how i stopped hating your father

Вокзал Кингс-Кросс тонул в гуле детского смеха, родительских нервно-заботливых наставлений и ленивых дежурных фраз работников станции. Погода стояла не по-сентябрьски жаркая, и Нарцисса недовольно хмурила брови, ощущая, как густой воздух с трудом просачивается в лёгкие, а вдоль позвоночника бежит предательская струйка солëного пота, грозясь оставить мокрое пятно на новенькой белой рубашке где-то в районе лопаток. — Цисси, сделай лицо попроще, смотреть противно, — язвительная усмешка, вкупе с обращением «Цисси», резанула по ушам, отчего девочка начала хмуриться лишь сильнее. — Отстань, Белл, без тебя тошно, — буркнула Нарцисса, бегая взглядом по платформе в поисках единственного человека, способного скрасить еë кошмарное утро с шумными детьми, кудахтающими мамашами, надоедливыми родственниками и невыносимой, тягучей, липкой, мерзкой жарой. — Ну что ты, мышка-малышка, — точёное лицо старшей сестры исказила издевательская ухмылка, — посмотри на других первогодок, — кивнула она в сторону детворы, толпившейся у входа в поезд. — Галдят о чём-то, смеются. Одна ты выглядишь так, будто тебе флоббер-червя под нос сунули. — Цисси, и правда… — вмешалась в разговор Андромеда, слегка толкнула младшую сестру локтем и произнесла уже тише, склонившись к самому её уху: — Улыбнись хотя бы ради приличия, люди смотрят. Нарцисса выразительно закатила глаза, но почувствовав, как на плечо легла тяжёлая отцовская рука, и боковым зрением уловив знакомые до рези в глазах плавные движения матери, неловко съёжилась и поспешила напустить на себя относительно беспечный вид. — Всё в порядке, Нарцисса? — холодным и не принимающим возражения тоном удостоверилась женщина. — Да, мама. Просто солнце глаза слепит. Окинув дочь скептическим взглядом, Друэлла вновь переключилась на разговор с Чарис Крауч, шедшей под руку с внуком Барти — второгодкой со Слизерина и редкостным придурком (по скромному мнению Андромеды, которой не посчастливилось учиться с ним на одном курсе). Он, выскользнув из бабушкиной хватки, выцепил мрачный взгляд Нарциссы и подарил ей мерзкую ухмылку. Девочка резким неприязненным жестом вздёрнула бровь и отвернулась от противного незнакомца. Впрочем, переключиться и отыскать в толпе кого-то, кто вызывал бы малейшую симпатию, у неё всё равно не получилось — этим жарким сентябрьским утром её особенно сильно раздражали вообще все. «Да где ж тебя носит…» — в очередной раз прокрутилось в детской голове. До отправления поезда оставались считанные минуты, почти все дети уже заняли места в вагонах и теперь общались с семьями через открытые окна тамбуров. Рука отца продолжала сдавливать хрупкое плечо, из-за чего у Нарциссы появилось ощущение, что она вот-вот не справится с перевесом и завалится вправо. Всего этого было слишком много. Мамин колкий взгляд, сестринские причитания, папина рука и эта драклова невыносимая жара. «Ещё этот полудурок как сквозь землю прова…» — Нарси! Светловолосая голова резким движением повернулась вправо. Пожалуй, даже слишком резким, потому как окликнувшего Нарциссу мальчика сразу разглядеть не удалось — помешала мутновато-тёмная пелена, застелившая взор. Крепко зажмурившись и вновь распахнув глаза, девочка увидела в приоткрытом окне поезда активно машущего ей паренька. — Иди сюда, что встала столбом! — весело прокричал он, не обращая внимания на взгляд Друэллы, методично выжигавший дыру в его лбу. От волны материнского гнева Нарциссу спас оглушительный сигнал, призывающий пройти в вагон. Круто развернувшись на каблуках, юная наследница рода Блэк в лёгком поклоне спешно попрощалась с родителями и, не заметив ни их осуждающих взглядов, ни упорхнувших в соседние двери сестёр, нервно-быстрой походкой направилась в сторону разбухшего от пассажиров вагона. Терпения на то, чтобы дойти оставшиеся пару футов спокойно, подобающе своему статусу, уже не осталось, поэтому Нарцисса сорвалась на бег, волоча за собой аккуратный чемоданчик и клетку с белоснежным шотландским котом, и в пару секунд преодолела расстояние, разделявшее её с дверями поезда. Взлетев по лестнице, девочка тут же была подхвачена под руки и стиснута в объятиях. — Сириус, придурок! — прошипела Нарцисса, отчаянно пытаясь добавить в голос раздражения и сделать вид, будто бы она совсем-даже-ни-капли-совершенно не скучала. — Я не могу дышать, отпусти. Мальчик в ответ лишь рассмеялся, дыханием щекоча ухо сестры, но хватку всё же слегка ослабил. Нарцисса отступила на шаг, скрестив руки на груди, и окинула брата осуждающим взглядом: — И что это было? — в голосе кипела обида. — Мы договаривались встретиться на платформе за пятнадцать минут до отправления! Сириус открыл было рот, чтобы ответить, когда его так и не начавшуюся речь прервал звук отъехавшей в сторону раздвижной двери и последовавший за ним возглас: — О! Девчонка твоя? Нарцисса повернулась в сторону голоса: из первого купе высунулась лохматая голова, обладатель которой теперь внимательно рассматривал девочку взглядом наглых голубых* глаз. — Очень смешно, — закатив глаза, улыбнулся Сириус. — Это моя сестра, я же тебе говорил. Нарцисса помрачнела. «Это ещё кто?» — Ну, знаешь, одно другому не мешает, — новый собеседник вальяжно вышел из купе и приблизился к Блэкам. — Чистая кровь, всё такое, — незнакомец перехватил шутливо-угрожающий взгляд Сириуса и поднял руки в спасительном жесте: — Да ты не подумай, я не осуждаю. Сириус прыснул и перевёл взгляд на явно не разделявшую общего веселья сестру. — Кто это? — даже не попытавшись понизить голос, спросила та. — Э-э, ну… — замялся было мальчик, но тут же расслабился, заметив, что его нового знакомого столь грубое отношение ничуть не задело. — Нарси, познакомься — это Джеймс. Поттер, — добавил он, надеясь на то, что сила чистокровной фамилии повлияет на сестру и та перестанет кидать на мальчика столь злобные взгляды. Надеялся, конечно, зря. — Очень приятно, — не переставая лучезарно улыбаться, протянул Джеймс руку в приветственном жесте. Нарцисса даже не посмотрела в его сторону, продолжив допрашивать брата: — И как давно вы «дружите»? Сириус неловко переглянулся с Поттером, которого, впрочем, складывающаяся ситуация откровенно забавляла. — Да вот… примерно полчаса назад познакомились, я к нему в купе зашёл… — Зашёл и как давай рассказывать про свою сестру, — активно закивал Джеймс. Тонкая бровь дёрнулась то ли в раздражении, то ли в заинтересованности. — Да ну? — слишком холодно для одиннадцатилетнего ребёнка протянула девочка. — И что же он рассказывал? Сириус, который успел сообщить Джеймсу разве что о наличии этой самой сестры, также был заинтригован ответом нового знакомого. — Говорит, ты внимания не обращай, она у меня с приветом немного, — улыбка Джеймса растягивалась прямо пропорционально росту раздражения Нарциссы и неловкости, испытываемой Сириусом. Спасение пришло откуда не ждали — из дверей головного состава Хогвартс-экспресса плавно выкатилась тележка с разного рода снеками, вслед за которой вышла полная женщина с приветливой улыбкой на лице. — Первогодки! Почему до сих пор не расселись? — она кивнула на багаж, ручку которого Нарцисса до сих пор сжимала напряжённым кулачком. Кот, до того встревоженный пробежкой хозяйки от платформы до поезда, теперь мирно посапывал, положив мордочку на передние лапы. Ребята, пристыженные проводницей, слегка смутились и зашли-таки в купе, из которого парой минут ранее выплыл Джеймс. Чемодан Нарциссы был благополучно отправлен на полку рядом с сумками парней, а клетку с питомцем Сириус аккуратно расположил на свободном сидении у окна. — Ты так и не представилась, — приземлившись на место напротив сидящих рядом Блэков, обратился Джеймс к Нарциссе. Та смерила его очередным тяжёлым взглядом, подумала пару секунд и всё же ответила: — Нарцисса. Неужели Сириус не успел упомянуть имя своей сестры «с приветом»? — саркастически протянула девочка. — Успел. А я успел его забыть, извини, — беспечно пожал плечами Поттер, продолжая улыбаться. — Так ты, значит, Цисси? Нарцисса скрипнула зубами. Лохматый придурок каждую секунду бил поставленные им же ранее рекорды по выбешиванию девочки. — У тебя со слухом проблемы? — Как видишь, пока только со зрением, — Джеймс, хохотнув, ткнул пальцем в прямоугольную оправу своих очков. — Так вы типа дружите? — кивнул он на брата с сестрой, внезапно переводя тему. — Типа да, — передразнила его Нарцисса. — Мы с Нарс очень близки, — осторожно вставил Сириус, которого явно напрягала царящая в купе атмосфера. — А Джеймс на самом деле неплохой парень, — добавил он тише, чтобы его слышала только сестра, — так что было бы неплохо, если бы вы перестали шипеть друг на друга. Девочка выдержала долгий взгляд брата и, вздохнув, угрюмо уставилась в пол. «Возможно, я действительно была слишком резка. Может, этот Джеймс и правда не такой уж и прид…» — Ой, какой котик! Можно погладить? — РУКИ УБЕРИ, ПРИДУРОК!

***

— Так вы не сразу стали друзьями? — обескураженно спрашивает Гарри. Нарцисса, до того наблюдавшая за собственными пальцами, вырисовывавшими непонятные узоры на столешнице, поднимает наполненный усмешкой взгляд на парня. — Шутишь что ли? Первые года два нашего общения я боролась с перманентным желанием по-тихому скормить его нашему школьному кальмару. Гарри смеётся и делает глоток уже почти совсем остывшего чая; кривится, и Нарцисса, с помощью бытовой беспалочковой магии, взмахом руки заставляет сначала чашку опять стать пустой и чистой, а затем чайник самостоятельно подняться и наполнить её заново. — Почему вы так на него взъелись? — осторожно интересуется Гарри, стараясь убрать из голоса упрёк. Женщина пожимает плечами и на несколько секунд углубляется в раздумья. — Причин всегда было достаточно, — после затянувшегося молчания тихо произносит она. — Откровенно говоря, он действительно был тем ещё придурком, — вероятно, это можно было бы счесть за оскорбление, не будь в голосе Нарциссы столько тепла. — Но тогда, в первую встречу… наверное, я просто ревновала Сириуса, — неожиданно признаётся она, заставляя глаза Гарри в очередной раз удивлённо распахнуться. — Ты этого, разумеется, тоже не знаешь, но мы с ним были очень близки. На самом деле, он был единственным, с кем я в принципе была близка в том возрасте. Белла слишком взрослая и слишком себе на уме, Меда вечно в учёбе — мечтала стать хирургом, Регулус всегда держался особняком, никого к себе не подпускал, а родители… родителям мы были интересны только как наследницы рода, и относились они к нам соответственно, — на бледных губах мелькает горькая усмешка. — Сириус всегда оправдывал данное ему при рождении имя. Для меня он действительно был самой яркой звездой. Голос Нарциссы начинает дрожать, и она поспешно проводит тонкими пальцами по светлым ресницам, промакивая выступившую на них влагу. Гарри тактично отводит глаза, делая вид, что не замечает этого жеста. — Мы виделись настолько часто, насколько это было возможно в условиях, в которых мы жили. Отношения между моей матерью и тётей Вальбургой были натянутыми, — Гарри невольно вспоминает висящий в поместье Блэков портрет матери Сириуса, вечно надрывающийся в крике, и охотно верит словам Нарциссы, — поэтому они были не в восторге от того, что их дети дружат. Однако Сириусу это не мешало при любом удобном случае сбегать ко мне, — женщина вновь улыбается, окунаясь в детские воспоминания. — Да, мы были лучшими друзьями, не разлей вода. А потом нам исполнилось по одиннадцать, и пришла пора поступать в Хогвартс. Нарцисса делает паузу, отпивая ставший терпким чай, и Гарри робко предполагает: — Вы боялись, что Сириус найдёт новых друзей и забудет о вас? — Да, — кивает она. — Неловко это признавать, но ты прав. В наивной детской голове всё обстояло именно так: Сириус встретит кого-то ещё и поймёт, что маленькая скучная Нарси ему не нужна. А тут ещё этот чёртов Джеймс — яркий настолько, что слепит глаза. Такой, какой никогда не была я, — женщина меланхолично улыбается, пока Гарри, отчётливо вообразивший себе маленькую девочку, боящуюся потерять единственного друга, борется с внезапным наплывом жалости, уколовшим сердце. — Первый год был трудным для нас обоих, — тем временем продолжает Нарцисса. — Думаю, Сириус рассказывал тебе, как в нашей семье приняли новость о его поступлении на Гриффиндор, — Гарри кивает. — Как бы отстранённо от родственников он не держался, их пренебрежительное к нему отношение и статус позора семьи всё равно дались Сириусу тяжело. Так же тяжело, как мне далось приобретение им новых друзей. В первый день, после того как нас распределили на разные факультеты, мне оставалось только в одиночестве наблюдать через столы, как Джеймс знакомит моего брата с двумя мальчиками, с которыми он сам только что познакомился в толпе, пока ждал церемонии распределения. — Профессор Люпин и Питер Петтигрю? — догадывается Гарри. — Да, это были они. То, как складывались их отношения дальше, ты и сам знаешь. — Да, но… — спешно произносит парень, опасаясь, что Нарцисса прервёт на этом свой рассказ, — вы ведь не перестали общаться с Сириусом? — Конечно же нет. Но с того момента мне приходилось делить его с кем-то ещё, и я совру, если скажу, что была этому рада. — Мне казалось, что вы должны были быстро подружиться и стать одной компанией, — непонимающе хлопает глазами Гарри, на что Нарцисса лишь по-доброму смеётся. — Мне импонирует твоё всеобъемлющее дружелюбие. Скажи, ты когда-нибудь обращал внимание на то, сколько людей находится в окружении Драко? А со сколькими из них он действительно близок? — внезапно спрашивает она. Гарри кивает, догадываясь, к чему ведёт этот вопрос: — То есть, закрытость это у вас что-то типа семейной черты? — Вроде того, — мягко усмехается женщина. — По сути, из них троих спокойно от начала и до конца я относилась только к Римусу. Что странно, учитывая, кем он являлся, — заметив, как вмиг напрягается Гарри после этих слов, Нарцисса дëргает бровью, а в еë глазах едва заметно мелькает удивление с лëгким оттенком горечи: — Скажи, Гарри, а чего ты ждал? Я была ребёнком. Меня воспитывали согласно строгим правилам чистокровного аристократического рода. Ты уже взрослый парень и должен принять, что люди имеют неприятное свойство ошибаться, — Гарри, слегка смущенный внезапным упрёком, согласно кивает, и Нарцисса, вновь опустив взгляд к чашке, продолжает: — К Питеру я относилась с неприязнью даже после того, как мы действительно стали одной большой дружеской компанией. Видимо, то была интуиция, не иначе, — внезапно особенно горько произносит женщина. На некоторое время на кухне воцаряется молчание. Проснувшиеся павлины за окном шаркают костлявыми лапами, едва ощутимый ветер шевелит листья в саду. — А отец? — первым разрывает тишину Гарри. — Так кальмар… — с улыбкой напоминает Нарцисса. — Это я понял, — парень улыбается в ответ. — Но вы ведь стали потом друзьями? Как? — Я обыграла его в квиддич. — Что? Нарцисса звонко, как в юности, смеётся, вспоминая свой первый школьный матч.