Где-то в параллельной вселенной

Не то что бы  у Андрея было мало внимания или настоящей любви. Он же альфа. Каждая уважающая себя омега так или иначе предлагала всю себя ему. Только вот утром, после пьяного ночного перепихона, его ничего не интересовала больше, чем наличие куллера в радиусе пары метров и сигареты. Все омежки пахли, как один большой магазин парфюмерии, который разъебали террористы и вся продукция разбилась, разнося ароматы. Андрей принюхивался к цветочным запахам и терял интерес, да и с приходом популярности такое количество внимания спихивать приходилось только на его музло. И узнаваемость. Ну и ебался он неплохо. По крайней мере, ни беты, ни омежки не жаловались.  Так бы и дальше продолжалось, если бы в начале 19 года в музыкальную индустрию не заявился некий МУККА. "Девочка с каре" орала не только с каждого утюга, а и плотно засела в мозгах молодежи. В том числе и у нашего альфы. Ох и ебнул же этот МУККА рок-музыку. Рокер хуев. Потом у этого мучного погнали релизы один за другим. Андрей следил, слушал каждый трек, пытаясь вынюхать информацию о новой рок-звезде, но ее было так мало, что вскоре альфа забил. В глубине души он надеялся, что культурная столица привлечет молодой талант, и они обязательно встретятся. Больше всего ему хотелось узнать, как пахнет этот панк и кто таков? Судя по фоткам - альфа. Коренастый и с широкими скулами, да еще и харизма через экран перла.  Через месяц странное увлечение забылось. Все-таки 1703 - легендарный бар и свел не одну пару в мокром городе. Потом годовщины они будут отмечать только в нем. Андрей в очередной раз набухался, разбросал свой тестостерон на какого-то собутыльника, который спорил с ним о теории смерти и что нехуй по поводу нее заморачиваться. Аж клыки вылезли. О чем этот хмырь говорит?! И, жмыхнув на весь бар терпким вишневым запахом, Андрей съебался на перекур.  В свете фонаря он заметил знакомые рыжеватые кудри. Помотал головой, сбивая пьяные мысли и вдруг ринулся на запах персика. Он шел на этот манящий аромат, и сам не заметил, как озвучил первую просьбу, что пришла в голову, становясь плечом к плечу с знакомым незнакомцем: — Закурить не найдется?  Кудрявая голова обернулась, осматривая его с ног до головы. Парня пошатывало слегка, а красный мерч оттенял цвет волос. Андрей втянул носом запах. Да-а-а, персик, но не особо спелый. Чуть зеленоватый и свежестью сада еще немного пахнет и о боже, как же в ту секунду этот запах стал близок.  — А че ты сделал для панк-рока, Андрей Пирокинезис? — вдруг с заплетающимся языком раздался вопрос. — Ч… чего, нахуй? — чуть заикаясь как обычно ответил Андрей. Вот это что где когда вообще никто не ожидал.  Он сам не понял, как они начали драться. Не то, чтобы Андрей вообще был любителем почесать кулаки и потягаться у кого узел на хуе больше. Он хоть и альфа, но с мозгами. А этот, похоже, альфа, но без. Ну не всем же дано. Рокеры они все такие, что ли отбитые? Вот Федя Букер, как цивилизованный человек - с разговора начал, а этот… Андрей уклонялся от ударов, не желая давать отпор, но этот МУККА пер, как полоумный. Пытался заехать то в лицо, то дать в живот или повалить наземь. Адреналин в крови забурлил, мышцы разгорячились и Андрей все-таки нанес удар под дых. Ощутимый. Пьяное нечто отшатнулось к кирпичной стене, ударилось затылком и осело на пол. Альфа вмиг отрезвел, вдыхая на полную грудь аромат персика. О господи… да это ж омега. Мать твою. Как он сразу это не понял? Альфам просто непозволительно бить их. Это не гуманно. Андрей подскочил к Серафиму и присел рядом. — Эй, эй, эй… ты как, братишка?  — Да нормально я, — прошипел омега, открывая глаза. Глубокие, серые. Андрей четко заметил на стене красный отпечаток крови. Испугался еще сильнее. — Я это… Андрей, пошли что ли в бар по аптечку?  — Серафим, — представился наконец-то омега. — Да не, я в рот ебал туда возвращаться. Пошли лучше ко мне. К нему они-то пошли. И кроме обработок маленькой ссадинки на голове, они успели исследовать простыни Серафима вдоль и поперек. В прямом смысле этого слова. Андрей впервые, наверное, в жизни охуел от омеги. Приятно охуел. Серафим точно был не из робкого десятка, и стало понятно, почему вдруг альфа принял его за своего сородича. Серафим хотел отдоминировать его даже в постели и точно уж не был из числа тех, кто просто расставлял ноги и получал удовольствие, выстанывая имя альфы и притворяясь нежным цветочком. Показывал характер везде, и это было таким… прикольным. Громкий, охуевший и страстный. Вот такие эпитеты приходили на ум. Андрей после третьего захода отрубился, прижимаясь к мокрому загривку омеги и чувствуя запах персика, что стал ярче от гормонов. На большее их тогда не хватило. С той ночи они часто проводили время вместе. Когда случалась течка раз в четыре месяца, Серафим набирал знакомый номерочек, и они запирались в его квартире до тех пор, пока ему не полегчает. Вот даже фит этому посвятили. "Днями-ночами". В изначальной версии было так: "еби меня днями-ночами", а не "люби меня днями-ночами". Только, естественно, о сути композиции никто так и не узнал. Чаще, конечно, например в турах, Серафим просто прибегал к подавителям, но звоночек другу был приятной альтернативой. Беты, омеги и альфы — вся молодежь обожала эту новинку, что поднималась в топе вк, и Серафим быстро набирал популярность. В том числе и благодаря Андрею.  Андрей был заботливым, умным и весьма приятным, как для альфы. Покупал острые крылышки КФС, находил звукарей опытных, разруливал драки, в которые омегу от чего-то тянуло. Может, от сбоя гормонов после того, как он нашел Андрея и его прекрасный хуй. Да и легкую ебанутость Серафима никто не отменял. И уж точно Андрей Серафима  как омегу не притеснял, ведь он всегда за равенство выступал. К тому же, этот омега был особенным. Да и таким родным с первых секунд… Вообщем-то жили не тужили и как-то сами не заметили, что секс с дружбой медленно перетекал в конфетно-букетный период. Только вместо свиданий - встречи на дому  чтобы записать очередной трек или поход на чей-то концерт. Запахи их начали смешиваться от хорошей совместимости. Им было комфортно вместе. Они дополняли друг друга и делали недостатки друг друга чуточку мягче. Наконец-то два одиночества сошлись-съехались на одной квартире, разделив быт. Первым это смешение запахов заметил никто другой, как еще один альфа, который с самого начала претендовал на Серафима. Естественно, против Андрея он не пер, так как не был самоубийцей, но Глеб Викторов был тем еще… альфой. От него несло тяжелым бризом океана и всем своим видом он показывал, кто тут альфа. Андрей его в этом плане не понимал. Четко видел, как тот побаивается, сторонится. И все равно пытается к Серафиму свой узел подкатить. Скотина. Полторашка, а еще местного Казанову строит из себя, ух, бля! Как бы альфа в голове его не ругал, а Серафим с этим Глебом дружил, будто не замечал, как тот на него вешается, засасывая щеку и бросает влюбленные взгляды. Как-то приходилось смирится с этим фактом. Становилось намного легче, когда вечером Серафим прижимался к нему, расслабляясь и подставлял шею, как бы давая понять, что он все еще его. Ведь там, где стучал пульс, уже начинало пахнуть вишней чуть сильнее. К тому же, ни с кем кроме Андрея он не спал. Интимные похождения отошли на второй план. В очередной раз свою гордость и собственнические повадки пришлось запихать поглубже, когда эти двое сговорились записать фит дома. У них с Андреем дома. Глеб пришел, а Андрей в срочном порядке эвакуировался на кухню. Они столкнулись в прихожей и не поздоровались. Вместо приветствия Андрей тихо рыкнул, и его терпкий запах заволок все вокруг. Глеб лишь оскалился в ответ. Серафим вздохнул, ведь реакция организма на этот запах его альфы была всегда одинаковая. Особенно во время течки, которая была в самом разгаре, хоть и подавлялась лекарствами. Пришлось себя пересиливать, записывая вокал, что сыпался сиплыми нотами от легкого возбуждения. Переговариваться с Глебом, который это ж чувствовал, как альфа, но вроде бы тоже держался и мягко направлял, где выше, а где ниже петь и дыхательные гимнастики советовал. И все же зыркал на него сверкающими карими глазами с интересом. Даже не думай, — пронеслось в голове у Серафима. Он знал, что Глеб не телепат, но несомненно услышал этот отказ. Ближе к вечеру альфа свалил. Андрей сразу же стал бегать по квартире и открывать все окна, желая избавится от океанического запаха. Подташнивало, как в Ялте в 2006. Серафим вдруг охнул и сел на диван, чувствуя, как в нем распаляется желание, что притухло на пару часов из-за блокаторов. Андрей опять пытался отдоминировать "противника". В этот раз это был запах, который оставил здесь Глеб. В гостиной, которая служила и студией, и спальней, и кабинетом. Всем. Андрей вдруг приутих со своим альфа-режимом. Подошел к тяжело дышащему Серафиму и приложил теплую ладонь к щеке, погладил. Тот с такой готовностью прильнул, что стало жарко под футболкой. Персик запах так ярко, пошла кругом голова. — Ты так течешь… пиздец просто, — Андрей глубоко вдохнул приятный запах. — Из-за тебя еще сильнее, блять, включил тут альфа самца, — возмутился Серафим. — Глеб же мой друг, а не ебарь, че ты его так из-за фита? Андрей завалил его на диван и навис над ним, прильнул в поцелуе. Им же нужно снять это напряжение как-то. Серафим обхватил его шею и пролез скользким языком между зубов, вылизывая его рот изнутри. Альфа поцеловал ниже, почувствовал родной запах и широко провел языком по шее с пульсирующей венкой. Член моментально окреп, да и белье под джинсами у омеги было влажное. Андрей эти элементы одежды с омеги, выцеловывая шею. Пространство заполнили приглушенные стоны с тонкими всхлипами. Серафим тек бесстыдно и все больше уплывал в негу, царапая короткими ногтями затылок альфы с мягкими, отросшими волосками. У омеги ведь течка, иначе бы он не был таким поддатливым и ласковым, таким уязвимым к запаху. Андрей не мог больше держатся — приспустил штаны вместе с бельем, ткнулся пульсирующей головкой в тугое колечко влажных мышц. Серафим утробно простонал и заерзал по бордовой оббивке дивана голым задом. — Ну хватит, пожалуйста… блять, Андрей, — гаркнул вдруг он, поднимая взгляд затуманенных серых глаз на него. Как же сильно хотелось ему. Андрей от такой требовательности чуть не забыл. Резинка. Где-то под диваном нашлась одна. Не глядя, он натянул ее. Наконец-то вошел полностью, подтягивая ногу на плечо. Он нетерпеливо толкался, пока Серафим под ним раскрывал запах во всей красе. Стонал, лаская свою плоть чуть не попадая в такт движений. У альфы колотилось сердце, и он вбивался в родное тело, придерживая ногу и смотря, как кольцо ровных пальцев оттягивает плоть вниз-вверх. Потом нога чуть затекла и Серафим просто поджал под себя свои длинные конечности, принимая в себя Андрея полностью, без остатка. У последнего вдруг прорезались клыки. Метка. Сколько не просил, а Серафим поставить не давал ее. Рано, не хочу, не сегодня и так уже достаточно долго. Может в этот раз повезет. Словно услышав мысли, омега вдруг выдохнул между стонами: — Да ебашь уже, хули, и так все знают, что мы трахаемся, — и подставил бледную шею. Так открыто и отчаянно, что дух захватывало. Альфа ринулся к шее, вылизав ее, а затем аккуратно прикусил тоненькую кожу, почувствовав соленый вкус крови. Теперь омега запах правильно и запах его альфы заполнил его намного больше. Вишня и персик. Серафим дернулся, сжался весь изнутри и утащил вместе с собой в оргазм Андрея перед этим забрызгав ему живот своим семенем. Полез узел и они вдруг замерли в сцепке.  — О боже, блять, сука…  — Прости, я… ты слишком, ну… да не страшно, все нормально будет, — уверял Андрей, смотря, как потряхивает Серафима от оргазма, а сам продолжал кончать.  Руки не слушались, и он блуждал ими по телу, забираясь под красную футболку своего мерча на родном теле. Поглаживал, играл с сосками и слышал, как всхлипывает Серафим от каждого нового его оргазма. Но узел все же начал спадать со временем.  Потом они лежали на забрызганном диване, прижимаясь к друг другу. Серафим посапывал на его груди, а Андрей все любовался меткой и поглаживал ее, стараясь не причинить боль омеге.  *** Две недели прошли спокойно. В воздухе пахло последней неделей зеленого мая. Серафим был чуть-чуть раздражительный, как и всегда впрочем. Иногда закатывал истерики по поводу какой-то мелочи или слишком резко реагировал на привычные запахи. Сигареты и те вдруг стали для него противные, невкусные. Андрей же, откровенно говоря, наслаждался его запахом. Только он стал каким-то более глубоким, пряным или так только казалось от ударивших в голову гормонов из-за поставленной метки?  Все было бы и дальше хорошо, пока утром Серафима не стошнило от фирменного борщеца со сметанкой. Андрей содрогнулся. Такого никогда еще не было. Принюхался к вареву в тарелке, да все отлично там было. В этой доставке ни разу не подводили, но звуки из ванной говорили об обратном. Он подошел к Серафиму, что вымывал рот в умывальнике и коснулся плеча. — Ты как? — и стал поглаживать его, чувствуя легкую дрожь в своем теле из-за волнения.  — Хуево, ну, щас угля сожру и все нормально будет, — сказал он пересохшими губами. — Говорил же тебе вчера, что это роллы странно пахнут. Эта забегаловка мне харакири решила устроить, японцы ебаные… Они стояли в ванной, пока Серафим глотал семь таблеток угля, запивая водой из-под крана и опираясь на белый умывальник. Андрей подумал, что роллы и правда могли отравить бедного омегу, но тут вдруг осенила другая мысль. — Серафим... а ты хоть не залетел?  — В смысле, блять? — через зеркало на альфу пялились охуевшие глаза, но в них мелькнуло все-таки сомнение. — Да мы ж предохранялись, ты че? — Давай проверим, солнышко, — сказал Андрей, поворачивая его к себе. — Хотя ты прав, я всегда с резинкой, но мало ли. Тот моргал пару секунд не в силах представить себе такой расклад событий. Несмотря на это, он машинально кивнул. Андрей почувствовал тревожную нотку на дне запаха и погладил его скулу. — Да не переживай, че-нибудь придумаем если что, — альфа коротко чмокнул в губы омегу и исчез из ванной.  Полчаса спустя Серафим смотрел на упаковку теста на беременность в туалете, пока Андрей нервно выкуривал третью сигарету. Он внимательно читал инструкцию, думая, что это все какой-то бредовый сон после обзоров Юлика на "Беременна в 16". Только вот ему-то не шестнадцать, а двадцать семь годиков, а горе-бати двадцать шесть. Серафим вздохнул и следовал инструкции.  — Это пиздец, Андрей, — сказал Серафим, торжественно внося на балкон позитивный тест с совсем не позитивными мыслями. — Я реально залетел.  Альфа округлил разные глаза, выбрасывая окурок и размахивая рукой перед лицом Серафима, чтобы дым быстрее выветрился. Первые эмоции было понять трудно, но потом вдруг Андрей решительно сказал: — Мне надо обдумать это, солнышко. Серафим лишь кивнул, подавляя волну негативных эмоций и чувствуя, как запах вишни вдруг потяжелел. Он и сам должен был обдумать это. *** Встретится с Федей договорились у бара. Благо в такое время там не было лишних ушей. Убер катил его по улицам, а он нервно дергал ногой и листал ленту. Андрей курил и курил. Прямо в машине с разрешение водилы восточной наружности с заявами а-ля "СЛУШАЙ, ДАРАГОЙ, ДЛЯ ТЕБЯ ВСЕ  ЧТО УГОДНО". От сигарет и его тошнить начинало, но тремор в теле никак унять не удавалось. Пунктуальный Федя уже был на месте и сразу понял - что-то у друга пошло по тому самому месту. Андрей был каким-то испуганным и белым.  — Че правда залетел? — удивленно спросил Федя, смотря, как Андрей от стресса не мог и алкоголь пить. Все вертел рукой в кольцах стакан с бурбоном, помалкивал. Бармен тактично свалил в подсобку, когда понял суть часового разговора в пустом баре. — Ага, а я теперь не знаю, что мне и делать, — кивнул альфа. — Вроде бы и предохранялись, а все равно все в пизду пошло. У Феди запах был успокаивающим и его не хотелось подавить. Он и сейчас вдруг вдохнул запах друга — запах хвои. Теперь этот аромат ассоциировался с дружбой. Стойкий, с ноткой лесного ореха. У его друга и проблем с омегами не было — Федя предпочитал девочек-бет с характером, хотя те нередко с беременностями шалили. Только вот с умненьким поэтом и музыкантом это не работало. — Ну смотри, — начал Федя, оборачиваясь корпусом к нему и выставляя стакан на барную стойку, — ты Серафима любишь? — Люблю. — А в чем проблема тогда? Поговорите, как нормальные альфа и омега. Аборты никто не запрещал пока еще. — Я просто это, — выдохнул Андрей, делая глоток бурбона и облизывая губы. — Наверное, был бы не против, но меня с такими заявами Серафим нахуй послать может. Это ж ему вынашивать и рожать, а не мне. — О-о-ох, не усложняй себе жизнь ненужными мыслями, — Федя хлопнул его по плечу и вдруг ободряюще сказал: — Ты давай пиздуй к нему, а то мало ли, что он себе напридумывает. Уже ты все обдумал, я ж вижу. — Федь, да я… — Давай, давай. Без сопротивления.  Ничего не оставалось делать, как послушать друга. Он-то был прав. Как всегда. Они еще немного поболтали, пока Андрей не собрал свои хваленные яйца альфача в кулак и не ринулся домой. *** Серафим сидел на кухне в ступоре и хлебал остывший чай с травками. Во рту было горько, но хотя бы тошнить перестало. Он смотрел на пачку синего "Винстона" и каждый раз сам себя останавливал и отпихивал сигареты подальше. Вообще-то Серафим не задумывался о том, что вполне реально может вот так… залететь. Казалось, что это произойдет с кем угодно, но не с ним. И не с Андреем, который так отчаянно берег его от подобных "нежданчиков". Выскабливать из себя этого зародыша тоже не хотелось почему-то. То ли часики тикали, то ли как все захотел ближе к тридцати годам ребеночка. Последнее, конечно, вряд ли было действительностью. Андрей ведь не долбоеб какой-то. По крайней мере, из всех альф, что Серафим знал, этот был одним из самых адекватных. Возможно, отец бы из него тоже неплохой вышел? Не то, чтобы он на полном серьезе размышлял о семье… институт брака они оба считали ересью с запахом совка. И все же вопрос придется решать… Он неосознанно коснулся живота. Все как обычно — легкая прослойка жирка от хорошей жизни и ничего нового, но там уже что-то развивалось. Какая-то жизнь. Странное ощущение. Входная дверь хлопнула. Серафим отдернул руку и едва ли не перевернул чашку с чаем. Выматерился и как-то весь сжался, чувствуя холодный пот на спине. Стало вновь тошно. Андрей явился на кухне и замер в дверном проеме, смотря обеспокоенно.  — Ты как? — пролепетал он, повторяя вопрос, который задал с утра. — Да нормально, — вздохнул Серафим. — Ну че, обдумал? — Ну да, обдумал, — кивнул Андрей, подходя ближе и стараясь одним своим запахом успокоить Серафима. Он чувствовал напряжение и тревогу омеги, а сам расточал мнимое спокойствие.  — Я ничего делать не буду. Никаких, блять, абортов. Сразу тебе говорю, — нахмурившись поставил его перед фактом омега. Решение принял походу разговора. Вдруг резко понимая свое нежелание избавляться от их ребенка. — Я и не собирался тебе такое предлагать, я вообще боялся, что ты наоборот решишься все-таки на это. Андрей вдруг опустился перед ним на колени и обнял вокруг пояса. Серафим замер. Альфа вдохнул поглубже запах и вдруг щеки порозовели. — Вот же оно, а я думал, что это так пахнет от тебя последние недели, — улыбнулся Андрей. — Ромашками немного, так прекрасно и очень мило. — Бля, да там только сгусток твоей спермы еще и не более, — усмехнулся в ответ Серафим, смотря как альфа прижимается щекой к его животу. Стало так спокойно на душе. — Я боюсь, что я слишком дурной для мелких. Какие дети? — Мы справимся. Дал Бог зайку даст и…— Андрей посмотрел в его глаза с такой любовью и легкой насмешкой, что Серафим вдруг почувствовал, как хочется заплакать. Ебаные гормоны. Он вздохнул и всхлипнул. Да уж, ах какая пара, как говорилось в народе. *** Гормоны издевались над Серафимом изощренно, а ведь ребенку еще и месяца не было. Хотелось и плакать, и трахаться, и веселиться. Андрей не понимал с какой стороны к нему подойти и что придется доставать - салфетки, свой хуй или арсенал анекдотов про евреев. Пораскинув мозгами альфа понял, что это вообще-то было их решением не убивать этого случайно получившегося ребенка, поэтому старался справляться с ситуацией. Было в этом что-то такое интересное и правильное, да и у него по-своему гормональный фон менялся. И все же часики не тикали. Ребенка приняли как факт с которым нужно научиться жить. Это было каким-то новым уровнем эволюции их, как личностей и их отношений. Он наглаживал Серафима по волосам, который устроился у него головой на коленях. Живота еще, конечно, не было, а по зеленоватому лицу беременность заметна была, да и все быстро об этом узнали. Хотя бы по запаху или повадкам. Вот подруга-бета Серафима, Даша Зарыковская, запахи так явно хоть и не чувствовала, а сразу все поняла. Омега всегда держал руки скрещенными на животе, как будто защищая плод. Особенно любил на фотках с незнакомыми людьми (фанатами) занимать такую позу. Инстинкты.  — Тебе ж ко врачу надо записаться, — сказал Андрей, смотря на прикрытые веки Серафима. Тот встрепетнулся. — Точно… я с этим токсикозом вообще обо всем забыл. Ну, или просто не знал, — вздохнул он и прикрыл глаза обратно, млея от поглаживаний. — Поедем завтра в твою эту частную клинику, а то мне в кошмарах до сих пор снятся государственные из детства.  Следующим утром Андрей с Серафимом под боком сидели возле кабинета УЗИ, выжидая своей очереди. Полдня прошло, чтобы собрать нужные направления, выслушать все наставления и забрать километровый рецепт витамин для беременных. И, наконец-то, прописали леденцы от тошноты. Главная радость дня. Серафима даже взвесить успели, ведь очень важно, чтобы омега был готов выносить ребенка и блаблаблабла. Впрочем, врач, который, на удивление, и сам был омегой, всем был доволен. Андрей нервничал больше беременного и всю информацию уточнял. Чего можно, чего нельзя, сколько спать, где есть, что есть, а что пить. Серафим вдруг понял насколько его альфа серьезно этим вопросом заинтересовался и малость прихуел. То ли от счастья, то ли от того, что такой беззаботный Андрей ради них взрослел. Серафим пока не спешил. Лето ведь только началось. Серафим обычно проводил его, как сова. То есть днем отсыпался, а вечером находил себе приключения. Сейчас так было нельзя. Режим, отдых и никаких тебе походов в стриптиз-клуб посреди ночи или покатушек на бэхе по ночному Питеру. Вот же непруха. Он положил голову на плечо чуть уставшего и задумавшегося о своем Андрея, наблюдая из-под своих длинных ресниц за присутствующим. Вот тебе светловолосая девочка-омега, которая сама пришла на обследования, а вот в углу, на синих пластиковых стульях, парочка альфа и омега с огромным животом. Причем на вид им лет по тридцать пять, что считается уже поздним возрастом для первого ребенка, но не факт, что он у них первый. Возле стены мнется какой-то парень, весь в татуировках и кругами под глазами. Альфа. На вид  - их ровесник и ждет своего омегу, что в очереди был перед Серафимом и недавно вошел в кабинет. У него такой недовольный вид был, что стало неприятно. Только они с Андреем выглядели, как фрики. Желтоволосый альфа с татуировками и его ненаглядный омега тоже с татуировками, но хотя бы естественным цветом волос. До этого ведь зеленые были вообще, но он вывел цвет, как будто готовился стать папашей уже тогда. Эта мысль заставила усмехнуться. Пока из кабинета не вышла медсестра и не сказала: — Следующий! Серафим пропустил омегу, выплывающего из кабинета вместе с другим доктором в белом халате. Андрей подмигнул ему напоследок и он вошел с колотящимся сердцем.  В кабинете было тепло. Немного уставший седовласый врач сидел возле пузатого монитора, массируя глаза и держал в руках очки в черной оправе.  — Проходите и ложитесь на кушеточку, — сказал он вдруг таким теплым голосом, что у Серафима нервно дернулся кадык.  Врач был бетой. Однозначно. Сам ничем не пах и едва ли слышал чужие запахи. Серафим улегся как и просили, приподнимая клетчатую футболку с цветочками. На живот налили прозрачный, чуть прохладный гель. Мужчина напялил очки обратно, начиная водить странной штукой по животу. Это ощущалось странно, но дискомфорта не вызывало.  — Так, плодное яйцо. Срок три недельки, ага-а, вот тут все хорошо, — тихо комментировал врач то ли сам себе, то ли будущему папаше. — Патологий нет и тут тоже. Угу-у. Все нормально.  Он еще пару минут водил по животу, то ближе к паху, то выше. Серафим просчитал недели и вдруг понял, что после прихода Глеба и их вязки с Андреем получается он и залетел. Ожидаемо, но странно, ведь предохранялись как обычно. Теперь-то уже похуй? Андрей встретил его, поднявшись резко со стула со своим обеспокоенным "ну что там?". Серафим дрожащими руками показал ему первую фотку их ребенка. По факту это был ч/б снимок плодного яйца.  — Мелкий фотогигиеничный у нас, — хмыкнул Андрей., смотря на снимок и приобнимая Серафима на входе в больницу.  — Хочу пива с таранькой, а эти мне только витаминки какие-то прописали, блять, — заныл Серафим, держа снимок в вспотевших ладонях и отвлекаясь. Перепады настроение были ему свойственны, но теперь эти качели превратились в настоящее Чертовое колесо.  — Сейчас что-нибудь придумаем, — Андрей решительно потащил его за руку прочь от больницы на парковку.  *** Вечером пришел Федя. С безалкогольным пивом для Серафима и обычным для него и Андрея. Конечно не тараньку, но тоже сушенную рыбу, нашел и принес. Всю эту прелесть Серафим поглощал, наблюдая как Федя и Андрей рубятся в плойку, толкаясь плечами возле плоского телика. Альфы такие альфы. — Так что там с вашим ребенком все-таки? — спросил Федя, наваливая в "Мортал комбат" Андрею, который считался кибетренером, но у его друга были свои махинации. — Судя по пенному, которое вы мне заказали, вы его оставили? — Ну, да, — хмыкнул Андрей, прыгая на персонажа Феди с контр ударом. — Оставили. Сегодня вот на УЗИ были, я столько беременных за всю жизнь не видел. — Ага, — лениво бросил Серафим с дивана, отдирая зубами сухое филе рыбы и делая глоток пива. — Патологий нет, без копыт вроде, нахуй… Андрей, ну кто так, блять, делает? Дай сюда. Он поднялся, бросив кулек с рыбой и сел возле своего альфы, отбирая черный джойстик. Федя тут же перехватил инициативу, пока они спорились за управление. Бабский персонаж Андрея, с полуоткрытым телом из-за глубоких разрезов красной одежды, упал в лужу собственной крови. Игра окончилась. — Су-у-ука! — протянул Серафим и так тяжело вздохнул, что Федя не сдержал смешок, почуствовав, как по комнате распостраняется тяжелый запах персика. — Андрей! — Что "Андрей"? Ты куда полез? — запротестовал альфа и тут же к запаху примешалась яркая вишня. — Я уже почти разъебал! — Ох, дети-дети, — улыбнулся их друг, смотря, как они одним только взглядом пытаются друг друга переспорить. Андрей тут же постарался взять себя в руки потому что приходилось все-таки взрослеть здесь и сейчас. И если Серафим с этим опаздывал, то надо было делать все хотя бы самому. Он отдал проклятый джойстик и отхлебнул пива с прозрачной бутылки. Чмокнул хмурящегося омегу в губы. — А вот как вы думаете, — как обычно издалека, по-философски, спросил Федя. Омега от интереса даже мочить его бедного Саб Зиро перестал. — Кто у вас будет? — Мальчик, — сказал Андрей без сомнений. — Малая, — сказал Серафим в унисон со своим альфой без колебаний. Они переглянулись. Федя на фоне где-то понимающе закивал головой и на всякий случай отодвинулся от Серафима. — Узнаем через месяц, — пожал плечами Андрей, отступая в молчаливом споре. Он, наверное, одинаково будет любить ребенка любого пола. Хотя отцом себя все еще сложно было представить, а Серафима тем более. Рефлексировать по этому поводу альфа только начинал. Ночью, когда Федя давно ушел, они лежали на разворошенном диване, что служил и кроватью. Серафим забросил голое бедро по-хозяйски на своего обнаженного альфу, прижимаясь голым телом. Пришлось на время отложить настройку его режима сна, ведь были дела поважнее. Из комнаты еще не выветрился дух Феди, но это им не мешало удовлетворять пробудившиеся либидо омеги, а как-то странно возбуждало. Будто за ними кто-нибудь наблюдает. — Может тебе воды принести? — сказал Андрей, сверкая глазами в тусклом свете ночника-пикачу и наклоняясь над его лицом. — Андрюш, — мягко начал Серафим, укладывая ладонь на мягкие волоски на чужой груди, проводя ею. — Я не инвалид, блять. Просто твои сперматозоиды во мне сделали…. — Да бля, не душни ты, — перебил его альфа. — Я просто это… волнуюсь за тебя. Тебе ж даже эти леденцы от токсикоза не помогают, сегодня вообще вот ничего не ел. — Альфа папашу включил, — ухмыльнулся омега. — А поджираю я постоянно. Этот мелкий во мне знаешь сколько и чего хочет? Я ток ебучими дверцами холодильника и хлопаю, ебабельно мне придется. Спорить смысла не было. Это был самый упрямый омега в мире, если не во вселенной. Андрея только чувство глубокой нежности поражало и он знал, что не только в нем оно распаляется к этому "плодному яйцу". Серафим еще что-то возмущался на заботу, что Андрей ему не мамка жопу вытирать. А потом в темноте дремоты буркнул: — Блять, воды хочу… Андрей чуть не заржал, но, конечно, воду принес, так как омега вынашивал того, кто будет им в старости стакан воды приносить. Хотя вряд ли их прекрасная пара будет на старости лет одну водичку (водочку) распивать... *** Одна неделя сменяла другую. У обоих приближался тур, а живот все рос и рос, как и ребенок там. Мерчовые футболки пока скрывали интересное положение, но Даша уже порывалась потрогать живот, как и другие друзья. Федя вообще улыбался, как дурачок, когда видел их воркования с Андреем или споры по мелочам, которые тут же решались. Даша еще пошутила, дескать, сделаем совместно с твоим лейблом, Серафим, линейку мерча для беременных. Тот поржал, но идею не заценил. Делать бабки на ребенке рановато. Серафим, если честно, вообще не понимал почему такое внимание вызывает какая-то беременность и какой-то там ребенок. Не какой-то там, а наш, — поправлял его каждый раз Андрей. Судя по их генам, должен был родится какой-то индиго как минимум. Вечерами Андрей делал ему массаж с маслами, иногда в своем розовом кимоно, которыми очаровался вместе с японской тематикой. Спина, как оказалось, страдает первой, а потому он был безумно благодарен и своему альфе, и судьбе, что не доручила его оплодотворение долбоебу. В любом деле, в котором находил себя Андрей, он быстро становился профессионалом и массаж не был исключением. Скорее Андрей был исключением. Будущий папаша-альфа почему-то боялся касаться живота, который уже стало трудно скрывать и не замечать. Все, естественно, в ближайшем кругу музыкантов эту тему обсасывали, осматривая метку на шее и офигевая от этих двоих. Никто не надеялся, что они станут хорошими родителями. Никто, кроме Феди, который в этих двоих верил несомненно. Не все ведь родители должны быть супер серьезными. Зато какие они сплоченные и умненькие. Хотя бы один из них точно. Однажды альфа как обычно подошел сзади к Серафиму, который запихивал в себя очередную горстку витамин. Вот тебе магний, кальций, еще какая-то био-добавка, а как же, блять, раньше рожали? В пещерах? Андрей обвил его своими длинными ручищами вокруг пояса. — Андрей, ты че, нашую малую или малого боишься? — спросил Серафим украдчиво, ведь тот, после того как живот увеличился, перестал его касаться. — Я трогать боюсь, — признался он, укладывая голову на плечо и вздыхая. — Вдруг куда-то не туда сделаю что-то и тебе плохо будет или ему. — Да чего ты, давай, ебашь, — он взял своей теплой рукой прохладную Андрея в кольцах и стал опускать на живот. — Думаешь, оттуда Керриган вылезет или че? Андрей доверился и почти уже коснулся подушечками пальца живота, как тут Серафим резко дернулся со своим: "Бу, нахуй!". Альфа чуть не схватил сердечный приступ и едва ли успел подавить волну вопросов. Серафим заржал и накрыл его руки своими, опуская на живот. Упругий мячик под руками вызывал приятные ощущения, Андрей погладил. Улыбнулся. Понравилось. И запах ромашек, что тут же поднялся в воздух, тоже. Довольный Серафим тоже понравился и это стало каким-то утренним ритуалом уже после. Полтора месяца прошло в такой сентиментальной и заботливой атмосфере, что Серафим будто стал и сам мягче. Острые угла характера смягчились. Их ждал очередное плановый осмотр, где наконец-то скажут пол ребенка. Перед входом Серафим пиликнул сигнализацией на своей "бехэ" и остановил папашу. — Давай поспорим, что у нас малая будет? — Хм, а давай, но на что? — Да хоть на интерес, — пожал в незнании плечами Серафим, раскручивая на пальце ключи от машины. Андрей подумал. Хороших идей для выигрыша в голову не приходило, а от того кивнул. Скрепили спор рукопожатием. Попросили мимо проходящего санитара в зеленой форме разбить его. Тот курил, переминаясь с ноги на ногу под палящим солнцем и поэтому выполнил просьбу. А потом долго еще долго на них оглядывался, пока топал в другой корпус больницы в своих белых кроксах, но пара уже этого не видела. Андрей пропустил вперед омегу, который подобную ненужную дань джентельменству не особо принимал, но в этот раз промолчал. Широкая стеклянная дверь за ними захлопнулась. *** — Я же говорил, я знал, что у меня в пузе! — заулыбался Серафим, после того, как они узнали результаты из конверта, который им дал врач. Держали интригу весь день, пока Серафим по студиям своим разъезжал уже после и кроватку забирал с Глебом потому что у Андрея запись подкаста. Глеб на беременность отреагировал нейтрально. Вроде бы без особой радости, но и помогать тоже был не против. Подлизывался, короче. — Да моей мамке тоже говорили, что сестричка у моей сестры будет, а родился я, — парировал Андрей, наглаживая упругий живот и будто бы обращаясь к нему продолжил: — Ничего твой батя в мелких не понимает. — Вот посмотришь, малая родится. Я ее чувствую, — Серафим усмехнулся. — Ты видел хоть одного бету, альфу или омегу мужика с запахом ромашек, блять? Это ж нереально, ну, типа, вообще. — Видел только с запахом персика, — альфа начал терется носом о шею, вдыхая сладковатый аромат. — Такого сварливого немного. Такого, что в любые драки лез, а я, как охранник семнашки, его спасал и все разруливал. Серафим лишь фыркнул беззлобно и уткнулся ему в плечо, начиная дремать от этой всей тошнотворной, но очень правильной идиллии. Он тоже учился контролировать свои эмоции и выпады, да и малой с Андреем было хорошо как и ему. Прохладные пальцы не мешали, а успокаивали, а борода не такой уж и колкой была. Даже ебучие кольца не бесили больше, как и их холодный металл. С запахом альфы и его спокойствием было ничего не страшно. Все было бы и дальше так. Андрей привык уже просыпаться и видеть, как Серафим прижимается к нему выпуклым животом, подпирая щеку рукой или раскинулся звездой. Привык уговаривать его что-то накинуть, когда тот как обычно почти голышом расхаживал по дому из-за жары, сверкая кулоном-лопатой на шее. Спать он предпочитал тоже без одежды, но тут и сам альфа был не против. Привык засыпать все еще не веря, что вот-вот им придеться воспитывать вместе человека, хоть было и хорошо. Ко всем радостям и неприятностям новой жизни привык, но лейбл, как и Беседин с оргами в разных городах, был жесток. Тур никто не отменял. А Серафим и сам планировал ускакать в свой. С пузом. И их ребенком, который уже полноценно внутри него существовал. — Какой к черту тур, Серафим? — возмущался Андрей, снимая с него белые кроссовки после вечерней поездки по магазинам с мебелью. — Ты вот даже сам зашнуровать кроссы не можешь, а на сцене как скакать будешь? Серафим поднялся и с вызовом посмотрел в глаза, задирая подбородок. Лицо у него немного пополнело, и он выглядел, как милый хомячок, что Андрей и злиться то толком не мог. Да и как злится на человека, которого ты так сильно полюбил? Ему эта мягкость тела нравилась, а Серафим сам себя за нее хейтил и клялся, что после всего этого сбросит "десяточку". — А вот и буду! Я поеду и точка! — Никуда ты не поедешь, — рассудительно сказал Андрей, смотря на него, а сам руки на живот под флисовым худи незаметно уложил. Это часто делало омегу более уступчивым. — Серафим, чего ты начинаешь? Тебе ж даже твой менеджер сказал, что это подождет. — А я хочу! Я хочу скакать по сцене! — громко сказал в лицо Серафим и вдруг извернулся, чтобы уйти. — Я люблю толпу и хочу с ней взаимодействовать! — На хуе поскакать не хочешь? — Андрей вдруг угрожающе оскалился, но тут же вспомнил с кем имеет дело. — А если тебя в этой толпе кто-то толкнет или ударит? Ты хочешь выкидыш или чтобы с тобой, не дай Бог, что-то случилось? Скажи еще, что в слэм полезешь! — Какой, сука, слэм? Я не ебнутый, блять! Я просто хочу общаться, выступать и с людьми быть, песни свои петь, — Серафим уже снял черное худи и стоял смотрел на себя в зеркало. Выглядел он прекрасно. По скромному мнению Андрея, который был позади и смотрел на него, голого по пояс, в просторных синих джинсах, с круглым животом. Сердце пропустило трепетный удар. — Серафим, послушай, ну нельзя так. Это опасно. Мало ли какие малолетки на твои концерты приходят, — Андрей подошел к нему сзади, целуя в макушку и вдыхая запах мятного шампуня. — А обо мне ты подумал? Я ж с ума в своем туре сойду, думая, как ты там и не случилось ли чего. Это и так тяжело. — Мне тоже хуево будет без тебя, ну, блять, я не ты, Андрей, — вздохнул Серафим, млея от того, как альфа наглаживал голый живот. Нельзя было отступать. Он уже все решил для себя, но запах вишни у самого носа все менял. — Мне мало тебя и стен этих. Чуваки мне нужны, адреналин, вся хуйня. Я не могу как ты запереться на месяцы дома и сидеть игры проходить, да в твиттер строчить, как посрал. — Да я ж не против тура, но не когда ты, в таком положении, — Андрей отошел от него и достал его домашнюю бело-красную футболку с персонажем из "Сайлент Хилл". Омега помолчал, надевая футболку. — Андрей… Будем на созвоне, я режим постараюсь соблюдать и все эти витамины я пью, я ж даже об алкашке забыл, чтоб у нее там жабры не выросли, — Серафим тихо говорил, смотря в глаза. Вдруг выдохнул рвано, проводя ладонью по животу. — Что? Что такое? — всполошился Андрей, хватая его за руку в татуировках стрекозы и прочей живности, напрочь забывая о своем сопротивлении. — Малая тоже танцевать хочет, блять, ты не понимаешь, какие она ритмы отбивает, когда мы трек пишем, — успокоил его Серафим, поглаживая себя и чувствуя рукой маленькую пяточку. — И вообще. Я жрать уже хочу, пошли чето готовить или заказывать, я ебу. Он выдвинулся на кухню, а за ним и Андрей, который уже и спорить не мог, представляя эти шевеления внутри кого-то. Жутко довольно, но любопытно. В темноте ночника, когда Серафим уже посапывал, обнимая серую подушку для беременных с икеи, ему удалось рассмотреть маленькую ножку сквозь тонкую кожу. И, пересилив себя, коснуться ее. Это было странно, волнующе и мило. Следующим утром они собирались разъехаться по городам, хотя альфа все еще уговаривал остаться дома Серафима, который ни в какую не соглашался. Он собирал вещи, обещая, что все будет под контролем и ничего не случится. Под наблюдением омега взял весь свой арсенал витамин и лекарств. Андрей все еще волновался, но видел, что если будет давить, то его пошлют нахуй в очередной раз. Вообще, это напоминало какой-то абьюз со стороны омеги. Он ловил себя на мысли, что в случае чего еще и отпиздить могут. На выходе Андрей вдруг присел возле Серафима, что уже собрался накинуть джинсовку поверх футболки с белым перевернутым знаком анархии и четко сказал, обращаясь к животу: — Ты знаешь, малая, я твоего отца ебал, — и заржал, сволочь. Серафим вдруг понял, что без этого желтоволосого долбоеба ему будет грустно весь тур. А это вредит вообще-то! Так врач сказал. Папаша должен быть рядом и его запах. Он всхлипнул и под зелеными очками потекли слезы. Андрей поднялся и обнял его как можно крепче, но омега вдруг начал оправдываться: — Это не я, это гормоны, это вообще, блять… — и еще раз душерающе всхлипнул, задыхаясь. — Давай останешься может? — мягко спросил альфа, снимая с него очки и утирая пальцами слезы, смотря на блестящие от влаги щеки. — Нет! — решительно сказал он хриплым голосом и опять разрыдался. — Заебали эти г-г… А-а-андрей! По итогу пришлось немного опоздать, но разлука все равно случилась. Так или иначе омега в своем решении был непоколебим и, утирая слезы, уехал. *** Тур тянулся медленно. Андрей на концертах отдавал всего себя залу, как в последний раз, а потом набирал обязательно Серафима. Говорил с ним пару минут и шел на мит. К нему подходили разные девочки, мальчики, потратившие деньги на встречу с "кумиром". Беты и альфы, омеги. Только вот он пропускал их мимо своей памяти. Лица смазывались, а голоса становились звуковой массой, которая шумом била по стенках черепа. Андрей прилежно улыбался и потягивал вонючий айкос, расписывался своим кривым "pyro", где попросят, а сам был не там. Думал о том, сколько всего надо прикупить и точно ли все в порядке с Серафимом. Хорошо ли он ест, сколько спит. Спрашивать напрямую не хотелось - омега был еще вспыльчивым и каждый раз просил выключить режим бати, но ведь он им скоро станет! Так что хотелось взять ближайший билет в город, где Серафим катал, и уехать к нему, узнав все лично. — Это че? — Беседин беспардонно наклонился над его телефоном и прочитал серьезно название ролика с Ютуба: — "Как правило пеленать ребенка. Топ-10 лайфхаков от многодетной мамы". Да ты во всю готовишься, пиздец влипли вы. — Да иди ты, ему рожать скоро, а я че, как малолетний долбоеб буду? — смутился Андрей, смотря видос поставленный на скорость 0.5.. Женщина из видео это делала быстро, а он еще не понимал до конца суть процесса. — Ну удачи, папашка. Кстати, кто крестным будет? — спросил вдруг Влад, заваливаясь напротив в кресло гримерки. Вот у него таких проблем не было. Он вообще за какой-то левой бетой убивался. — Федя, — без колебаний сказал Андрей. Это они решили еще в самом начале, хоть крестить ребенка не хотелось. Просто для галочки вопрос решился и кандидатуру крестной в лице Даши тоже единолично рассмотрели. В магазинах Андрей тоже вел себя по-другому. Алкогольные полки стали неинтересны, не то что отделы с памперсами, присыпками и другими мелочамии. Он сравнивал цены, читал состав, будто в нем разбирался и прикидывал во сколько будет выходить им ребенок в месяц. Попутно задавал себе вопрос: как же половина людей в стране рожают, если зарплаты по двадцать тысяч, а на ребенка уходит минимум тридцать. Хорошо, что у них доход более-менее стабильный, пока стриминговые сервисы не закрыли и концерты не поотменяли. По поводу бедности других сил рефлексировать не было. *** По ту сторону необъятной страны, у Серафима, был свой тур, который он, по естественным причинам, переносил сложнее. Менеджер Егор следил за ним и постоянно кому-то отчитывался об этом сообщениями в телегу. После расспросов выяснилось, что это, конечно, отчитывались будущему папаше. Это умиляло и злило одновременно - Серафим взрослый человек и сам способен справиться со своим положением! Хотя, по правде, уже после первого же отыгранного концерта, он почувствовал тоску. Засыпать без привычного запаха вишни и чуть ворчливого: "ну, повернись ко мне лицом, Серафим" было неудобно. Андрей... эстет хренов, всегда смотрел на то, как он засыпает. Целовал, иногда что-то говорил в сторону малой, а потом и сам засыпал так крепко, что иногда похрапывал. Раньше в туре усталость компенсировалась энергией толпы, людей и выбросом адреналина в слэме. Теперь половины из этого не было и концерты были, как у покойного Кобзона. Толпа все равно рвала и метала его своим позитивом и энергией. Даже тогда, когда он выпирался на сцену в белой рубашке с большим животом и не особо быстро передвигался по ее периметру, они встречали его, как прежде. Как в те времена, когда можно было после концерта поехать на вписку или к какой-то левой фанатке(фанату)на хату, а не ехать сразу отдыхать потому что спине пиздец и режим никто не отменял. Когда можно было упороться шмалью, а не кучей витаминок и чаем на ночь. И никакого тебе алкоголя. Вообще. Сигареты с первых дней "залета" и так уже не интересовали, а вот за алкоголь было обидно. Интересное положение вызывало у многих кучу вопросов, но никто так и не решался спросить что-то по поводу пузожителя. Впервые это произошло перед концертом в Воронеже, когда к нему подошла толпа очередных фанатов с просьбой сфоткаться. Среди них была черноволосая девочка-бета в очках, чуть ниже самого омеги, которая после фото спросила: — А можно... потрогать? — и кивнула на округлый живот. Он опешил, думая, можно ли? Ничего ли в этом странного нет - давать трогать свой живот фанатам? А вдруг она щас его толкнет и все, приехали к станции "выкидыш"? Тут же разолился сам на себя. Заразился паранойей, походу, от своего альфы. За весь тур никто его и пальцем не тронул. Все наоборот бережно к нему относились, а Серафим, в свою очередь, на всех фотках скрещивал руки на животе в защитном жесте. Теперь все отметки в инстаграме были именно с такой позой.  — Можно, — улыбнулся он вдруг и отдернул край кожаной курточки, открывая живот. Незнакомка робко провела узкой ладонью по нему, поняв, что это все взаправду. Улыбнулась краем губ и благодарно кивнула. Интересный, наверное, опыт, ниче не скажешь, полапать кумира за пузо. Тем же вечером на радостях Серафим вышел в эфир. Чистый, с мокрой головой после душа и розоватым лицом. Андрей так умилился, когда моментально пришел по зову сердца на эфир. Щечки у человека на экране стали побольше и сам омега выглядел счастливым, расслабленным. Все-таки в каком-то смысле тур пошел ему на пользу. — Чуваки, короче, Воронеж — это был разъеб, просто ебейший, — начал Серафим, поправляя нервными движениями темные волосы. Вообще-то то же самое он написал перед выходом в эфир в своем телеграмме. Андрей вдруг захотел его погладить по кудрявой голове, поцеловать в щеку. Эфир был как обычно каким-то месивом из вопросов и гэгов. Вопросы "КОГДА В МИНСК, КОГДА НАХУЙ, КОГДА В ТВЕРЬ, КОГДА НА ЛУНУ?!" он игнорировал и читал только  самые забавные (по своему мнению) иногда не отвечая на них. — "Покажи пузо", — прочитал вопрос Серафим, улыбнулся, облизывая ложку, которой ел йогурт без сахара и навел камеру на свой живот, что скрывался округлостью под черной футболкой.  Андрею захотелось срочно его коснуться и прижаться сзади, чтобы слушать недовольства, дескать, нехер ее и меня лапать, ну ладно, вот тут еще, ой, так хорошо. Подержи еще вот тут. Он подавил желание и самому начать писать что-то — взрыв эйфории в образовавшемся чате не хотелось от его появления. Предпочел просто наблюдать, как омега, обласканный энергией людей, млеет и что-то с матами объясняет. — "Сколько сантиметров член у Пирокинезиса?" — очередной вопрос заставил Андрея ухмыльнуться. Шутки про мамашек он все-таки стер из графы "напишите комментарий в эфир", когда вместо него ответили: — Тебе в рот не влезет.  Это было все тот же Серафим. Такой же в меру токсичный, улыбчивый и душевный.  — "От кого узнал, что залетелел?", — услышал Андрей через пелену своих влюбленных мыслей чтение вопроса. — От твоей мамаши, чел, блять, пиздец, что за вопросы? Альфа смотрел весь эфир, но не успевал читать весь бред, что строчили его фанаты — залип на омегу. Они столько за эти месяцы пережили. Это их сплотило и, пожалуй, не полностью, но вполне себе, они были готовы к ребенку. Может и сложно будет, но разве не в этом суть жизни — преодолевать трудности и оставаться собой? — "Когда свадьба с Андрюшей?", "видела тебя вчера и ты очень мило поглаживал свой живот", "как назовете мелкого?", — читал без остановки вопросы Серафим и все продолжал, не отвечая на них: — "Планировали ребенка или гондон порвался?", "ахаха, родит нового моргена, пиздец индустрии, блять". Все вопросы были только об одном. Оно и понятно. Серафим изредка выходил в эфиры, когда токсикоз отпускал еще в самом начале, но тогда ведь никто не знал. Теперь сложно было не заметить. — "Кто будет мальчик или девочка? Андрей кого хочет?", — озвучил еще один вопрос Серафим, улыбнулся в камеру и эфир закончился. Андрей тут же бросился ему звонить по видеочату, а он сразу же взял трубку и расплылся в улыбке. — Привет, будущий папаша нахуй, — сказал Серафим, заваливаясь на кровать. — И тебе привет, солнышко, — кивнул альфа, почесывая бороду. — Как ты, как мелкая? Ты поел?  — Да заебись, музыка моя ей точно нравится, тусим вместе. Она в пузе, а я – перед толпой малолеточек из Воронежа, — омега демонстративно откусил от зеленого яблока кусок на второй вопрос. — А ты как?  — Хорошо, но скучаю сильно, а ты далеко. Куда завтра путь держите? — В Волгоград, но я уже подзаебался. Массажисты, кстати, криворукие долбоебы какие-то тут, а апельсиновый фреш разбавлен, короче, все не так как ты можешь сделать, блять. — Я бы тебе сделал нормальный массаж, если бы ты остался. Я на два дня возвращаюсь в Питер. — Не начинай, Андрей. Я захотел и поехал, блять, взрослый 27-летний мужик сам могу решать, — он вдруг опустил голову, жуя, помолчал и поднял блестящие от слез глаза. — Соскучился за тобой, что пиздец, как настоящий взрослый мужик. Он потер глаза, откладывая яблоко и у Андрея сердце облилось трижды кровью. И он решил, что на завтра возьмет ближайший билет к Волгограду, но не будет пока об этом говорить. Они еще поговорили, Андрей его успокоил и пообещал что-нибудь придумать, пожелал спокойной ночи и разговор закончился на грустной ноте. Серафим засыпал с руками на животе и думал о том, как же будет пиздато родить от такого альфы, хоть и рановато, конечно, но ничего. И надеялся, что тот завтра решится приехать к нему. ***  В отель в Волгограде под названием "Космос" получилось добраться только ближе к ночи. Перелет был недолгим, но все равно выматывающим. Андрей связался с менеджером Серафима еще до концерта, который тот провел сидя на высоком стуле посреди сцены с микрофоном. Узнал, в каком номере тот находится и двигался прямиком туда.  В самом номере было пусто довольно. На кровати королевских размеров лежали небрежно сброшенные вещи, на журнальном столике стоял поднос с не законченным ужином. За белой дверью шумела вода. В душе он был. Андрей снял с себя джинсовку, сложил вещи омеги и отнес все это в пустой шкаф, где одиноко качались плечики, на которые повесили одежду. Из ванной комнаты вышел и сам Серафим так и застывая возле двери.  — Андрей… ого… блять, — сказал он чуть заикаясь и тут же шлепая босыми ногами подошел к альфе, который крепко обнял его, обтекая живот собой. — Ты ж в Питере должен быть, ебать… — Ну, и что бы я там делал сам? А так с тобой, как говорится, рай и в Волгограде, — Андрей улыбнулся и поцеловал его, держа пополневшее лицо в руках.  — Пиздец ты, конечно, как обычно, — Серафим чуть приоткрыл губы в выдохе, впуская юркий язык между них. Внизу живота знакомо разлилось тепло от терпкого запаха вишни и ласковых рук на талии.  Они устроились вместе на кровати, на пахнущих порошком белых простынях. Андрей успел переодеться в шорты и футболку из турового мерча, а еще облапать на радостях живот, на котором халат из отеля едва ли сошелся. Поэтому Серафим и сам сменил прикид на просторную футболку. В комнате чуть позже было тихо, так как они самозабвенно целовались. Омега закинул по-хозяйски свое бедро на альфу и прижимался твердым пахом к его. Андрей придерживал его за упргую задницу, чувствуя, как этого всего не хватало за три недели разлуки. Этих тисканий и теплоты объятий. Серафим однозначно двинул бедрами, притираясь вместе со своим животом к нему. Андрей отстранился от влажных губ и уложил поддатливого Серафима на спину. Навис сверху, поцеловал еще раз, приспуская с него белье и поглаживая в приступе нежности живот. — Просто расслабься, ладно? — прошелестел он, целуя его выше пупка и стал медленно опускаться.  Серафим с затуманенными возбуждением глазами лишь кивнул. Андрей пару раз провел рукой без колец по уже затвердевшему члену и тут же опустился ртом на него. Серафим глухо простонал, раскидывая руки в стороны, как крылья. Андрей показывал всю глубину своей тоски по нему, втягивая щеки и двигаясь по всей длине. Из-за своего живота омега ничего не видел, кроме белого потолка над головой. Только одной рукой нащупал голову и аккуратно взялся за желтые волосы, что от всяких бальзамов были будто бы мягче. Андрей облизывал полностью, а потом вновь заглатывал, слушая, как Серафим постанывает и немножко поддается бедрами вверх. Как обычно и тут настраивая его под себя. В свою очередь, альфа лишь послушно принимал эти толчки и изредка вновь помогал ему рукой. Надолго все равно Серафима не хватило, особенно, когда в пульсирующее и влажное колечко мышц проникли два пальца, чуть растягивая его. Он трепетно задрожал, сжался на них и, толкнувшись бедрами последний раз, излился до конца. Андрей утирал рот, натягивая белье на дрожащего в послеоргазменой эйфории омегу. — Все, спи. А то уже поздно слишком, — сказал альфа, укладываясь рядом и укрывая их одеялом. Серафим был мягким, расслабленным и сонным, глаза уже прикрыл, не говорил, а только размеренно дышал в шею. Андрей, как и мечталось все эти дни, гладил его по кудрявым волосам и ощущал едва заметные толчки в его животе.  — И ты спи, мелкая, хорош уже отца доставать, — сказал он шепотом, зевнул и провалился в дремоту.  *** Через два дня Андрей все-таки улетел, хоть они долго и со вкусом прощались, но этого было не избежать. Его тур хоть и подходил к концу, но все-таки его надо было закончить. Самому Серафиму оставалось пережить еще два города — Самару и Казань, после которых у него планировался отдых в две недели в Питере. В первый город к нему прибыл главный гвоздь программы - Глеб, который весь день с ним провел. На концерте им предстояло спеть фит, пообжиматься для дружеских фоточек и побыть паиньками. Теперь в компании альфы неловкость не чувствовалась, так как он просто принял как факт наличие ребенка и его отца. Выхода же не было. Так что запах морской проще было переносить и в нем больше не было враждебных ноток. Похоже, у него кто-то появился и он это подтвердил сам, вечером, когда они сидели в крошечной гримерке: —…ну так я, короче, сделал ей предложение на той неделе, — выдохнул Глеб и заглянул в свой стакан. Для храбрости или от скуки он пил совсем разбавленный джин. — И че, согласилась или задинамила? — спросил Серафим, потягивая апельсиновый сок и наглаживая живот, который уже часа два странно побаливал. Теперь вместо алкоголя в райдере были фрукты, сладкое и соки. Как на детском утреннике. — Согласилась, — улыбнулся Глеб как-то невесело, как будто ждал другого результата. — А твой собирается чето делать или вы так?… Прозвучало как подъебка и провокация. Серафим ухмыльнулся.  — Да нахуй нам это все надо? Может, когда малая родиться чисто для галочки распишемся, — омега пожал плечами и прикусил язык, почувствовав резкую боль в животе. Скинул все на "показалось".  — Я его фамилию брать не буду, а он мою. Нам и так заебись вдвоем, а втроем так вообще шик будет. Разговор на этом и закончился. В гримерку зашел Егор и еще какие-то левые девочки-помощницы так что об этом говорить еще и не хотелось. Да и Серафиму резко жарко стало, живот и пах будто сдавило и он тяжело дышал, стараясь не привлекать к себе внимание. Глеб через двадцать минут отошел на перекур и говорить по телефону со своей этой Дашей, а омега почувствовал четкую схватку. Дернулся и выдохнул, начиная глубоко дышать, как его учил врач в случае чего. Они с Андреем еще успели перед туром сходить на одно занятие для беременных, но что-то им обоим не зашло, когда тебя учат качаться на огромном мячике. Серафим прочитал пару статей и этого хватило с головой. Глеб скоро появился на горизонте и плюхнулся возле него на синий диван, протягивая руку к стакану. Серафим рвано выдохнул и коснулся своей мокрой ладошкой его руки в венах. Альфа бросил на него удивленный взгляд, посмотрел на бледное лицо с испариной. — Глеб, походу, блять, началось, — Серафим глубоко дышал, подавляя в себе стон от нового болезненного спазма. Тот тут же вскочил на ноги, лупая глазищами в полутьме и оглядываясь. И тут все закружилось — Егор в панике хотел вызывать скорую, девочки куда-то убежали кого-то там искать, Глеб помогал Серафиму правильно дышать и приговаривал, что все будет хорошо, что надо просто подождать скорую. И все же никто так и ничего толком не сделал за десять минут от навалившейся тревоги. Скорая бы добиралась минут тридцать по местным дорогам, так что Серафим, придерживая спазмирующий живот, встал. Громко сказал, заставляя всех заткнуться: — Харе уже панику разводить, заебали, — он зажмурился, выдыхая, тихонько простонал от наростающей боли. — Глеб, бери ключи от тачки и поехали, блять, а то я прям тут начну. Глеб почесал затылок в замешательстве. Права у него отжали из-за вождение пьяным, но не опыт же работы таксистом. В разговор вмешался волнующийся Егор: — Ну чего стоишь?! Альфа ты или кто?! Быстрее давай!  Он все-таки оживился, кивнул, забрал ключи от минивэна и они выдвинулись на улицу через черный ход. Серафима усадили на пассажирское, где он вытянул ноги в высоких кроссовках. Кто ж знал, что придется прям в Самаре рожать. Он надеялся до Петербурга дотянуть. — Серафим, дыши, ебана в рот, — попросил мягко Глеб, захлопывая дверь. — А я что не дышу что-ли?! — возмущался омега сам себе, пока его друг обходил машину. — Ну Серафим! — успел буркнуть Глеб, залезая в машину. — Хуйрафим!  С третьей попытки машина завелась, пока Серафим корчился в схватках на пассажирском и обливался потом. Дышал глубоко и прерывисто постанывал, пока они отъезжали от клуба, следуя указателям навигатора. С этим бесячим женским голоском, ее манерой речи и типичной фразой "МАРШРУТ ПОСТРОЕН". Как же это раздражало. Глеб смотрел на дорогу внимательно, вцепившись в руль двумя руками и стараясь аккуратно вести машину. В такой ситуации это было почти нереально. — Ох, Андрей, су-у-ка, пусть бы сам рожал, блять, — матерился Серафим, закрывая глаза. — Гондон же у него порвался, иначе как так, нахуй, получилось. Альфа старался обгонять машины, вдавливая педаль газа и молился, чтоб не попасть в вечернюю пробку. Солнце уже катилось за горизонт и загоралось яркой вспышкой на небе. Серафим болезненно стонал, придерживая живот.  — Серафим… это я виноват, я, прости меня, — вдруг выдавил из себя Глеб, обгоняя серую ладу водитель которой недовольно сигналил им вслед.  — В смысле ты, блять? Ты в меня накончал или че за хуйню, ты несешь, а-а-а? — Это я твоему Андрею презики проколол, когда мы с тобой фит писали, — говорит он совсем тихо, во всю глядя карими глазами на дорогу. Навигатор показывает, что до ближайшего роддома осталось два километра и просит ехать прямо. — У тебя течка была и я подумал, что если ты залетишь, то вы расстанетесь и мы сможем… — Ебучие альфы, да что б вы нахуй со своим узловатым хуем и… а-а-а, гормонами собственичества сходили, — орет Серафим. — Рви себе жопу теперь из-за вас, блять! — Прости, пожалуйста, прости, братишка, — молил Глеб, смотря, как впереди образуется пробка. Поэтому резко свернул во дворы и выехал на другую часть дороги, надеясь хоть так искупить свою вину. Свой импульсивный и дебильный поступок, но ведь ребенка они решили оставить. Так что это и их ответственность! Тем временем Серафим ухватился за ручку над окном, чувствуя, что готов уже хоть где покончить с этой болью. Да только во дворах на потеху публики рожать не особо хотелось. Он достал свой айфон из последних сил, набрал знакомый номер Андрея и услышал только короткие гудки. Дозвониться до Беседина сил уже не было, когда они остановились спустя пару минут возле допотопной больницы, поэтому это задание он скинул на Глеба. Тем более, тот, как никто другой виноват в этом всем. Серафим заставил себя лишь улечься на каталку и глубоко вдохнуть, прежде чем понять, какая же это, блять, боль являть свету новую жизнь — как выразился бы Андрей. И спросил себя как скоро это закончится. Глеб дрожал в приемной в больнице, обращаясь к Богу, чтобы облегчить чужую боль родного человека. *** Зал был переполнен. Все толпились и на "Витаминках" поднимали фонарики вверх в честь Андрея, который исполнял их на сцене. Он больше не плакал, как в далеком 19 году из-за них, ведь был совершенно счастлив. Сам бы Андрей сказал, что это было счастье весьма тривиальное. Посмертие себе он не придумал, но разве это имело значение, когда вот-вот появится новая жизнь? Когда все идет так замечательно и нет нужды думать о смерти? После того, как прозвучала последняя нота "Витаминок" и зал взорвался рукоплесканиями, он переждал несколько секунд и начал рассказывать историю: — Однажды мой прекрасный товарищ Федор Букер... На сцену вдруг ворвался Беседин. Волосы назад, на ебале улыбка. Он подлетел к Андрею, перебивая его будущую речь о дружбе и прошептал что-то на ухо. — Что ты сказал? — переспорил Андрей прям в микрофон в руках, который до этого подкидывал сотню раз за этот концерт. Толпа зашепталась и стало так шумно в маленьком зале, что он не сразу расслышал то, что сказал Влад. Глеб все-таки позвонил Беседину, но уже после того, как к нему вышел врач и сказал: — Папаша, поздравляю, у вас родилась чудная дочка. "Папаша" как-то слишком растрогался и слезу скупую пустил, что не сумел и поспорить, что он не он. Но, все-таки, Беседина набрал, который знатно так охуел и пообещал все доложить настоящему отцу. Самое радостное было то, что Серафим сказал ему "забить хуй", ведь был не в обиде за тот поступок. Теперь это не играло роли. Может, дочка на груди его разжалобила, ведь по лицу было видно, как он ей рад, хоть и не показывает эту эмоцию напрямую. — Друзья! — объявил вдруг альфа со сцены, благодаря кивком за новость Влада. — Мне рассказали чудную новость... очень важную для меня и моей последующей жизни. Полчаса назад у меня родилась дочь! Визг умиления толпы он запомнил надолго. Потом его отмечали в историях разные фанаты, но смотреть было некогда — Андрей был рядом со своими самыми близкими в Самаре. Позже они возвратились в Питер и уже там читали сотни поздравлений.  — А как назовете дочку?! — послышался вопрос с первых рядов. Андрей в своей излюбленной манере приложил палец к тонким устам и все, как по команде, утихли. Он сказал что-то местному бородатому ди-джею и зазвучала мелодия старой песни. Самые преданные фанаты узнали ее с первых нот и с Андреем начали подпевать, смотря, как их "дед" чуть ли не плачет: "К черту учебу Мы забили на пары В изобилии стаканы Не парит, что было вчера и что случится завтра Глазами в глаза - наша очная ставка" Это и был ответ на вопрос, как они назвали дочку и, зная любовь к отсылкам на самого себя, фанаты это поняли, но отсылка была не только на него. *** — Эй Алиса, покажи-и-и бате лезвия, ножи-и-и, — напевал Андрей басовито, держал на руках Алису и кормил ее с розовой бутылочки смесью. — Проводи на этажи, покажи как жи-и-ить.  Их дочь была похожа больше на Серафима характером еще с первых дней своей жизни. Шабутная, требующая постоянного внимания и улыбчивая. Миленькая девочка-хулиганка, короче. Она будила их не один раз за ночь, но от чего-то это забота о ком-то им нравилась и не бесила. Обязанности сами самой распределились и чаще всего вставал Андрей, который иногда в такое время еще и не ложился из-за того, что рубился в игры. Серафим тоже временами сменял "вахту", ведь увлечения никуда не пропали с появлением нового члена семьи. Андрей убеждал, что научит ее сливать мужиков в доте и других играх, когда подрастет, а его омега в этом обещал помочь. Форму носика девочка получила в наследство от него, как и зеленые глаза, которые проявили цвет после нескольких месяцев жизни Сейчас она ела и смотрела на своего отца наверное еще не до конца понимая, как ей повезло. Она порывалась рукой вцепиться за его русую бороду и ткнуть куда-то пальчиком в чуть опухшее лицо. Андрей отставил бутылочку на кухонную тумбу и ходил с ней на руках по небольшой кухне туда-сюда, напевая песни Серафима. С двадцать третьего августа, дня рождения Алисы Андреевны Сидориной, прошло три месяца и на улице клубился снегом солнечный декабрь. За это время они успели переехать на новую квартиру, где было место для детской и успели оборудовать студию. А Алиса успела попутать однажды день и ночь, но вообще-то особого дискомфорта от нее не было. Она радовала своих неопытных родителей и их близкий круг общения. Врачи были всем довольны и хвалили их, как отцов. Ее крестный и сам подбадривал молодых родителей и часто с ней игрался, когда приходил в гости. Серафим наблюдал за Федей и думал, что однажды тот и сам станет хорошим отцом, но наверное это будет не так скоро, как у них. Вообще они втроем часто на домашних посиделках включали ей рок и она, как и в утробе, уже пыталась что-то вытанцовывать. Особенно ей нравилось, судя по реакции, одна из любимых групп Андрея - "Pretty Reckless". А вот крестная у нее была, как в анекдотах. Приезжала редко, ведь вырваться бизнес-леди было сложно, но подарков привозила столько, что игрушки родителям не приходилось покупать. Правда официальных крестин так никто и не делал, но крестные были. Умно ведь. На кухню, залитую солнечным светом, вошел сонный Серафим. Он похудел за три месяца на пятнадцать килограмм, как и хотел, поэтому выглядел по-другому, но все равно таким мило и по-родному.  — А вот и наш отец, — пробасил Андрей, Алиса вдруг чихнула и тут же улыбнулась, увидев реакцию своего папы. — О, правда! — Доброе утро бывшим пузожителям, — улыбнулся омега и зевнул. С появлением Алисы по утрам он перестал быть таким недовольным. И матерится стал поменьше. — А мы с Алисой Андреевной уже позавтракали, пока вы почивали-с после вчерашней слитой катки. — Щас я тоже чето сожру и пойдем гулять. Погода ебейшая просто, — сказал он, кивая на вид за застекленным балконом. — О, слышала, гулять пойдем, — обратился Андрей к дочке, которая с интересом потянула палец в рот, рассматривая его доброе лицо. — Пойду пока коляску вытащу и ее переодену, да, Алиска? Пойдем переодеваться и кататься? Он ушел с дочкой на руках, напевая что-то про касаток. Серафим успел поесть сваренный Андреем суп, помыть посуду, которая скопилась в раковине, слушая как в спальне альфа ворковал с Алисой, которая смеялась от чего-то. На руках у Андрея она быстро успокаивалась даже во время истерик, маленьких детских бунтов и Серафим ее понимал. Очень хорошо понимал. Конечно, их дочь его тоже обожала, но словосочетание "папина дочка" больше касалось Андрея. Омега тоже умел развлекать свою дочь, придумывать разные ухищрения, когда та не хотела есть, пить, спать, но альфа альфу понимает лучше все-таки. Он курил на балконе, когда к нему пришел Андрей и сам закурил, опираясь рядом на подоконник. — Ты с ней так ловко, до сих пор хуею, блять, а младшие сестры у меня были, — улыбнулся Серафим, выдыхая дым на морозную улицу. — У тебя ж ток старшая, кстати, когда приедет? — Обещала на Новый год с мужем приехать. И вообще... я учусь пока еще, — засмущался альфа немного заикаясь. — Ты тоже хороший отец, не грузи себя. Она очень любит нас обоих. Серафим кивнул, туша бычок в пепельнице. Потер плечи от холода и сказал шутя: — Ну че, Андрюш, когда за вторым? Андрей лишь рассмеялся и, выбросив окурок в пепельницу, коротко поцеловал его в уголок губы, чуть наклонив голову. — Не скоро, Серафим, не скоро.