Я надеюсь забыть все, что вижу во снах

      На улице давно стемнело. Весенний ветерок тепло обволакивал внутренности своей свежестью и «ароматностью». Фонари уныло выстроились в ряд и вот уже который час подмигивали друг другу вспышками света. Один из них подкосился к земле ровно так же, как и моя голова — невольно — на грудь от сна, окунающего в невесомость. Держась на ногах на благом слове, я почти умирал от желания лечь прямо на голом асфальте расцветшей весны. А вёсны у нас очень красивые: с распускающимися бутонами тюльпанов и выглядывающими подснежниками. И тепло по-настоящему и на душе, и на улице. Я шёл домой, держась за руки с Кимом и Хваном. И это было не просто так. Все из-за моего состояния. В «трезвом» виде я бы здраво оценил состояние и просто убежал, как обычно и делаю. Но сейчас просто послал обоих, отпуская реальный мир, уходя на связь с космосом. И только слышал далекие тихие разговоры парней. « — а дальше что?» « — на пятый этаж дотянем» А на задний фон всего происходящего проступила песня «земля в иллюминаторе». И я подпевал ее себе под нос, пока мое, не обременённое ходьбой тело, пытались дотащить в дом, где даже не было лифта. Войдя в квартиру, все трое резко почувствовали едкий запах, царивший всюду. Видимые даже в лунном свете ночи дым и пыль блаженно опускались по бетонным стенам вниз к полу и там оседали на ковёр. — Это нормально, — выдавил из себя я, — нормальное состояние квартиры, — а после икнул, будто в знак подтверждения. — Тебе бы не хватало убраться в этом клоповнике. Хенджин и Чону отрицательно замотали головами, осматривая квартиру и уровень грязи. Со спокойной душой опустили на кровать. Матрас сразу приветливо вжал меня в себя, а холодная сторона подушки любезно приоткрыла завесу подступающего сна. Я почти замурлыкал от удовольствия и накрыл себя пушистым одеялом. Уже секундой после я сладко посапывал в подушку, обнимая одеяло и захватывая в плен его ногами. Пелена сна сразу накрыла мои глаза, так что я просто как слепой котенок лежал не в силах даже сощуриться.

***

      В одинокой пятиэтажке с почти полностью отсутствующими жильцами и полуразрушенными стенами в целой второй единственной жилой квартире находились трое. Один посапывал в своей кровати, лежа то на одном боку, то на другом, то и вовсе перекатываясь на живот и поджимая под себя колени, из-за чего спина прогибалась и хрустела. Обстановка крайне манящая. Теплый спертый воздух в комнате, заслоненные шторы серого цвета, полное отсутствие даже мелких лучиков света, которые могли бы проходить через щелки двери. На подушке следы от тяжелой головы парня и растекшиеся капли от выступившей слюны. По щекам Минхо текли слезы, а губы оставались поджатыми, что свидетельствовало о плохих снах. Что же такое могло ему присниться? Какая гадость еще могла произойти, что он так нещадно сжимал кулаки до белой кожи и выпирающих нервно костяшек? Прямо в соседней комнате небольшой русской квартиры кипела жизнь. Кухня однокомнатной коммуналки в прямом смысле «кипела». Пар разошелся по всему периметру, оставляя за собой запах готовившейся еды. Оба парня — Хенджин и Чону — варганили что-то на газовой плите. Все четыре конфорки были заняты какими-то кастрюлями и сковородками, чайником. Пустая бутылка молока пристроилась рядом, ненужные продукты нечаянно упали на пол, но никто не собирался подбирать их. — Жарко пиздец, — протараторил Ким. Хван утвердительно закивал головой, поддерживая знакомого. В руках высокого блондина находились ложка — для убирания пенки с молочного супа — и лопатка — для отскабливания пригоревших блинов. Чону завидовал. У него не было навыков готовки, хоть и все остальное он без проблем умел делать. Все казалось безумно простым, когда речь заходила о технике или помощи с советами. Но не еда. Как бы он ни пытался, как бы сильно не старался преуспеть, в итоге получился сплошной «блин комом». И даже сейчас он как бедный родственник стоял у маленького холодильника, облокачиваясь на верхнюю морозилку. Изредка посматривал на ночную улицу, не бросая попытки разглядеть хоть что-то. Ближайший фонарь находился далеко-далеко, и его «бедный» свет маленько мерцал у ближайшей аптеки, а это в двух километрах отсюда. Ким перевел взгляд вверх — на лицо Хвана. То, как он хмурил брови и как щурил глаза, пытаясь разглядеть каждую детальку своего дорогого блюда сквозь белые пары, действительно уже сейчас можно было подавать как самую прекрасную картину в мире. Волосы юноша старательно завязал в короткий хвостик и прицепил на виски заколки, чтобы ничто не испортило его еду. Он изредка издавал тихие вздохи, но на этом кончалось их общение. Когда все закончилось, а еда уже стояла готовая на крохотном столе, ребята сели на деревянные табуретки и просто уставились на заполненные до краев миски молочного супа. Действительно, оба не знали, что делать дальше. Но портить эту драгоценную, блаженную тишину никто не решался. — Ладно! — хлопнул по столу ладонями Чону. — надо звать Хо. Парень было встал из-за стола и направился к запертой двери, как Хван схватил того за руку. — Может… — замялся блондин, — не надо? — его взгляд стал опять каким-то невинным и неопошленным. — Как это — «не надо»? Мы для чего тут полтора часа выплясывали?! — Надо поговорить, — только сейчас начал Хенджин, потупляя глаза в пол. Чону сразу же сел обратно. Он внимательно осмотрел себя в отражении холодильника. Нет, не клоун. И выглядит не нелепо. Вполне красив даже с запотевшими ладонями и жирной кожей. — Внимательно слушаю. — Так вот. Кхм… Он мне нравится. — Хван наконец нашел в себе силы посмотреть прямо в глаза напротив. В них отразилась непонятная эмоция: он рад или рассержен? Но блик заиграл сильнее. — А… — все, что смог третьекурсник ответить,-это промычать глухое «а». Ким сжал свои руки, образуя пальцами «замок». Надежда на обретение счастья легко ускользала перед ним, но он даже не пытался ее словить. Не хотел. Потому что понимал весь абсурд ситуации. Да сдались предмету воздыхания его страдания? Конечно, нет. Парень сильно загонялся, разумеется. «Со мной точно что-то не так!» — делал вердикт он каждый вечер перед зеркалом. Безумно жалко себя чувствовал на фоне красавца университета. И даже сейчас, когда он сидел и выжидающе вглядывался в лицо Чону, заставлял скукожиться и засунуть свои переживания куда-то не в сердце, а ниже намного. Чтобы они там завязались в узел и больше не развязывались, не поднимались обратно к гландам и не мешали нормально дышать при виде Минхо. — Ну… — наконец «родил» он, — делай что хочешь. Это меня совершенно не касается. Голос непозволительно сильно дрогнул, из-за чего по всей коже прошелся смертельный марш мурашек. Дрогнуло все: и сердце, и мозг, и печенка. На фоне с безумной скоростью возник «Танец рыцарей», и вот Ким уже в своих кошмарных представлениях лежал где-то вдалеке от цивилизации и страдал. — Сделай его тогда счастливым, пожалуйста, — юноша поправил кофту на плечах, не давая той оголить ключицы, — Я думаю, мне стоит уйти. — Уже? — Да. — Хорошо, — под эту конечную фразу Хена кареглазый поднялся во второй раз, но уже напоследок. Он проследовал к длинному коридору спешно. Перебирал ногами так быстро, будто хотел не только побыстрее смотаться из теперь уже ненавистной квартиры, но и сбежать от самого себя. Накинул легкую весеннюю курточку и захлопнул за собой дверь. Хенджин поморщился от громкого звука и свел колени вместе. Он еще раз скользнул взглядом по остывающему супу и тяжело вздохнул. Пробило десятый час. Анимированные часы показали ушки котика, а затем и всю его мордочку. Кот хитро посматривал из стороны в сторону, и одинокий юноша понял, что он, кажется, познал всю жизнь и большего ему не надо. Медленно встал, но ноги подкосились, и пришлось схватиться за деревянный стол. И, вяло перебирая ногами, направился в соседнюю комнату. Ли уже пятый сон видел, обнимал подушку и скулил что-то под нос. Лоб испариной покрылся. Беспорядочные метания по кровати заставляли и одеяло, и покрывало свалиться под постель. — Мм…ыах! — заорал Мин. Обеспокоенный знакомый тут же подбежал к Минхо, схватил за плечи, начал трясти их. А голова безвольно опрокинулась вниз к лопаткам. — Просыпайся, Хо, просыпайся, — пролепетал Джин. Видимо в ответ на его мольбы юноша все же разодрал глаза и вот уже с испугом смотрел.

***

      Как пугает. Тяжелая, пьяная музыка, граничащая со сплошным беспорядком. Ветер, стучащий по окнам небольшой подвальной комнаты, и руки, гладящие мои щеки время от времени. В целом, все как обычно странно и до жути холодяще. Привычный кошмар. Но разный сценарий. В этот раз особо холодно. Даже сердце покрывается мурашками. Не исключено, что это из-за страха перед будущим. Оглядываюсь по сторонам, нахожу человека около барной стойки. Тот стоит и, держа пустой бокал для коньяка тремя пальцами, разговаривает с одним из посетителей вечеринки. Всматриваюсь. Понимаю, что это Крис. Крис, что не ходит в подобные заведения. Крис, что ночью читает романы для девушек, а утром заплаканный идет к Чанбину обсуждать последних тварей района и притворно восхищаться их характерами. Он слушает пост-панк, грустный русский рэп. Но не танцевальную хуйню, в такт которой он стучит подушечками пальцев по бокалу сейчас. Смотрю далее. Только новые лица с обезображенными глазами и скудными улыбками. Когда меня замечают, то направляются ближе и ближе. Они подходят ко мне, зажимают плечами, давят, заставляют широко раскрыть рот, чтобы получить хоть каплю воздуха. Я замечаю, как становлюсь меньше и меньше. А они — все больше и больше. И вот уже топчут толстыми подошвами, бьют по грудной клетке. Я в испуге раскрываю глаза, обнаруживая себя живого дома на кровати. Предплечьям необычайно больно. То, с какой силой их сжимают, просто словами не передать. — Хен… Хенджин. Отпусти меня. Мне больно, — я в панике почти закричал. И тот поднял свои пустые глаза на меня. В них отражался блик сочувствия и жалости. Я заметил, как отпрянул он, как замялся. Как улыбка начала находиться в опущенных щечках. — Вижу, ты встал. Все хорошо? — он действительно беспокоился. От Хенджина исходило «теплое тепло». Я видел, как его руки тянулись к моим и как пытались согреть длинные пальцы — льдинки. И я не оттолкнул его. Хотя даже не мог ответить, зачем. Он мне не особо нравился как парень. Да и в мыслях не было, что он когда-нибудь начнет заботиться обо мне как о друге. Я вспомнил про Чону. — Где Чону? — голос хриплый и неровный. Он шероховатый и твердый. Хвана будто током ударило, стоило ему коснуться оголенной кожи, покрытой толпами мурашек. Парень не смотрел в мое лицо, не пытался прочесть по эмоциям мои чувства. Его совсем не волновали мои ощущения. Я просто опустил голову на юношеское удобное плечо и закрыл глаза. Приятный запах стал обволакивать все органы внутри, и я довольно замурчал. — Еда! Твою мать! — Хенджин выругался матом несколько раз подряд. — Что с ней? — Остывает… — и тут до него потихоньку стало доходить. Он начал понижать голос с каждым слогом, таким образом успокаиваясь. — Ну и хуй с ней, — пробурчал я, опуская руки ему на талию и начиная ее гладить, — лучше давай так посидим. — …Полежим, — спустя несколько мгновений донеслось сверху. Джин поднял с пола одеяло и постелил. Мы оба залезли под него, лежа друг напротив друга. Никто не понимал, что вообще происходит. Ну, или только я, разве что. Я упустил тот момент, когда вместо обычных «привет-пока» наше общение перешло в «это». В пустоте и тишине комнаты разглядел красное пятно на щеках знакомого. Он не просто заалел, он запылал ярким красным. Пока тот замешкался на месте, я пустил в ход руки, мгновенно облепляя его талию ими. И тут же почувствовал, насколько мокрыми и холодными они были. Под ладонью кожа партнера сразу покрылась ознобом от проткнувшего током холодка. — Прости. — тихо извинился, — я не специально, — еще более тихо прошептал на ухо. Мгновенная реакция в виде тяжкого «оха» не заставила долго ждать. — Все…хорошо. Да. Абсолютно, — еще более тихо ответил младший. Теперь уже пришла моя очередь краснеть. Только все точно было нехорошо. Чувствуя, как тот дрожит, спросил, все ли в порядке, но так и не получил ответ. Удивлению не было предела, когда высокий красавец сел мне на бедра, все также укрываясь одеялом. И когда назвал «малышом», моя скромная натура в край охерела. Хен опустил свой корпус на мой торс, параллельно залазя под тонкую ткань серой футболки. — Что ты делаешь, Хенджин? — Успокойся и не спеши меня бить. И все внутри скомкалось. Свернулось в самолетик и улетело в закрытое окно, пробивая стекла. Где-то упал камень. В сердце, и бухнулся вниз — к пяткам. От веса чужого тела свело дыхание, и это было немного похоже на сон. Я также чувствовал себя маленьким, смотря на парня снизу вверх, как на Бога какого-то. В ногах защипало и защекотало, из-за чего я подался вперед бедрами. Студент подскочил вместе с ними, но мгновенно плюхнулся обратно, разъезжая ногами по обе стороны от поясницы. Он начал ядовито елозить то быстро безумно, то совсем медленно. Я захныкал. — Не томи же… И тут понеслось. Хенджин хитро ухмыльнулся, проходясь своими ловкими пальчиками по моему прессу, и дальше — вверх. Задел соски, затвердевшие от холода или возбуждения. Я не разобрал. Все опять было как в тумане. Понял только, что приглушенно застонал в кулак и попытался прогнуться спиной. Юноша большими пальцами нажал на ареолы, чем вызвал скомканный выдох через рот. — Только попробуй… В темном свете ночи и непроглядной тьмы я рассмотрел похабные яркие глаза, выглядывающие с осторожностью из-под одеяла. Навсегда их запомню. — Ты что-то сказал? — студент издевательски усмехнулся, наклоняясь к моему лицу впритык — так, что наши носы коснулись друг друга. Моя уверенность в себе мгновенно улетучилась, я даже не мог пошевелиться или оттолкнуть юношу от себя. Все тело правда будто парализовало. Хван времени зря не терял: потерся кончиком носа о мою щеку, а после притянулся своим ртом к моим тонким сжатым ниточкам и буквально лизнул языком. А после прикусил мою нижнюю губу, начиная немного посасывать. Я наконец перестал чувствовать себя так скованно. Ответил на поцелуй не спеша, мокро, очень влюблено. Когда язык парня проник в мой рот, я совсем потерялся. Это был мой первый «такой» поцелуй. Острым кончиком он обводил десна и дальше — к нёбу. Я попытался совладать со своим телом и, пользуясь знаниями отрывков из тех романтических драм, сплел наши языки воедино. Оторвавшись, заметил, как тонкая ниточка слюны соединяла наши рты, а губы напротив во мраке ночи заблестели, разбухая чуть-чуть. Еще один рваный вздох, первый неловкий полустон-полурык, и я довольный залез тому в штаны, умело «ныряя» под мягкую ткань трусов. Приятно удивившись тому, как изнывающе стоял колом орган, я усмехнулся, затягивая Хена в очередной, но не такой развязный поцелуй. Хотелось орать. Чтобы горло сдавило веревками, чтобы потерять сознание. Но я также преспокойно продолжил действовать на ощупь. Почувствовал пальцами головку члена и подступающую смазку. На тонкой коже фаланг мгновенно отпечаталось что-то липкое и мокрое. И это заставило парня сверху содрогнуться и тяжело выдохнуть мне в шею. Обхватывая плоть в кольцо, начал медленно совершать поступательные движения: сверху, с самой уздечки, и до основания, касаясь мизинцем мошонки, таким образом растирая природную смазку по всему стволу. Я знал, как доставить наибольшее наслаждение. По своему собственному опыту. Как я пробовал сделать с собой ранее, так и сейчас — с Хенджином, сидящим на моих бедрах, напрягающихся от тяжести чужого тела. Стоило мне увеличить темп и трение пальцами о венистую поверхность члена, как Хван в нетерпении заелозил по ногам сильнее, вжимаясь в мою грудную клетку своими плечами. — Малышу не терпится получить мой член? — я сам от себя опешил. К сожалению, на тот момент я был слишком возбужден, чтобы как следует застыдиться. Я продолжил сжимать пальцы вокруг твердой плоти, а парень лишь двигался сквозь этот «барьер», получая терпкую сладость удовольствия, от которого ноги сводило. — Блять, блять, блять… — заскулил блондин, кусая губы и неровно дыша. Когда момент оргазма уже подступал, что было весьма понятно по дергающейся заднице, я перестал стимулировать орган, вытаскивая руку из джинсов партнера. — Ты куда? Он отчаянно вглядывался мне в глаза, пытаясь разжалобить, насколько это было возможно, в принципе. Продолжая двигаться бедрами, скользя плотью вдоль наших животов, пытался нагнать подступающий момент кульминации. — Пожалуйста! Рука заново нырнула под тяжелые джинсы и направилась к набухшему члену. Я невесомо коснулся как в первый раз самой головки, про себя замечая гораздо больше сочившейся жидкости. И слушал сладостное «пожалуйста» каждую секунду. Я не остановился. Продолжил надрачивать у уздечки, задевая иногда уретру — самое чувствительное место. Хлюпающие звуки мило ласкали слух, а бархатные стоны у моего уха в аккомпанемент сейчас звучали скорее как тянущаяся мелодия. Несколько еще более быстрых движений, и Хенджин опустился лицом в подушку у моего лица своим лбом. На моих пальцах осталась его сперма. Белая жидкость перетекала с одной фаланги на другую. Теперь даже штаны знакомого запачкались. Но было очень плевать. — А дальше? Я удивленно вылупился на него, и так уставшего порядком.