Sorriso De Inverno

Раньше за едой Зимний всегда садился поодаль от остальных, ел быстро, беззвучно, безэмоционально, ничем не проявляя, что вообще чувствует вкус. Другие очень деликатно старались в это время не смотреть на него, подобный процесс поглощения продуктов отбивал аппетит даже у привыкшего ко всему Зеврана – так же мог действовать зомби, оживленный злой волей некроманта, и то, наверняка, больше бы уделял внимания тому, чем питается. Алистер обожал сыр, если в очередном селении покупалась сливочная головка покрупнее, это неизменно вызывало у парня восторженное ликование. Огрен был рад выпивке, Лелиана, когда наступал ее черед готовить, добавляла в супы излишки овощей. О Морриган и Винн было сложно сказать что-то конкретное, но обе волшебницы густо добавляли в чайные кружки мед. Но ни разу за все путешествие не получилось подловить Зимнего на каких-то вкусовых пристрастиях. Помимо того, что он, не глядя, скупал любой алкоголь – от слегка забродившего ягодного сока до горящего при поднесении огня спирта – для своего лириума, ничего больше. И после боя, во время которого наливался им по самые брови, не казался таким уж пьяным – пошатывающимся от усталости, не больше того. Вместе с Винн обходил с проверкой свой маленький отряд, залечивал раны, если таковые имелись, и без сил валился спать, мог провести в забытьи пару часов, иногда не меняя позы, проводил так полдня, подавая признаки жизни лишь легким шевелением губ. Нельзя было назвать происходящее между магом и эльфом - сближением, но с тех пор, как это случилось, Зимний, наконец, поддался на уговоры и стал есть вместе со всеми. Правда в тарелку все так же не смотрел и в разговорах не участвовал, зато внимательно слушал, что выглядело почти нормальной человеческой реакцией. Зевран неизменно садился рядом и маг не протестовал, даже, когда размахивая руками, пересказывая очередной непристойный анекдот, эльф задевал его локтем или обливал из кружки. Сегодня Зевран был менее разговорчив. Пока все ужинали, красивая болотная ведьма тихонько увлекла Зимнего в необычную конструкцию из меха и веток, которую называла юртой. Заметив это, Зевран зевнул, сосредоточенно изучил кусок мяса в плошке, повертел его со всех боков, перевернул, в общем сделал все, чтобы только не посмотреть в их сторону ненароком. Высокий смех Морриган достиг его ушей и Зевран яростно впился зубами в еду, отвратительно чавкая, заглушая для себя любые звуки кроме разгрызаемых сочных волокон. Сейчас он тоже не ощущал вкуса, сочное мясо было как старый вязаный носок. Ревнивцем Зевран никогда себя не считал, рассмеялся бы такому предположению – жизнь непредсказуема и слишком часто оказывается короче ожидаемой, чтоб растрачивать ее на страдания из-за того, что кто-то кому-то залез в штаны. Но если уж на то пошло, то после памятного вечернего признания, Зимний с Зевраном не позволял себе ничего, заявил права и отстал, а вот ведьма, в благодарность за подаренную книгу, смачно поцеловала мага на глазах у всех. Беспечно усмехнувшись, Зевран тогда испытал приступ тошноты, живот скрутило опустошением, в горле застрял вдох, но отвести взгляда он не мог – ловкий язычок ведьмы раздвинул плотно сжатые губы, маг склонился к ней, обхватил за плечи и излишне театрально завершил поцелуй, позволяя смутившейся ведьме выскользнуть из его объятий. Минутой позже, Зевран уже взял в себя в руки, но в тот момент почувствовал себя жертвой предательства, в сердце волной поднялась ненависть к болотной красавице и он не смог удержать осуждающий взгляд, направленный в бесстыжие глаза Зимнего. В ответ он получил презрительную гримасу. Зимний прошел мимо него, умышленно и грубо налетев плечом, отталкивая со своего пути. Зевран ошарашено смотрел ему в след, несвязные мысли путались под взмокшими волосами. Да, маг ничего ему не обещал, но болезненное раздражение никуда не делось, когда он себе напомнил об этом в очередной раз.