Многогранность вселенной

Кожа Юнги пылает, а сердце стучится о рёбра с таким рвением, будто его там силой держат. Сам он лежит на спине, а омега над ним тонко стонет, изламывая брови, когда в очередной раз медленно и мучительно для себя же проезжается по его животу ширинкой. Юнги с изумлением и возбуждённым румянцем на щеках смотрит снизу вверх на Чимина, красивого и замечательного омегу, с которым не так давно познакомился. У парня течка, а Юнги вовремя подвернулся под руку, если можно так сказать. — Как же ты пахнешь, блять, — стонет Чимин. Он ложится поверх Мина и носом в шею тычется, а после ездит кончиком по коже, спускаясь до ключиц. Ищет источник запаха и дышит шумно, с хрипом. Кусает наиболее вкусные места. Юнги дрожит, сжимает талию омеги пальцами и губы поджимает. Всё было бы идеально, если бы не один нюанс. Проблема в том, что Юнги, вообще-то, не пахнет. По крайней мере, не так, как альфы или омеги. Юнги бета. Он с рождения лишён способности чувствовать чужие феромоны, как и выделять свои. Именно поэтому данная ситуация абсурдна и до чёртиков возбуждает бету, ведь никто никогда не говорил ему, что он пахнет. Пахнет так, что его хотят. Сколько Юнги себя помнит, ни течки омег, ни гоны альф на нём никак не сказывались. Ноги не подгибались от слабости, и животного желания подчинять не появлялось. Юнги обычный и при этом незаметный для остальных. Невидимый. Его будто нет, и даже система не берёт бет в расчёт. Друзья частенько забывают о его сущности. Поэтому кидаются стандартными фразами по типу «а вот этот омежка хорошо пахнет, чистый, точно ещё альфой ни разу не меченый» или «от этого альфы несёт сексом, у кого-то только что гон закончился». «Да-да, держи в курсе» всегда говорит Юнги другу, а тот только машет на него рукой да пыхтит недовольно. Ну да, бет не так много, поэтому именно бетам проще подстроиться под остальной мир и запомнить, что люди, вообще-то пахнут и чуют других, а вот они — нет. Однако трещину в череде жизни Юнги пустил Пак Чимин, омега, с которым его познакомил тот самый друг. Тот сел рядом, представился, а потом в течение всего разговора принюхивался. И по лицу не было понятно, о чём он думает. Ни отвращения, ни удовольствия мимика не выдавала. Какой-то глупый интерес и только. — Извини, от меня несёт чем-то? — Юнги неуверенно касается носом худи. Вдруг он вспотел или не стирал кофту долгое время, а у парня чувствительный нюх? И омега, поняв, что, возможно, смутил мужчину, поспешил его успокоить. — Нет-нет! Я наоборот… никогда подобного не чувствовал. У тебя потрясающий запах, — друг Юнги икнул удивлённо, и бете оставалось только недоумённо моргать. А Чимин так широко улыбнулся, будто не спизданул только что величайшую глупость. — Ты что-то путаешь. Я бета и ничем не пахну, — Юнги жмёт плечами и поправляет рукава худи. Отчего-то стало так… неловко. Будто его пристыдили за что-то. И он начинает оправдываться. — Я мылся вчера, но у меня обычный шампунь, с какими-то фруктами, знаешь… может, перенял немного чужого запаха? — Хён, это твой запах. Запах твоего тела. Можно мне..? — он чуть тянется вперёд, намекая на то, чтобы принюхаться к Юнги и удостовериться в своей догадке. Юнги тормозит и не понимает, чего Чимин хочет. Никто никогда не нюхал его — это бессмысленное занятие. Только одноклассники, когда не верили, что Юнги ничем не пахнет, совали свои носы ему под воротник, чтобы проверить. Видя замешательство на лице беты, Чимин лишь хихикает и бесстыдно приближается, прикрывает глаза и тянет воздух носом, застывая совсем недалеко от шеи и лица Юнги. Бета стремительно краснеет и взгляд опускает. Совести не хватает, чтобы оттолкнуть наглеца, да и это будто бы… приятно? Юнги понимает, что ему нравится, когда кто-то интересуется им вот так. Как альфа интересуется омегой, а омега — альфой. — Я прав. Это не чужие феромоны, а просто запах твоего тела. Поразительно вкусный, — Чимин облизывается и сглатывает, словно и правда слюнки потекли от аромата чужого тела. Так Юнги и оказался в его постели во время течки Чимина. Пока Пак жадно дышит им, стонет от того, как ему хорошо, Юнги в ужасе и эйфории одновременно. Голова кружится от духоты, от жара тела омеги, от чувств и возбуждения. Но при этом его душит одна ядовитая мысль — вдруг его обманывают? Вдруг Чимин решил поиздеваться над бетой, убедив его, что тот хорошо пахнет? Захотел просто смеха ради устроить всю эту сцену? Но то, как искренне лицо Чимина покрывается испариной, как он быстро весь румянится от близости с Юнги, как он тычется носом в кожу и даже слизывает чужой пот, всё-таки заставляет Мина усомниться в собственной дурацкой теории заговора против бет. — Чимин, — зовёт он его. Тот мычит, проезжаясь собственной ширинкой по чужой. — Расскажи… как я пахну? — тихо-тихо и сломлено просит Юнги. Омега удивлённый взгляд на него обращает, а Юнги стыдно. Наверно, он слабак, раз сломался из-за одной лишь надежды на то, что может для кого-то притягательно пахнуть. Никогда он не думал, что ему не хватает подобной особенности, коей наделено девяносто процентов Земли. Чимин смотрит в его глаза и видит это. Эту неуверенность и страх оказаться высмеянным за наивность. А потому слегка тормозит себя, мягко улыбается, а уже после осторожно касается мягких и податливых губ беты своими. Юнги отвечает ему, укладывая ладонь на горячую щёку. — Это не какой-то конкретный запах, просто… концентрация аромата, напоминающая мне что-то уютное, — говорит Чимин, когда размыкает поцелуй и рукой под кофту беты забирается, задирая ткань выше. Гладит ненавязчиво, проезжается короткими ноготками и вызывает мурашки по коже у Мина. — Когда погладишь чистое бельё утюгом, запах горячей и влажной от пара ткани. Или ещё запах кухни после того, как в ней пекли сладкие булочки. Ну, — тянет Чимин, когда видит округлившиеся от удивления глаза беты. — Как страницы только-только напечатанной книги. Запах горячей бумаги, вышедшей из принтера. Я странный? — неуверенно спрашивает Чимин, когда видит реакцию Юнги. Тот смотрит с удивлением и непониманием. — Я так пахну? — уточняет он. — Нет. Просто от этих запахов меня бросает в дрожь и глаза закатываются в удовольствии. Так и с тобой — живое горячее тело, за которым ухаживают, которое не курит и не пользуется парфюмом — это ты. Твой запах. Мне он очень нравится, — омега коротко целует растерянного бету и наблюдает за его реакцией. — У меня чувствительный нюх. Меня даже может укачать в такси, если у водителя-альфы яркий и специфичный запах, — оба усмехаются. Но Юнги быстро возвращает себе тронутое и взволнованное выражение лица. — Чимин… — Юнги быстро лижет губы, а после поджимает их. Он никогда бы не подумал, что его голос дрогнет от комплимента собственному запаху. Эта причина была последней в списке причин, по которым Мин Юнги мог бы растрогаться. Но именно это и произошло. — Ты волнуешься из-за этого, да? — Чимин его чёлку поправляет и улыбается нежно, словно они знакомы вечность, а не жалкую неделю. — Не то чтобы... Не замечал, пока тебя не встретил, — отвечает Юнги, пальцами нажимая на кожу талии, иногда скользит ладонями вверх-вниз. — Наверно, это и моя особенность тоже — высокая восприимчивость к запахам. Поэтому мне тяжело с альфами — у них душащие феромоны, с ними я задыхаюсь. А с тобой дышу. Ты вкусный пирожок, если хочешь, — хохочет Чимин и пальцами хватает нос Юнги, коротко целуя в губы. Юнги смеётся в ответ, не ожидая такого комплимента. И когда смех у обоих стихает, и они застывают на время в тишине, Чимин по-прежнему глубоко дышит им. Юнги слышит, как омега проглатывает воздух, перекатывает по лёгким и возвращает ему. — Поэтому, пожалуйста, останься в моей постели как можно дольше. Хочу, чтобы она пропиталась запахом твоего тела. Запахом наших тел, — Чимин снова опускается и медленно целует в челюсть. Юнги охает, когда вспоминает о течке Чимина. Тому наверняка не до глубоких речей сейчас, и бета намерен ему помочь с этим. Особенно, когда омега снова о него трётся и тихо умоляет как можно скорее наполнить его. Чёрт возьми, Юнги слаб до комплиментов его запаху и до умоляющего взгляда Чимина из-под ресниц. И это, пожалуй, первый течный омега, который заставляет Юнги чувствовать ответное звериное желание, желание позаботиться и доставить максимум удовольствия. А потому, подминая под себя младшего, бета обещает себе и ему выложиться на полную, чтобы и после течки Чимин так же попросил его остаться с ним в постели, чтобы обнюхиваться, заботиться друг о друге и дарить тихие комплименты вместе с тягучими поцелуями в щёку.