Танец металлических исполинов

Во времена давние и достославные жил в стране Эйре могучий муж и великий король Граймайд по прозвищу Сто Битв, ибо вся жизнь его была сражением. Мужеством и силой своей и храбростью своего Дома и дружины побеждал он часто, но врагов будто и не становилось меньше. Короли Ленстера и Коннахта, пришельцы из страны маленьких людей, морские бестии, приходящие с приливом и растворяющиеся в волнах с отливом - все они были врагами Граймайда. Сходились мужи, звенели мечи, свистели в воздухе стрелы не раз, не два и не два десятка раз на полях страны Эйре. Одолел король врагов своих в Ленстере, а следом за ними врагов в Коннахте, отбил атаку полумужей, отрезал голову предводителю их и повелел убираться навсегда в их землю дождей и туманов. Торжествовал Граймайд, но печатью скорби была отмечена радость - много, очень много доблестных бойцов пало в битве: тысяча и две сотни и три десятка и двое, с ними братья его младшие оба, а потом и дядя его, испытанный и верный, а еще зять его, племянник его и другие люди Дома его, и был он опечален. Все ж пировал Граймайд, праздная победу свою, но тут прибыл посол к нему, да не с доброй вестью, а с горестной. От людей моря явился посол, требуя покориться воле и силе их, платить им подать, да богов их чтить, если не хотят в стране Эйре испытать огонь и отведать сталь. Без раздумий отказал ему король, славный Граймайд Сто Битв, вытолкали пинками того посла вон, но, исполненный злобы и гнева, прошипел он, словно змей: “Попомнишь ты отказ гордый свой, когда придет в землю твою сила, какой прежде не видали ваши пустынные берега. Кровью ответите вы за оскорбление мое и чести нашей”. Так он сказал и был таков, а Граймайд умный и прозорливый, выждав чуть, окончил пир, проводил гостей с улыбкой радушной и дружеской, а когда вышел из высокого зала последний из них, то заплакал слезами отчаяния. Не было воинов у него, чтобы биться, пали, победу неся над иными врагами, но нет их теперь. Все же не мог он ответить иначе, выше свободу и честь оценя, чем самую жизнь. В битве погибнуть он сам не страшился, звон топоров и мечей его слуху был мил. Только вот сын у него подрастал - восприемник его королевству, да красотка жена остужала воинственный пыл. Что с ними будет? Убьют их враги без пощады? Или в полон увезут на потеху своим королям? Нету участи горше! Что ему делать? Бой принимать – значит всё, чего любишь лишиться, а отступать значит гордость презреть и нарушить обеты. Что за король своей волей сдаёт королевство? Трус и предатель тогда он, в веках его имя презренно. Всё ж Граймайд решил битву принять и на волю богов положиться – знать не допустят они супостатов победы. Месяц прошёл в ожидании, бденьях упорных дозоров и к войне подготовке. А на тридцатый день враг с своим флотом явился. Вышел на битву король, и была к нему благосклонна фортуна – десять он сжёг кораблей и рассеял противника войско. Только не знал он того до последнего часа, что это – только лишь часть сил врага, что его отвлекала… Один из воинов моря, умирая, чтобы задеть напоследок Граймайда не мечом, так уж словом, сказал ему правду: большая часть их людей под командой трёх королей и славнейших воителей высадилась в Ленстере и подняла жителей его, недавно покорённых, пока король воевал здесь. Скоро пойдут они объединёнными силами на его исконные селения, на Дом его, на семью его, чтобы всех их предать мечу. Не желал верить славнейший герой страны Эйре в эти слова, но верные люди сообщили, что всё это – правда. Не испытав на секунду радости от победы своей многотрудной, Граймайд отправился в Рощу святую за мудрым друидов советом. Только на них он надеялся – больше не знал он что делать. Больше на сотни и тысячи было врагов, а его покидать стала вера. Осень стояла, дубы, что росли в Роще священной от века Богов и героев, были в багрянце и золоте, Граймайд же был хмур и тёмен. Стал он просить и молить, чтобы боги к горю его снизошли и явили бы чудо, чтобы спасли и умножили силу они страны Эйре. Он умолял их, грозил им, что вражьих богов, вместо их почитать и задабривать будут – не шелохнулись дубы и ничто от того не менялось. Граймайд поклонов и рук воздеваний проделал несчётно, щедрых даров обещал и поганых захватчиков крови. День уж прошёл, но ничто не менялось, лишь только скрылось за тучами солнце, да месяц явился. Чуть не отчаялся Граймайд, но был он упорен – дальше продолжил он речь и святое моленье. Вот уж настало за вечером утро, солнце взошло, а потом добралось до зенита – всё он стоял, не оставив, не бросив моленья. Но ничего и нигде в Роще святой не менялось. Мощно и глухо дубы, кроны сомкнувши стояли. Так миновал день второй, будто и не бывало. Ноги свело королю и стучали от холода зубы. Утром третьего дня, будто этого мало, хляби разверзлись небес – с градом гроза разразилась. Так она шла от часа того и уже до полудня. Граймайд озяб и продрог, его силы иссякли. Вот уж готов от моления он отказаться. Встал он с колен, чтобы прочь уходить, но секунду помедлил. Думал проклясть он богов, ибо в час самых худший не помогли те ему и своим не почтили вниманьем. К бою и к смерти готовился Граймайд могучий и не боялся он гнева богов, что себя показали глухими. В это мгновенье из рощи, из самого центра, вышел старик с бородою седою и длинной. Как он попал туда, как так прошёл незаметно? Граймайд сказать бы не смог даже и под присягой. Молвил он: Граймайд, твои услыхали моленья друиды. Дать мы готовы тебе то, что просишь, да даже и больше. Но ничего в этом мире людском не бывает бесплатно. Даже и боги берут свою жертву за то, что даруют. Вручим тебе мы чудесную страшную силу. Силу, что будет достойна и вместна королю страны Эйре. Только тогда мы с тобой заключим договор, и условие будет такое: в ученики нам отдай ты любимого старшего сына. Мальчик – то явно, великим со временем мужем станет и будет для нас он огромной удачей. Редко когда короли отдают нам своих сыновей в обученье. Будет у нас ученик всем на зависть и диво. Ты же получишь всю силу Священного леса. Всё, что отдать тебе можем, получишь - и станешь сильнейшим. Воинов, равных тебе, во всём свете не будет – взглядом одним повергать станешь врагов, будто пикой. Граймайд не сразу ответил и думал он долго. Как отказаться от сына, отдать в услуженье друидам? Мальчик – отрада отца, и судьба королевства будет в руках у него находиться с известного срока. Так же он должен с ним будет навеки проститься. Но отказать – это глупо – что делать с врагами? Пусть он со мной поживёт до того, как он станет уже не юнцом, а мужчиной. Сразу же после обряда его посвященья он вам будет выдан – я дам такой гиас. Слово держи своё крепко, о доблестный Граймайд – знай, что безжалостны боги, когда обмануть их надеются люди. Не угрожай мне, о старец, друид достославный – дай лучше силу мне, чтобы врагов победить за себя и за всю страну Эйре. Старец взмахнул и воздел к небу очи, гром прогремел, и прорезали молнии небо. Граймайд упал, будто гору ему положили на плечи. Но вот первый морок прошёл, и сумел он на ноги подняться. Доблестный Граймайд, теперь ты иным стал и вскоре всех ты врагов победишь, силу свою лишь испробав. Вот сидит птица – простой и живой сизый голубь. Ты посмотри на него, глядя прямо в глаза, и желай ему смерти. Сделал так Граймад – и чудо – упал голубь мёртвым. Только лишь стоило птице блеск глаз уловить и увидеть. Сила теперь короля и героя достойна – пусть будет достойна и верность. Час лишь придёт – я вернусь рассчитаться. Так он сказал, тот друид седовласый, а после в дымке исчез, будто вовсе и не появлялся. Медленно шёл, возвращаясь к войскам своим Граймайд. Он уж почти и не верил, что это ему не приснилось. Мудрый друид, появившийся из ниоткуда и пропавший в тумане. Сила, что равных не знает, и обещание платы. Сила? Пожалуй, её он проверит – вот ворона сидит и глядит с интересом на ветке кленовой. Смотрит вороне в глаза он и хочет ей смерти. Блеск его глаз – и упала ворона на землю. Значит не сон и не морок - действительно чудо! Будет теперь чем ответить ему супостатам! К воинам верным вернувшись, открылся им Граймайд, видя что дух их угас, затуманены лица. Даже среди самых верных из рати ропот сомненья раздался, и не было веры во взоре. Прочие же так и вовсе над Граймайдом стали смеяться. Больше же всех был усерден в веселии Айфе. Воин он был из могучих, но глуп был и горд он без меры. Стал он кричать, что король от тоски обезумел. Граймайд послушал-послушал его дерзновенные речи, а после в очи взглянул, пожелав дерзновенному смерти. Айфе и молвить тогда не успел – сразу замертво рухнул. Всё же тотчас как один замолчали и стихли. Ужас сковал их, но лишь на мгновенье. После же славу пели они королю и его потрясающей силе. Более мы никого, ничего не боимся! Граймайд великий король и избранник он божий. К славе, к единству, к победе ведёт страну Эйре. Так они молвили в день тот туманный, а после шли без сомнений и страха они из сраженья в сраженье. Люди морские ярились и дрались как волки, только победы ни разу и близко они не видали. Первым же шёл, всех кругом поражая, сам прославленный Граймайд. Взгляд его бил и косил, а враги словно травы склонялись. Отблеск, как молния быстрый, а формой похожий на птицу синих пронзительных глаз – тут же враг умирает. Десять дал битв, десять было побед – вот какая удача! Скоро бежать стали все при одном лишь его появленьи. Граймайд Сто Битв стал великий король, всем врагам победитель и ужас. Годы прошли – он же правил один надо всей страной Эйре. Не было тех деревень и людей, кто его не склонился бы воле. Славен был Граймайд-король, славно было правленье! Сам же гордился он больше всего своим первенцем-сыном. Рос мальчик статным и сильным, и ловким. Ум его был не по детски остёр и проворен. О его красоте среди девушек всех расходились рассказы. Вот уже скоро он станет не мальчиком – мужем. Все ожидали с волненьем и радостью этого часа. Больше же всех ждал отец, ведь он знал и боялся – явится тут же друид за обещанной некогда платой. Но как же так? Неужели не может сын выбрать, как ему жить, обречённый навеки к аскезе? Должен уйти от людей и остаться вовек неженатым? Нет! Не пойдёт! Он король и великий правитель! Он не отдаст, не позволит! Друид ничего не получит! Стал он хитрей и намного-намного с поры той власть укрепил он свою - нету счёта дружине. Кто поперёк смеет стать его вольному слову? Нету таких и не будет во всей стране Эйре. Так он решил, так решил гордый Граймайд – честь предавая во имя любви к обречённому сыну. Вот и настал день заветный и час долгожданный: заполыхали костры и наполнились элем стаканы. Граймайд сидел, возвышаясь на троне дубовом, хмурый лицом, и всё время к вину припадая. Да, он решил! Только так он подумал – видит старик, всё таков же, как всех этих лет не бывало. Медленно с тростью к нему приближается, чинно и гордо. Доблестный Граймайд, ты долго использовал силу, данную волей богов и друидов веленьем. А ныне должен за всё и сполна ты теперь рассчитаться. Вот он – твой сын – настоящий мужчина. Будет он лучшим из нас, как пройдёт обученье. Что ты городишь, старик, ты же видишь – он воин. Воин, правитель, король – он таков по рожденью. Нет, не отдам я вам сына, того и не ждите. Миром уйди, одарю каким хочешь подарком. Что же я слышу сейчас, Граймайд грозный и сильный? Уж не предал ли ты данное верное слово? Гиас ты взял пред Священною рощей что выдашь, чуть только день подойдёт, в обучение сына! Мне не нужны ни меха, ни зерно и не деньги. Я - человек не простой, а друид, и богов ты не купишь подачкой. Данную силу утратишь ты с той же секунды, как только, без своей платы покину я это селенье. Ты угрожать мне пытался, старик пустословный?! Знай же – теперь мне своей предостаточно силы. Верных мужей, крепких копий, коней – всех хватает. Силой своей правлю я - и продолжу правленье. Сын же наследует мне, ну а ты – убирайся. Глупо, опасно, гневить короля страны Эйре, поверь мне. Молча старик повернулся и шаг уже сделал, но после вновь повернул голову и сказал, потрясая брадою. Сила твоя обратится отныне навеки проклятьем. Все, что сберечь ты хотел, сам же ты и погубишь. Власть вся твоя пропадет, пропадет твоя гордость. Жалким изгнанником станешь один горевать и захочешь ты смерти. Вот обещание мое и богов за попранную клятву. Прежде чем Граймайд успел даже слово ответить, вспыхнуло что то вокруг ярким белым сияньем. Видеть не мог ничего и никто в то мгновенье, в следующий миг старика же как будто бы и не бывало. Новое чудо! Ну что же, пусть катится в бездну! Пропадом он пропади - больше нету напасти! Сына он все ж отстоял, остальное - не важно. Пусть подойдет он сейчас, слуги, кликните громко. Мне разыщите его - я хочу с ним отведать из кубка. Праздник сегодня великий настал для всего королевства! Вся земля Эйре пусть знает, что сын - мой преемник. Лучшим из всех королем станет он, всех что были и будут! Вот он идет уж, скорее его торопите! Он ведь не знает, какая беда угрожала все долгие годы! Я расскажу. Ну, садись, поди ближе. С словом таким гордый Граймайд кубок рукой ухватил и поднес его сыну. Взгляды их встретились лишь на мгновенье и только. Но в ту секунду свершилось друида проклятье. Сильный высокий и крепкий не мальчик - мужчина, рухнул сын Граймайда чтобы вовек не подняться. Взглядом отца сокрушен, он безмолвно был наземь повержен. Все подались тут к нему, кто то вскрикнул: он умер! В то же мгновение Граймайд постиг что случилось. Выполнил старец проклятый угрозу немедля! Сила его, что победы ему приносила, стала сама по себе, не завися от разума с волей. Сына убил он, гордец, безвозвратно погиб в цвете сил от отцовской ошибки. Волком завыл он и рухнул в тоске на сидение трона. Глаз – его враг, нужно срочно закрыть их. Что с тобой Граймайд? Ты жив, повелитель? Король, что случилось? Все вопрошали один за одним, он же молвил – я проклят. Ну же, раздался вдруг голос знакомый и милый. Что за напасть? Мы сейчас разберемся. Это жена подходила к подножию трона, как вдруг сына она увидала распростёртое мёртвое тело. Что ты наделал?! За что?! Что ты сделал?! Так она крикнула в ужасе, быстро поднявшись. Милая, проклят я, страшен я, нет мне прощенья. Что же случилось? Ты смерти сына причиной? Что не глядишь ты? Смотри и ответь мне! Я не могу, я не смею. Не смеешь!? Убийца! Смотри же! С возгласом этим она протянула изящную руку и ею мужу открыла глаза и сама в них взглянула. В ту же секунду вновь рок совершился. Прекрасною птицей медленно пала она от проклятия мужа. Все от велика до мала свою королеву любили. Слыла прекраснейшей девой она в стране Эйре когда то. Да и сейчас красота её чуть лишь увяла: шёлк золотой у волос, розой алою губы. Тут уже все, кто там был, похватали оружье. Кто то сказал что проклятый богами достоин лишь смерти. Всё ж большинство оставалось тогда даже верным – Граймайд велик был и славен, водил он их в битвы-походы. Долгие годы они шли на смерть на врага по его только слову. Даже теперь не угасла ещё в него вера. Но Граймайд сжался на троне и горестно плакал. Всё потерял он, что жизни давало бы смысл. Монстр, чудовище он, он глупец и предатель, убийца! Должен бежать он, скрываться, чураясь всем людям. Чтобы никто в целом свете не пал от друидов проклятья. Думая так, устрашённый собой, на глазах поседевший. Граймайд бежал без оглядки оттуда на север. Кто-то пытался его задержать - и сражён был немедля взглядом его. Остальные страшились. Позже пытались его отыскать, но всё было напрасно. Знал лучше всех их король все укромные норы и лазы. В недрах глубокой-глубокой пещеры во тьме и во мраке промозглом Граймайд сидел, ожидая лишь смерти скорее. Но он не мог умереть – не пускало к покою проклятье. Граймайд не ел и не пил, он врос в камень холодный и мёртвый, но сам он жил, мукой совести вечной терзаем. Стал он молить и просить, чтобы кто то снаружи в тьму и во мрак милосердный и храбрый спустился. О досточтимый прохожий и путник помилуй! Муки прерви и убей недостойного радостей жизни. Голос его был могучим, как рёв шторма, басом - порою даже сквозь толщи скалы и гранита наверх пробивался. Только никто не спешил исполнять его просьбу. Люди боялись, страшились проклятья коснуться. Годы же шли, про него уже все позабыли. Те же, кто шёл мимо скал, что южней Лимерика, думали тролль то к себе в страшный плен на потеху их манит. Вот вам урок, господа, вот вам всем назиданье. Будь ты великий король, воин будь, всё ж держи своё слово! Нет и не может ничто вам служить оправданьем, если вы дали его, но потом от него отступились. Гиас свой помни и чти, всякий вольный ирландец. Помни о Граймайда гордого страшной жестокой судьбине…