Танец металлических исполинов

Ангар был огромен - надо полагать, сюда можно было впихнуть не один железнодорожный состав, а потому их группа, занимавшая всего лишь часть одного из углов, смотрелась довольно жалко. Впрочем, если верить их круглому квартирмейстеру, скоро это должно было измениться. Куда же тебя, сударь, к черту занесло? Где и кем только не довелось побывать Гастону Гошу, уж и удивляться, кажется, должен был отвыкнуть, ан нет... Прошла всего неделя с тех пор, как он встретил на вокзале конструктора Ракшату Чаулу и ее спутников, строго говоря, меньше недели даже, а кажется, будто год. Наверное, это от того, что в последнее время жизнь была очень уж однообразной. Сейчас Гастону казалось, что за весь долгий срок этой странной, сумеречной жизни, у него затекли мозги и душа, как затекает рука, если не шевелить ею и придавить гнетом. А теперь он начинает расправляться. И чертовски рад этому! Пусть ты ничего не соображаешь, как ошалелый, пусть ты наверняка сто раз провалишься со своими новыми обязанностями, но до чего все же хорошо выбраться на свет из берлоги! Берегитесь, британцы! Гастон Гош теперь в настоящем деле! Бабах!!! Что за дьявол!? …А, опять этот сумасшедший ирландец! Патрик О'Коннел был специалистом по оружию - по крайней мере по всему, что стреляет. Опорожненный грузовой контейнер, который он облюбовал для себя, все называли не иначе, как тиром: мало того, что оружейник то и дело что-то проверял, испытывал и совершенствовал, так он еще и упражнялся в стрельбе из пистолета! Надо отдать ему должное, стрелял О'Коннел мастерски, попадая первым выстрелом без упора в винную пробку на пятидесяти метрах. Но шум! Остальные, надо полагать, привыкли за годы совместной работы. Коллеги ирландца - но только не Гастон Гош, продолжающий подскакивать на месте всякий раз, когда рыжий чёрт опять решал вдруг, что ему стоит попрактиковаться! Да, привыкнуть, определенно, предстоит еще ко многому... Гош огляделся. Толстяка с его удивительными усами как всегда не было - до сих пор не понятно каким образом ему удается перемещаться с такой быстротой! Забавно, но Гастон всё ещё так и не удосужился выяснить его настоящее имя. Коллеги звали толстяка Q - сокращено от квартирмейстер. Конструктором и инженером он не был, зато был, надо думать, одним из самых блестящих прохиндеев, каких знал свет. Судя по его собственным рассказам, ему ничего не стоило отыскать чуть ли не на ближайшем рынке такие детали и материалы, которые месяц изготавливал бы специализированный военный завод. И не только найти, но и приобрести за бесценок! А вот Абу аль-Койс здесь. Похоже, как всегда спит! Жутковатый он тип, будто Носферату из фильма ужасов. Тощий, с глазами не коричневыми - черными, длинный, как жердь и молчаливый настолько, что может легко сойти за немого. Нет, вроде бы и ты сам, старина Гош, не из болтунов, но сказать за день пять или шесть фраз, да еще и спать днем по несколько часов, а работать ночью, в одиночку... Нездорово это. Свихнулся, скорее всего, несчастный араб на своей электронике - странно только что она до сих пор его не меняет. Она... Ракшата Чаула сидела на софе метрах в пяти от того, чему суждено было стать грозной боевой машиной смерти - найтмером, но что пока больше напоминало металлический скелет исполинских размеров, и курила кальян, изредка томно выпуская дым. Это была еще одна вещь, к которой привыкнуть никак не удавалось. Сколько Гастон Гош себя помнил, сколько помнил он инженеров и конструкторов, которых ему довелось повидать в бытность автомехаником и на службе в легионе, все они вели себя иначе. Нет, совсем не обязательно они должны были скакать и виться вокруг машины: они могли делать расчеты, корпеть над чертежами и схемами, отдавать распоряжения подчиненным в конце концов! Вся за редчайшим исключением работа Ракшаты проходила у нее в голове. Еще когда они впервые встретились на вокзале, он спросил, а после, участвуя в разгрузке всевозможного скарба в этом самом ангаре, повторил свой вопрос: - Мадам Ракшата, я не могу найти чертежи. Никакие. Где они? - Сложно найти то, чего нет. - Но как это может быть? Секретность? Они прибудут позже? Как же тогда нам начать работу и.... - Успокойтесь, Гош. Нет, их нет вовсе. И да, это совершенно нам не помешает. Видите ли, у меня есть, хм... врожденный талант, который я сумела в себе развить и усилить. Мне достаточно знать сами детали механизма и их характеристики, а после все остальное легко достроят мои мысли. - Но как? Разве это возможно. - Хха! Да, вполне возможно. Мне не нужно чертежей - мой мозг заменяет их. И не только их. Есть ученые – таких, впрочем, было немного в истории, которые способны и эксперименты свои проводить мысленно. Я из их числа. - Эксперименты? Не понимаю. И позвольте, разве не в том смысл эксперимента, чтобы подтвердить догадку практикой? А что если мысленная конструкция окажется не верна? - А вы неплохо схватываете! Да, такой риск есть. В теории. На практике же я пока ещё не ошибалась. - Никогда? - Никогда. Расслабьтесь, Гош, обещаю, что не угроблю вас взрывом и не прикончу током. Напротив, в отличие от других исследователей, у моих помощников куда больше свободного времени и куда меньше мозолей. Привыкайте. Но у Гастона не получалось. Трудно привыкнуть к чуду! Все эти странности. К чему-то предстоит привыкнуть ещё… Не беда! Новая жизнь началась, Гастон Гош! Как и всегда внезапно... Когда состоялась знаменательная встреча на вокзале Киото, Гош и не думал, что в самом скором времени присоединится к конструкторскому коллективу. Однако, случилось именно так. Приезд Ракшаты и её спутников оказался делом строжайшей секретности: все они были на территории Зоны 11 нелегально, а ценность их была огромна. Потому самой насущной необходимостью было минимизировать количество контактов с посторонними. Где то в штабе сопротивления вспомнили про прошлое Гоша-механика (он не знал кто именно, хотя и догадывался) и через связного передали просьбу, по существу бывшую приказом: присоединиться к группе Ракшаты Чаула в качества помощника. Недолгие колебания, короткие сборы – и вот он здесь. И совершенно не знает что, собственно, делать. Нет, конечно, старина Гош ещё не настолько поглупел, чтобы не суметь помочь с разгрузкой, подать нужный гаечный ключ, или приготовить кофе. Но неужели это всё, что ему могут доверить, на что он теперь годен? Что ты здесь делаешь? Зачем? Конспирация! Иногда просто лёгкая дрожь пробирает, когда начинаешь задумываться обо всём этом. Ты ведь до сих пор не знаешь, кто находится за спиной у всей этой конторы. Сопротивление, ха! Ежу понятно, что за ними стоит кто-то, человек настолько же большой, насколько этот ангар. Нет, в самом деле, это должен был быть некто чертовски влиятельный. Можно варить дома наркотики, или переделать стартовый пистолет в боевой так, чтобы никто об этом не знал. Но вот собрать найтмер, новый, экспериментальный, с нуля, сохраняя завесу тайны… Раньше Гастон Гош не очень задумывался над всем этим: у него была его месть, а всё прочее волновало слабо. Но теперь… Нет, он не стал меньше желать мести, но в нём впервые за годы и годы начало просыпаться любопытство. Лишь бы не немцы! Как всякий француз Гош относился к ним с подавленной, позаимствованной у предыдущих поколений, но накрепко въевшейся ненавистью. Формально во главе Фронта освобождения Японии стоит кто-то из старых генералов, вспомнить бы кто именно – даже после всех этих лет плоховато держатся в голове эти японские имена. Но ведь это же смешно! Генерал, как бы его ни звали, сидит, спрятавшись в заросшей растительностью базе, где-нибудь в горах и боится оттуда нос высунуть – прихлопнут, как муху. А они – здесь, чуть не в центре Киото, с самым современным оборудованием (ну, может не самым, но уж точно чертовским дорогим), в огромном ангаре, с нелегальными конструкторами собирают найтмер! И никто их не ловит! Задумавшись, Гастон Гош не заметил одной очень важной перемены, произошедшей в помещении. С одной стороны это не удивительно, вроде бы не произошло ничего такого, что могло бы привлечь к себе внимание: всё так же колебались стрелки манометров (шло испытание гидравлической системы управления), всё так же мигали компьютеры с объёмными проекциями, но в это самое мгновение, в безмолвии, было совершено, возможно, одно из крупнейших открытий современной эпохи. Ракшата Чаула открыла глаза, сделала последнюю затяжку из кальяна и резко поднялась: на лице у неё была лукавая улыбка, в глазах блистал огонь. Быстро и плавно она подошла к Гастону Гошу. Слишком мягко и слишком тихо, чтобы он её заметил. - Гош. - А?! Что? Это вы. - Доводилось ли вам читать древние мифы? Греко-римские, скандинавские, индийские – не суть важно? - Да. Давно, правда, кое что… Но какое это имеет… - Что было главным оружием бога? Чем поражал своих врагов Зевс, Один, Баал? Что во все времена пугало людей, было символом божественной власти? - Молния, - ответил Гастон Гош, ещё раньше, чем успел удивиться всему этому. Античные боги, мифы – что за дьявольщина? Да и вид у его новой начальницы был словно у кошки, которая только что съела изрядную плошку сметаны. Довольный, но и взволнованный в то же время. Даже голос её изменился – в нём появился какой-то новый тембр – сильный, но и, будто, немного надтреснутый. - Именно! Именно. Молния. Мечи, копья, пули – всё человеческое оружие меркнет перед ней. Она давно меня завораживала, давно притягивала. Молния, концентрированная сила стихии. Особенно шаровая. Загадка, тайна, мощь. Я приручила их, Гош! Я создам божественную колесницу, которая будет разить врагов, не замечая сопротивления. Такого никто не делал. Никогда. Даже он! - Кто он? Какую ещё колесницу? С вами всё нормально,– не хватало только, чтобы она сошла с ума. Все гении ходят по лезвию бритвы: с одной стороны - посредственность, с другой – безумие. Уж не свалилась ли эта индианка вниз? Вид у неё был, как у древней жрицы-пифии, сари колыхалось шлейфом, глаза полыхали огнём, слова звенели. И вдруг Ракшата совершенно успокоилось. Свои обыденным голосом она объявила: - Всё нормально, Гош. Не беспокойтесь. Просто только что я, наконец, поняла одну важную вещь, разобралась с одной деталью, что уже давно мешала мне. Не позволяла сделать открытие. Теперь я могу создать найтмер нового поколения, самый совершенный, как лотос среди цветов. Ох, опять эта моя лирика! Поймите, Гош. Это – прорыв. И да, между прочим, это и вас касается. Вы механик, значит – будете действовать. От обычного оружейника здесь мало толку. Пулемёт мы поставим, конечно, но так, как дань традиции. Приготовьтесь, Гош, завтра у вас будет много работы. Мы приступаем к сборке и испытаниям разрядного орудия… Впрочем нет, не завтра. Уже сегодня!