Хроника Темного Зодиака. Новое Старое Небо

Ещё один утренний педсовет, который казался совсем некстати после очередной бессонной ночи, был посвящен организации традиционного матча по квиддичу, а потому Снейп искренне не понимал, что он из года в год здесь делает. Даром, что Декан. Уныло отмахнувшись от Минервы и ее подколок, зельевар рассеянно согласился с ее насквозь сомнительным утверждением, не желая вступать в длительный спор с азартной гарпией. Женщина, подавившись заранее заготовленным острым ответом, удивленно осеклась и рассерженно отсела к Флитвику. Но настроя на пикировки, пусть этим он и нарушил их маленькую традицию, и разочаровал, и обидел свою постоянную визави, все таки не было. Планета неуклонно сужалась в одну точку, и фокус интересов начинал медленно, но верно сходиться на Мирам. Более ничего другого не только этим утром, но и, кажется, теперь и по жизни в целом, мужчину не интересовало. *** После педсовета, отдававшего, на его вкус, когнитивным диссонансом в связи со смешиванием бабушкиных посиделок с тайным преподавательским тотализатором имени Тартановой Леди, Мастер Зелий зарулил в заброшенное крыло, никак не огороженное от поползновений учеников. И, естественно, именно в это место безо всякой защиты Альбус зачем-то определил древний артефакт. К нему Северус и направлялся. Исключительно из противоречивого мазохизма. Взглянуть в глаза прошлому, чувству вины и личным демонам. Рыжеволосым и не таким безгрешным, как казалось. Но этот факт ничего не менял. Мимоходом испортить себе настроение и задать тон дню, так сказать. А потому, заглянув в подернутую патиной глубину, искренне удивился. И обмер, осознавая, что он тут – надолго. Лили там не было. Там была девочка. Всего-то ребенок. Большеглазая, темноокая. С длинными чёрными волосами, тяжелыми прядями спадавшими на лицо. Белокожая, даже – бледная. Черты лица, обещавшие со временем обзавестись прямыми линиями, ещё были по-детски округлыми. И выглядели невероятно мило и трепетно. Его маленькая, до жути подкупающая и прелестная копия, улыбалась, вскидывая время от времени голову в попытке убрать непослушные пряди от глаз. Девочка была, в целом, ровно такой же, какую он видел на днях в реальности, разве что в её очах не было не капли безумия, а на губах змеилась улыбка. Вот вроде не могло у него получиться такое дитя по определению. Ан нет, вот оно. Теперь его карой была не Лили. А Мирам. Пока ещё живая. Но, вероятно, ненадолго. Ибо было неясно, как этот таран, под завязку набитый магией, остановить насильно. И теперь новое несбыточное стояло рядом с его отражением и цеплялось за руку, доверчиво прижимаясь щекой к рукаву. Кому продать душу, чтобы морок стал реальностью?.. С какой-то удивительной, обреченной ясностью волшебник внезапно понял, что хоронить дочь не станет. Ни за что. И уж, коли ей так приспичило лечь в могилу, он скорее устроится рядом, чем переживет это событие в здравом уме. Стоило ли использовать это осознание в качестве аргумента в споре? Могли ли принуждение и шантаж уничтожить последние крохи рассудка, что все же ныне проскальзывали в этой маленькой голове или наоборот, привести в чувство?.. Вот таким нехитрым образом испортив себе настроение на весь день текущий, мужчина спустя полчаса, катастрофически опаздывая, помчался в Подземелья, карой небесной на головы неудачливых учеников, коим не свезло попасть под горячую руку. Снейп именно что почти сбежал в родную вотчину, совершенно не подозревая, что несколькими часами позже Мирам, словно на казнь, побредет сидеть перед зеркалом с зачарованным и одухотворенным выражением лица, дабы её там заприметил Альбус Дамблдор, как и случилось с нею когда-то давно, много лет назад. *** Листья с громким шорохом бились в стены замка и царапались в потемневшие цветные стекла, словно стая продрогших щенков. Тусклый свет факелов дрожал на сквозняке, снаружи завывал ветер. А Мирам целенаправленно кралась в заброшенное крыло. К Зеркалу, будь оно не ладно, Желаний. Никакого того самого желания реализовать уготованную судьбой встречу с Директором, а тем более – заглядывать в недра тоскливой стекляшки, не было. Блэк и так знала, что увидит. Сады. Хотя... Был и другой вариант. Слишком уж её вывело из равновесия нынешнее положение. Настолько, что в состоянии шаткого предрассветного полусна, не до конца помня, кто она и где, Мира уже и сама искренне верила, что ей всего одиннадцать, а вся жизнь – впереди. А что нужно одиноким детям? О, волшебница прекрасно помнила. Семья. И на этот мираж тоже смотреть не хотелось. В общем, шла Мирам неохотно настолько, словно ее насильно волочили невидимые силы на эшафот. *** Всю беседу с Альбусом-Светлейшим-Дамблдором, проникновенно улыбавшимся и впечатывавшим в ее голову простенькие мудрые изречения, что сплошь и рядом вызывают естественное уважение у детишек к мудрости и непостижимости оратора, Девочка-Которая-Задолбалась-Слушать изо всех сил прикусывала язык, дабы не сравнить желание Бородатого Паука обрести носки на Рождество с желаниями домовых эльфов. А еще очень старалась не смотреть в Еиналеж. Потому что там, мать их, уместились все, кого она не уберегла и по кому раз от раза лила слезы годами. И это был самый нечестный удар ниже пояса, который ведьма когда-либо получала от зачарованных предметов с ментальным воздействием. А вот очки Директора имели схожее с глазом Грюма и её ещё не созданным Зеркалом предназначение и семантику. А потому прежний расчет артефактора на запутанные и отнюдь не самые светлые Чары Невыразимцев оказался верным, и ее облик даже при ближайшем рассмотрении не показался Главному Чародею подозрительным. Плюс Личины был еще и в том, что она не фонила. Но, стоило Мирам успокоиться, беда пришла, откуда не ждали. Уже попрощавшись со студенткой, словно ненароком Директор «выразил желание». Которое мисс Поттер проигнорировать не могла. А именно – явиться завтра в кабинет Дамблдора. О, не очки-половинки вызвали беспокойство конспираторши. Вовсе нет. Боялась появляться в кабинете гриффиндорка совсем по другой причине. Проявитель Врагов. Несколько меньше, чем был у Грюма-Крауча. Но на самом видном месте. Артефакт, который выявлял, желает ли кто-нибудь, находящийся в непосредственной близости, зла владельцу. Вариант Альбуса был простым, радиусом не более десятка-двух метров, но выл не хуже Миртл, тем и был хорош. И не нейтрализуешь. И что ей делать, если она планировала упокоить Альбуса и это станет понятно уже возле статуи Горгульи? Да и… этого вызова в прошлый раз не было. Еще одно расхождение. Новый очаг кругов на воде. Только теперь он шел из директорской башни. И вот это вот уже было плохо. Очень. Не мог же ее сдать с потрохами начальству собственный отец, несмотря на перспективы подобного поступка?.. Вряд ли. Иначе Директор, даром что любил наблюдать, вел бы себя радикальней. *** Спозаранок Золотая Девочка ворвалась в аудиторию маленьким смерчем. - Я приняла, прониклась, осознала и поняла. Помогай. Плюхнувшись за парту, Мирам проникновенно посмотрела ему в глаза и смиренно сложила ручки перед собою, будто воспитанница колледжа благородных девиц. Девочка-Которая-Страх-Потеряла изо всех сил пыталась делать вид, что ничего не произошло, обращаясь к нему с широким жизнерадостным оскалом. Будто вовсе не она наговорила с три короба в тот вечер, дрожа от злости и неизвестного страха. Будто так и положено. Но глаза, тем не менее, оставались пасмурными, выдавая тревогу и настороженность, как бы белозубо не светилась улыбка. Что показательно, прилюдно гриффиндорка вела себя совсем иначе, что наталкивало на очевидный вывод об их отношениях в ее прошлом. Предположив, что видимо, так оно и задумано, Северус шёл на поводу, подыгрывая и сдержанно точа язык при публичных встречах. А после – ловил одобрительные взгляды украдкой. Кажется, на памяти Мирам он ее действительно третировал. Северус с уважением относился к маггловской психологии, как к науке, и имел четкое логическое мышление. Но все эти, несомненно, полезные, качества отказывали, когда в зоне видимости появлялась Мира. В голове образовывалась каша, притом – плохо усвояемая. И, если судить по двойнику из иной реальности, у того были такие же проблемы. Как будто Меченая во все времена и при всех условиях уравнения являлась фактором нестабильности его собственной вселенной. Только вот его копия понятия не имела все годы обучения Мирам в Хогвартсе, что девочка имеет к нему самому прямое, родственное, отношение. Значит, тот, другой, возвел ее на позицию маленького виновника всех своих бед. Или живого напоминания об ошибках. Тешить себя надеждой, что не поступил бы также, Северус не стал. - Что случилось? - Пф-ф-ф, всего-то маленький мозговой штурм перед занятиями, не более: как мне находиться в увешанном сигналками кабинете Директора и спокойно стоять перед Проявителем Врагов, если я планирую убийство Дамблдора? Впору было падать. Там, где и стоял. Критически хмыкнув и бросив короткий взгляд на часы, зельевар решил сократить беседу до необходимого минимума. Скоро явятся студенты. - Когда? - К полудню. - Иди. И будь добра не опаздывать. А сейчас – на пары. Бегом. Долгий внимательный взгляд был невыносим и почти прожигал насквозь каленым железом. Но ему, кажется, поверили. Не произнеся более ни слова и мигом сбросив маску дурашливости, львенок коротко кивнула и удалилась. *** Блэк поверила. Просто не могла иначе. Не ему. И, как оказалось, не зря. В коридоре вблизи заветной статуи ее бесцеремонно схватили за шиворот, и, рявкнув пароль, втащили на движущуюся лестницу. Лицо мужчины менялось, как по заказу, с нейтрального на разъяренное. А в самом кабинете профессор уже откровенно орал обескураженному Старику в уши, какая Поттер вся из себя невыносимая и заносчивая, да и вообще – её надо исключить, потому что она, видите ли, уже не в первый раз сшибает Декана Слизерина с ног, хамит и убегает, как малолетняя идиотка, которой и является. А подобное поведение – прямые предпосылки к темным наклонностям в будущем. Это если очень сильно сократить все бесценные речевые обороты до основного смысла. Которого, если честно, кот Грейнджер наплакал. Голая ярость во плоти. Сигналки визжали и выли. А Альбус Дамблдор, тяжело вздыхая и заедая нежданную бурю конфетой, попутно меланхолично складывая из фантика птичку, воспринимал сию какофонию, как должное. И тут-то волшебницу озарило. В присутствии Снейпа все списывается на него. В общем, пока ведьма испытывала благоговейное восхищение перед таким простым ходом во имя прикрытия ее двусмысленной темной личности и осознавала глубину жертвы, а именно – репутации, поскольку Мастер Зелий с каждым словом закреплял за собой образ бумсланга с отдавленным хвостом, ее выперли вон. Дожидаться зельевара из башенного кабинета она не стала. *** - Северус, ты ведь, без преувеличений, самый внимательный среди нашего коллектива... Терпеливо дождавшись, когда подчиненный выдохнется и перестанет пугать Фоукса воплями и шипением, старший из присутствующих принялся с удовольствием устраиваться в высоком кресле и призвал чайный сервиз. Снейп тяжело вздохнул, на несколько секунд с силой сжав пальцами переносицу. Ну, он, в конце концов, знал, на что шел. - К чему вы, Альбус? - Ты же нет-нет да присматриваешься к мисс Поттер, верно? Мы, я думаю, только что в этом убедились. Пронзительные голубые глаза блеснули хитрецой, а Декан Змей вдруг ощутил усталость. Разговор будет долгим. И он сам напросился. - Как и к любому гриффиндорцу. Если я не буду этого делать, доблестные львы Минервы разнесут школу меньше, чем за день. - Не замечал ничего странного за девочкой? Пытаясь поудобнее угнездиться на низеньком жестком сиденье и так и не найдя, куда пристроить длинные ноги, маг вздохнул. Каждый раз одна и та же проблема. Стоит привыкнуть. Эта мебель по неясным причинам не поддавалась трансфигурации. Он уже не раз пытался. Вновь сосредоточившись на собеседнике, Снейп насмешливо фыркнул: - Кроме того, что Поттер отбила своим гранитным упрямым лбом Аваду? Или необходимо подтвердить тенденцию, запустив еще одну? Если нужно понаблюдать за результатом, вы только скажите, я… - Северус, прош... – Бородатая сволочь без совести вовремя осеклась, дабы не активировать Обет по мелочи - будь добр, по существу. Я всегда восхищаюсь твоим талантом к зубоскальству, но сегодня – уважь старика. Детали, мой друг. Хоть что-нибудь. Снейп нахмурился. В задницу фестралу такую дружбу. В груди нехорошо заскреблось. Соорудив максимально внимательное выражение морды лица, он вопросил: - Что случилось, Альбус? Тот тяжело вздохнул и свел брови к тонкой переносице, грустно качая головой. Несмотря на любовь Главы Визенгамота к показательным выступлениям, в этот раз он был искренне чем-то озабочен и даже – немного растерян. В принципе, если судить беспристрастно, Северус его очень хорошо понимал. Мира порой вызывала очень противоречивые чувства. И недоумение было не самым худшим из них. - В том-то и дело что я… - внешне-безобидный старичок бессильно развёл руками, обезоруживающе улыбаясь - я, кого мнят всеведущим, не знаю. Просто нечто… на уровне интуиции, если позволишь. - Есть какие-либо конкретные факты, о которых я не знаю? Предположения, секретные детали, реальные события? Нечто конкретное? Что-либо, что мне поможет выяснить причины вашей тревоги? Или подобраться поближе к проблеме, чем бы она ни была? Ну, не мог Северус не дать Альбусу Вульфрику шанса признаться. Просто… не мог. Однако – ни единой искры сожаления в глазах, ни тени сомнения на лице, ни капли стыда. Ничего. Ну… убить, так убить. Кто он такой, чтобы спорить со взрослой дочерью. С учетом того, что она была Главой Аврората, данное решение даже можно оправдать законодательно. Альбус тем временем покачал головой. - Ничего такого. Только мои ощущения неправильности происходящего. Какие-то маленькие тонкости, и, увы, я даже не могу сказать, какие. Возможно… я просто за последние годы заразился от тебя паранойей. И снова эта улыбка. Отвратительная, если подумать. Дескать, прости старика. Нет уж. Не прощу. Теперь – нет. - Так ты замечал что-нибудь нехарактерное за девочкой? Зельевар фыркнул. И, резко схватив со столика расписную чашечку, глотнул чая, мигом определив содержимое. Веритасерум. Предсказуемо. Как же Директор любил его везде и всюду пихать, слов не было. Скривившись и поставив на место фарфоровое чудовище авторства неизвестного наркомана, мужчина укоряюще посмотрел на работодателя. Тот весело хохотнул, притом без тени раскаяния. - Ты же прекрасно знаешь, что именно время от времени я добавляю в заварку. Северус, разумеется, прекрасно все помнил. Расчёт как раз и был на то, что к нему перестанут приставать с подобными допросами теперь и навсегда. Рискованно, но... Универсальные антидоты никто не отменял, а их профессор пил литрами. Может, на нет действие они и не сводили, но простор для маневра – давали, помогая сохранить трезвость мышления. - Ваша лелеемая и опекаемая девчонка – вредное, бессовестное, упрямое, не соблюдающее никакие рамки субординации существо с шилом в одном месте. Копия - отец, что внешне, что внутренне. Ведь не соврал же. Ни единым словом. Голая правда, сказал, что думал. Мирам ведь объективно на него очень похожа. Притом вредностью и упрямством, в чем волшебник тоже успел убедиться, она, увы, опять же пошла в него. С другой стороны… Разве не лестно ему должно быть? Стоит сказать спасибо природе. - И она точно что-то замышляет… Это да. Более того – прямо об этом уведомляет, ставя перед фактом. А вот сейчас надо высказываться осторожно. - …Со своими мелкими подхалимами. И они очень рьяно обсуждают мои коварные планы по захвату того, что прячет «Великий Дамблдор». Вот что именно я слышал намедни. А и правда: с тех пор, как Мирам попалась ему на глаза в коридоре, и он заключил по лицу девочки, что сценка была отыграна ровно, как она помнила, пусть и запоздало, они не виделись, окромя сегодняшнего утра. - А ты и вправду строишь планы? В глазах Директора заплясали бесенята. Великий Светлый искренне развеселился и, кажется, немного успокоился. И теперь был в настроении помариновать подчинённого подобными вопросами и развлечься за его счёт. Северус ответил совершенно серьёзно: - Естественно, строю. И – самые зловещие. Я вас даже время от времени готов прибить на месте. Альбус рассмеялся. Его ничуть не расстроила подобная откровенность. Слова оказались подобраны правильно. - Если я вызываю подобное желание у столь серьёзного и нелюдимого юноши, значит, я правильно живу. Старики просто обязаны раздражать молодёжь. Философский Камень, полагаю, ты тоже был бы не прочь получить? - Естественно. Я же Мастер Зелий. А к Фламелю последние три десятилетия не доехать, больно несговорчивый. Рекомендацию, опять же, вы не даете. Дамблдор вновь улыбнулся и вздохнул. - Что же. Время покажет. Спасибо за компанию, коллега. Конфетку? - Боюсь, если я и ее употреблю, у меня случится передозировка Веритасерума. Уже у дверей, обернувшись, Снейп прищурился и уточнил: - Мы же не нарушаем действующие законы Министерства, подливая подобные Зелья моего авторства несовершеннолетним? В конце концов, если Мирам все таки напоят подобным… Будет плохо. Владелец самого безвкусного сервиза в мире поднял руки вверх в примирительном жесте: - Будь уверен. Разве что… следует уточнить у Поппи. Мало ли, работа у нее нервная, пациенты – сложные. И она каждый раз подаёт мне совершенно невозможную смету. Не удивлюсь, если в Хранилище Медицинского Крыла существуют залежи Фелициса и глаз Василиска. Коротко кивнув, зельевар поспешил удалиться. Подобные беседы выматывали. *** Глаза и жесты говорят больше слов. Язык тела уверенной и показательно агрессивной Мирам-Которая-Вот вам сюрприз-Не-Поттер кричал о категорическом, болезненном нежелании встречаться с ним глазами. А Северус... Впрочем, его жесты всегда были по-хищному отрывистыми либо нарочито-плавными. Вероятно, волшебница никогда не умела настолько хорошо контролировать свои конечности. Но её нервозность, тем не менее, зельевара радовать не могла. Во-первых, своему ребёнку такого не желаешь. Во-вторых, все ещё раздражает. В-третьих, не решает проблемы. В целом, если бы существовал хоть малейший шанс, что, к примеру, прилюдное избиение младенцев поставит её мозги на должное место, Снейп бы это сделал. Но в этом случае насилие помочь не могло. Орать тоже было бесполезно. Даже чревато, если он всерьёз доведёт до ручки недавно лишившуюся плоти и нарастившую шкуру заново ведьму, ворочавшую в себе немаленькое магическое ядро. Для него, собственно, чревато. А иначе Северус внушать идеи не умел. Для разговоров по душам нужна была напористая и верующая в лучшее Лили. Или тот же Альбус Дамблдор, что при желании стелил столь мягко, что верилось даже Мастеру Окклюменции. Да кто угодно нужен был. Кроме него самого. Однако, ее, вроде как, неуместный и неприкрытый восторг после, в краткий миг встречи перед отбоем и шепчущее «невероятно», намекал совсем на иную расстановку сил и приоритетов. А уж о том, что мужчину откровенно грело такое безусловное принятие плохого спектакля в его исполнении, говорить вообще не стоило. Очевидно.