Хроника Темного Зодиака. Новое Старое Небо

Вот ведь собаки, настрочили. И эта Грейнджер. Что она пытается доказать? Неужели не очевидно, что ему плевать? Ужаснувшись перспективе проматывать эссе, состоящее сплошь из переработанных цитат, он зацепился за то, что оно было на полфута длиннее заданного и, со счастливым вздохом поставив пометку "не зачтено", отложил свиток в сторону с таким лицом, будто откидывал подальше кобру. Подняв голову, наткнулся на укоряющий взор своих собственных глаз на детском лице и обвиняющее покачивание головой. Чем дольше длилось молчание, тем больше зельевар нервничал, все быстрее барабаня пальцами по столу. В этой игре в гляделки мужчина не выдержал первым, ибо испугался, что наигранно грустные глаза, с каждой секундой становившиеся все больше и влажнее, просто выпадут из глазниц. - Намекни своей зубастой подружке, чтобы не отступала от заданного количества текста и думала своей головой, а не головами авторов учебников. Я их тоже читал и переработанный пересказ меня не интересует. - Но она же стара-аа-а-ается. - Очень за неё рад. И тем больше буду радоваться, чем меньше меня будут сии старания затрагивать. - Вот чего ты такой злой, а? Северус честно старался не взрываться, несмотря на провокационное поведение. Просто по той причине, что открытый конфликт никому из них двоих добра бы не сделал. Да и всерьез воспитывать взрослую, стремящуюся в могилу, женщину, решившую ни с того, ни с сего поиграть в примерную девочку, было бессмысленно. - Хорошо, давай-ка порассуждаем. Снейп сделал вид, что задумался, пока Золотце, предчувствуя порцию ехидства на свою голову, картинно закатила глаза и изобразила веревку, которой ее кто-то душит. На маленький цирк в одну единицу клоуна зельевар внимания не обратил, усугубив внешнее изображение задумчивости и отложив перо. - О том, как и где нагрешит Альбус, у меня лишь складываются подозрения, никаких фактических предпосылок не имеется. Все, что я знаю, что если бы он не смолчал когда-то, все было бы иначе. Я не в курсе будущего, окромя того, что нам всем придет гипотетический конец, а мне – раньше остальных, если ты, чадо, не подсуетишься, где следует. А также мой ребенок твердо решил почить с миром, и что с этим делать, неизвестно. Есть идеи, с чего мне радоваться? Насмешливо вскидывая бровь, уж никак Северус не ожидал, что мадам путешественница внезапно сникнет и загрустит взаправду, несмотря на то, что они, так или иначе, все тоже самое уже проговаривали другими словами. Ну, или ему так казалось. - Посмотри. Подобравшись и подойдя к оккупированной всякими боевыми гриффиндорскими единицами парте, лигиллимент изо всех сил высматривал отголоски эмоций на лице девочки. Небывалая пустота и усталость. - Уверена? - Хуже не будет. Что же… как говорится, надо ловить момент. - Как скажешь. Лигиллименс. Услужливо вытащенное из недр памяти воспоминание билось в монолитные стены блоков, защищавших все остальное от поползновений чужака. Со странной гордостью окклюмент осознал, притом – только сейчас, запоздало, что от него в Мирам намного больше, чем внешность и вздорный нрав. «Альбус Дамблдор грозно и хмуро взирал на своего более молодого преемника. Однако, ныне сильнейший маг столетия был всего лишь рисунком на холсте, притом временно безмолвным. И прожечь ледяным взглядом внезапно ставшего слишком своевольным подчиненного, дабы указать его место, не выходило. А Северус Снейп тем временем лениво пролистывал хрупкие страницы запретных книг. При виде ярких закладок брови красноречиво поползли вверх, внезапно решив пожить своей жизнью. А их владелец с усталой насмешкой вопросил: - Серьезно, Альбус? Блестки? Заметив неприкрытое раздражение в голубых мерцающих очах, зельевар поспешил вернуться к изучению содержимого сундука. Прежде, чем волшебник в радужной мантии успел указать на собственную немоту, раздраженно махнув сухопарой рукой. И вот этот момент настал. Мирам, чье присутствие рядом наблюдал зритель, заметно затаила дыхание. Выглядела она иначе, чем то существо, которое ему показали в иной реальности. Еще совсем молодая. Растрепанная. Без очков, бледная, судорожно сжимающая кулачки и в мантии простого аврора. Вроде даже – стажера. Тут он мог ошибаться. Значит, это воспоминание о воспоминании. И пока что больше всего во всей мизансцене наблюдателя интересовала гостья чужой памяти. Свой собственный будущий плачевный облик мужчина игнорировал. Учитывая примерные перспективы возвращения Лорда, было удивительно, как он вообще еще ходит на своих двоих. Справедливости ради, нервничала здесь не одна Мирам. Директор Дамблдор, не в силах более сохранять спокойствие, принялся нервно барабанить пальцами по раме в последней попытке привлечь к себе внимание и уже чуть ли не вываливался за приделы границ, очерченных магическими красками. На дне сундука нашелся блокнот и листы пергамента. Вздохнув, все также небрежно мужчина, не обращая внимания на посторонние звуки, собрал бумаги в аккуратную стопку и засунул в конец блокнота. А после, на несколько секунд замерев, неопределенно дернул плечом и принялся быстро просматривать записи. Особого интереса или восторга тайны и сокровенные чаяния великого мага у Снейпа не вызывали. Более того, казалось, что ему откровенно скучно. Однако, в один момент все изменилось. Портрет следил за этим также напряженно, как и Мирам. Девушка напряженно вглядывалась в лицо Мастера Зелий. Наблюдатель предположил, что ей уже известно содержимое блокнота. И она хочет увидеть его собственную реакцию. А вот Альбус, вероятно, прекрасно бы без нее обошелся, если Снейп хоть что-то понимал в Старике. Бледные руки замерли, не до конца перевернув листок. А затем судорожно зашелестели страницы, но уже в обратную сторону, в поисках искомых фраз, за которые уцепился разум. Слабое недоумение сменилось внезапным пламенем, вспыхнувшим на самом дне обсидиановых глаз. Жгучий интерес сменило удивление, и пальцы еще несколько минут касались одной-единственной строчки. Северус тоже подошел ближе в надежде успеть прочесть написанное. Дата первого визита Лили Поттер к хозяину заметок. Естественно, а что он думал, ему тут собрались показывать? Слегка склонив голову на плечо, тот, кому и принадлежало изначально воспоминание, задумчиво и несколько рассеянно скользил взором по окружающим предметам, ничего не видя и, скорее всего, что-то подробно сопоставляя. Наконец, Снейп, за которым они наблюдали, вернулся в реальность и аккуратно, будто опасаясь, что блокнот внезапно исчезнет, внимательно прочел каждую запись, вплоть до тысяча девятьсот восемьдесят второго. Неверяще встряхнул головой, отгоняя какие-то мысли. Перечитал, не замечая, что до крови прикусил нижнюю губу. Мирам, скривившись, невольным жестом вцепилась в ворот своей рубашки. Послышалось сбивчивое девичье дыхание. Это леди Блэк еще не видела, как несколько месяцев назад он сам метался по дому, задаваясь безответными вопросами. И хорошо, что не видела. А затем, к безграничному удивлению зрителя, она отчаянно, резко вскинула руку, забывшись и потянувшись к плечу того, за кем наблюдала. Пространство завибрировало и успокоилось лишь тогда, когда с горькой гримасой волшебница замерла на своем месте, более не предпринимая попыток взаимодействовать с уже свершившимся для нее событием. Как же львята, право слово, любят утешать. Аж умиление берет. Возможно, сама Мирам хотела ему показать грядущее с точки зрения действий Директора. Или его самого. Но Северусу казалось в разы познавательней наблюдать за реакцией девушки на увиденное, поскольку теперь, находясь на месте и здраво оценивая мизансцену, он уже примерно знал, что будет дальше. И удивлен не был заранее. А вот слезы, дрожавшие на длинных ресницах, завораживали. Такую живую, такую… детскую, что ли? В общем, такую искреннюю Мирам он не знал. И благодарил Мерлина за то, что леди Блэк не взялась пересказывать памятный ей день, а решила показать. Лично ему это давало очень многое. Изображение окончательно пришло в норму, и более Мирам не пыталась касаться образа мага, который по-прежнему находился в шоковом состоянии, разом утратив весь свой грозный вид. Внезапно, порывистым жестом отправив книжечку обратно, в прежнее место обитания, мужчина лихорадочно подлетел к неприметной двери и, дернув ручку, принялся судорожно что-то искать на полках. А им с Мирам оставалось лишь наблюдать за пантомимой авторства красочного портрета, нависавшего над директорским столом. Альбус Вульфрик Брайан, все еще не имеющий ни малейшего понятия, как исправить ситуацию, красноречиво всплескивал руками и качал головой. Сожаление наблюдалось. А вот раскаяния или стыда – такого не было. Что и требовалось доказать. Снейп, тот, для которого это было реальным событием, вернулся к столу. Дрожащими руками выкладывая на поверхность пакетик с неизвестным содержимым, чуть не выронил флакон с вполне узнаваемым зельем. Поймав на лету емкость с прозрачной жидкостью, аккуратно поставил рядом с мешочком и, мелко задрожав, обхватил самого себя за плечи, смежив веки. Тяжело дыша, некоторое время простоял с запрокинутой головой, успокаиваясь. Наконец, в зелье опустился первый волос. А из пакетика была извлечена, под заметное невооруженным глазом удивление Мирам, вполне узнаваемая прядь. И второй элемент тоже оказался внутри. Все те минуты, что длилось томительное ожидание, мужчина нервно мерял шагами комнату, иногда бросая загнанный взгляд на фиал. Оба зрителя результат уже знали. Запасливый профессор тем больше дергался, чем больше синело зелье. Но, как только лазурный перетек в индиго, внезапно успокоился. Растеряно, почти ласково касаясь кончиками пальцев холодного стекла, грустно покачал головой. Наблюдая скорбный излом бровей и горькие складки, что появились в уголках губ, гриффиндорка неразборчиво шевелила губами, видимо, что-то спрашивая. Наверное, Северус мог вообразить вопрос. И дать ответ. Но Мира из его нынешнего бытия вопросов уже не задавала. Наверное, с вот этим юным аврором общаться было бы проще. Но чего нет, того нет. Ему достался уже местами поломанный отголосок того человечка, за которым он следил сейчас. Кого в этом винить? Да разве что самого себя. Так или иначе, продлилась эта картина недолго. Внезапно выпрямившись, его двойник стал походить на туго натянутую струну, воистину нечитаемым взором взглянув на портрет. С лица как-то разом стерлись все эмоции. Оно стало больше похоже на посмертную маску, и только глаза все еще подсвечивались изнутри темным, грозным пламенем. И этот человек был совсем не прочь выплеснуть свой льдистый гнев на любого, кто будет настолько неосмотрителен, что окажется рядом. Наконец он заговорил. Голос был на удивление спокойным. Почти нейтральным. - Знаете, Альбус… Я – далеко не самый хороший человек на земле. Но вы – в разы хуже. Разведя руки в стороны, в ответ картина красноречиво замерла в ожидании. Но ответом была лишь холодная ухмылка. Насмешливо сложив руки на груди, зельевар прищурился. Его ярость была почти осязаема. - О, действительно. Силенцио. Прошу прощения, запамятовал – легкий кивок головы от чего-то не устроил Дамблдора, и теперь он злился почти также, как и оппонент. Но был в более невыгодном положении – Представляете… Я внезапно увидел некоторые плюсы в вашем вынужденном безмолвии. Задумчиво коснувшись нижней губы большим пальцем и обнаружив подсохшую кровь, мужчина отвлекся и на мгновение нахмурился. Но затем, неопределенно пожав плечами, вернулся к монологу. В голосе вновь стали проскальзывать шипящие, но их быстро сменила горечь. - А я ведь вам верил. С трудом, но все же. Что Лили вам тогда наговорила? А, впрочем… Не важно. Так или иначе, чтобы вы там себе не думали… – будто потеряв мысль, зельевар покачал головой. И после непродолжительного молчания как-то странно скривился, глядя в стену и общаясь, видимо, уже с самим собой – На самом деле, вы даже могли счесть это забавным. Действительно, все вышло очень глупо. Я терпеть не мог девочку лишь за то, что она – Поттер. Живое напоминание того, что могло бы быть иначе. Но не сложилось. Сжав губы и будто все еще не понимая, как так могло произойти, он немного удивленно подытожил: - Я ненавидел. Собственную. Дочь. Какая трагедия, вы посмотрите на него. Хотя, признал Северус, с высоты собственных преимуществ более раннего прозрения… пожалуй, он бы ярился ровно также, если бы на его совести была поломанная детская психика, притом – родной дочери. Вопрос был в том, как, исходя из контекста, Альбус вообще это допустил. Совсем в маразм, видать, впал. Надо получше приглядеться к доброму Директору. Тем временем, твердо подняв голову, волшебник посмотрел на старика так, будто впервые видел. И изрек: - Надеюсь, Альбус, вы не будете удивлены, если я внезапно сочту ваши планы насчет Мирам неприемлемыми. А вот теперь уже интересно. Значит, коль планы есть, маразм ни при чем. Но Мирам все еще казалась более захватывающим зрелищем. Девушка дрожала. Экая впечатлительная, оказывается… Молчаливая картина горя в ее исполнении стала понемногу походить на полноценную пытку. Мастер Лигиллименции совершенно точно здраво оценивал свои силы. И смотреть на ее слезы не желал. Особенно в свете того, что, вероятнее всего, данное воспоминание она просматривала уже глубоко после его предстоящей смерти, как бы оно к ней не попало. А главное действующее лицо этой маленькой трагедии тем временем решительно устремилось к выходу, что вызвало яркое недоумение на лице юной Героини Народов. А потому, видимо, что с ее картиной мира его действия не сходились, наблюдать стала Мирам не за владельцем воспоминания, а за бывшим Верховным Чародеем Визенгамота, подозрительно щурясь и справедливо ожидая подвоха. Сам же Северус даже не сомневался, что сейчас вот прямо его, такого целеустремленного, чем бы он не собирался заниматься, окоротят на месте каким-нибудь невероятным способом. Дамблдор, на постоянной основе ведя активную политическую и общественную жизнь, попросту не дожил бы до своих преклонных лет, если бы не умел выходить из абсолютно любой неожиданной ситуации с честью. Старик и вправду не собирался признавать поражение. И, задумчиво оглядевшись, внезапно исчез с полотна. Что Мира восприняла, судя по кивку, почти буднично. Северус был согласен. В сообразительности Альбусу отказать было сложно. Ровно за секунду до того момента, как черно-белый Снейп нажал на ручку двери с целью покинуть кабинет, с одной из угловых картин прозвучал спокойный голос: - Северус, я прошу тебя остановиться. Нарисованное лицо было грустным. Ну, естественно. Как же ты, старая сволочь, умудрился сохранить полномочия, даже подохнув?.. Раздосадовано цокнув языком и переключив внимание на ведьму, которая отчаянно повернулась к замершему на месте Мастеру Зелий, наблюдатель с удивлением осознал, что, даже просматривая обрывок прошлого и зная результат заранее, львенок иррационально рвалась помочь и вроде как рассчитывала, что хотя бы он сам сейчас что-то придумает. Ну, его недооценивали, да, такое было. Но чтоб так переоценить… А он сам тяжело, будто внезапно на его плечи навалился неподъемный груз, сделал шаг вперед, словно чему-то сопротивляясь, и дрожащей рукой схватился за деревянную створку. А через мгновение согнулся пополам, судорожно вцепившись второй рукой в застежки сюртука под мантией, разрывая их у горла и хрипло дыша. Пуговицы покатились по серому камню, а он, упираясь лбом в дверь, тихо застонал и медленно сполз на пол, опускаясь на колени. Ну-ну, похвальное упорство. А толку-то. Вроде не так уж мало прожил, а тебя опять провернул какой-то старый козел на одном месте. Ничему жизнь не учит. Мирам тихонько заскулила, делая попутное созерцание собственной несостоятельности поистине невыносимым. Кажется, с ее точки зрения здесь разворачивалась еще та драма. Ну, фактически, она такой и была. Но будучи ее участником, да еще и – живым, масштабы в полной мере принять на веру было сложно. Однако, ребенка, вынужденного это смотреть, мужчина понять мог. Притом – очень хорошо. Альбус же, будто разом постарев, ежели это вообще было возможно, сокрушенно качал головой. От его гнева на профессора, судя по всему, не осталось ничего. Наконец, сопротивление Непреложному Обету сошло на нет, и бледные пальцы, до последнего цеплявшиеся за ручку двери, бессильно опустились. Их владелец тем временем горько прошептал, безуспешно пытаясь выровнять дыхание: - О чем я жалею – так это о той Аваде…что бросил вам в лицо… на Астрономической. Стоило прежде предоставить мадам…Ох… Лестрейндж возможность… с вами развлечься. Абы если бы, да кабы… сам виноват. И в том, что она сейчас безмолвно рыдает – тоже. На кой воспоминание сохранил, спрашивается? Кому с него полегчало? Портрет, задумчиво огладив бороду и звякнув колокольчиком, вопросил: - Ответь мне, Северус… Почему смерть Мирам Поттер для тебя лишь неприятна, но приемлема, если это спасет мир от Вол-де-Морта, а гибель твоего ребенка с той же целью – совершенно недопустима? Ведь она не изменилась. Только твое восприятие девочки. Так неужели есть разница? Я так не думаю, друг мой. Хотя и могу понять твое… кхм…недовольство. Но смею заметить, что тебе стоит поразмыслить над тем, что я сейчас сказал. Ах, даже вот как. Мирам порыкивала и металась на месте, бросая гневные взгляды в сторону седобородого оратора. Что же. Ему сейчас действительно показывали истоки зарождения неприятия существования Альбуса Дамблдора на этой земле, как такового. Мастер Зелий некоторое время так и просидел на коленях. Недвижимо и безучастно. А затем закрыл лицо ладонями. И когда, наконец, заговорил, голос мужчины звучал глухо и надломлено. - Говорите, что хотите, Альбус. Я не могу. Я. Так. Не могу. Ну, естественно. Только вот сомнений, что таки заставят, как-то не находилось. Дамблдор выглядел озабоченным. Мирам бессильно всхлипывала. - Северус. – голос Альбуса звучал проникновенно и серьезно – мы это уже обсуждали. И ничего, слышишь, ничего не изменилось. В этой школе по-прежнему находятся дети, которым грозит опасность… - А как насчет одного конкретного ребенка? Моего? Мира рыдала уже в голос. Это было невыносимо. Ну, в самом деле, когда это чертово воспоминание закончится?! Начало следующей фразы наблюдатель, как ни силился, не уловил. Его старательно затерли. Молодец, вот даже ничего не скажешь. Освоила науку. - …И я повторю это ровно столько раз, Северус, сколько понадобится для того, чтобы ты меня услышал – если бы был иной выход, я бы тебя ни о чем не просил. Рано или поздно они встретятся. Ты и сам это понимаешь. И снова – реагировать собеседник отказывался. Директор тяжело вздохнул. - Северус… Я прошу тебя. – коленопреклоненный человек нелепо дернулся в ответ – сними с моего портрета заклинание, будь так добр. Сказано – сделано. - Северус, я прошу тебя сохранить воспоминание о сегодняшнем дне в надежном месте. – будто сомневаясь в следующей фразе, старец помедлил, но все же сказал – Они еще пригодятся в будущем. А сами книги и записи передать при случае моему брату в «Кабанью Голову». А после… Вот оно как. Значит, мы, вроде как, планируем смертоубийство, но надеемся на лучшее. Типично. - Будущее? И чье же? – собеседник медлил с ответом, и Снейп продолжал настаивать, наклонившись вперед и тяжело опираясь на монолитную столешницу – Существует ли хотя бы малейшая вероятность, что она выживет? Скажите мне, Альбус! Вот ведь заладил. Вглядись в эти хитрые нарисованные очи долу. Было заметно невооруженным глазом, что Директор сомневался, стоит ли ему еще что-то говорить. А потому, устало улыбнувшись, голубоглазый старик решил отшутиться: - Есть ли у Девочки-Которая-Выжила после Смертельного Заклинания, шанс выжить после Смертельного Заклинания? Ну, я даже не знаю, друг мой. Все возможно. - Альбус! Ложная веселость слетела с морщинистого лица, как шелуха старого акрила. - Верь мне. Это все, чего я прошу. Ответный взгляд был болезненным: - Так или иначе... Вы действительно считаете, что, зная… Помня об этом… Я не в силах. Вы меня переоцениваете. - И поэтому, Северус, я прошу тебя наложить на себя Обливейт. Эти воспоминания в нынешней ситуации… кхм… мотивации тебе не добавят. А, ну вот теперь все окончательно складывается в цельную картину. Собственное поражение и капитуляция, пусть и вынужденная, вызвали глухое раздражение. Мирам до крови прокусывала ладонь, загипнотизировано взирая на Дамблдора, чьи глаза были тоскливы и печальны. Так мертвые смотрят на мертвецов. О, значит, и тут Старец был в курсе предполагаемого исхода. Ну, чудесно просто. Как и сама Мирам несколько минут назад забылась, так и гость в чужой голове теперь оказался на ее месте. Фигурально выражаясь. Ибо он совершенно не мог никак облегчить страдания этой безутешной призрачной фигурке. А ведь ей это было нужно. - Вы уверены, Альбус, что этот дубликат кому-нибудь пригодится? Взгляд черных глаз блеснул слабой насмешкой. А, так и он сам тут – жертва исключительно добровольная. Занятно. Верилось, если честно, слабо. Разве что обстоятельства были совсем уж невероятными. - В жизни бывает всякое. Никогда не угадаешь… И вновь Мастер Зелий оборвал фразу своего кукловода: - Меня интересует только то, что вы угадываете правильно насчет девочки. Только эта ваша уверенность мне интересна. - Эх… Ежели ты не веришь портрету – могу гарантировать, что оригинал все примерно так и рассчитывал. Но важны детали. И ты, друг мой – основная. Скривившись в ответ, будто закусил лимоном, черноволосый мужчина язвительно подытожил: - Вот именно поэтому я стараюсь не иметь друзей. Понемногу впадая в прострацию, гриффиндорка рассеянно вытирала соленую влагу со щек. Кажется, она была в недоумении. Ну, вот так вот как-то. Сам не особо уловил логику, уж извини. Северус и вправду понятия не имел, как его умудрились достать настолько, что смерть, судя по всему, не казалась самой худшей перспективой. Хотя... Спасибо той, другой, Блэк, одна идейка по этому поводу имелась. Происходящее худо-бедно обосновывало то, что Мирам Поттер в то время кровь из носу надо было впечатать себе в лоб ещё одно Третье Непростительное, и гарантий на позитивный исход никто дать не мог. Но это все ещё было слабоватым мотивационным аргументом, хоть и имело место быть. Нужно было ещё что-то. И, более того, очень много этого чего-то». Воспоминание померкло, и его выкинуло обратно. Черные глаза, в противовес ее же зеленым, из несуществующего еще будущего, были пусты, словно два безжизненных колодца. Но были много более реальны. В груди защемило. Понимание того, насколько отличалась хранительница памяти от самой себя, откровенно душило. Но сожаления, все, какие успели расцвести буйным цветом в голове, он спрятать успел. Его гостья ничего не заметила, кроме привычной легкой раскоординации после длительного сеанса Лигиллименции. А потому Мирам совершенно спокойно заключила: - Вот я здесь, чтоб этого никогда не было. Никогда еще за последние дни зельевар так не радовался ее уходу. И, как только закрылась дверь, тяжело задышал, опираясь на парту, возле которой так и оставался стоять. Слова Мирам о том, что она уже умерла, приобретали больший смысл, чем виделось изначально. Возможно, если хорошенько сравнить, она и вправду окажется лишь плохо отыгранной пародией на саму себя, исходящей на застарелые раны и долги. Столько даже Северус не сподобился скопить. *** Все могло бы быть иначе, будь он одиннадцать лет назад чуть проницательней. Эта мысль не давала покоя, став постоянным рефреном его существования. Наполняя сожалением и виной ровно со вчера с еще большей силой. Просто потому, что ничего уже было не исправить. Да, разумеется, с точки зрения Северуса Снейпа прошло не так много времени. Меньше пятнадцати лет. Да вот только Мирам Блэк уже прожила в два раза больше и успела пережить события, которые, в чем волшебник все сильнее убеждался, её необратимо изменили. Искорежили и сломали. А он, в отличие от того же Альбуса, никогда не умел чинить людей. Максимум – мотивировать. Да и то – угрозами. Кстати... Подняв голову от сметы на следующий семестр, Мастер Зелий делано-равнодушно поинтересовался: - Как именно ты вернулась? Как вообще называется этот процесс на грани фантастики? - Нет. - Нет, не скажешь? - Нет, не выйдет. Ты для этого – непозволительно жив, а наш суетный мир – слишком цел. Если есть столь жгучий интерес – тебе к Мамбо Орлеана. На Алтарь. - Спасибо, воздержусь. - Как хочешь. А многое теряешь, между прочим. Барон страсть, как хорош. Очень пылкий. - Я понял, СПАСИБО. Мужчину против воли передернуло. Что же. Мирам была проницательней, чем ему казалось.