Призраки не говорят

      Бруно чувствовал, что это предсказание обернётся крахом, что это будет не прекрасная история, а очередной кошмар. Так и произошло. Как же ему не хотелось видеть это, не хотелось понимать, что всё опять свалиться на него. Ему надоело чувствовать себя виноватым, получать тумаков лишь за то, что он не мог контролировать. В конце-концов, он не создавал будущее, а просто передавал его обычным людям. Но им было плевать на это, поэтому все оскорбление, все эмоции, которые получали клиенты от предсказаний, выпадали на его и без того тяжёлую долю. Зачем, зачем судьба решила так сыграть с ним?!       Бруно молча оглядел пластину, и в гневе кинул её на холодный песок. Та разлетелась в дребезги, оставив после себя лишь осколки. В сердцах хлопнув дверью, он выбежал из комнаты. Кровь пульсировала в ушах, отдаваясь эхом, от быстрого бега он не мог дышать, но не останавливался. Бруно замер лишь у своей двери, оперевшись в колени ладонями и наклонившись вниз. С хриплым покашливанием он отдышался и только сейчас осознал, что делает. Бруно выпрямился, нерешительно подошёл ближе к песочному занавесу и протянул руку. Приятное покалывание тут же окутало тыльную сторону ладони, привычное для него шуршание успокаивало через-чур буйное сердце. Прождав ещё пару секунд, Бруно всё же прошёл дальше и вышел в коридор. Там он отряхнул голову от песка и обернулся. Свет на его портрете угасал, как и он сам, с возрастом становясь всё более нелюдимым и замкнутым. Идти до конца. Он вздохнул, последний раз провёл рукой по стене, ведущей в страшную, но родную башню, и быстрым шагом направился на первый этаж. —Бруно? Он замер. То, чего он так боялся. Не мать, не Джульетта, не маленькая Мирабель или Долорес со своих всеслышашим даром. Тот человек, единственный человек, который может его переубедить. Сбежать? Не выйдет, она быстрее его, сильнее, догонит, прижмёт к стенке, выпытает правду. Соврать? Тоже не вариант. Не умеет он врать, как бы не старался, лишь взглянув в её разноцветные глаза любой человек, даже такой искусный мастер как Камило, растеряется. Остаётся лишь сказать правду.. — Эй, Бруно, что случилось? — он буквально почувствовал, как она подошла ближе, при этом ни одна дощечка на полу не скрипнула, не шелохнулся ни один листочек на стоящем рядом растении. Она будто плыла, летела. Призрак. Чудо. — А ты чего не спишь? — вот дурак, ты же прекрасно знаешь, что она не спит по ночам всегда, всю жизнь, — не можешь уснуть или твои друзья мешают? — Нет, ночью они спокойны, — Сола как всегда была не многословна, — Что-то случилось. И это был не вопрос. Она знала, что что-то да произошло, ведь не будет её брат просто так гулять ночью по дому, это её развлечение. — В общем, я увидел предсказание Мирабель, — начал он, запинаясь, — и там, не очень хороших исход, я боюсь, что... — Тебя опять обвинят в том, что ты это предсказал и ты решил просто уйти? — закончила за него сестра. Она знала его лучше всех и всегда понимала, не было и дня когда бы Бруно не благодарил небо за этого ангела в своей угрюмой серой жизни. — Да, — он замолчал и напрягся, вглядываясь ей в лицо. Сейчас на ней не было маски, сиреневый глаз излучал приятный свет и от него по щеке расходились тонкие незаметные днём линии. Та тёмная сила навредила ей, но сделав ещё более прекрасной и создав уникальную красоту. Волосы, казавшиеся чёрными, были аккуратно собраны в конский хвост на макушке, светлая прядь как всегда падала на лоб. Сола уже не была молодой, но морщинки уходили когда она улыбалась. Да и вообще мало кто обращал на её возраст внимание. Для него она вечно молодая, та самая, которая укладывала его спать по ночам и лежала рядом когда снились кошмары. Тогда она улыбалась, и эта улыбка приободряла его, заставляла надежду того, что он кому-то в этом мире нужен, загореться тёплым пламенем в сердце. Сейчас она погрузилась в раздумья, чуть нахмурилась и оглядывала его с ног до головы. Напряжение Бруно ослабло, когда Сола положила руку ему на плечо. — Хорошо, я ни кому не скажу, только покажи, где ты будешь, что бы я не волновалась. Груз ожидания и страха свалился как гора с плеч. Он выдохнул и даже выпрямил спину, после чего поспешил провести её к своему недавно найденному проходу. Она кивнула, пожелала спокойной ночи и ушла. Бруно даже не заметил, куда и как она делась, но когда он моргнул, то в следующий миг её радом уже не оказалось. Впрочем, он привык к таким фокусам.              Все 10 лет его прибывания за стенами Сола была рядом. Не так, как остальные, а именно душой. Когда она впервые пришла в его каморку с тарелкой лепёшек, он сначала даже не понял, что она тут делает в этот поздний час. На его удивлённый взгляд она лишь рассмеялась и поставила тарелку ему на колени, присела рядом и ждала, пока он закончит трапезу, после чего забрала посуду и, пожелав сладких снов, так же бесшумно удалилась. И это стало правилом, которое почему то оба не говорили вслух. Бруно не просил её, наоборот, боялся, что её засекут и отказывался, умолял не делать этого. Но Сола не слушала и каждый день приносила что-то с общего стола. Иногда он спал в это время, и она оставляла угощение на столике, а сама сидела рядом, поглаживая его волосы и всматриваясь в это уже не молодое, изборожденное морщинами лицо, и улыбалась. Что-то шептала, мягко целуя в лоб и словно призрак исчезала из комнаты. Утром Бруно помнил лишь теплоту от её тела и прикосновение мягких рук, а место поцелуя горело будто ожог от раскаленного железа. Позже он стал дожидаться её, и они сидели, болтая ни о чем, как и раньше, будто ничего не изменилось. Сола рассказывала ему о том, что-то происходит в семье, о рождении Антонио, о делах в городе. Бруно не мог похвастаться чём-то интересным, чаще показывал ей крыс и новые сценки с ними. Сестра всегда смотрела и смеялась, если это была комедия, грустила, будь это романтическая история или рьяно болела за одну из команд во время матча. Обычно он комментировал всё происходящее, но она будто была с ним одной головой, они вместе придумывали сюжет, она часто будто с языка снимала то, что хотел ей сказать, и проговаривать некоторые моменты не было необходимости. И каждый раз в такие моменты он смущался , а она смеялась. Тихо, что бы не к разбудить Долорес, но в их комнатке, если честно, они не боялись, жили и делали что хотели и как хотели. Он поняли, что не может жить без её общения. Что каждая посиделка на пыльном полу в окружении старых потрёпанных вещей приносила радость, абсолютно детскую и невероятно сильную, просыпаясь утром, он знал, что его ждёт вечером, и начинал улыбаться. Он хотел жить для неё, даже забыв, почему он, собственно, ушёл. Иногда, когда всё засыпали и Сола была уверенна, что их никто не заметит, они переходили в её комнату, где Бруно тут же садился на кровать, продолжая разговор. Или же смотрел, как сестра погружается в транс, иногда беря и его с собой. Эти невероятные ощущения он не забудет никогда. Как тело становиться лёгким, потом отделяется от души и они вдвоём бродят по аллеям умерших, всё дальше уходя от жёсткого мира и погружаясь в сказку. Сола всегда держала его за руку, что бы он не потерялся, и тепло её ладони почему-то начало вызывать мурашки по телу. Что уж говорить, в течение этих нескольких лет Бурно понял, что каждое её прикосновение вызывает мурашки по коже, а от её взгляда в животе начинают летать бабочки. Он плохо представлял, что это, так как к другим людям ничего такого он никогда не испытывал, а другие ничего ему не рассказывали. Да он и не особо интересовался, что это. Но нехорошее чувство закралось в душу, мешая спокойно жить. Во сне ему являлась гневная мать, она с упрёком смотрела на него, что-то кричала, грозила, что отречется от него, если он не перестанет. Джульетта и Пеппа, плакали, просили этого не делать, говорили, что это не правильно, а он и не понимал, что происходит. Но с каждым днём это чувство к Соле росло, крепчало, и в один момент он не выдержал.