Грани будущего

— Гарри! — Рон хлопнул ее по плечу, и Гермиона от неожиданности дернулась. — Видел только что Мэган. Она была о-очень тобой недовольна. Он потащил ее обратно в туалет, подошел к писсуару, спустил брюки и принялся делать два дела одновременно: справлять нужду и подробно рассказывать о том, что эта Мэган сказала о Гарри. — Так значит у вас все? — спросил он, застегивая ширинку. — Руки помыть не забудь, — машинально одернула его Гермиона. Рон на секунду завис, моргнул, потом кивнул и направился к умывальнику. — Разве между нами c Мэган что-то было? — поинтересовалась тем временем Гермиона, как можно незаметнее рассматривая его округлившийся животик и наметившуюся лысину, а заодно пытаясь разобраться, что она вообще чувствует к Рону. Кроме сожаления, вины и благодарности за хорошие моменты, оказывается, ничего и не осталось. Они так сильно отдалились друг от друга, живя вместе лишь по привычке, и так приловчились притворяться, что только очутившись в будущем, вдали от Рона, Гермиона все окончательно поняла. Облегчение, которое она испытала при этом, невозможно было описать словами. Смешок Рона вернул Гермиону в реальность. Его губы изогнулись в понимающей снисходительной улыбке. — Действительно, чего это я? Значит, можно подхватить эстафету? — А как же?.. — осторожно начала она, вовремя себя остановив. Вдруг Рон тоже был разведен? Или женат во второй раз? — Лав-Лав на четвертом месяце, Гарри, — хмыкнул он. — Снова будет динамить меня до родов. Так ты это… не против, да? Чувствуя, как начинает меняться ее тело, Гермиона остановила поток готовых вырваться из нее возмущений и лишь процедила: — Поступай, как знаешь, Рональд. Увидимся. Развернувшись, она поспешила в кабинет Гарри, кляня все на свете за то, что довела ситуацию до крайности. — Меня нет! — рявкнула она Сьюзен, распечатывая на ходу дверь и буквально вваливаясь внутрь. Гарри успел запереть кабинет и поймать Гермиону за секунду до того, как по ее телу прошла судорога, и она вернулась в собственное тело. — Ты как? — спросил он, усаживая ее на диван. — Я уже переживать начал. — Пришлось кое с кем поболтать, — кисло ответила она, приходя в себя. Гарри изогнул бровь, ожидая продолжения, но в эту самую секунду дверь затряслась от настойчивого стука. Он приложил палец к губам, призывая Гермиону к молчанию, и снял с комнаты звукоизоляционное заклинание. Из приемной сразу донеслось лепетание Сьюзен и голос Рона, требующий его впустить. Дождавшись, пока Гермиона спрячется за мантией-невидимкой, Гарри направился к двери. — Что такое, Рон? — спросил он с порога. — Я занят. — Простите, мистер Поттер, я пыталась! — Сьюзен позади Рона замахала руками, но тот молча захлопнул дверь перед ее носом и резко направился к Гарри. — Почему ты так меня назвал? Не хочешь, чтобы я лез к твоей бывшей — просто скажи! Гарри непонимающе моргнул. — О чем ты, черт возьми, говоришь? — Рональд! Ты назвал меня Рональдом! Меня так только она называла, когда хотела пристыдить. Специально напомнил, да? Гермиона тихо вздохнула, прикрывая глаза. Надо же было так проколоться! — Случайно вышло, честно, — быстро сориентировался Гарри, хватая Рона за плечо и подводя к выходу. — А если тебе нужна моя бывшая, забирай любую. Кроме своей сестры, разумеется. — Придурок, — примирительно фыркнул Рон. Вывернувшись из хватки Гарри, он подошел к столу, выуживая из боковой тумбы початую бутылку виски и два стакана. — Я уж подумал, ты снова решил прочитать мне лекцию. Бросив в сторону Гермионы извиняющийся взгляд, Гарри последовал за Роном и накрыл один из стаканов ладонью, пока тот не успел его наполнить. — Я не буду. И тебе не стоит. Рабочий день в разгаре. Рон удивленно повернул голову. — Да что с тобой такое, Гарри? Мэган не шутила — ты какой-то странный сегодня. — Мэган? — переспросил тот, едва заметно дернувшись. — Ну да. Ты чем меня слушал? Плеснув себе небольшую порцию виски, Рон демонстративно спрятал бутылку обратно в стол и бодро зашагал к дивану. Гермиона сглотнула. Если она не уберется оттуда, он усядется прямо на нее. Но любая попытка сдвинуться с места выдаст ее с головой. Она ведь не успела подогнать ни одежду, ни обувь под себя, а значит, будет громкой и неповоротливой. Гарри преградил Рону путь, фактически втиснувшись между ним и диваном и загородив Гермиону собой. Его туго обтянутый брюками зад сейчас был напротив ее лица, и Гермиона подавила иррациональное желание протянуть руку и проверь, настолько ли он твердый, каким кажется. — Не сейчас, приятель. Я правда занят. — Ты пропустил субботу. Отшил крутую телку, которая за тобой чуть ли не бегает. Заперся в туалете, выскочил весь дерганный. Так глянул на меня, когда я о Мэган спросил. Сейчас вот сам не свой. Скажешь, что случилось, или мне продолжать? — Если тебе нечем заняться, можешь закончить отчет по стажерам. — Ха! Об этом я и говорю! Ты такой псих только в одном случае. Сегодня тот день, да? Ну, когда Гермиона-самозванка тебя… — Рон! — предупреждающе прорычал Гарри. Тот довольно ухмыльнулся, сдвинулся влево и предпринял попытку протиснуться к дивану в обход. Гарри схватил его за руку, останавливая. Рон напрягся. Посмотрел сначала на его пальцы, стискивающие предплечье, затем на самого Гарри и наконец на диван. Словно в замедленной съемке Гермиона наблюдала, как меняются эмоции на его лице, от озарения до какого-то странного веселья, пока Рон неожиданно не вскинул руку вперед, пытаясь нашарить мантию, о наличии которой, очевидно, догадался. Гарри попытался отпихнуть его плечом, Рон дернулся, и он навалился сильнее. В итоге они оба свалились на пол, перевернув стул для посетителей и сдвинув стол. То ли от раздавшегося грохота, то ли от того, что Рону все-таки удалось подцепить мантию и утянуть ее следом, Гермиона громко вскрикнула. — Твою ж мать, Гарри! — взревел Рон, сталкивая того с себя. — Какого Мордреда ты… — он внезапно застыл, приподнимаясь на локтях и замечая Гермиону. Повисла оглушительная тишина. — Мистер Поттер? — взволнованно поскреблась в дверь Сьюзен. — Все в порядке! — поспешно заверил ее Гарри, вскакивая на ноги и отряхивая одежду. Рон продолжал сверлить Гермиону нечитаемым взглядом, пока выражение его лица не начало меняться от глубокого шока до злости. — Знаешь, Гарри, — процедил он сквозь зубы, — я ожидал найти под мантией твою новую подружку. Тогда и Мэган, и твое странное поведение обрели бы смысл. Но это? — он грузно поднялся на ноги и ткнул пальцем в Гермиону. — Серьезно? Как давно ты просишь шлюх принимать оборотку и притворяться ею? Гермиона потрясенно ахнула, одновременно с этим пытаясь обдумать варианты дальнейшего развития событий. Версия Рона не была лишена смысла, и она уже собралась подыграть, как вдруг тот перевел взгляд на ее одежду, округлил глаза, явно сложив два и два, и мрачно поджал губы. Что он теперь подумает о Гарри, который позволяет кому-то в собственной личине передвигаться по Министерству? Как объяснить эту ситуацию и стоит ли во всем признаться? — Что здесь происходит? — практически прошипел Рон, разворачиваясь к Гарри, который все это время внимательно следил за ним, готовый отреагировать в любой момент. Гермиона запаниковала. Она вдруг четко осознала, что совершенно не хочет тратить то недолгое время, которое осталось ей здесь, на какие-либо скандалы или драки. Выхватив палочку, она направила ее на Рона и быстро прошептала: — Обливиэйт! Гарри если и удивился такому повороту, то моментально подстроился. Пока она колдовала, он поднял с пола мантию и бережно обернул ею плечи Гермионы. Закончив стирать последние полчаса из памяти Рона, она кивнула Гарри, дождалась, пока он накинет на нее капюшон, и, шустро передав палочку, юркнула за его спину. Гарри послал в Рона какое-то незнакомое Гермионе заклинание, в результате чего тот мягко шлепнулся на пол и мирно засопел. — Спрячься за моим столом. Он проснется через минуту. Гермиона торопливо прошаркала в угол кабинета, уселась прямо на пол, обхватив согнутые ноги руками, и уткнулась лицом в колени. Она чувствовала себя настолько выжатой как морально, так и физически, что готова была заснуть прямо на месте. На душе кошки скреблись, но Гермиона не стала бы ничего переигрывать, даже имея возможность. Гарри быстро навел в кабинете порядок, восстановив мебель и разбитый стакан. Также он успел левитировать Рона на диван ровно за секунду до того, как тот открыл глаза. — Больше ты не пьешь на работе, Рон, — строго произнес Гарри. — Э-э… Что здесь?.. — Ты еще спрашиваешь? — Что-то у меня все в тумане. Помню, как шел к тебе, а дальше… — Ты и пришел. А потом лег на диван и захрапел. — Но… — Я отсюда слышу, как от тебя разит перегаром. Рон насупился и поднялся на ноги. — Вот что, идем-ка со мной, — Гарри потянул его к выходу. На этот раз Рон безропотно подчинился. Гермиона проводила их взглядом, после чего закрыла глаза и позволила себе ненадолго расслабиться. Ее разбудили теплые пальцы, убирающие волосы с лица. Гарри устало улыбался, сидя перед ней на корточках. Гермиона прищурилась, фокусируя взгляд, и нежно улыбнулась в ответ. — Я перегнула палку? Он пожал плечами и помог ей подняться. — Что ты ему сказал? — Искренне посоветовал меньше пить. В последнее время он зачастил с этим. Так что, возможно, все даже к лучшему. Она отвела взгляд, чувствуя себя виноватой. — Эй, Миона, все в порядке, — Гарри обнял ее за плечи и притянул к себе. Теплые объятия подействовали на нее умиротворяюще. Гермиона прильнула ближе, обхватив руками его спину, и глубоко вздохнула. — Забери меня домой, — попросила она. Он прижался губами к ее виску и кивнул. *** Тишина дома убаюкивала. Запихнув в себя бутерброд и пообещав Гарри рассказать все позже, Гермиона поплелась наверх и заснула сразу же, как только голова коснулась подушки. Ей снился Рон, на которого она то и дело наставляла палочку, следы от пурпурной помады на белоснежной рубашке и стрелки часов, крутящиеся с бешеной скоростью. Гермиона открыла глаза с четким ощущением ускользающего сквозь пальцы время. Чутье подсказывало, что надолго здесь она не задержится. И что Гарри — единственное, о чем стоит сейчас думать. Судя по темноте за окном, было глубоко за полночь. Гарри наверняка спал, и Гермиона ощутила резкий укол сожаления из-за того, что пропустила целый вечер общения с ним. Дверь в его спальню была закрыта, свет не горел. Тоскливо вздохнув, Гермиона побрела в ванную. Быстрый душ помог прояснить голову и заодно смыть с себя груз минувшего дня. Ничего плохого не случилось, но в то же время было сложно переварить всю свалившуюся на нее информацию. Впечатлений, как хороших, так и не очень, оказалось слишком много. Обмотав себя полотенцем, она вернулась в комнату. Верхний свет включать не стала — полной луны за окном да тусклой прикроватной лампы вполне хватало, чтобы осветить помещение. Закутавшись в рубашку Гарри, Гермиона вдохнула ее запах и на секунду зажмурилась от накативших эмоций. Не зная, чем себя занять, она просто села на край кровати и устремила взгляд в окно. — Не спишь? — донеслось от двери, которая так и осталась приоткрытой. Гермиона вздрогнула от неожиданности и обернулась через плечо. Кроме пижамных штанов, на Гарри ничего больше не было. Даже очков. Лишь взъерошенные волосы, босые ноги и слишком много голой кожи, которая в таком свете казалась почти белой. Кончики пальцев закололо — настолько сильно захотелось его коснуться. — Не сплю, — хрипло ответила она, снова отворачиваясь к окну. Гарри сделал шаг, второй, и ее дыхание сбилось. Когда он сел на кровать с противоположной стороны, Гермиона закрыла глаза и заставила себя сделать глубокий вдох. Ее тело натянулось струной от одного его присутствия, и это было так иррационально, ново, страшно и вместе с тем восхитительно, что она даже представить не могла, что способна испытывать такой коктейль противоречивых эмоций одновременно. — О чем думаешь? Гарри лег на спину поперек кровати, свесив ноги с ее края. Гермиона повторила его позу. Словно перевернутые фигуры на картах, их тела отзеркаливали друг друга. Только лица были рядом. В непозволительной, опасной близости. Переведя взгляд на навесной балдахин, Гермиона попыталась собраться с мыслями. Сделать это, чувствуя дыхание Гарри на своей щеке, было совсем непросто. — В Отделе тайн я кое-что узнала, — сказала она тихо. — Чем больше разрыв во времени, тем короче бывает петля. — Это значит… — …что скоро меня утянет назад. Он тяжело вздохнул, перевернулся на бок и коснулся ее волос, заставляя Гермиону снова посмотреть на него. — Я надеялся на обратное. Она затаила дыхание. — Разве ты не хотел, чтобы я вернулась и все исправила? Гарри сглотнул. На его лице появилось какое-то обреченное, болезненное выражение. — Это ведь моя вина, да? Ты вернешься и снова уедешь. Из-за меня… Его пальцы глубже зарылись в ее кудри, а голос сорвался на хриплый шепот: — Потому что я не сдержался, не устоял… Кончик его носа сейчас касался ее щеки и медленно скользил дальше. Гермиона оцепенела, не способная ни вздохнуть, ни пошевелиться. — Но когда ты здесь, рядом, я так сильно… Она чувствовала его дыхание на губах и то, как бешено колотится сердце. Весь мир сейчас сжался до этого ощущения. — Останови меня, — прошептал он надрывно. — Пожалуйста… Гермиона не стала. Выдохнув короткое «нет», она подалась навстречу, находя его губы своими. Поцелуй был щемяще нежный и такой трепетный, что она полностью потерялась в затопивших ее эмоциях, реагируя на близость Гарри каждой своей клеткой. Его вкус и запах, то, как ощущались его губы… Это было так правильно и хорошо, будто вся ее душа ликовала от восторга, а тело плавилось как воск. Если бы Гермионе сказали, что один простой поцелуй может такое с ней сотворить, она бы ни за что не поверила. А потом она провела ногтями по его затылку, он углубил поцелуй, и всю мягкость момента тут же смело разрядом тока, пронзившего ее тысячью игл. Из-за непривычной перевернутой позы ощущения были запредельно острыми. Гарри прошелся языком по ее языку, втянул нижнюю губу, посасывая и прикусывая, снова запустил язык в ее рот, целуя на этот раз грязно и жестко. Гермиона сжала бедра и сдавленно застонала, когда пробежавшая по телу волна возбуждения ударила прямиком вниз. Гарри это словно отрезвило: он резко оторвался от нее и перевернулся на спину, жадно хватая воздух. Гермиона быстро заморгала и уставилась в потолок, пытаясь отдышаться. Губы горели огнем, сердце выпрыгивало из груди, пришлось прикусить щеку, чтобы не всхлипнуть от переполнявших ее чувств. Или снова не застонать. Это было почти слишком. Так много и так мало одновременно. Гермиона никогда ничего подобного не испытывала. Но ведь она никогда раньше и не целовала Гарри. И если всего лишь поцелуй вызывал такую реакцию, что же будет дальше, когда… Судя по шумному вздоху слева, Гарри подумал о том же. Приняв сидячее положение, он провел ладонью по лицу и выдавил из себя: — Мне лучше уйти. Пока я… — Гарри… Она забралась на кровать с ногами и подползла к нему, касаясь спины и заставляя развернуться к ней корпусом. Он посмотрел сначала на ее руку, скользнувшую на его плечо, затем на распухшие губы, потом — прямо в глаза. В свете луны, падающем на его лицо слева, и тенях, отбрасываемых лампой справа, его черты казались резкими, взгляд — обреченным и виноватым, словно Гарри понимал, что рушит их жизни собственными руками, но ничего не мог с собой поделать. В глубине души Гермиона тоже это чувствовала, знала, что скоро дорого заплатит за каждое счастливое мгновение, проведенное с ним. Но это лишь подстегивало к действиям. Раз уж ценой было ее разбитое сердце, она собиралась взять взамен все, что сможет. — Заткнись и поцелуй меня снова, — выдохнула она. Не будь она так взволнована, непременно оценила бы взгляд, которым Гарри наградил ее в ответ. Перед тем, как схватить за шею и рывком притянуть к себе. Но все, о чем Гермиона сейчас думала, сводилось к ощущению его кожи под ее пальцами и тому, как сильно она его хочет. Она целовала его отчаянно, требовательно, жадно. И он отвечал тем же. Ей срочно требовалось ощутить его ближе, коснуться его кожи своей, навсегда высечь в памяти это ощущение. Не в силах больше терпеть, Гермиона приглашающе расстегнула верхнюю пуговицу рубашки, Гарри с хриплым рыком рванул остальные, тут же оглаживая ладонями открывшиеся участки тела. Вспыхнув от его прикосновений, она тихо застонала. А затем, перекинув ногу через его колени, забралась сверху, лицом к лицу, и поцеловала так, что застонал уже он. — Ты с ума меня сведешь, — прошептал он перед тем, как бережно намотать ее волосы на кулак и, внимательно следя за реакцией, слегка оттянуть назад. Этот взгляд прошелся по ней импульсом, сладко кольнув между ног. Гермиона шире раздвинула бедра, потерлась насквозь промокшими трусиками о его внушительный бугор, мимолетно вспомнив о том, как он ощущался в ее руках, и запрокинула голову назад, подчиняясь просьбе. Гарри довольно заурчал, провел языком по ее шее, от ключицы до уха, скользнул свободной рукой под попу, задевая пальцами белье, но все еще не касаясь входа, втянул кожу на шее в рот, оставляя отметины и заставляя Гермиону выгибаться навстречу его языку, и только тогда, отодвинув ткань, невесомо коснулся ее плоти. Она всхлипнула, умоляя о большем. Сосками, ставшими до боли чувствительными, потерлась о его грудь, бедрами — о член, такой прямой и твердый, что этого было почти достаточно, чтобы кончить. В голове шумело, мир кружился, и вся она словно горела в руках Гарри, чувствуя, что еще немного — и она рассыпется на части. Но у Гарри были свои планы на этот счет. Дождавшись от нее первых вскриков, подведя к самому краю, но не позволив упасть, он перевернул Гермиону на спину, навис сверху, тяжело дыша, и заглянул в глаза. Мутные и пьяные от желания — такие же, как и у него, пока его взгляд не наполнился вдруг стальной решимостью. — Я люблю тебя, Гермиона, — сказал Гарри прежде, чем она успела испугаться и подумать, что он сейчас отступит. — Всегда любил. И всегда буду. И, не позволяя ей ни осознать толком, ни ответить, поцеловал. Она протестующе обхватила его голову руками, заставляя немного отстраниться. Возбуждение, все еще пульсирующее в теле, слегка схлынуло, сменившись волной нежности и бесконечной теплоты. Впервые в жизни Гермионе не хватало слов, чтобы выразить все чувства, наполнявшие душу, — так много их было. Она ведь тоже всегда любила Гарри, даже когда не знала этого. Или того, что эта любовь — та самая. Вот почему ее отношения с Роном были обречены на провал — это всегда был Гарри. Она быстро заморгала, понимая, что вот-вот расплачется, и сглотнула стоящий в горле ком. На лице Гарри, перед тем как оно расплылось перед глазами, появилась мягкая понимающая улыбка. Он наклонился к ней и медленно поцеловал, подхватывая слезинки губами и успокаивая прикосновениями. Гермиона прильнула к нему всем телом, обвила ногами и руками и на несколько коротких секунд уткнулась носом в шею. А потом он снова начал ее ласкать, разжигать и доводить до грани, пока она не забыла обо всем на свете, кроме его тела, запаха и чувства невероятной, ни с чем несравнимой наполненности, которую только он и мог ей дать. Секс, который обещал стать самым горячим в ее жизни, перерос в самое долгое, чувственное и душераздирающее занятие любовью, которое она никогда и ни за что не забудет. Засыпая на его плече, усталая, счастливая и вместе с тем очень несчастная Гермиона думала о том, как же все-таки несправедлива судьба: подарить ей самое ценное и тут же его отобрать, словно в отместку за упущенное время и впустую предоставленные возможности, которые они с Гарри годами игнорировали с поистине гриффиндорским упорством.