекритто. Поэтому он просто улыбнулся в ответ, ведь даже если ему не хотелось, дева обладает заразительным смехом. Растратив полчаса времени на то, чтобы обсудить, какой же этот парнишка идиот во всех красках, дева снова решила, что может вернуться к прочтению романа. И, как ни странно, в этот раз чтение снова переносится, потому что явилась Роза с Якопо, и они очень убедительно просили прийти к ней в номер, чтоб посмотреть каких вещей те набрали в разных магазинчиках около центра завораживающего Брюсселя. Учитывая неугомонную разговорчивость Розы, которая перескакивала с темы на тему, то посещение ее спальни оказалось делом не быстрым. Выбраться из этого бесконечного сгустка долгих бесед удалось только к шести вечера и лишь Монике. Дамиано же попросили остаться. Рыжеволосая, вернувшись в номер, окунулась во тьму, ведь за окном уже потемнело, а свет был выключен. Сначала это деву не устроило, но потом она присмотрелась к созданной атмосфере и решила, что включит лишь ночник. После ее взор радужек, цвета июльской травы, пал на недочитанную книгу. Усмехнувшись тому, что ее ждет прекрасный вечер за книгой, она радостно взвалилась на кровать и потянулась рукой за книгой. Но белёсая кисть пролетела нужное место и шумно сбросила все с тумбы. На полу оказалась раскрытая на неизвестной странице книга Ники и блокнот Давида, в той же ситуации. Недовольно хмыкнув, девушка принялась возвращать все на места. Она подняла угольную записную книжку с пола. Тогда пред ней явилась какая-то мазня небесно-голубой гелевой ручкой, вглядевшись, она увидела, что у текста есть рифма, а потом увидела, что это даже песня, точнее, зарисовки лирической составляющей. Che mi è rimasto un foglio in mano e una mezza sigaretta Restiamo un po' di tempo ancora, tanto non c'è fretta Che c'ho una frase scritta in testa ma non l'ho mai detta Perché la vita, senza te, non può essere perfetta Quindi Marlena torna a casa, che il freddo già vicino qua si fa sentire Quindi Marlena torna a casa, che non voglio più gridare Quindi Marlena torna a casa, che il freddo qua si fa sentire Quindi Marlena torna a casa, che ho paura di resparire Прочитав каждую рукописную строчку, что несла собою трудную мысль, Моника взяла ручку, лежавшую на столе, и собственно исправила слово gridare на aspettare, она даже не подумала, что шатен может узнать о ее маленькой проделке, ей хотелось видеть текст таким. Тогда Ника представила его в софитах, поющего со сцены эту песню, а зал поднял руки, в которых телефон с включенным ослепительным фонариком. Фанаты качаются в разные стороны, создавая такие мерцающие волны и подпевают родным вокалисту словам. Усмехнувшись собственной мысли, девушка опустила свою голову на белоснежную перьевую подушку. Моника, снова увлёкшись книгой, не заметила течения времени и подняла глаза лишь тогда, когда услышала звуки створок в коридоре. Дамиано, чьи черты лица сейчас обворожительно освещались тусклым, мягким и желтоватым светом. В знак приветствия он лишь улыбнулся, а после дева услышала звуки текущей воды из крана, следовательно он отправился мыть руки. Дева опять задумалась о недавно прочитанных строчках в его блокноте и хотела спросить о них, но после решила не беспокоить юного музыканта. Если захочет — расскажет, возможно, даже придётся слышать это, как будущее произведение. Давид вернулся в комнату, также вернулся и к своим записям и тогда вот настолько что-то душу грело Монике. Одеяло не имело никакого значения, ей было уютно и тепло лишь от такой доброй мысли. Несколько секунд пронаблюдав за шатеном, она вернулась к роману у себя в руке. Успела прочесть около десятка страниц, когда ее окликнул кареглазый. — Слушай, я тебе сейчас кое-что расскажу, и хочу спросить твоего мнения. — Валяй, — проронила озадаченная дева, но своего беспокойства не выдала и отвечала с непоколебимым лицом. В очередной раз ее спасало умение искусно врать. — Я сегодня общался с ребятами, Виктория узнала о возможности поучаствовать в X-факторе в следующем году. И я совсем не понимаю, что из этого может выйти. — Уф, — начала Моника, понимая, что это может стать грандиозным успехом либо же постыдным провалом. Это заставило Фекритто задуматься, поэтому та на пару секунд прибегла к молчанию для того, чтоб порассуждать сама с собой. — Ну, это не будет лишним опытом, но у вас ведь и барабанщика ещё нет. Как с этим быть? — Точно также подумал и я, спросил Вик, та ответила, что, конечно, можно попробовать найти кого-то в сети. Но я сомневаюсь, что это принесёт положительный результат. — Я думаю, стоит попробовать. Вы постоянно вкалываете, как черти, не покладая рук, почему бы и не заявить миру о своей музыке. Пора бы труду приносить плоды, хотя бы малейшие. Знаешь, за последний месяц вы столько всего классного сотворили, даже выступить успели в ресторане. И это все случается за гребаных тридцать дней, а если вы в следующем году участвовать собрались, то жизнь за этот период может совсем с ног на голову перевернутся. Только вдумайся, я сейчас сижу в Брюссельском отеле, только потому, что несколько месяцев назад, мне не понравилось пение одного парнишки. Жизнь — сумасшествие! — Думаешь, что-то из этого выйдет? У нас получится? — Я уверена, что что-то да у тебя и получится, может рано, может поздно. Но это точно будет. — Ладно, спасибо. Наверное, ты права, — сказал он, словно ещё не закончил, хотя после этой фразы замолчал. Разглядев вопрос в глазах Моники, он поджал губы и снова набрал воздуха, чтоб говорить. — А и ещё, мне тут одна мысль пришла, оценишь? — Блять, ты достал так спрашивать, расскажешь — оценю. Будто я начальница твоя и могу сказать, что имею дела поважнее. Выкладывай давай, мне же интересно, — говорила она, так легко, но так по-доброму улыбнувшись. — Ну, мне одно четверостишье буквально приснилось, я утром записал. — Я рада, показывай, а не языком чеши. — Иди сюда, — проронил Давид, похлопав по кровати рядом с собой. — С тобой не посидишь спокойно, — бросила Ника, шумно хмыкнув. В момент она оказалась на соседской постели и вопросительно посмотрела на Дамиано. Он достал свою маленькую записную книжку, там Фекритто заприметила уже увиденную страницу, но парень нервно и быстро ее перевернул, показывая другой разворот. Il tempo brucerà tutti i fogli che parlan di te Piangerai con me sotto il sole poi diluvierà Per portare via le parole forse inutili Canteremo insieme ma restando muti — Дамиано, это… — начала девушка, выхватывая блокнот, хранящий в себе такие близкие всем, но также далекие слова, — Это чудесно! Просто невероятно! Такими темпами ты самих Ред Хот Чили Пепперс догонишь! Это так поверхностно, но однако для всех несёт весомый повод задуматься! Это просто вау! — Ох, — чуть замялся смущенный Дамиано, не ожидая такого восхищения, — спасибо, я рад, что тебе понравилось. — Слушай, я понимаю, что у тебя там внутри творится, но просто запомни, что ты большой молодец и ты никогда не должен отступать от мечты. Борись ибо поборешь, — говорила дева, касаясь острого плеча друга. Как же долго Дамиано ещё выслушивал подобное, а когда ещё один трогательный кусочек показал, то девушка просто отказывалась отступать! Она все говорила и говорила, так лепетала, что в последствии изморилась и уснула прямо укладываясь подбородком на грудную клетку Давида. Также ее сну поспособствовало то, что парень практически все время почесывал ее голову, зарывшись тонкими пальцами в рудые волосы Моники. Заприметив это, он довольно усмехнулся, а после беззвучно одернул рубильник и подготовился к бессонно-сказочной ночи бок о бок с подругой. Около двух часов ночи, когда клонило в сон и Дамиано, он почувствовал, что девушка рядом с ним ворочается. После ее веки распахнулись, позволяя парню обозревать уставшие глаза Моники. — Который час? - спросила она, машинально прирывая рот, ведь зевнула. — Часа два ночи, но я не могу быть уверен. — Ясно, - как-то утробно глухо прозвучал ее ответ. Немного приподнявшись, Ника оперлась на плечо чуть выше, нежели была ранее. Тогда она молча смотрела в темный угол комнаты, якобы надеясь что-то расглядеть. Дамиано же смотрел на нее. — А знаешь, это, должно быть, смотрится даже романтично со стороны, - тихо бросил он. — Дурак, - в улыбке сказала Фекритто, развернувшись, чтобы схватить подушку и огреть ею друга. — Эй! Спокойно, - также улыбаясь проронил он, прикрываясь от нового удара рукой. — Ладно, живи, - наигранно и драматично, словно антагонист какого-то фильма, сказала она.