Хроника Темного Зодиака. Новое Старое Небо

Пронизывающе обозрев девочку с перевязанной головой, волшебник наложил на пространство чары Отвлечения Внимания, не отрываясь при этом от объекта своего пристального интереса. Малышка моргнула и поежилась, невольно напомнив этим о пледе в руках и Согревающих, которые тут же были использованы. Мирам, в свою очередь, слабо улыбнулась, кутаясь в ткань. - Спасибо. - Как ты себя чувствуешь? Гриффиндорка неопределенно пожала плечами, глядя в сторону. А затем, услышав ответный раздраженный выдох, испуганно задрала макушку вверх. В больших малахитовых глазах плескалось тщательно до того сдерживаемое отчаяние. Но, как оказалось, хотя Северус и решил было, что испугались его, к вредной персоне хозяина Подземелий ее настроения отношения не имели: - Я не помню. Совсем. А должна. Мирам смотрела на него так, будто он мог решить эту проблему одним щелчком пальцев. Именно так, как смотрят дети на взрослых. С безграничной, безусловной верой в их всесилие. Она смотрела. И зельевар понемногу понимал. Того, из другой реальности. Потому что и сам вот сейчас готов был вытворять самые разные глупости ради этого взгляда. Усталый профессор медленно опустился на край кровати и сложил ладони вместе, прищуриваясь. - Что ты помнишь последним? Можешь ответить? Волшебница ненадолго задумалась и слабо улыбнулась: - На самом деле, все. Кроме… того, что помнит она. Заозиравшись и не увидев ничего подозрительного, кроме как-то разом помрачневшего Снейпа, Золотая Девочка все же понизила голос, заговорщицким шепотом уточнив: - Того, что еще будет. Коротко кивнув, собеседник замер, размышляя, под выжидательным, полным надежды, взором. И, наконец, осторожно сообщил: - Ты ударилась головой о ступеньки. Полагаю, твоя амнезия вызвана этим. И это временное явление. Тебе не нужно переживать, Мира. Кажется, судя по расцветшей алым цветком на лице пациентки улыбке, успокаивать детей было проще, чем ему казалось все эти годы. А Мирам, разом повеселев, воспользовалась тем, что Мастер Зелий сидел рядом и, скоростью реакции оправдывая статус Ловца, нырнула ему в руки, удобным комочком устраиваясь подле и утыкаясь затылком в подбородок. Северус не совсем понял, какие именно его рефлексы сработали, поскольку о наличии у себя подобных он и сам до сего дня не подозревал, но компактный сверток одеял и собственной мантии он обхватил обеими руками интуитивно. И уже после удивленно склонил голову вниз, пытаясь поймать взгляд дочери. Возможности не представилось. Закрыв глаза, та счастливо сопела ему в сюртук. Он не знал, что сказать. А потому просто перебирал длинные темные волосы, тщетно пытаясь навести в них порядок и сделать так, чтоб они не лезли ему в нос и рот. Но Мирам, вдруг беспокойно завозившись, тревожно вскинув головенку, посмотрела на него снизу вверх, чуть при этом не заехав зельевару по челюсти своим авадоустойчивым лбом. - А если я так и не вспомню? Что с тобой будет? Со всеми? Она говорила, что это все важно! В первую секунду даже сердце защемило от такого искреннего волнения за его никому не нужную шкуру. Но потом в груди завозилась тревога. Последняя фраза смущала и нервировала, обещая проблемы. Вполне очевидные проблемы с рассудком девочки. И если их спровоцировал именно не удар, а встреча с Лордом… О, он убьет Повелителя лично. Не важно, что потом с ним самим станет, но он это сделает. Однако голос преподавателя был, вопреки внутренним метаниям, вкрадчив и спокоен, а черные колодцы глаз – непривычно для всех, кто его знал, теплыми. - Если ты не вспомнишь сама, тебе помогу я. Но Помфри свое дело знает, так что это, скорее всего, не понадобится. И это всего лишь сотрясение от удара. Она снова улыбнулась, доказывая тем самым, насколько легко соврать ребенку так, чтоб тому поверилось. И теплая круглая щека вновь нашла свое место у него на плече. Преподаватель не протестовал, поправляя бинты и исподтишка накладывая Диагностические. Судя по результатам, возникшим письменами в воздухе позади девочки, ему стоило срочно начать гордиться Мирам Блэк. Это действительно была самая сильная ведьма своего столетия, путь и пришло это к ней не с рождения, если судить по данным. Но, пусть его дочь уже давно выросла и была взрослой, сильной, жестокой и – явно не в себе, это не отменяло того, что забота ей была нужна. Хотя бы вот прямо сейчас. А пока такие нехарактерные выводы захватывали голову Декана Змей, маленькая вредительница, делая вид, что очень задумалась, пыталась оторвать хотя бы одну пуговицу от черных одежд. И, только когда владелец оных уже собирался щелкнуть львенка по рукам, она заговорила. И сразу выяснилось, что действие это – нервное. Ибо речь была сбивчива и хаотично-быстра. - А если… если, к примеру, она не вернется? Я вспомню, но она не вернется? Это меня очень волнует. Вдруг я не справлюсь сама? Я точно знаю, что должна сделать что-то страшное, и много раз… - Успокойся. Представь то, что тебя сейчас может отвлечь. Нечто монотонное. Вода или огонь, к примеру. Мирам робко улыбнулась. - Вода. Дождь. Он красивый. И хорошо пахнет. Как свобода. В устах маленького ребенка сравнение звучало странно и не могло значить ничего хорошего. Кому, как не человеку, бывшему некогда сиротой при живых родителях, было это знать? - Хорошо. Закрой глаза. Представь ливень. Сосредоточься на деталях. Ребенок доверчиво и без возражений выполнял команды. Вот всегда бы так. - А теперь спрячься за стену дождя и оставь за ней проблему, которую не можешь решить. Оставь ее позади. В таком медитативном молчании прошло несколько минут. А затем Меченая умиротворенно выдохнула. - Получается? - Да. Спасибо. Задумчиво поджав губы, Северус все же решился на сооружение вербального ментального внушения в надежде, что, когда Мирам придет в себя, эти его слова ей тоже западут в душу. Лигиллимент очень рассчитывал, что это сможет ей хоть немного помочь. - Запомни, что именно сейчас чувствуешь. В целом. Запомни, как ощущаешь мир вокруг. Запомни, что ты не одна. Это важно. - Хорошо. Эм… - Что? - Здесь страшно спать. В Больничном. Темно очень. Это плохо, что мне страшно? И… Лицо ало-золотой стало очень несчастным. - Договаривай. - Мне страшно вспоминать. Я… это плохо, да? Ведь нельзя быть трусом, верно? Снейп тяжело вздохнул, качая головой. Только бы не расплакалась. В целом, он никогда не чувствовал себя способным на подобное красноречие в таком ключе. Но… - Большинство выпускников на вашем факультете – идиоты. Но есть и храбрецы. Знаешь, в чем различие? Идиот – не боится. А храбрец – преодолевает свой страх. Дитя смотрело на него озадаченно и с некоторым подозрением. А затем решило уточнить, видимо, полагая, что ее не поняли: - Он большой. Страх. Снейп усмехнулся. - Я понял. И чем больший страх тебя терзает, тем больше чести в его преодолении. Хотелось поморщиться, скривиться и плюнуть через плечо от греха подальше. Если бы Декана Слизерина сейчас слышала Минерва, вся его репутация, на которую он работал годами, была бы изничтожена ее умилением в считаные секунды. Мира, тем временем, задумчиво вздохнула. И зевнула. - Тебе нужно поспать. С… тобой посидеть? Девочка, не глядя на нерешительно замявшегося посетителя и не уловив нервозной паузы, изучала бледные руки, переплетая его пальцы со своими и не понятно, что именно в мужских запястьях высматривая. А затем грустно заключила: - Не надо, не стоит. Заметят. Личико детеныша стало настолько грустным, что, качая головой и наблюдая подобное глупое самоотречение, Снейп решительно сжал ее ладони своими, а после, вздохнув, и вовсе привлек к себе, пусть и несколько неловко, что отразилось на вопросительном выражении мордочки первокурсницы. Глядя в честные, яркие глаза Миры, Северус внезапно понял простую истину, которая наполнила горечью. Когда-то Народная Героиня была похожа на Лили. И лишь потом – стала на него. Не от лучшей жизни. Теплый кулек, тем временем, ждал ответа. На лице мужчины не читалось ни единой эмоции, но Девочку-Которая-Ушибленная это не смущало. Наконец бледные губы осторожно коснулись горячего лба. - Я посижу здесь. Все будет хорошо. Ложись. Сияя, как медный сикль, болезная тут же залезала под одеяло, умиротворенно вздохнув. Все же не рискуя нарываться на иногда страдавшего бессонницей Дамблдора, зельевар порылся в кармане и нашел таки нужный флакончик, выпив содержимое залпом. Метаморфоза произошла незамедлительно. Черный кот, потоптавшись на краю кровати, сел поверх одеяла и величаво обернул лапы хвостом, склоняя морду набок. Гриффиндорка хихикнула. - А кот крутой. На самом деле, очень похож. На что он, в самом деле, рассчитывал? Что восторженная одиннадцатилетка не вцепится в животное?.. Наконец, взгляд Мирам стал расфокусированным, а после – веки и вовсе сомкнулись. Удушливый захват ослаб. Продолжая старательно мурчать, кот высвободился из объятий и облегченно улегся рядом, пристально глядя на девочку. Скоро каникулы. И Северус физически не сможет быть поблизости постоянно. Нужны были Протеевы Чары. Желательно, на крови. И именно сейчас, пока у нее нелады с памятью, был шанс, что Избранная не откажет. К сожалению, Поппи и вправду знает свое дело. И Мирам все вспомнит. Трусливо хотелось, чтобы этого не произошло, и гори оно все драконьим пламенем, это мрачное будущее. Однако, так ему повезти не могло, верно? Во всяком случае, хотя бы эту ночь леди Блэк запомнит хорошо. Бросать все, как есть, на судьбу Северус не хотел. И сидел, решительно фырча и запоминая и сам. Укрепляясь в намерении добиться однажды, чтоб Мирам стала такой, как сейчас, снова. Ведь именно таким бы ребёнком она была, если бы в её несвершившемся еще прошлом её не лишили этого шанса. И, впервые в жизни зажмурившись, он фантазировал. На тему того, как все могло бы быть. Возможно, виновата была анимагическая форма. Сомнения – путь к успеху. И маг пообещал себе отныне и впредь не рубить с плеча, а задаваться вопросом, верно ли поступает, прежде, чем что-либо сделать или сказать. Эти не по-детски серьезные глаза были слишком чистыми и светлыми. И должны были такими и остаться. *** Вернувшись из Больничного Крыла уже под утро, профессор стоял и смотрел на свитки итоговых работ, в беспорядке сваленных на рабочий стол. Всё казалось до жути мелким и незначительным. Всё его нынешние занятия. Мирам. Его дочь. Только сейчас, прогулявшись до Подземелий сквозь предрассветный сумрак коридоров и уложив в голову увиденное, Северус сопоставил все это с целым. Со всем, что знал об её жизни. О воспоминаниях, где Мирам была рыдающей над его судьбой девушкой. О мёртвой окровавленной ходячей инфери из сновидения другой Блэк. Об этой самой «параллельной» Блэк, умевшей шутить и улыбаться, гореть своим делом. О словах и поступках мнимой первокурсницы в эти семестры. И все увиденное за последний год накладывалось на большие наивные зелёные глаза маленького ребёнка. Того, что, видимо, еще жил где-то в глубине ее сломанной души и теперь, после травмы, возник непрошенным призраком прошлого. Который, увы, не задержится надолго. Именно из него, будь все иначе, могло бы вырасти нечто… чудесное. И все это... Мирам действительно, бесповоротно сошла с ума. И если это состояние затянется, можно будет с уверенностью говорить о раздвоении личности. Других объяснений ее нынешнему состоянию, как ни жаль, не было. А дальше, при таком раскладе, будет лишь хуже. И, коли оно верно… не так уж, видимо, Мирам и не права в своём стремлении угодить в могилу. А на самом деле не прав тот, другой он. Который считал, что все ещё можно исправить. Наивно. Наивно и глупо. С криком смахнув свитки со стола, Снейп закрыл лицо руками и тихо завыл, сгибаясь пополам, словно от боли. Осознание безысходности накрыло внезапно. *** Сидя за столом и отчаянно протирая воспаленные от недосыпа глаза, даже не пытаясь привести разгромленное рабочее место в порядок, Снейп пытался обобщить и дать определение всем тем противоречивым эмоциям, что вызывала у него Мирам. Прошло уже около часа с его неуместной одинокой истерики. И тут волшебник неожиданно вспомнил свои студенческие годы, которые обычно старался вспоминать как можно реже. Был конец четвертого курса, на носу маячили вступительные, с Лили они еще не разошлись во взглядах, а Марлин МакКиннон почему-то в то время считала, что хочет с ним дружить. И нашла таки предлог для общения, притащив к нему кем-то проклятого, с ее слов, котёнка книззла, дабы он, «Гений Зельеварения», подлечил животное. Северус, понимая истинные нехитрые причины обращения Марлин именно к нему, собирался было отказаться, ибо не нуждался в дополнительной девичьей компании, (что, как он понял позже, повзрослев, было немного зря), но Лили горячо поддержала робкую девушку. И под двойным напором слизеринец сдался. Таким нехитрым образом черно-белое безымянное горе осело у него в спальне на неделю. И совершенно никто не знал, что маленький камикадзе, ничуть не проклятый, а банально наевшийся сушеных мухоморов, за семь дней покорил смурного змееныша совершенно. И, несмотря на самоубийственные попытки побега и твердые намерения прыгать сквозь Барона при появлении оного в зоне видимости, что грозило обморожением, пятнистый мурчащий комок с шилом под хвостом парню приглянулся, и он искренне за него волновался по неведомым для себя причинам. А, когда тот полностью оправился от отравления и начал играть с клубочком, очень этим гордился, как и самим собой, ибо заслуга здравия животного была именно за Снейпом. В общем, Северус, к своему стыду, вёл себя, как восторженная пятилетка и ничего не мог с этим поделать. И, когда никто его не мог увидеть, сюсюкал не хуже, чем любая соплячка в розовых бантиках, за что и по сей день испытывал жгучее неудобство. Возможно, это происходило с ним потому, что книззл умилял. Или мурчал. Или был его ответственностью. Или был ласковым. Не важно. Так или иначе, в те годы перед котёнком, засыпавшим на груди и так искренне тыкающимся мокрым носом в ладони, он оказался беззащитен и капитулировал буквально за часы. И был согласен мириться с любыми выкрутасами этой хитрой морды. Более того, с МакКиннон он окончательно перестал разговаривать как раз потому, что животное она таки забрала. Из-за чего Северус ещё долго ходил недовольным, но признаваться в этом, даже той же самой Эванс, не решался. Не краснеть на постоянной основе помогало лишь внушение, что перед котятами все равны, и дети, и подростки. Но от греха подальше фамильяра он себе во взрослом возрасте не заводил. Тем более – кота. А прикинув, что подросший книззл повадками будет приблизительно напоминать МакГонагалл в анимагической форме, Декан Слизерина и вовсе ужаснулся… Итак, что в сухом остатке. Кхм… кажется, он сравнивает дочь с мелким четвероногим. Чудно. Проанализировал так проанализировал, ничего не скажешь. С досадой цокнув языком, волшебник резко схватил стакан и глотнул алкоголь. Закашлялся, со звоном брякнув стаканом об стол и зло ударив кулаком по ручке жесткого кресла. - Идиот. Иди тогда, обнимайся с Минервой, чего уж там... Отвечать самому себе он нужным не посчитал. Не кровь определяет семью. Хотя Люциус бы поспорил, но Северус всегда глядел на этот вопрос иначе, чем блондинистый аристократ. Кровь определяет лишь узы и обязанности. Семья – это нечто иное. Это – твой выбор. И еще чей-то, естественно. Даже если этот «кто-то» – совершенно чужой по крови человек. И Снейп, кажется, выбрал. Стоило прямо сейчас признать, что зельевар не просто осознал их общее родство, а полюбил эту пришибленную Авроратом, как смыслом жизни, дуру. И вполне вписывался и подписывался бы под любым сомнительным её начинанием. Чьим, если не её. Должен же кто-то нести в мир дух авантюризма? Мирам в этом, судя по всему, диво, как хороша. В конце концов, если не импонировать собственному ребёнку и такой бесхитростной её кровожадности, то… кому ещё? Любой ее каприз. Без вопросов. Если бы… Если бы в конечном итоге все это не шло к столь плачевному итогу. Лили. Рыжая, упрямая... Рука против воли судорожно охватила подлокотник. - За что, рыжик?.. Что мне теперь с нею, нашей дочерью, делать? Что делать с ребёнком, который мне почти ровесник? О, Лили бы знала. Снейп почему-то был в этом уверен. Мужчина мучительно прикрыл глаза. А вот он – не знает. И понятия не имеет, где научиться... Идея была внезапной, озаряя комнату светом столь очевидной мысли, что на секунду Северусу почудился ехидный взгляд трявянисто-зелёных глаз со смешинками и наморщенный в веселом недоумении лоб, обрамленный рыжими прядями. Дескать, ты все ещё недооценивать магглов горазд, а ведь обещал после «грязнокровки» никогда так больше не делать… *** Следующим вечером у огня зельевар вчитывался не в студенческие работы, а в новенькие маггловские книжки по педагогике и психологии, а также – обновлял знания о всевозможных синдромах и отклонениях, с которыми был знаком лишь с точки зрения поведенческих манер психопатов и, по совместительству, бывших товарищей. Теперь у него была другая задача. Консерватор внутри не соглашался. Но подавлялся, хоть и периодически спорил. А в некоторых моментах, по мере того, как профессор старательно продирался сквозь нагромождения относительно непривычной терминологии, ему искренне начинало казаться, что его жизнь была бы много проще, ознакомься он хоть с некоторыми постулатами при поступлении на работу. Но речь была не об этом. Не о студентах. На них – наплевать. Не о себе. Тут тоже не намного интересней, и так справляется, и драккл с ним. А – о Мирам. Но, помимо линии поведения, Мастеру Зелий нужен был план. О котором Блэк знать не должна. Обливейт вполне подходил для использования. Но вовсе не так, как предлагала ведьма. Не ему. Ей. Ибо Снейп все больше верил в то, что корни нестабильности Мирам уходили в ее послевоенное прошлое. Только как уничтожить то, о чем не знаешь? Как сделать ее работу, если не имеешь понятия о будущем? Возможно, все, что ему оставалось, это ждать.