Сехун - ночью.

Лухан пытается заснуть на своей кровати, но попытки тщетны. Если он не слышит тихое посапывание под ухом, то начинает беспокоиться, даже немного скучать. На утро он встаёт раздражённый, за всю ночь ни разу не сомкнув глаз из-за самой идиотской причины на свете – Сехун во сне постанывал. Еле слышно, редко, но Лухану этого хватило, чтобы почти сойти с ума. Лухан старательно обсирает Сехуна и выискивает его недостатки. Мысленно, конечно. Он думает о том, какой Сехун придурок, что он абсолютный тормоз, что на его лице почти никогда не видно эмоций и всё в том же духе... Лухан преувеличивает и сам прекрасно понимает это, но ведь он реально достал. Как можно быть таким глупым или, что ещё хуже, бесчувственным? - Лухан, - за спиной слышится сонный и немного хрипловатый голос, от которого по спине бегут мурашки. В этом чувствуется что-то детское, невероятно милое, и Лухан начинает убиваться из-за того, что Сехун младше его, что это, чёрт возьми, неправильно. Так не должно быть. Лухан хотел отдать своё сердце милой девушке, которая встречала бы его дома с улыбкой и тёплым ужином, а этот придурок даже яичницу делать не умеет. Он поворачивается, и всё плохое настроение куда-то исчезает, Сехун утром просто прекрасен – губы замерли в полуулыбке, брови слегка нахмурены, а сонный, ещё почти затуманенный взгляд блуждает по лицу Лухана, отчего тот даже немного краснеет. Показатель "охренеть какой злой" тут же сменяется на "умеренно добрый". - Доброе утро, соня, - ласково произносит Лухан и взъерошивает волосы младшего. – Ты что-то хотел? - Умыться, - со смешком отвечает Сехун и опирается о косяк. – Что ещё можно делать по утрам в ванной? - Много чего. Лухан смеётся и подходит к Сехуну, немного задирая голову вверх. - Хён, ты такой пошлый, - тянет Сехун и слегка наклоняет голову вбок, всматриваясь в глаза Лухана. – Ты больше не будешь меня сторониться? - Я тебя и не сторонился. Просто перестань заниматься самовнушением, - Лухан хмурится. - Как скажешь, хё~ён, - Сехун утром на удивление игрив, и это немного настораживает. Лухан вспоминает, как тот постанывал во сне и задаёт неосторожный вопрос: - Что тебе снилось? - Я не помню уже… А что? - Ты был очень беспокойным ночью. Ночью был беспокойным скорее Лухан, чем Сехун, но старший умалчивает, ведь даже тормознутый Сехун поймёт, что фраза «ты стонал во сне» немного двусмысленна. - Правда? Я действительно не помню. - Скажи, если вспомнишь, - Лухан улыбается и пропускает Сехуна внутрь ванной, но не успевает выйти – младший хватает его за руку и сильно тянет на себя. - Хён, - тихо произносит Сехун и прижимает к себе удивлённого Лухана. – Пожалуйста, если у тебя что-то случится, сразу говори мне, я всегда постараюсь тебе помочь. Мне очень дорога наша дружба, ты ведь знаешь… Не избегай меня. Щёки Лухана предательски краснеют, и он кивает, не поднимая головы и крепко обнимая Сехуна за плечи. Он прижимается к нему всем телом, чувствуя тепло, которого ему так не хватало. - Обещаешь? – спрашивает Сехун и прижимается щекой к шее старшего. - Обещаю, - Лухан готов грохнуться в обморок прямо сейчас. Он, наконец, начинает понимать, что дорог Сехуну, хоть и не в том смысле, в котором хотелось бы. Что Сехун видит в нём лишь хорошего друга. Но ведь это лучше, чем ничего, правда? - Я пойду, - тихо говорит он, выпуская желанного Сехуна из объятий и скрываясь за дверью. Сехун улыбается и провожает старшего довольным взглядом. То, что так волновало его в последние дни, наконец, разрешилось – их дружба цела, просто Лухан, скорее всего, в последнее время слишком уставал, чтобы проводить с ним столько же времени, сколько и раньше. *** Вечером вся группа собирается за просмотром фильма, и Лухан осторожно опускается на пол прямо в ноги к Сехуну, сидящему на диване. Сехун начинает мягко поглаживать и перебирать волосы старшего, отчего тот откровенно тащится, иногда даже тихо постанывая. - Эй, Лухан, - зовёт Чанёль, когда фильм стоит на паузе – кому-то (читай: половине группы) приспичило поесть. – Тебе стоит больше спать, иначе ты своими мешками под глазами переплюнешь местную панду. Местная панда, то бишь Тао, как раз в этот момент возвращается в комнату с пакетом чипсов и тут же кидает его прямиком в голову Чанёля, обиженно бурча «у меня так от природы, ушастый». Между ними завязывается словесная перепалка, но Лухан уже не слушает, а лишь поворачивает голову назад и ловит на себе заинтересованный взгляд. - Чанёль прав, хён, - произносит Сехун и убирает руки с его головы. Лухан готов вцепиться в них и даже начинает тянуться, но тут же одёргивает себя. - О чём ты? – спрашивает он и слегка прищуривается. – О сне? Всё нормально, я действительно мало спал, но сегодня лягу пораньше и постараюсь войти в режим. Догадки Сехуна о временной усталости хёна подтверждаются (он, конечно, уверен в своей неправильно правоте), и он кивает, запуская пальцы в волосы Лухана, отчего тот окончательно расслабляется. После просмотра фильма начинается бурное обсуждение сюжетной линии, которое продолжается почти до одиннадцати и обрывается на кульминации, когда в ход пускаются ноги Тао, руки Исина и громкий крик Джунмёна «Живо по комнатам, идиоты!». Сехун идёт в комнату вместе с Луханом, ни на шаг не отставая. Старшему даже льстит такое внимание к своей персоне, он довольно улыбается и пропускает Сехуна в комнату. На него вдруг наваливается усталость, которую он так боится спугнуть, ведь даже не помнит, когда в последний раз нормально спал. - Хён, - Сехун собирает гигиенические принадлежности и заворачивает их в полотенце. – Ты не пойдёшь в ванную? - Не хочу никуда идти, - капризным тоном отвечает старший и прямо в одежде ложится на кровать, закрывая глаза. – Утром схожу. - Хорошо, - Сехун смотрит на почти заснувшего Лухана и, опускаясь возле его лица, мягко целует старшего в щёку. Сехун прекрасно понимает, что сделал это явно не из дружеских побуждений, за этим кроется что-то большее, но вот что, до него пока не доходит. Он выключает свет и вдруг вспоминает отрывок из своего сна – счастливое лицо Лухана и его руки, мягко скользящие по щекам Сехуна.