Хроника Темного Зодиака. Новое Старое Небо

Драко Малфой залихватски подмигивал Блейзу Забини. Тот в ответ легкомысленно улыбался, пока Мирам остановившимся взором смотрела на то, как уже готовое зелье в её котле испаряется. Рон удрученно покачал головой, но сделать выпад в сторону змеенышей при их Декане поостерегся. - Ноль за урок. Или начинайте заново. Отреагировав на сухой комментарий, Девочка-Которая-За-Секунду-До подняла руку и, не дождавшись разрешения, все также смотря куда-то поверх головы преподавателя расфокусированным взглядом, запросила: - Можно выйти, профессор? Мне очень надо. Повинуясь резкому жесту, гриффиндорка покинула помещение. Через мгновение раздался оглушительный грохот из коридора, а дверь – вновь открылась. Заметно ожившая, без единой царапины, Мирам, припорошенная мелкой каменной крошкой, заявила, хлопая ресницами: - Мне надо в Больничное Крыло. Очень. Честно-честно. Слов не было, притом – у всего класса. Глаз профессора Зелий дергался соразмерно масштабам погрома снаружи. - Минус десять баллов с Гриффиндора за беспорядок в коридоре. Идите. Отработка – сегодня в семь. *** - Бери метлу и – вперед. И не летать, а подметать. Увижу палочку – в одно место засуну. Что на тебя вообще нашло, ради Мерлина? О, Северус очень быстро сбился со строго тона на совершенно обычную беседу, утомленно качая головой. И столь бурной реакции в ответ не ждал совершенно. Леди Я-Тут-Между-Прочим-Взрослая пнула стену и зарычала: - Бесит-бесит-бесит. Я его убью. Можно? Уповая, что не до конца расслышал и уже как-то предчувствуя новый виток проблем с тонкой душевной организацией отдельно взятых гриффов, зельевар переспросил: - Ты хочешь, чтобы я тебя благословил на убийство ребёнка? Ещё раз глухо пнув стену, Мирам обвиняюще ткнула пальцем ему в лицо, ничуть не расстроившись, когда получила по кулачку прицельный болезненный щелчок: - Он не ребёнок, а псих. Во всех реальностях. Во всех вероятностях. И мой много более живой дубль должен был тебе это подтвердить. Как и твоя непрошибаемая копия с отмершими нервами. Веский и тяжёлый взгляд не оставлял сомнений, что ведьма, наконец, догадалась о причине его столь загадочной осведомленности ее делами. Оставался вопрос, как конкретно Мирам озарило. - Дошло все таки. - Я в состоянии просчитать последствия собственных действий. А уж дыры в пространстве вычислить – и подавно. Ну, хотя бы тут не замалчивает. Уже спасибо. Мужчина медленно кивнул и прищурился. - Как давно? - Как только появилось время подумать. - Вот иди в таком случае, маши веником и думай, как тебе аукнется нападение на несовершеннолетнего. - Ну, Мародерам что-то в свое время не аукнулось. Чем я хуже? Скрипнув зубами, волшебник досадливо отчеканил: - Мы не будем это обсуждать – раз. Ты на другой стороне баррикад – два. - Дамблдор вряд ли с тобой согласится. Про баррикады-то. - В коридор. Сейчас. Через минуту выглянув за дверь, он узрел Мирам сидящей на полу с разбросанными вокруг пергаментами, на которых она что-то вырисовывала, а метлу – самостоятельно и вполне бодро шаркавшей по поврежденному покрытию пола. - Кому сказано работать руками? - Ты сказал дословно «без палочки». Не без магии. Я – послушная девочка. Кажется, это было бесполезно. Абсолютно и в целом. Пора сдаваться, пока, презрев осторожность, он не надавал ей по наглой шее. - Проваливай, послушная. Смысл воспитательной меры утерян окончательно. А Золотце лишь пожало плечами, оперативно собираясь в путь. Нет, Северус положительно умывал руки. Иногда это существо казалось слишком непрошибаемым. *** Тысяча девятьсот девяносто первый год, зима Рождество скатилось снежком от близнецов Уизли за шиворот и прижало лапой ели, которую тащил Хагрид, к стене. Мира любила праздники. Каждый раз проводя их в последние годы жизни в одиночестве, она глядела на огоньки гирлянд и весёлые семьи. И радовалась. Такие моменты даровали чувство того, что жизнь жилась не совсем зря, а – вот ради них. А до того девушка делала тоже самое. Наблюдала. Но – в компании друзей и их семей. А в школьные годы – так вообще была полна надежд на собственную счастливую семью, где она будет создавать праздник сама. В общем, ностальгия оказалась нешуточной, схожей по силе с ударом топора школьного лесничего по свежей древесине. А вот на удивление громкий, несмотря на уже почтенный средний возраст владелицы, собственный детский голосок вещал на периферии, что Рождество надо проводить со своей семьёй. Прямо сейчас. И шанс на это как раз таки – есть. И она, вообще-то, ребёнок не только визуально. В общем, настроение было противоречивым. Голосочек, слишком четкий и громкий, настораживал, сердце щемило, душа желала волшебства и семейного уюта, а разум требовал пунша и слепить снеговика. Срочно. Для проформы призвав себя три раза к порядку и поудобнее взбив подушки, Мирам вознамерилась поваляться в постели до обеда со всевозможным комфортом. А после – ускользнуть ото всех живых и причинить себе простенькое удовольствие. А именно – в одиночестве построить снежный замок, а после, промокнув как следует, вернуться и запутать волшебных светлячков на ёлке в Большом Зале. Ее как раз уже к тому времени украсят. А потом стоит подумать о праздничных чудесах. Если план в том, чтобы их творить, план Мире нравился. *** Заполняя до отказа свое время совершенно не важно, чем именно, Блэк сразу чувствовала себя лучше. Её родитель при этом был необычайно терпелив и молчалив, что иногда вызывало острые приступы паранойи. Но они пока что подтверждения не находили. Все ещё ощущая себя в этом мире и времени третьей пяткой, волшебница все же со скрипом приспосабливалась. Хотя оно, это приспособление, не отменяло приступов паники и ярости. В общем, качели эмоционального маятника были бесконтрольными и аховыми. Настолько, что порою ведьма сама себе поражалась. Но, тем не менее, тролль был отыгран на ура. Пушок – тоже. Близилось Рождество, все шло, как раньше, и это внушало некие надежды на то, что Мирам не проштрафится в будущем. Помощь отработок в нормализации ее нервозного самочувствия была неоценима. А тем более – чутье профессора Зелий, который всегда точно угадывал момент, когда Мирам напрашивалась на передышку. Жаль, что брать тайм-аут можно было не так часто, как того требовалось усталой напряженной душе. Все таки соответствовать сценарию Мира была обязана. И в том числе поэтому Девочка-Которая-Выжила не сбегала в Выручай-Комнату тайком ото всех, а чинно плелась на официальные «отработки». Блэк нашла таки свое законное невозбранное место тишины. Пусть и не такое идеальное, как Выручайка. И, ежели на владельца этого места не поворачивать головы больше необходимого, было вполне ничего. Даже уютно. Без кровавого пятна на воротнике в поле зрения, сомнений нет, жизнь становилась лучше. Главное – навостриться не смотреть. Потому что галлюцинации никуда не делись. И были все еще реалистичны. Хотя и не настолько, чтоб она не отличала их от реальности. По крайней мере, сейчас. Может, им двоим было не о чем разговаривать? Вряд ли. В глазах хозяина котелков всея Школы буквально читались крупным текстом множество вопросов и непримиримость к её тактике. А потому то, как день ото дня маг наступал себе на горло, ценилось. И Мира была благодарна. Сегодня стоило это показать. И обеспечить некую безопасность – в том числе. Дабы висящее на стене ружье, запрограммированное на кодовую фразу, не выстрелило в неподходящий момент. Рождество – время чудес. А Мирам Блэк чем не Святой Николас? *** Новая порция рефлексии образовалась совершенно не к месту, сразу после того, как Минерва, манкируя полномочиями Заместителя Директора, разделила на всех свою обязанность составления отчетности по ежегодной инвентаризации. Лично Северус про нее первый раз слышал. Точнее, конкретно про то, что отчеты уходят в Министерство ежегодно. Возникало подозрение, что старуха брала цифры с потолка, подгоняя их под среднюю статистику, поскольку в своем Хранилище Кошку он не видел ни единого раза. Больше того, если хорошенько проанализировать безмятежные выражения лиц старожилов преподавательского состава, могла даже появиться грешная мысль, что все тоже поступят именно так, не заморачиваясь с пересчетом подотчетного вручную. Проблема Мастера Зелий была в том, что он, последние годы отбиваясь от коллектива изо всех сил, теперь даже приблизительно не знал, какие данные указывать в бумагах. Не реальные же, в самом деле? С другой стороны, можно и их. А недостачи списать на ограбление в начале года, дабы гнев мадам остался при ней. И пусть Железная леди после этого сама рихтует его писанину. Может, хоть это заставит ее перестать смотреть на подобные случаи сквозь пальцы. Возможно, именно эта дополнительная нагрузка и была, собственно, катализатором, толкнувшим мужчину в пучину нерадостных размышлений на отстраненную от рабочего процесса тему. С кого брала пример Мирам в своей уверенности, что имеет право на подобный исход? Почему считала, что может себе позволить таким способом сбежать из реальности? Кто её авторитет, благодаря которому леди, не имевшая склонности сдаваться, решила, что вот таким образом это сделать – не зазорно? Не бежать до последнего, но, если уж это проворачивать – то окончательно. Настроение портилось тем больше, чем дольше волшебник не мог ответить на заданный самому себе вопрос. В том, что мыслит он в верном направлении и Девочка-Которая-Выживала самостоятельно бы не дофантазировала до подобного и даже не помыслила бы себе это позволить, мужчина был уверен. И кто, собственно, виновник торжества? Кандидат на подсознательное подражание – вызывающий симпатию у Золотой Девочки, обремененный ответственностью маг в зоне риска и опасности. Старше нее и – в итоге мертвый. Альбус Дамблдор? О, этот гений манипулятивного поприща, судя по всему, умудрился спланировать даже свое посмертие. И, возможно, даже сознательно проконтролировать гибель. Да вот только Мирам его методы презирала. Значит, мимо. Сириус-собака шелудивая-Блэк, не ясно, за какие заслуги оправданный и обласканный. В идеале Северус очень надеялся, имея худо-бедно, но знания о грядущем, сему вопиющему факту воспрепятствовать. Итак, Блэк. Нарывался тот всегда тупо и феерично, ровно также, как и его рогатый дружочек. И Лили в итоге втянули в собственные орденские да аврорские игрушки. Которые таковыми не были, но да откуда им бы это понять вовремя. Да вот только, неувязочка, никакой ответственности, помятуя о Вальбурге и иже с нею всей безумной семейке в десятом колене, псине не доверяли. Харизмой ублюдок взять мог, но заслужить уважение – увольте. Снова мимо. Минерва. Сразу пролистываем. Пока она почиет в бозе, сменится несколько десятков поколений. О Люпине, этом поклоннике прогулок под полною луною, Снейп вообще ни разу не услышал. Ни словечка за все время и все реальности. Тоже проматываем. Кто еще? Формироваться дурные наклонности должны в трепетной юности. Значит, перебирать нужно лишь тех, с кем Мирам общалась и сближалась в свои школьные годы. До… до своей войны и, может, год-два после. Внезапно замерев и некстати припомнив недавно увиденные воспоминания, которые ему уже никогда принадлежать не будут, зельевар с силой швырнул коробку со склянками на стол и тут же поморщился от оглушительно-возмущенного звона. Еще более нервным жестом запустив треснувшее стекло в неровную стопку «мусор» и развалив ее окончательно, маг зашагал по лаборатории из стороны в сторону, пытаясь успокоиться. Значит, вот оно что. Если это и вправду так, как ему подумалось, то радовать не может. Ещё один способ давления утек из рук. Ему, коли он начнет пенять Мирам ее самоубийственными стремлениями, рано или поздно ткнут в ответ им же самим. Хотя… в памяти той, другой Мирам, присутствовавшей в Визжащей Хижине и наблюдавшей, как его дубль истекает кровью, он что-то не заметил в его глазах желания умирать. Зельевар, который умер от яда. Тут даже Фоукс смеялся бы. Так или иначе, настроение от подобных размышлений плавно становилось совсем не праздничным. *** - Рон, ты блять, барабанщик?! Дирижер, может?! А ну, не маши так палочкой! У нас нет столько оберточной бумаги, чтоб ее по ветру пускать! Полчаса они с Роном потратили, чтобы запаковать веселенькие разноцветные комплекты носков в не менее идиотскую шуршащую упаковку со звёздочками. И ещё полчаса, чтобы уговорить Буклю доставить посылку адресату. Поскольку закуп поручили близнецам, носки были не просто волшебно-праздничными, но и – поющими. Притом – все, от рождественских гимнов до матерных частушек. Сове категорически не нравилось сомнительное задание доставлять разноголосую тару. Мирам с удовольствием посыпала бы эту историю Чесоточным Порошком. Либо и вовсе бы трансфигурировала Дьявольские Силки в вязаные чулки. Ну, чтоб точно рождественский сюрприз таковым и был. С размахом, так сказать. Но хотелось банально вернуть Мантию-Невидимку. Так что сыпать Директору соль на сахар было чревато. В итоге белая полярная сова, недовольно ухнув, улетела в сторону одной из башен Замка, а Блэк, тихонько напевая, отправилась в Подземелья. *** - Долог путь до Типперери Долог, долог путь. Ты меня, красотка Мэри, Только не забудь!* Торжественно ступая, Меченая медленно вплыла в лабораторию, удостоившись лишь беглого взгляда человека, перебиравшего флаконы и поочередно оценивавшего их содержимое на запах, консистенцию и иногда – вкус. - Что у тебя тут? - Ну, ежели Директор Хогвартса внезапно наделил тебя полномочиями инспектировать преподавателей, то рапортую – инвентаризация, мэм. Если таковых полномочий не имеется – не мешай и займись чем-нибудь, соответствующим уровню разумения. Поводи одиночные хороводы вокруг ели в Большом Зале, к примеру. А у кого-то настрой был ничуть не праздничный. Уже было вознамерившись сотворить радужный снежок из подручных материалов и запустить им в затылок ворчливого оратора, Мирам, заприметив опасные реагенты среди содержимого фиалов, со вздохом передумала. Он же её за порчу, даже случайную, своих бесценных скляночек прямо тут и прикопает. И тогда никакой магии Рождества не получится. Вновь оскалившись в предвкушении развлечения на сотню галлеонов, Мира уловила его опасливый взгляд. И сразу же решила добавить немного сумасшедшинки в планируемый акт добра, и, яко заправский вагант, воздела руки к потолку, с пафосом, громогласно, провозглашая: - Сонорус! С РОЖ-ДЕСТ-ВОМ! С сомнением склонив голову на бок, ее принудительный созерцатель задумчиво прищурился: - В кого ты так бездарно паясничаешь? Мирам игриво хихикнула и манерно пригрозила рукой. Общее впечатление от действия испортило, собственно, детское тело, пока что аннулировавшее своим наличием все жесты, присущие взрослой жеманнице или хотя бы просто обыкновенной женщине средних лет. Но Блэк этот печальный факт от выражения чувств не особо останавливал. - Берегись, вариантов-то не много. Всего два, так-то. – и, прежде, чем Декан Слизерина смог выдать едкий ответ и пройтись по ее неуважению к родителям, гриффиндорка заполошно всплеснула руками, словно забыла нечто очень важное – И да! Точно! Позвольте пожать вам руку в честь праздника! Пока зельевар, вяло покорившись и отдав конечность на растерзание энергично ее трясущей Девочке-Что-то-Задумавшей, изо всех сил закатывал глаза, Мирам плавно перестроила зрение и, незаметно завладев и второй рукой, перехватила львиную долю нитей Непреложных Обетов. - Счастья! Здоровья! Удачи в личной жизни! Рычащий ответный вздох не оставлял сомнений, что, ежели Мирам не поторопится, у нее отнимут руки досрочно. А потому, как было и завещано темными предками семейства Блэк, Мира, не мудрствуя лукаво и убедившись, что не повредит магическим связкам, а лишь причинит временные физические повреждения, рванула на себя все, что успела ухватить. От острой режущей боли, молниеносно сформировавшейся в нервных окончаниях, мужчина зашипел и с яростью взглянул на девочку перед собой, при этом сгибаясь пополам и рефлекторно прижимая кисти к груди. Если судить по сдавленно-шипящим, экспрессивным, нецензурным эпитетам, которыми ее наградили, всё прежнее самообладание Мастера Зелий держалось исключительно на силе воли, и никаких Умиротворяющих составов, в чем его подозревала Блэк, он не пил. Мигом вообразив перспективы нахождения рядом со взбешенным Северусом Снейпом, Девочка-Которая-Обычно-Выживает-Чудом решила в кой-то веки поступить разумно. И, не дожидаясь результата, рванула к двери. - Всех благ! Последнее, что услышала Мирам, захлопнув за собою створку – дикий рык и звон разбитого стекла пополам с шелестом, вызывающим острое дежавю. Несколькими часами позднее, задумчиво заползая под одеяло, гриффиндорка пробормотала: - Банка с тараканами, как пить дать. Опережает график на четыре года. *** Сочельник, несмотря ни на что, по мнению ведьмы, удался. Мирам, окопавшись в родной красно-золотой башне, делала сама с собою ставки, когда именно зельевар поймёт, что конкретно произошло и какой аттракцион невиданной щедрости она так оригинально продемонстрировала. А также задавалась вопросом, когда с неё спросят технологию и накрутят хвост за самовольное вмешательство. Так или иначе, Блэк окончательно решила, что может себе позволить делать все, что вздумается, если оно не выходит за рамки исторических данных. А потому ощущала себя правой. Конечно, риск был. Если, к примеру, Дамблдор внезапно активирует Клятву чем-то сомнительным и подчиненный начнёт выделываться, то может случиться конфуз. Ибо ровным счётом ничего ему за это не будет, вопреки ожиданиям обоих сторон. Ну... Коли так, то сам выкрутится как-нибудь, не маленький. *** Тысяча девятьсот девяносто второй, весна Шло время. И он с возраставшим отчаянием наблюдал, как в её глазах растёт безумное пламя. И ничего не мог сделать. Как и она сама. Возможно, Мирам даже не замечала. Хотя понять, насколько Золотая Девочка осознает свое состояние, было сложно. В конце концов, разговоры подобного толка ею пресекались. А в рождественскую неделю Меченая и вовсе умудрилась зельевара очень сильно обеспокоить и напугать, ворвавшись в аудиторию и с акульим оскалом вцепившись ему в руки. Результатом была боль. Яркая и всеобъемлющая. Что ни капельки не обеспокоило ее саму, даже – наоборот. Объяснения Северус получил позже. Как и заверения в том, что никак на организме это действие не отражается и болевые импульсы – фантомны. Но, тем не менее, признавать, что о подобном предупреждают загодя, Мирам отказалась. А лично для волшебника ее аргумент «праздничный сюрприз» звучал очень неубедительно. Это раздражало как минимум и пугало – как максимум. Но, тем не менее, принять то, что смерть для неё – благо, Снейп не мог категорически. Дни скользили отлаженной чередой. Пока Декан Слизерина напряжённо ждал, ежечасно находясь в состоянии стресса, она хоронилась на отработках, когда становилось совсем невыносимо общаться с однокурсниками. И зачастую при этом Мирам избегала прямых взглядов. Танец с дьяволом случился внезапно, несмотря на постоянное ожидание худшего. И узнал о том Северус, опять же, случайно, наткнувшись в ночном коридоре на перепуганную Гермиону Грейнджер. О, не то, чтобы он не был готов к подвоху. И не то, чтобы не следил за Квиреллом, изо всех сил стараясь сдержаться от превентивных мер и поступить по-своему, а не как того просила дочь. Да только того, что эти двое, а точнее, трое, столкнутся лбами уже сейчас, маг не ведал. *** - Шах. И мат. Прозвучало это с несколько несоответствующей трагическому падению Рона интонацией. Мира крепко призадумалась, наблюдая, как роняет меч исполинская шахматная фигура. А в самом деле: зачем Уизли залез на гребаного коня? Смысла в столь же храбром, сколь и тупом поступке не было никакого. Надо будет спросить. Если он таким образом банально выделывался перед девчонками, Блэк отдаст его на растерзание Гермионе. В нравоучениях та уже сейчас могла соперничать с МакГонагалл. *** - Опасность пред тобою, безопасность позади, Два из нас тебе помогут, а какие - сам найди. Один из семерых дает пройти вперед, Другой тебя, напротив, обратно проведет. Два из нас в себе содержат лишь крапивное вино, А три - убийцы, смерть таят, прилегшую на дно. И тот, кто здесь не хочет остаться навсегда, Использует четыре подсказки без труда: Во-первых, как отрава ни будь утаена, Ее отыщешь слева от крапивного вина. Второе, различаются стоящие с краев, А сдвинься к середине - и там найдешь врагов. В третьих, все различны размером - посмотри, Но знай, ни карлик, ни гигант не держат смерть внутри. В четвертых, те, что от концов вторыми отстоят, На вкус неразличимы, хоть и разные на взгляд…** Громко, нараспев и с выражением декламируя для Гермионы катрены, Мирам внезапно осознала, что в профессоре Зелий поэт не просто не умер, а вполне себе жив и здравствует, хотя и периодически прикапывает себя среди котелков и поварешек. Или черпаков. Ну, кто они там. — Гениально, — произнесла тем временем девочка. — Это не магия — это логика. Логическая задача. Между прочим, многие величайшие волшебники были не в ладах с логикой, и, попади они сюда, они остались бы здесь навечно.*** Да что ты, мать твою, говоришь. В конце концов маленькая Зубрилка, приняв вызов со всем энтузиазмом юного ума, отобрала свиток с загадкой и принялась ее разгадывать, накидывая варианты вслух. А Блэк ответ уже знала. Не потому, что помнила. Просто в одном из флаконов жидкости было чуть меньше, чем в остальных. А этот педант от науки себя явно бы такого не позволил при оформлении, несмотря на разность формы сосудов. Значит, кто-то уже отпил и прошел. И всего-то. Меченая сейчас очень рассчитывала на то, что Герм попутно сможет ей сказать, где именно вино в чистом виде. Вот это было интересно. Вот это было важно. *** Вершитель Судеб на затылке своего носителя выглядел настолько нелепо, что Блэк не выдержала. Она честно пыталась стоять, вся такая удивленная и напуганная, обвиняющая Декана Слизерина и совершенно ни в чем не подозревавшая Квирелла. Но… не смогла. Найденное таки вино тоже серьезности не способствовало. А потому, сдавленно хрюкнув, гриффиндорка согнулась пополам, расхохотавшись. Апофеоз нелепости. Почему она не ценила столь милые сердцу моменты, когда противник выглядит откровенно жалким, раньше? Ну, естественно, такого оскорбительного смеха Лорд не вынес и пришел в ярость со скоростью маггловского гоночного болида. Экая оскорбленная невинность, вы поглядите-ка. - Убей! Ой, напугал. Не та весовая категория, чтоб вякать. В следующие встречи она обязательно пройдётся босиком по его болезненному самолюбию, напоминая, что его раз от раза разматывал маленький ребёнок. С диким хохотом, плавно перетекавшим в истерический, задыхаясь и фыркая, Мирам вцепилась в лицо профессору ЗОТИ. По озаренной светом факелов комнате закружился пепел. С отчаянным воем дух, утративший связь с миром живых вновь, пронзил её плоть вспышкой мстительного пламени. Все было кончено уже через несколько секунд. Зеркало продолжало загадочно мерцать, не отражая ничего, в том числе – и фигурку ребёнка, распластавшуюся на каменном полу. Как не отразило и запыхавшегося мужчину, материализовавшегося на ступенях лишь для того, чтобы спешно подбежать к бессознательной девочке. *** Руки тряслись мелкой дрожью, глаз дергался. Лишь одно всепоглощающее желание билось голубой жилкой в висок: схватить девчонку за шкирку и хорошенько шибануть об стену. Так, чтоб все, что там в этой маковке дурного, вылетело. Напрочь. Глухо рыкнув и осознавая, что ещё немного, и он сорвётся, Северус резко развернулся и быстро пошёл прочь. Предварительно убедившись, что Помфри справилась, конечно, и с сотрясением мозга, и затылком ребенка, поврежденным ударом об острые ступени. Меланхолично прислоняясь горячим лбом к холодному камню, зельевар, стоя в коридоре на выходе из Больничного Крыла, отстраненно рассуждал на тему того, в какие, порою, сюрреалистичные ситуации забрасывает банальная общность крови с кем-либо. И ведь сам вписался, что показательно. Вот, казалось бы, совсем разные люди. А только отвлекся – и раз, уже неравнодушен. И тебе совсем не все равно. Еще бы что-то мог с этим поделать да исправить, вообще было бы чудесно. *** Пока Минерва, получившая фактическое подтверждение своим подозрениям, которые она копила весь год, устраивала разнос в директорском кабинете на тему "Альбус, вы приняли на работу КОГО и он сделал с моей студенткой ЧТО" при всей честной компании, Северусу хотелось с той же экспрессией позадавать примерно те же вопросы, но – непосредственной виновнице разбора полетов, не удосужившейся даже толком предупредить его о таком немаленьком событии. Да, Декан Слизерина прекрасно помнил, что та, другая Мирам показывала ему Квирелла. И только это позволило не сойти с ума на месте, уже будучи худо-бедно морально готовым, и сохранить перед Альбусом лицо. Но впредь хотелось подробностей и уверенности в завтрашнем дне более… доскональных. *** Ночь была темной и холодной, несмотря на весеннее солнце днем. Промаявшись в Лаборатории до полуночи, Мастер Зелий сдался. И пошел в Больничное Крыло. Он обязательно на нее наорет, когда Поппи припечатает больничный лист Золотой Девочки своим веским «здорова». А сейчас просто убедится, что все хорошо. Потому что в сознание Спасительница их жалких жизней от страшных бед еще не приходила. Притом уже несколько дней как. И Снейп, несмотря на комментарии медиковедьмы, что вот так и должно быть, спокойно воспринять Мирам в состоянии овоща не мог. Тем более, полную диагностику Помфри не проводила, обозревая медицинскими чарами только физическое состояние. С одной стороны, это хорошо. Наверное, коллега бы дюже удивилась данным о магическом резерве маленькой девочки. С другой стороны, в связи с этим полное разумение о наличии магического истощения или нестабильности отсутствовало. Хотя, если рассуждать с точки зрения общеизвестного факта, что детская магия сама по себе нестабильна, Поппи была права. Да только Мирам – не ребенок. Так что, пока Меченая спит, применить углубленную диагностику Северус собирался лично, благо, навык имелся. Хотя врать себе, что идет лишь за этим, не собирался. *** Спящее чудовище выглядело до ужаса маленьким и беззащитным, свернувшись в клубочек под своим тонким одеяльцем. Значит, уже просыпалась. И заснула снова. Призвав с соседней пустующей койки еще одно покрывало, мужчина осторожно накрыл девочку. А затем, немного поразмыслив, заозирался в поисках еще хотя бы одной застеленной кровати. Обнаружив оную в конце комнаты, призвал покрывало еще и оттуда. А когда обернулся с намерением замотать болезную в еще один слой ткани и припечатать это Согревающим, наткнулся на сонный взгляд ярких зеленых глаз. И так и замер. С покрывалом в руках. В очень, если подумать, нелепой ситуации контраста. А Мирам, широко зевнув, села на кровати, по-детски потерла кулачками глаза и огляделась. А потом смущенно, слабо улыбнулась. - Привет. Шепот на грани слышимости почему-то прозвучал громом в ясном небе. А интуиция внезапно заверещала. Что-то было не так.