Пойму, что у тебя внутри.

Моника сидела в такси из аэропорта до квартиры Давидов в максимально побитом расположении духа. Она разглядывала привычные пейзажи Рима, залитые греющими лучами солнца, но это не радовало. Было грустно, что это великолепное приключение заканчивается, хотелось подольше зависнуть там, где ничего не тревожит, ничто не гнетёт. После девушка перевела взгляд на Дамиано, который кому-то энергично написывал в СМС. Тогда она вспомнила о тусовке Люси в их округе и мгновенно настроение поднялось. — Эй! Дамиано, — окликнула его Моника, почему-то, громким шепотом. — Мгм, что? — Что там с тусовкой Люси? — Эм, — замялся он, припоминая, о чем идёт речь, — все также, в восемь вечера, среда. — Ну, — начала Ника, заметно ожившись и приподняв правый уголок губ, — учитывая то, что сейчас час дня и вторник, можно сказать, что жизнь-то налаживается, — шутливо бросила она, тем самым вызывая легкую усмешку у парня, что снова уткнулся глазами в мобильное устройство. *** Девушка финально глядела в зеркало перед выходом в свет на столь долгожданный вечер. В отражении она видела себя, одетую в черную блузку, болотные, словно ее глаза, брюки прямого кроя, а в самом низу ее образа черные и приторно лаковые балетки. Сверху нацепив на себя легкий дымчато-серый блейзер, а на плечо повесив сумку с такими необходимыми сигаретами, Фекритто шагнула за двери. Когда оказалась на улице, где ветер приятно ласкал ее огненные пряди, та отписала Дамиано, что уже вышла. На что позже получила ответ «Молодец, вышла бы еще на час позже, я уже у твоего подъезда минут двадцать стою, обернись». При прочтении сообщения дева в недоумении закрутилась на месте, пока не столкнулась с знакомыми глазами. После она подошла к другу и вновь поприветствовала. — Ладно, мое ожидание оправдано, ты с какого журнала сбежала? — говорил тот, оценивающе рассматривал Монику. — Я, конечно, могу быть похожа на одну из тех дамочек из Космополитан, но не настолько же, чтоб так пристально меня разглядывать? — задала ответный вопрос она, по-доброму улыбаясь губами с матовым слоем помады, цвет которой отдаленно напоминал ранние сливы. — Впрочем, можем идти, — перескочив на другую тему, бросил тот. Дева громко хмыкнула, усмехаясь одной стороной своих уст, и где-то проскакивало самодовольство в этом жесте. Их несравненный дуэт интенсивно зашагал в сторону назначенного места, кстати говоря, шли они молча. Слух периодически резали лишь вздохи или звуки, сопровождающие сглатывание слюны, и когда это происходило, острое боковое зрение Моники фиксировало движения кадыка парня. Она заметила это довольно занимательным, ведь чем-то это обращало ее внимание. Если глубже копнуть, она даже назвала бы этот обыденный процесс в чем-то привлекательным. М-да, прискверные вкусы. Через пятнадцать минут двое уже стояли у входа, куда их любезно пустила та Люси. Нику встретило неприветливое выражение лица, кожа ее была в порах, губы немного перекошены, ресниц почти не видно, чернявые волосы имели очень нездоровый вид, а желтоватые от табака зубы, что были видны из-за почти неисчезающего оскала, держали очередную никотиновую трубочку. Это должно было многих от нее отталкивать, но Моника же сейчас увидела что-то симпатичное в ее некой растрепанности, хотя до нее доходило, что дама может повести себя как откровенное быдло, это не мешало тому, что дева импонировала рыжеволосой. Поэтому слегка ухмыльнувшись, та прошла в оживленную танцами и задорным духом сердцевину помещения. Фекритто немного осмотрелась и, перекинувшись парой реплик с Дамиано, отправилась к основной фишке таких заведений — бару. — Организуй мне бокальчик шампанского, пожалуйста, — бросила она парнишке за стойкой, что знатно отвесил челюсть при виде такой великолепной и обворожительной Моники. Осознав, что буквально замер в таком глупом ступоре, тот встрепенулся и быстро закивал. — Ага, — проронила Ника с придыханием, кивнула и так эксцентрично, что убийственно, улыбнулась. Сегодня ее поведению способствовало необычно хорошее настроение. На радостях она кажись и машину купила бы, просто потому что захотелось чего-то грандиозного. Это и придавало такой несвойственной ей нотки влюбленности в себя и легкомысленноси в поведение Моники. Когда желанный напиток был готов, она схватила фужер на изящной тонкой ножке и отправилась к интересующей ее Люси, которая расположилась на гранатовом диване в левом углу зала. Пересекла почти все помещение она, как ни странно, быстро и присела к девушке. — Привет снова. — Салют, — разрезала слух Люси неожиданно низким голосом, который совсем не сочетался с ее внешними данными, пусть те и были грубоваты. — Дамиано о тебе рассказывал, — ничего лучше для начала беседы с новой знакомой Моника не придумала. — Мне о тебе тоже, — на это дева удивленно вскинула брови. Ведь, если легко можно понять, в каких обстоятельствах она узнала о Люси, а вот что рассказывать мог Давид а другом конце провода — неизвестно. — О, и что же этот гад рассказал? — спросила Фекритто с неприсуще милой улыбкой, пока на лице собеседницы все еще играла отчасти безумная улыбка во все зубы. — Да ничего особенного, говорил, что ходит к тебе учится какой-то там ереси. — Ну, почему ереси, — начала она, слегка так удивившись, — я бы уважала интерес своего парня к музыке. — Да бля понимаешь, там странно все так получилось, у меня сушняк был, а тут этот рядом. Я сама пропустила, как все случилось. И я уважаю его интерес, только сейчас узнала, что к музыке. Я ведь даже имя его еле вспомнила, — говорила Люси, шепотом выделяя последнее предложение. — Ну что ж, придется разок поиметь чего-нибудь с паренька, а потом наши пути разойдутся, — она договорила эту фразу, после закурила новую сигарету и струящийся дым выплеснулся из ее рта. Вот же мразь, ведет себя, как законченное быдло, — вздумала Фекритто. Так и не скажешь сразу, что это за темная лошадка. Хотя, нет, скажешь, это я только со своими чудными вкусами ведусь на самых необычных персонажей. — Ого, не скажу, что прям знакомая история, но и такое было, — сделала финальный глоток из своего бокала и с характерным звуком опустила его на стол. — Луцци! — вдуг она окрикнула незнакомое Монике имя, точнее не знакомым был его владелец. — Да, синьорина, — парень вмиг подлетел к нашему столику. — А принеси-ка мне два шота текилы, — протянула Лукия, смакуя каждым слогом составленного ею предложения. — Тебе брать чего-то? — сказала она как-то вальяжно, вопросительно вглядываясь в лик Ники. — Гулять, так гулять. Неси и мне парочку, — тут девушка замешкалась, выбирая последующий напиток. — И маргариту еще. Изумленно, оттенками похвально хмыкнув, Люси заинтересовал другой вопрос относительно ее новой знакомой. — А ты ведь только минут двадцать тут. Уже есть отговорка предкам? — говорила она, с поддельным интересом в интонации. Она будто спрашивала, только ради того, чтоб не выставить себя беспардонной невежей, хотя это уже сделала. — Я не общаюсь с отцом, а мать умерла почти сразу, как только я родилась. Я ее и не помню. Оправдываться не перед кем, — дева говорила с непоколебимым голосом. Будто речь и не о ее избитой жизни, которую та, все же, любила. — Мне жаль, — ей не жаль. Вообще, просто плевать. И вот тогда Ника это разглядела и убедилась в меркальтильности очередной особы, пусть не с финансовой точки зрения, ибо эта вечеринка все-таки каждому обошлась в ноль евро, ноль центов. На секунду приподняв брови собственным рассуждениям, девушка отвернулась в сторону заполненного резвящимися телами зала, оттуда вмиг будто вырос Луцци с заказанными ранее напитками. — Ваша текила, — протянул он, переставля с подноса четыре шота, — и Ваша маргарита, синьорина. Тогда обе поблагодарили его кивком и он, ответно улыбнувшись, удалился. Моника сделала первый глоток из сосуда на длинной ножке и с широкими полями, увеличивающимися к верху. Не кислая, очень цитрусовая маргарита. Вкус текилы поделен пополам с сладким цитрусовым вкусом куантро. Коктейль прекрасно сбалансирован по кислотности относительно своей приятной сладости. Забавно, что оба выбранных ею напитка были текилой и коктейлем на ее основе, которую Фекрито употребляла крайне редко. За разговором, что был таким необъятно липким и постоянно прерывался на щекотливое молчание, дева покончила с содержимым первого сосуда. После приступила к резкому опустошению четырёх маленьких рюмок. Когда все было пустым, Ника слегка, даже невзначай, протёрла тыльной стороной ладони правой уголок губ. После этого на ее мозг начал свое воздействие алкоголь, а точнее сейчас появилось его проявление. Давящее на виски напряжение вмиг испарилось и контроль надо всем терялся, а так взбесившая ее Люси уже казалась почти родственной душой — вот как сближаются собутыльники. Несмотря на стойкость Моники к алкоголю, сейчас он потихоньку расползался по черепной коробке и струился в венах, заставляя заказать повтор выпитых напитков и продолжить мило беседовать с черновласой. Девушка пила один за другим, совсем не обращая внимание на своего куда-то исчезнувшего друга. Иногда его силуэт мелькал перед глазами, но Моника ни разу его не окликнула, ведь замечала его озадаченный, вероятно, перепиской лик. *** — А знаешь, хорошая ты мадам однако, — говорила Фекритто стеклянными зрачками в такие же точно зрачки Лукии. — Ты тоже ничего, — бросила та, тяжело дыша да издавая отрывистые звуки икоты. — А дай-ка мне свой номер! — неожидано разум девы посетила умная мысль, учитывая все ее состояние. В ответ на эту фразу Моника получила презент в виде салфетки, где ручкой был выписан номер новой знакомой. Вообще, как можно пронаблюдать, Ника стала лучше общаться с людьми, доверяя им. Конечно, она не прибегала к глупостям вроде разрешения на осмотр ее душеньки, но все же стала спокойней относиться к новым встречам и знакомствам, не шугаясь. Девушка сложила белый клочок в сумку, где увидела зажигалку и это напомнило ей о любимом занятии, что заключалось в том, чтобы зажигать огонь, таращиться, а после тушить, накрывая крышкой, и так много раз по новой. Рыжеволоска достала одну из пачек своих сигарет и извлекла оттуда трубочку. Обхватив фильтр губами, она оставила там сливовый след своей помады. После дева подожгла кончик табачной трубочки. Выпуская дым, Фекритто приступила к игре с бензиновой зажигалкой. Минут пять она и Люси заворожено следили за огоньком пламени и появляющимися искрами, и тут вторая заговорила. — Слу-ушай! — протянула она, привлекая внимание Моники. — Чего? — устало и неособо заинтересовано ответила та. — А давай я тебя угощу? — загадочно вдруг заиграли ее глаза. — Чем еще ты меня можешь угостить? — отчасти удивленно проронила Ника, продолжая свои махинации с огнем. — Не хочешь на укол сходить к врачу? — преподнесла свое предложение завуалировано, но для Моники посыл был очевиден. — Ты и таким занимаешься? — изумленно спросила она. — Ага, — несвойственно пококетничала Лукия, — прямо по коридору, — указывала она на редко используемую дверь. — Там в тумбочке все есть. Не могу сказать, что это что-то очень тяжелое, но себя ты забудешь часа на четыре. Обычно я туда пускаю за символическую плату, но уж больно ты мне понравилась. Будешь новой корешессой. Сначала Ника немного смутилась, но после, немного приподнимая брови встала и пошла по указанному маршруту с горящими азартом глазами. Когда та ступила за двери смогла лицезреть совершенно обыкновенную спальню, хотя ожидала видеть притон с бледными подростками желающими найти дозу. Удивленно хмыкнув, Фекритто продолжила изучать помещение. Окон не было, что сразу бросилось в глаза, вся мебель была сделана из дубовых досок. Моника подметила прикроватную тумбу и сразу открыла ящик, где было несколько заполненных шприцов. На свой страх и сумасшедший риск, дева приняла решение: во что б это ни стало, она будет отрываться, как может. Поэтому скинув с себя жакет и сумку, дева закатила рукав, тем самым перетягивая руку. Уселась у кровати на полу, после медленно и дробно стала вводить содержимое внутривенно, как умела. Подкожно у нее бы не вышло. Энергия моментально прильнула к телу Моники, а через короткий промежуток времени пришло успокоение да умиротворение. *** — Виктория, для чего ты мне звонишь? Ты ведь могла написать, — почти кричал Дамиано, ведь иначе собеседница его бы не услышала. — Я тебя еле слышу, — раздалось с того конца провода. — И я о том же! — говорил он, якобы показывая соответсвенной интоацией, что все всё делают не так, а он молодец. — Ладно, повиси чуть-чуть, я сейчас попробую тихое место найти. — Жду. Парень быстро сориентировался, заметив какой-то пустующий коридор и отправился туда. Несколько дверей, которые он одернул, были заперты, а одна нет. — Вик, поздравь, я нашел комнату, где… — начал он, но челюсть резко отвисла от увиденного. — Я перезвоню, — скомкано пробормотал он, сглатывая слюну, и подлетел к бледному телу подруги, которая лежала с сомкнутыми глазами на полу, а в руках был шприц. Она дышала, вроде бы, поэтому Давид пытался просто постукиваниями по лицу пробудить красавицу, но та будто впала в мертвый сон, что до жути пугало его. Перевернув Монику на бок, чтобы она не задохнулась из-за собственного языка, он сообразил, что к чему и быстро выбежал с целью найти Люси, которая явно должна понимать, что делать. Глазами обыскав весь мерцающий зал, он поймал силуэт Лукии. Заприметив цель, тот принялся бежать. — Люси, что за чертовщина? Моника валяется в отключке и пульса почти нет! Что блять делать? — кричал парень ей в лицо. — Успокойся, сейчас решим, что нам делать, — протянула она, удивленная от такого наезда и закатила глаза, мол «да чего это я во всех бедах виной». Девушка поднялась с места и зашагала в сторону стойки администратора, которая сегодня пустовала. Пока Дамиано нервно бегал глазами и старался уследить за движениями виновницы всего этого. Ну, по крайней мере для него виноватой была Лукия. Через пару тройку минут они оказались в комнате происшествия. В руках Люси был один шприц для укола в сердце, на крайний случай. Также при них был сосуд с Налоксоном и нашатырь с ватой. Девушка убедилась, что Фекритто не реагирует на очень громкий голос и не дышит, ведь никакой реакции на едкий запах у самого носа не было, а вздохи было невозможно зафиксировать. В следствии Люси сказала, что нужно сделать искусственное дыхание. — Ну так делай! — панически кричал Давид. — Ну мало ли, у тебя какой-нибудь там прикол есть, — бросила она и приступила к востановлению дыхания девы. — Пиздец, какого лешего! У нас есть дефибриллятор на всякий? — в ответ он получил шустрый кивок, ведь Лукия имела дела поважнее диалогов. Оба совсем отчаялись, когда процедура искусственного дыхания не помогла. Они пришли к соглашению о том, что нужно делать массаж сердца и Дамиано собирался подойти к ней, чтоб расстегнуть пуговицы на блузке, как вдруг слух прорезал вскрик Моники сопровождающийся жадными глотками воздуха. Дамиано с Люси быстро подлетели к мучающемуся телу, первый подложил руку под ее голову, чтобы та на удалилась либо же не задохнулась и отключилась снова. Хотя он не знал оснований для собственного поведения, просто инстинктивно совершал те или иные поступки. — Ты как, дышишь? В себя пришла? — обеспокоенно тараторил Давид. — Д-да, но у меня слабость и я плохо вас слышу, — протянула она почти шепотом, ибо на большее не способна. — Нормально, все хорошо будет, все хорошо будет, — говорил парень прижимая подругу крепко к себе, пока она уложила голову тому за плечо. Через десять секунд глаза Ники снова сомкнулись и она бессильно взвалилась Дамиано. Люси уж собиралась покинуть комнату, оставляя друзей наедине, но тут вдруг Моника снова вошла в состояние потери сознания. — Люси, снова! — воскликнул он, будучи уже не радым, что рассказал про эту вечеринку намучившейся Нике. — Не боись, в этот раз жить точно будет, — лениво бросила Лукия. — И что теперь делать, сидеть ручки сложа? — непонимающе он всматривался в обездушенные глаза черновласой. — Да, сейчас бессмысленно ее каждые пять минут «включать». Она буквально уснула, жди часа четыре и все вернется в норму. Просто тут три шприца было, она выбрала самый концентрированный. — А какого черта ты вообще так легкомысленно доверила ей наркоту? — одурел он от рождающейся злобы. — Бла, бла, бла, спокойной ночи. Надумаешь вернуться ко всем — милости прошу. Не подохнет твоя кукла фарфоровая, — протянула она и хлопнула дверью уходя. «Какая же сволочь», — подумал Дамиано. Да, он понимал, что Моника в любой момент могла отказаться от этого сама, но это случилось лишь по халатности Люси, которая ничего не растолковала рыжеволосой. Так бы она просто сновала по залу и танцевала под воздейстривем сильного опиата — морфина. *** Минутами, часами, что казались самыми долгими в его жизни, Дамиано лишь сидел и ежесекундно проверял, не очнулась ли Моника, у которой вся кожа совсем побледнела, а венки стали виднеться чуть лучше. Иногда она вздрагивала, что в паническую дрожь кидало и Давида, но после в комнате снова царила тишина, не слышно было даже громких звуков из колонок за стеною. *** Утром Моника очнулась и моментально приняла положение сидя из-за чего потом у нее загудела голова. Это резко отправило девичье тело в нокаут, заставляя снова приземлиться на подушку. Измученно дева сжала и без того закрытые веки и распахнула очи снова. Только спустя прошедшие четыре минуты, до нее дошло осознание того, что она лежит далеко не в своей комнате, не в своей квартире и даже из окна не видит район, где живет. Понимание такого жуткого факта ее жутко напрягло, после чего она стала в недоумении хлопать ресницами и пытаться припомнить, как же ее сюда занесло. Переступив через внутренний страх, Фекритто решила встать, но любая попытка была тщетна: ноги не держали; в глазах мутнело; слабость овладевала организмом, поваливая тело обратно в постель. А теперь ей было правда страшно. Даже ее телефона, который мог бы, наверное, что-то объяснить, рядом не было. Вдруг кто-то застучал по кедровой двери, кстати, пусть Ника была и до одури напугана, смогла подметить, что хозяин помещения, должно быть, не простой человек. — Да! — ответила она на стуки. — Ну, здравствуй, соня, — бросил парень. — А? — непонимающе проронила Моника. — Дамиано? А на кой черт я здесь? — Ты, дорогая моя, на реабилитации, — сказал Давид, довольно улыбаясь. — А-а, — голос от чего-то дрогнул, — а где мы? — Ну неужели ты не знаешь?! Мы в квартире, куда я привожу одурманенных девочек, а потом творю, что хочу! — оскал вдруг явился на его лице, а в комбинации с озорными, но не доброжелательными зрачками, зрелище становилось пугающим. Из-за чего Фекритто нервно сглотнула. — Видела бы ты себя! Мы в комнате, у меня дома, которой ты не видела, она за стеной в кухне, мы с тобой туда не совались. — Не положено больных пугать! — с глупой и явно наигранной обидой воскликнула Ника. — Ой, простите, извините! Давай к делу, у тебя на столике вода с таблетками, а я сейчас принесу глазунью. — Господи! Я вспомнила! — на девушку нахлынули воспоминания прошедшего дня, на что она снова свалилась на подушку и охватила лицо руками. — И что, твоя мама вкурсе, почему я в таком состоянии? — Не-а, я сказал, что ты отравилась мясом вчера вечером и тебе поплохело. — Она поверила, что настолько уж мне поплохело, что я идти не могу? — изумленно спросила Моника. — Ну, вообще, тебе отдельный респект, ты на меня оперлась и при маме даже выглядела просто помотанно, а не будто час назад валялась на полу без сознания.