The Unchosen Ones Of The Southern Seas / Неизбранные Южных морей

Натаниэль не забыл, каким принцем его сделал отец. Никто из живых не знал об огне, который он прятал под своей кожей. Он позволил магии сгореть на поверхности, как видел, когда Эндрю делал так со своей бесчисленное количество раз в море. – У тебя есть магия, – сказал Рико. – Я родился с этим, – прорычал Натаниэль. – А теперь смотри, как горю! Жгучая огненная дуга вырвалась из рук Натаниэля, каскадом обтекая его. Натаниэль стоял очень неподвижно, улыбка играла на его губах, когда на него обрушилось тепло, знакомое и чуждое одновременно. Он никогда не мог так высвободить свою магию. Его улыбка исчезла, когда Рико встал невредимым. Его одежда местами дымилась, но Рико отряхнул ее, как будто ничего не было. Он вытащил из ножен другой меч, висевший у него за спиной, и злобно улыбнулся Натаниэлю. – Это все на что ты способен? Ноги Кевина дрожали, а левая рука онемела, но он отогнал все неприятные ощущения и побежал к кораблю. Корабль был готов к отплытию, но другие Лисы не ожидали, что Кевин побежит к ним с Эндрю на руках, который медленно истекал кровью. Дэн встретила его на полпути, пытаясь помочь. – …Не надо, – сказал Кевин, прежде чем она дотронулась до Эндрю. Дэн отпустила ее руки и побежала за ним. – Что случилось? – Рико. – Подожди!? – Дэн резко остановилась. – А где Нил? – Он справится, – сказал Кевин. – Ты бросил его? – Недоверчиво спросила Дэн. – Я собираюсь… – Нет! Мне нужно доставить Эндрю к Аарону. У нас нет времени на Рико. Нил с этим разберется. – Откуда такая уверенность? – Потому что я верю в него. – Почему? – Спросила Дэн. – Вы даже не разговаривали друг с другом с тех пор, как он присоединился к нам. У Кевина не было ответа на этот вопрос: они избегали друг друга. Кевин не узнал его, но чувствовал, что должен был узнать – теперь он знал почему. Однажды он встречался с Натаниэлем Веснински, и после этого слышал о нем бесчисленное количество раз – Рико был одержим им. – У Эндрю нет на это времени, – настаивал Кевин. – Нил вернется, но сейчас мне нужно, чтобы ты рассказала Рене, что случилось. Когда Нил вернется, мы должны немедленно отплыть. На этот раз Дэн не стала спорить. Аарон поднял глаза, вздрогнув всего на секунду, прежде чем бросился вперед, чтобы помочь Кевину опустить Эндрю на кровать. – Кто причинил тебе боль? – Прошептал Аарон. Но Эндрю не пошевелился и не ответил. – Эндрю, клянусь… – … Рико, – сказал Кевин. Аарон обратил свой острый взгляд на Кевина, напомнив ему Эндрю, но с гораздо большим чувством – ненавистью в глазах. – Я убью его, – сказал Аарон. Его глаза скользнули по Кевину, и он подошел ближе. – Ты не ранен? Кевин посмотрел на себя, на кровь, запятнавшую его одежду, – это была не его кровь. Его затошнило. – Нет, – выдавил Кевин. – Это Эндрю. Аарон напрягся и повернулся обратно к Эндрю. Ножницами и уверенными руками Аарон разрезал его рубашку и содрал ткань с его кожи, открыв большую открытую рану. Из уст Аарона полились проклятия, пока он медленно поворачивал Эндрю на бок. Тот побледнел, его руки дрожали над раной. – Я… – начал Аарон и в отчаянии посмотрел на Кевина. – Я… я не могу ему помочь, Кевин. Эндрю вздохнул с трудом, схватил Аарона за запястье, и оба смотрели на него, ощущая сладостные удары по коже. Он выглядел бледным, слишком бледным. – Не двигайся, – сказал Аарон. – Эндрю. – Используй свою магию. По ноге Натаниэля прошел порез, еще один – по боку, от которого он не успел увернуться. У Рико были ожоги на руке, там, где сгорела ткань, но он все еще держал мечи, и больная улыбка не сходила с его лица, пока он продолжал сражаться. Он продолжал называть его Натаниэлем, но это был не Натаниэль Веснински. Больше нет. Он был Нилом, человеком, который заключил сделку с Эндрю и нашел место у Лис. Вот кем он хотел быть… – …Натаниэль, – повторил Рико. Нил зашипел, когда огонь обжег его. – Ты с ума сошел! – Нил взревел над огнем, посылая еще одну волну в Рико. Следующий крик боли исходил не только от Рико – руки Нила задрожали. Его магия никогда раньше не причиняла ему вреда. Неважно, сколько раз он игнорировал ее, она всегда принадлежала ему. Но он больше не знал, кто он такой, потерявшись между двумя личностями. Одну он помнил слишком хорошо, а другой – никогда не думал, что сможет стать. Рико выронил один из мечей и встретился взглядом с Натаниэлем. Он был в ярости. – Время игр закончилось. Тебе нужно выучить свое место. Нил уклонился от удара, обошел его и подошел сзади. Парируя следующий выпад Рико собственным мечом, он спотыкается, когда следующий удар посылает раскаленную добела боль по его рукам. – Где теперь твой огонь, Натаниэль? Он не ответил, держа свою руку для возражений перед собой. Рико ударил снова, от ярости его движения были нескоординированными, и он не обращал внимания на окружающую обстановку. Огонь снова вспыхнул, и Нил со всей силы швырнул его в руины позади Рико. Рико увернулся – мгновение беспамятства, прежде чем то, что осталось от здания, обрушилось на него каскадом. Руки Нила онемели и повисли по бокам. Ему кажется, что он кричит, но звука нет. поначалу нет. Проходит совсем немного времени, гнев становится мокрым, и он дрожит, когда слезы бегут по его лицу. В ту ночь море было спокойным, звезды ярко сияли над ними, а Лисы щебетали успокаивающим подводным шумом. Кевин тихо прошел по палубе к тому месту, где обычно сидел, и с удивлением обнаружил, что Нил уже там. После того как Нил вернулся, он не разговаривал ни с кем, кроме Аарона, прежде чем снова исчезнуть. Нил прислонился к перилам рядом с ним, спрятав руки под свободной рубашкой, но Кевин узнал следы ожогов на его руках. – Аарон должен осмотреть твои ожоги, – сказал он. – Я в порядке, – сказал Нил. – Как Эндрю? – Он будет жить. Они стояли молча, глядя на море, пока Кевин снова не нарушил тишину. – То, что произошло сегодня… – …Расскажи мне, что случилось с Аароном, – попросил Нил. – Магия, – просто ответил Кевин. – Аарон не думал, что она у него есть, но Эндрю знал. – Он знал, но отталкивал ее. – Ты делал то же самое, – сказал Кевин. –Аарон смог частично залечить рану, но он не контролировал ее, и это истощило – как будто использование его магии стоило ему чего-то: Эндрю. – Наша магия не одинакова, – сказал Нил, проводя пальцами по ожогам. – Думаю, у всех по-разному. – Морияма… – …Это не наша проблема, – вмешался Нил. – Ты сделал их нашими врагами. – Нет. – Нил покачал головой и повернулся к Кевину. – Они уже были в тот день, когда ты затащил меня на этот корабль. Разница лишь в том, что в то время ты этого не знал. – Рико будет… – Рико мертв. Кевин издал болезненный звук, прижимая левую руку к груди. Он отвернулся от Нила, и тот прикусил язык, чтобы не закричать. Эмоции бурлили в его груди, и он не знал, что чувствовать. Эндрю лежал неподвижно, только грудь его вздымалась и опускалась при дыхании. Нил почувствовал облегчение и посмотрел на Аарона. Он наблюдал за ним из-за стола, но не предложил обработать его раны. – Ты принял свою магию, – сказал Нил. – У меня не было другого выбора. Это была неправда. Они оба могли бы выбрать что-то другое, но вместо этого они выбрали Эндрю. – И ты, похоже, тоже, – сказал Аарон. Нил посмотрел на свои руки и новые ожоги, покрывавшие их. – Я стал лучше контролировать свой огонь. –Его магия, казалось, была разделена на две части, как и он сам. Одной из них управлял Натаниэль, а другой – только Нил. Но он не мог этого сказать. – Но я должен быть в правильном расположении духа, иначе он меня сожжет. – Садись, – сказал Аарон. Нил удивился. Ни для кого не было секретом, что Аарон его недолюбливал. Но, как и мать Нила, Аарон больше показывал себя своими действиями, чем словами. Он наблюдал за спящим Эндрю, пока Аарон промывал его ожоги и наносил на них прохладную мазь, прежде чем перевязать руки тканью. Аарон отвернулся, проверяя Эндрю, прежде чем встать и двинуться к выходу. Он остановился у двери и повернулся к Нилу. – Держи бинты чистыми и приходи завтра, чтобы снова нанести мазь, – сказал Аарон. – Я оставлю вас наедине. Нил оглянулся и увидел, что Эндрю пристально смотрит на него. – Ты мог умереть, – прошептал Нил. – Я этого не сделал, – сказал Эндрю. – Тебе следовало защищать Кевина. – Ты тоже часть моей команды, Джостен, и я защищаю свою команду. – Но на самом деле это не так, – сказал Нил. – После того как наша сделка будет выполнена, я уйду. Эндрю отодвинул простыни. Его челюсти сжались, когда он сел прямо, так что Нил вытянул руки на случай, если Эндрю не сможет удержать равновесие. Эндрю уставился на него, как только тот прислонился к стене, и отмахнулся от его рук. – Тебе не обязательно уходить, – сказал Эндрю. – Ты Лис. Это звучало так, будто Эндрю просил его остаться, но в этом не было никакого смысла. На самом деле он заботился не о нем, а о своей команде. Как только Нил перестанет быть их частью, ему станет все равно. – Почему? – Спросил Нил, все еще не до конца понимая рассуждения Эндрю. – Почему ты встал передо мной? Ты мог умереть. – Я этого не сделал, – повторил Эндрю. – И сделал бы это снова. – А если бы Аарон не смог тебя исцелить? – Но он это сделал. – Ты мог ошибаться. А что, если бы у него не было магии? – Я знал, что вы оба владеете магией, ещё до того, как ты мне сказал,– спокойно ответил Эндрю. – Я… – начал Нил, но снова замолчал. Они оба знали, что Нил ищет оправдания, пытаясь в темноте найти правильный вопрос, который можно задать Эндрю. Но он не знал. Он не понимал, почему Эндрю сделал то, что сделал, и почему это заставило Нила чувствовать себя так. Он не понимал эмоций, которые испытывал. Нил уставился на свои забинтованные руки – новые шрамы в дополнение к бесчисленным, которые он уже получил. Но это были его собственные. Он не ненавидел их, потому что они были доказательством того, что он смог защитить своих друзей. – Как? – Наконец спросил Нил. Эндрю протянул руку, держа ее в дюйме от груди Нила, пока тот не встретился с ним глазами и не кивнул. Ладонь Эндрю тяжело давила ему на грудь. – Я почувствовал, – сказал Эндрю. – А как насчет Аарона? – Я узнал об этом только после встречи с тобой. Увидев, как ты отталкиваешь магию, пряча, я понял, что и Аарон отрицает. Он не хотел принимать эту часть себя. – Почему? – Потому что это означало, что он мог спасти свою мать. – Она была твоей матерью тоже. – Нет, – ответил Эндрю. – Аарон и Ники… – …Они не причинили мне зла. Взгляд Нила скользнул вниз, к обнаженным рукам Эндрю. К шрамам, пересекающим его кожу. Он замечал их и раньше, видел, как они выглядывают из-под рукавов, но никогда в полной мере. За ними стояло отчаяние, но это было отчаяние, которое отражало отчаяние Нила. Шрамы Нила рассказывали о почти промахах и жестоком насилии, о борьбе за выживание. Шрамы Эндрю, возможно, были нанесены им самим, но битва была той же самой. Кевин и Дэн уже были на кухне, и Нил присоединился к ним, чтобы помочь приготовить ужин. На лице Дэн отразилось любопытство, когда она оглядела его с головы до ног, задержав взгляд на его руках, но ничего не спросила. Вместо этого она вручила ему разделочную доску и заставила нарезать овощи. Эллисон открыла рот, когда заметила Нила, но снова закрыла его после сурового взгляда Рене. – Давайте пока воздержимся от вопросов, – сказала Рене с доброй улыбкой. – Сначала мы должны поужинать. Дэн, Кевин и Нил приложили к этому немало усилий, и мы должны выразить им свою признательность. Рене терпеливо подождала, оглядываясь по сторонам. И снова улыбнулась, когда никто не возразил ей. Мэтт зачерпнул полные миски супа, а Рене раздала всем ломтики хлеба. Они ели молча. Эндрю присоединился к ним, когда почти все закончили, но еще один взгляд Рене продлил молчание, пока Эндрю не зачерпнул последнюю ложку супа. – Ты должен нам все объяснить, – сказал Сет. – Это неправда, – сказала Дэн и повернулась к Эндрю. – Ты можешь взять время, которое тебе нужно. – Чушь собачья! Эндрю должен быть мертв, а он… – Сет бросил сердитый взгляд на Нила. – У него был такой вид, будто он побывал в аду и вернулся оттуда, якобы сражаясь с Рико?! – Рико мертв, – сказал Нил. Все взгляды обратились к нему. Даже Эндрю выказал удивление. Нил понимал, почему Кевин не сказал об этом другим Лисам, но был удивлен, что он не сказал об этом и Эндрю. У Нила мурашки побежали по коже от такого внимания, но он встретился взглядом с Эндрю. Это было напряженно, но он все равно чувствовал, что смотреть на него безопаснее всего. – Что случилось? – Спросил Мэтт. Он перевел взгляд с Нила на Эндрю, Кевина и Аарона. – Теперь Морияма точно будут охотиться за нами. Вопрос долго тянулся, но долго никто не отвечал. – У меня есть магия, – наконец тихо сказал Аарон. Кевин ободряюще сжал его руку, прежде чем отпустить. Остальные, казалось, ничего не заметили, слишком сосредоточенные на том, что рассказал Аарон. Когда Нил оглянулся, Эллисон поймала его взгляд и ухмыльнулась. Нил не понимал ее реакции на поддержку Кевина, но, возможно, она видела что-то больше. Лисы задавали так много вопросов, что Нил перестал следить за ними, но Аарон выглядел неловко, и Нил был у него в долгу. Он глубоко вздохнул, протянул ладонь и воззвал к своей магии. Над его ладонью вспыхивает пламя. Нил сидит очень тихо, стараясь не обжечь бинты, все еще обмотанные вокруг его рук. Эндрю внимательно наблюдает за ним. Он был первым, кто понял, что у Нила есть магия, но он не знал, что это за магия, и тот факт, что магия Нила была элементарной, многое изменил. Других магов легко спрятать; Материальный маг, который может вплетать магию в ткани, металлы и камень, или маг Жизни, который является либо натуралистом, либо целителем, может легко спрятаться на виду. Но способность управлять одной из четырех стихий никогда не остается незамеченной надолго, и это приносит с собой опасность. Нил должен был умереть давным-давно, либо убитый, либо порабощенный своей магией. Но Натаниэль выжил и умер вместе с «Веснински», вместе с Рико. Нил – это тот, кто нашел место с Лисами, тот, кто сбежал. Его пламя все еще теплое над ладонью, и он отталкивает его, пока магия не отступает и пламя не исчезает. Никто из Лис не произнес ни слова, позволив Нилу немного успокоиться и собраться с мыслями. – Мы едем в «Морияму», – сказал Нил. – Разве мы не должны отправиться туда, где нет Мориям? – Спросил Ники. – Нил, это безумие, – сказала Дэн. – Они убьют нас, как только узнают, что Рико мертв. – Они этого не сделают. Они будут воевать с Веснински, – сказал Нил. – Почему они воюют с Веснински? – Спросил Мэтт. – Веснински виноват в смерти Рико, и им нужна была причина, чтобы начать войну, – сказал Нил. – Они не ожидают, что мы станем их обкрадывать. – Почему нас должно волновать золото Мориямы? – Спросила Эллисон. Нил покачал головой. – Нам не нужно их золото. Кевин впервые за этот вечер заговорил. Он прижимал к груди книгу, но Нил не узнал ее из коллекции Кевина. – Мы отправляемся в «Мориаму». Нас ждет сокровище. Тайны будут раскрыты. Лисы привыкли к драматизму Кевина и приняли его слова с легкой насмешкой, прежде чем медленно отправиться спать. Нил внимательно наблюдал за Кевином – ему казалось, что магия направляла слова Кевина, но это было не так, Нил бы знал, если бы у Кевина была магия. В ту ночь Нил проснулся от толчка, и еще до того, как открыть глаза, он прижал к шее нож. – Это всего лишь я, – в отчаянии сказал Ники. – Пожалуйста, убери нож от моего горла, Нил. Нил положил нож на простыни и заморгал, пока глаза не сфокусировались. – Что? – сердито спросил он. – Все еще не жаворонок, да? – Спросил Ники. – В любом случае ты помогаешь мне с завтраком, так что вставай. Нил проигнорировал его и повернулся, снова закрыв глаза. С него сорвали одеяло, и Нил свирепо посмотрел на Ники, когда тот свернул его и швырнул в него. – Да ладно тебе, Нил. Ты должен мне помочь, – взмолился Ники. – Прекрасно. – Ха, я так и знал. А теперь поторопись, нам нужно сделать это до того, как Кевин проснется. Нил слишком устал, чтобы спрашивать, какое отношение ко всему этому имеет Кевин. Он скатился с кровати и схватил свою одежду из кучи, где оставил ее прошлой ночью. Ники отвернулся, чтобы дать ему личное пространство, и Нил быстро оделся. Когда они вошли, Мэтт уже был в маленькой кухне. – Ладно, мы сделаем так: ты будешь держать руки вот так, – сказал Ники, держа их ладонями вверх. – Разожжешь огонь, и мы сможем держать над ним сковороду и готовить. Мэтт стоял рядом с ними, ухмыляясь. – Думаю, это должно сработать. Нил позволил им использовать его. Он думал, что они будут опасаться его магии – в конце концов, это был огонь, и он мог причинить им боль, – но вместо этого он наблюдал, как двое дурачатся с вещами, которые они могли приготовить над его ладонями. Он не смог сдержать улыбки. Как и говорил Ники, Кевин действительно появился, и он был зол, что проснулся так рано. – Утреннее солнышко, – сказал Мэтт. – Пошел ты, – сказал Кевин. – Я вижу, ты все еще жаворонок, – крикнула Дэн из коридора. Кевин повернулся к ней. – Да пошла ты тоже. Он повернулся к кухне, переводя взгляд с одного на другого, пока его взгляд не остановился на Ниле, который все еще держал огонь, и на Ники, который держал над ним сковородку. – Не сжигайте корабль, – сказал Кевин, подходя к ним. – Идиотизм зовет нас, – сказал Ники. – Это не наша вина. По словам Эндрю, до «Мориямы» было три дня пути, но Нил не думал, что это из-за расстояния, а скорее из-за Эндрю и его магии. Они не разговаривали со вчерашнего вечера, и Лисы тоже не облегчили ситуацию. Нил думал, что они не захотят, чтобы он был частью команды после того, как узнали, что у него есть магия – опасного вида. Что она может сделать и что сделают неправильные люди, узнав о ней. Лисам было правда все равно? Может быть, Нилу не следовало удивляться после всего, что они пережили с тех пор, как он стал частью команды. Они подходили к нему, чтобы попросить о помощи – от приготовления завтрака до зажжения свечи – и продолжали удивлять его тем, что не боялись. Нил прислонился к перилам с того места, где стоял на палубе. Воздух становился холоднее, но он не возражал. Это уменьшало затяжную боль в его руках. Далеко на горизонте виднелся корабль; они не шли по его курсу, но и в прошлый раз тоже. Сначала казалось, что Эндрю не будет заботиться о другом корабле. Несмотря на то, что Аарон залечил самую тяжелую рану, Эндрю все еще не был полностью исцелен, и он слишком много напрягался, толкая их корабль вперед с бо́льшей скоростью, чем обычно. Но в ту же секунду, как Эллисон крикнула, под каким флагом он плывет – Морияма, – Эндрю изменил курс. Нил и другие Лисы выхватили мечи, Эллисон и Ники – пистолеты. Эндрю не стал дожидаться, пока они приблизятся, прежде чем послать в корабль волну, от которой по корпусу пошли трещины, когда она врезалась в корпус. Вторая волна не пришла. Вместо этого Эндрю повернулся к Нилу, терпеливо наблюдая за ним. Нил улыбнулся про себя, чувствуя, как его магия шевелится в предвкушении. У него никогда раньше не было возможности выпустить свою магию вот так, но теперь он понял рассуждения Эндрю. Зачем бояться и прятаться, когда они могли чувствовать, как их магия течет через них, заставляя их становиться более могущественными, чем кто-либо хотел. Рене присоединилась к нему, наблюдая за ним, прежде чем улыбнуться. – Эндрю хочет, чтобы ты подождал, чтобы мы тоже могли выпустить пар. – Я могу подождать, – сказал Нил. Он посмотрел на Лис, державших оружие наготове. Они нуждались в этом так же сильно, как и он. Он подошел к Эндрю, и они вместе смотрели, как другие Лисы уничтожают корабль Мориям. У другой команды не было ни единого шанса. Всякий раз, когда кто-то был слишком близок к тому, чтобы пострадать, Эллисон и Ники прикрывали их спины – стреляли в того, кто испытывал их удачу и пытался причинить им вред. Другая команда наблюдала, как Лисы качаются на борту их корабля, мечи пронзают их противников, а ружья сверкают. Лисы не сражались, чтобы убивать, все еще желая быть лучшими людьми, но это было по-другому. Эндрю позволил, так как они с Нилом уберут за ними. Бой утих, и те, кто не искал ценностей, связали команду. На самом деле это было бессмысленно; они были обречены в любом случае. Если бы они не сгорели в огне Нила, их ждало бы море. Рене покинула корабль последней, сигнализируя, что теперь их очередь. Нил сложил руки вместе, расширяя их по мере того, как огонь разгорался в его ладонях. Раскинув руки, он послал волну пламени по кораблю. Эндрю поднял море, создав между ними пропасть. Они не смотрели, как в прошлый раз, уже зная, что ждет другой корабль. Нил вместе с Эндрю вернулся к штурвалу и стоял рядом с ним, наблюдая за морем. Они продолжили свой путь в «Мориаму». Кевин держал раскрытую книгу, читая о созвездиях, о которых рассказывала его мать. Он так до конца и не понял, как она их узнавала, но это заставило его почувствовать себя ближе к ней, как будто какая-то часть его все еще помнила ее. На самом деле это было не так. Он не мог вспомнить ни ее имени, ни лица – ничего. От матери у него остался только ее почерк и имя, которое она ему дала. Кевин со вздохом закрыл книгу, когда Нил присоединился к нему. – Разве ты не должен спать? – Спросил Кевин. – Завтра мы прибываем в «Морияму». – Не могу уснуть, – ответил Нил. – Тоже не могу. Кевин посмотрел на темную гладь воды. Можно было бы вообразить, что луна и звезды освещают ночь в море, но это было далеко от истины; была полная темнота. Его первая ночь и последующие недели слишком напоминали ему о «Морияме» – теперь он вошел в темноту по собственному выбору. Фонарь для света, книга матери, звезды и луна над головой. – Когда я ушел от них, я пообещал себе, что никогда не вернусь, – сказал Кевин. – Тебе и не нужно, – сказал Нил. – Знаю, но я вернусь. Я никогда не был с ними человеком. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять это, но я был не совсем одинок. У меня были Тея и Жан… – Рыцари Рико? – Они все еще живы? – Когда я видел их в последний раз, так и было, – сказал Нил. – Насчет Жана я не уверен, он… – Он закрыл рот, но Кевину не потребовалось много времени, чтобы догадаться, что произошло. – Он ослушался Рико, не так ли? – Да. – Жан всегда так делал, – сказал Кевин. – Он был платой за долг, принадлежащий его семье и приписанный к Рико. Он был одним из его лучших рыцарей, и его нелегко было сломить. Упрямый. Это длилось недолго. – А как насчет Теи? Кевин сжал кулаки, потом со вздохом разжал их. – Она выросла в королевстве «Морияма». Она не видела в этом ничего плохого и пробивалась наверх, желая вступить в королевскую гвардию. Когда она стала рыцарем Рико, то узнала правду на собственном горьком опыте. Кевин снова посмотрел на свои руки, на шрам, пересекавший левую. Он рассказывал только Эндрю о своей жизни с Мориямами. Не хотел говорить другим Лисам, а они не спрашивали. – Как ты узнал о своей магии? Нил замер рядом с ним. Кевин повернулся, чтобы посмотреть на него – когда Рико впервые упомянул Натаниэля Веснински, Кевин знал, кто он такой, но не знал, что они встречались раньше. Теперь он увидел сходство с маленьким упрямым рыжеволосым парнишкой, которого встретил много лет назад. Яркий свет ударил ему в глаза, и он увидел огонь на ладони Нила. – Мне было восемь, – сказал Нил. – Это был первый раз, когда моей матери не было рядом и когда я ослушался отца. Я был так зол на него, на свою мать – на весь мир. Жар поднялся в моих ладонях, но я не знал, что это значит. Опасность, которую это повлекло за собой. Кевин не осмеливался заговорить, боясь, что, если он заговорит, Нил закроется и снова все скроет. Он знал, что это что-то отнимает у Нила. Он говорил ровным голосом, тело его было неподвижно, глаза сосредоточены на пламени в ладони. Но если бы Кевин сосредоточился, то увидел бы дрожь в его руке. – Нам не разрешалось показывать слабость или чувства. Приветствуется только гнев, если он подпитывает тебя в драке. Как и мои эмоции, я подавил свою магию. С глаз долой, из сердца вон. – Нил горько рассмеялся. – Проблема в том, что в какой-то момент она переполняется. Не имеет значения, что это была незначительная вещь. – Но они ничего не узнали? – Спросил Кевин. Нил повернулся и посмотрел ему в глаза. Они были холодными – Нил поморщился и погасил пламя между ладонями, оставив их в мягком свете фонаря. – Отец уехал, а матери не было рядом. Я потерял контроль над собой, и моя мать прибежала вместе с несколькими рыцарями. Я был еще ребенком и плакал, а она сунула мне в руку меч и указала на рыцарей. Никому, кроме нас, не было позволено об этом знать. – Она заставила тебя убить их, – сказал Кевин. – Да, – ответил Нил. – После этого она научила меня контролировать ее в «стрессовых обстоятельствах». – Нил снова горько рассмеялся. – Когда рядом будет мой отец. – Она била тебя? – Спросил Кевин. – Я думал… – …Это был ее способ защитить меня. Кевин понимал насилие, понимал манипуляции. Он знал, что это то, что люди могут сделать, но… прочитав слова своей матери бесчисленное количество раз, он не мог представить, что она причиняет ему вред. Не мог себе представить, чтобы какая-нибудь мать причинила вред собственному ребенку. Он чувствовал себя подавленным и хотел уйти, но не мог оставить Нила одного. – Я знаю… – начал Кевин, но ему показалось, что это неправильно, потому что он не знал. Не совсем. – Нет, но я знаю, что нелегко говорить о таком прошлом. Я… – Кевин, – сказал Нил. – Я в порядке. Спасибо. Они стояли молча, пока Кевин не услышал за спиной скрип дерева – каждый умел молчать, если хотел. Когда он обернулся, Эндрю стоял позади них. Кевин сжал плечо Нила и кивнул Эндрю. – Спокойной ночи, – сказал он им обоим, прежде чем вернуться в дом. Эндрю стоял в ночной тени, когда Нил присоединился к Кевину. Другие могли бы счесть невежливым, что он не объявил о себе, когда их разговор перешел на личное, но Эндрю не был большинством людей: если они не хотят, чтобы другие люди слышали, они должны убедиться, что они действительно одни. Когда Нил оглянулся и задержал взгляд на Эндрю, Эндрю понял, что тот видел его и что ему позволено это услышать. Это было так же важно для Кевина, как и для него самого. Для человека, который утверждал, что держит свои секреты при себе, Нил был ужасно быстр в их раскрытии. Он либо дурак, либо одинок. Или, что более вероятно, он был и тем, и другим. Плохое детство бывает разных форм и размеров, и Лисы были ярким примером этого. Беглецы, пережившие жестокое обращение и брошенные: всем им говорили, что они не могут быть ничем иным, как тем, кем они родились. Кевин слушал так долго, как только мог, прежде чем ответить. Даже отсюда Эндрю мог слышать беспокойство, их разговор один на один подошел к концу. Кевин не испытывал эмоций; не то чтобы у него их не было, но никто не потрудился объяснить маленькому Кевину, что это нормально – чувствовать их. Иногда это проявлялось, как сейчас с Нилом, но когда он пытался показать какую-либо форму эмоций, это истощало его, и он отключался. Чувствуя себя добрым, Эндрю направился к ним, шагая как можно громче, чтобы они знали, что он здесь. Кевин повернулся первым, не замечая его, но с благодарностью глядя на выход. Эндрю наблюдал, как он попытался утешительно сжать плечо Нила, хотя ни один из них не получил никакого утешения от этого жеста. Эндрю занял прежнее место Кевина, стоя ближе к Нилу, чем нужно. – Ты мог бы присоединиться к нам раньше, – сказал Нил. – Кевин не смог бы вести этот маленький грустный разговор о твоем прошлом, если бы я это сделал. У него нет позвоночника. Нил ничего не ответил, находя, что смотреть на звезды гораздо интереснее. Эндрю не возражал против тишины, особенно с Нилом. – Почему море? – Наконец спросил Нил. Он повернулся к нему, и Эндрю повернулся вместе с ним, приближая их. – Магия. Это не то, что мы выбираем, это часть нас, становящаяся тем, в чем мы нуждаемся в то время, и направляющая нас. Магия Эндрю не была стихийной, и они с Нилом оба это знали. Нил хотел знать, зачем Эндрю понадобилось море, о связи, которую его магия давала с ним. – Рано или поздно море поглотит меня, но я в безопасности, – сказал Эндрю. – Вода безопасна. – Он видел, как Нил задумался, и между его бровями появилась небольшая складка. – Я не умею плавать, – объяснил Эндрю. – Но я не боюсь моря, потому что оно было рядом, когда я в нем нуждался. – Ты знаешь, что мы на корабле? – нахмурился Нил. На Эндрю это замечание не произвело впечатления. Люди часто думали, что он шутит, когда признавался в этом. – Я не боюсь моря. – Ты не боишься утонуть? – Спросил Нил. – Да. – Ты действительно боишься. Это был не вопрос, так что отвечать не имело смысла. – Почему огонь? – спросил он. – Я хотел сжечь, – сказал Нил, – себя и все вокруг. – Он уставился на пламя над своей ладонью. – Я хотел чего-нибудь теплого, – прошептал он. Если бы они не стояли так близко, Эндрю не услышал бы его. Эндрю оторвал взгляд от пламени в руках Нила и увидел его отражение в глазах. Одной рукой Эндрю крепче ухватился за перила, чтобы не подойти ближе. Он снова повернулся к морю. Ночная тишина снова воцарилась между ними, и когда Эндрю обернулся, Нил все еще был там. Он не бросил его. Нил носил рубашки с длинными рукавами, чтобы скрыть свои шрамы, хотя думал, что они все еще в основном покрыты бинтами. Но не сегодня. Эндрю был знаком с тяжелыми взглядами или мимолетными взглядами поверх его рук – никто никогда не спрашивал, боясь узнать правду, будучи обремененным знанием. Эндрю протянул руку, но не прикоснулся к нему. – Я могу? Глаза Нила вспыхивают, чтобы встретиться с ним, его пристальный взгляд напряжен. – Да. Он сократил расстояние, его пальцы легонько скользнули по ранам. Нил неподвижен, когда Эндрю проводит по шрамам от запястья до локтя, но Эндрю чувствует на себе его тяжелый взгляд. Осторожные прикосновения Эндрю посылают дрожь по спине Нила. Нил не может определить, откуда взялось это чувство, но в груди словно поселяется тепло – такое же тепло, как плащ, как лес в «Пальметто». Он чувствует себя в безопасности, чувствует себя собой. Шрамы не новы для Нила: его тело покрыто ими. Но они никогда не были нанесены самому себе. Те, что покрывают его руки, совсем другие; это выбор. Он хотел защитить Эндрю, как Эндрю защищал его. Когда тепло пальцев Эндрю покидает его, он протягивает руку, и она нависает над рукой Эндрю, стараясь не прикасаться. – Можно? – спросил Нил. Эндрю наблюдает за ним – так же, как Нил, когда Эндрю спросил его. Эндрю снимает повязки, скрывающие его предплечья. Там тоже есть шрамы, отчаянные, от попыток найти выход из жизни. Нил не сразу прикасается к нему, наблюдая за каждой реакцией Эндрю, когда его пальцы проводят по одному из множества шрамов. Он останавливается в тот момент, когда появляется малейшее беспокойство, опуская руку обратно на бок. Даже при мысли о том, что Эндрю дал свое согласие, его беспокойство ясно, и Нил не хочет пересекать эту границу, даже если Эндрю позволит ему. Было больно понимать эти шрамы, но Эндрю пережил свое прошлое, выжил, и теперь они стояли здесь вместе. Только они вдвоем, море, звезды и луна.