Призраки не говорят

      Бруно был взволнован не по-детски. Это чудесно начинающееся воскресное утро было прервано жесточайшей новостью — умер человек. Какой-то неизвестный семье парнишка, приехавший из-за гор, доброжелательный путешественник, который помогал горожанам и остался, так как искал новую жизнь. Что было в старой, никто не знает, но старались не трогать эту тему — наверняка не лучшим образом, если он ехал так долго и далеко, что нашёл Энканто. Первой об этом услышала, разумеется, Долорес. Она, перепугавшись, словно бабочка, пархая о цветка на цветок, как пыльцу распростроняла новость. Конечно, когда она сообщила об этом бабушке, та была расстроена. Альма надеялась, что первый приезжий останется здесь на долгие годы, возможно, остепениться и будет рассказывать своим детям о злом внешнем мире и о чудесах Энканто. Но судьба решила иначе, и парниша не прожил здесь и года. Причиной смерти стал несчастный случай — какой-то горожанин ехал по улице и колесо попало в лунку на дороге, перевернув телегу, на которой ехал старик. Парень поспешил помочь, успев подхватить мужика, но лошадь, которая выскочила из поводов, развернулась и помчалась на него. Он не заметил, и кабыла пробежала прямо по нему, топча копытами. Парень отпустил телегу, крича от боли, и она упала прямо на него. Ладно, если бы она была пустой, Джульетта смогла бы помочь залечить раны, но та была полной какими-то кирпичами — недавно началась стройка дома для молодожёнов Антениаль.       Дурное известие мгновенно охватило город и к десяти часам утра Мадригаль уже были у места происшествия. Спасти парня не удалось, его тело было буквально разорвано в клочья, матери уводили своих детей подальше от этого малоприятного зрелища. Бруно с тяжестью на сердце взирал на то, как крепкие мужики вытягивали несчастного из под телеги. Водитель, захлёбывясь слезами, падал на колени перед телом, просил прощения и у него, и у абуэлы, которая с мрачным лицом сказала, что это не его вина и велела рабочим просмотреть и, при необходимости, починить улицы. — Жаль его, — Бурно вздрогнул и обернулся. Сола появилась из неоткуда, как всегда, она стояла у него за спиной, даже не повернувшись к нему, как бы разговаривая ни с кем конкретно, но он-то знал, что сестра обращается к нему. Светило яркое солнце и её кожа казалась искрящийся, настолько она была бледной, повязка чуть посерела от пыли, скопившейся на ней, и было видно, что девушка встала уже давно — в грустных глубоких глазах не было и капли сна. — Ты его видела? — тихо спросил Бурно и только им двоим да Бруно было ясно, о чем он сейчас спрашивает. — Нет, он сейчас должен быть в трансе, если всё прошло нормально, — она говорила очень тихо, но он прекрасно её слышал. И от последних слов побежали по коже мурашки. В них был, скажем, неприятный подтекст. Бруно своими глазами видел, что бывает, когда душа не полностью отделяется от тела. В тот день Сола совершила самый сложный обряд в своей жизни, соединив остатки невышедшей души с основным призраком. И картина была очень мерзкой, ужасающе страшной. Он заварил в тот вечер рекордное количество чашек чая с мятой, а Сола спала два дня подряд, и никто не будил её, зная, сколько сил она потратила. Его передёрнуло. Не хотелось бы увидеть это снова. — Я в тень, надо подумать, — Сола вдруг резко отшагнула от него, и холод, который исходил прямо от неё, пропал, перестав приятно покалывать спину.       Бруно обернулся и мгновенно помчался за ней, увидев, что она встала под карниз ближайшего дома и вновь смотрит на разбитое тело. Он замер, стараясь не мешать, и знал, что в эти секунды рядом с ней стоит кто-то ещё помимо него. И этот кто-то что-то ей говорил, и Сола даже чуть наклонила голову влево, как если бы человек, рассказывающий ей на ухо секрет, говорил бы плохо. Тут же выпрямилась и огляделась. — Он? — Бурно не ответил, да она и не его спрашивала. Он привык, что в некоторые моменты Сола говорит не с ним и с ни с кем-то, и когда она, будто улышав ответ, кивнула и пошла по дороге вверх, к из дому, он тоже не смутился и, словно хвостик, поскакал следом.       Не прошло и двух минут как он догнал сестру, которая остановилась посреди дороги. — Ну? — ему не терпелось узнать, что или точнее, кто на этот раз привлек её внимание. — Это он, парень, которые сегодня погиб, — она отвечала ему, а сама гипнотизировала взглядом стену Каситы. — Так чего же ты ждёшь? Возьми, да проводи, куда следует. — Нет, — Сола редко говорила "нет" кому-либо, и всегда на это были веские причины, если это слово всё же прозвучало из её уст, — он незаупокоенный. "Вот черт," — подумал Бруно и посмотрел туда, куда по его предположениям, смотрела Сола и где должен был стоять призрак. С незаупокоенными всегда проблем было в разы больше. Для начала, из нужно поймать, потом выяснить, что же они не доделали, потом успокоить, выполнить их желание и только спустя несколько недель, если не месяцев, Сола могла выдохнуть спокойно, отправив душу на тот свет. Но точное количество времени для незаупокоенных не было создано, зависело это от миллиона факторов, таких как: загруженность Солы; других призраков, которые болтаются рядом; то, насколько сложным было по выполнению желание человека; фаза луны; насколько грешным этот незаупокоенный был и прочих. Ну почему, почему когда кажется, что всё в порядке, что-то да случается и это что-то так и норовит всё испортить!?

***

      Был вечер. Солнце уходило за горизонт, земля, чуть намокшая от слез Пеппы и дождя, вызванного ей же, становилась холоднее, а Сола до сих пор не вышла из комнаты. С трудом она уговорила погибшего зайти к ней, отогнала всех мешающихся призраков и закрыла дверь. Когда семья вернулась, она стала требовать от Бурно ответы, и он всё рассказал, включая план Солы. Тогда все успокоились и разошлись по своим делам. Похороны были только завтра, но Альма обещала, что всё семейство придёт на них почтить гостя, и Мирабель умчалась шить чёрные платья, взяв в помощники свою маму. Бруно же остался один и решил прогуляться по пустому городу, это очень помогало, остужая разрывающуюся голову. А горела она от мыслей, которые Бруно так и не научился раскладывать по полочкам. Ему казалось, что Сола как-то странно обращалась к тому умершему парню. Слишком мягко и тепло, будто к нему самому.       Она просто выполняет свою работу, она всегда говорит с духами таким образом.       Ты же знаешь, что нет, Сола никому, кроме тебя, так ласково не говорит.       Ну и что, возможно, он ей понравился, ты сам знаешь, как он был красив при жизни и знаешь, что душа не меняет своего обличия, оставаясь узнаваемой внешней и по характеру.       У этого парнишки ещё даже борода не отросла, и девиц, которые за ним бегают, хоть в сети лови. А Сола — она только твоя,       Нет, нет, нет, мы это уже обсуждали — Сола может жить с кем хочет и как хочет, ты не имеешь права запрещать ей любить кого-то кроме себя,       Да? Ты не будешь против, даже если они лягут вместе в постель?       Старый ты ревнивый дурак, это невозможно, он — призрак, она — живой человек, пока она находится в теле, они не...       И тут его мозг обдало кипятком. Он будто налетел на невидимую стену, настолько резко он остановился.       Возможно, Бруно, ты же знаешь, что она может выйти из тела и тогда...       Сола не так глупа, она знает законы потусторонья лучше чем ты. И не будет так рисковать       То есть, ты против этого?       Нет, я, я не, я, ох, черт.       Бруно застонал и осел на землю. Боже, да что с ним такое?! Он обхватил голову руками, даже не замечая, что пачкает одежду о ещё не высохшую грязь. Разум говорит одно, то, что верно, сердце — совершенно другое и максимально неправильное. Он никогда не умел слушать себя, делая так, как от него ждут. И в этом случае ему бы по-хорошему сказать, что он не против — даже если Сола влюблена и захочет этого, он не может её остановить — она знает, что делает. Но удушающее чувство ревности разгоралось в нём все сильнее.       Нет, нет, нет, нет. Я не должен ревновать её к другим парням, она мне не принадлежит и никогда не будет принадлежать.       Это не значит, что ты этого не хочешь.       Бруно ударил себя. Почему этот противный, ужасно пошлый и обжигающий голос прав? Будто он говорил не сам с собой, а на одном плече у него сидел ангел, а на другом — дьявол и оба шептали ему что-то, а он должен был выбрать, с кем пойти — или в Рай, где прекрасные сады, или в Ад, в горящие котлы. Разница была, и очень ощутимая, мягко сказать. Но выбор, который казался до очевидного простым для любого здорового психически человека, был невозможно тяжёлым для Бурно. Хотя, что греха таить, он бы много отдал, что бы стать возлюбленным сестры. Даже если ему скажут, что в тоже мгновение, когда он поцелует её, он отправится в Преисподнюю, он бы рискнул в тот единственный шанс. Но так и будет. Лучше его съедят голодные собаки, пусть он лучше будет болтаться на плахе, чем увидит в глаза Солы ту жалость, которую видел во снах. Он стоял на мёртвой точке, и сил двинуться катастрофически не хватало. Обычно он брал её от Солы, напитываясь её добротой и любовью, но сам отказался от этого, хоть и не буквально. Он просто запрещал себе принимать её чувства, как бы защитив себя бронёй от того, что было для него безопасным. То есть, он сам себя убивал.       Пока его разбитый мозг приходил к этому факту, он не заметил, как кто-то звал его. — Бруно! — до боли знакомый голос. Скрепя зубами, он все же обернулся. — Вот ты где! — сестра даже не запыхалась. Пробежки были для неё нормой, ещё до восхода девушка бегала по городу, приветствуя тех, кто тоже рано встаёт. И эти люди были единственными, за исключением семьи, естественно, кто видел Солу просто так, без вызова, бодрствующей, — Пойдём, я всё расскажу, — она взяла его за руку и он беспрекословно подчинился. На небе сияли звезды, луна заливала пустые улицы, а они медленно поднимались в гору, держась за руки. — В общем, — начала Сола, — Он хотел жениться. И уже имеет возлюбленную. Пока та не поцелует его, он будет здесь. — Значит, надо перевести её в транс, что бы та просто поцеловала его, и всё? — было как-то даже чересчур легко для незаупокоенного. — Не совсем. Она тоже должна его полюбить, а это уже труднее. К тому же, она должна быть призраком. — Мда, не повезло ей, ну, а кто это? Его возлюбленная? Сола молчала. Бруно вдруг представил, что будет, если эта девушка замужем. Пареньку, наверное, придётся остаться здесь навсегда. — Его, кстати, зовут Теолино, — вдруг сказала Сола. В душу к Бруно закралось странное чувство. Она уходит от ответа, а такое, если и случалось, то так редко, что даже он этого не помнит. — Так как зовут девушку, которую он любит? — повторил он. Сола вздохнула, остановилась, хотя они почти дошли до Каситы. — Только обещай, что никому не скажешь. — Хорошо, обещаю, — он был удивлён, очень. Такого он не ожидал вообще. — Я — его возлюбленная, — хотелось, очень хотелось бы, что бы она пошутила, но одного взгляда в эти разноцветные глаза — сейчас сона сняла маску — хватило, чтобы понять — это правда.       Земля ушла у Бурно из под ног. В глазах потемнело, в ушах застучала кровь, да так, что он почти не услышал, как Сола позвала его. Всё мелкие страхи мигом превратились в единый огромный кошмар, который захватил всё вокруг. Раньше он лишь преследовал Бурно, словно тень, но сейчас вдруг вырвался из оков, став самостоятельной личностью. Кажется, она даже видел его, стоящего ща спиной обеспокоенной сестры.       Ей нужно умереть только ради того, что бы какой-то мелкий гадёныш перешёл к Господу? Да, парню не суждено увидеть Бога, да и пошёл он нах@р. Он, этот убл*₽ок влюбился в Солу?! Да она же старше его раза в два, если не больше! Кто он такой, что бы желать его любовь сестру? Бурно был готов разорвать его на части, но тело уже унесли, а душу было физически невозможно. И когда он услышал, что ему пытается сказать Сола, он не выдержал и упал на землю.