Хроника Темного Зодиака. Новое Старое Небо

- Почему нельзя купить мандрагоры? «Можно». - И?.. «Кажется, господин Директор не ищет легких путей». - А серьезно? «А серьезно… О запросе узнает Министерство. Кошка – твоих рук дело?» - Если есть сомнения, зачем все таки вступился? «Странный вопрос». - Ничуть. Притом на моей памяти ты это делаешь уже второй раз. «Я все еще фатально не осведомлен ни о чем. Как я могу ответить?..» *** Второкурсница подошла к горе грязных котлов и там и осталась стоять, задумчиво кусая губы. А после повернулась к нему и очень серьёзно спросила: - Что ты чувствуешь, когда на тебя лает пуфик? Дожили. Опять сходит с ума. Или пары по Трансфигурации прошли более занятно, чем им положено. А тем временем, дождавшись лишь красноречивой гримасы, Мирам продолжила рассуждать так, будто и вовсе не требовала ответа, а присутствие профессора ей было необходимо лишь для того, чтобы в открытую не разговаривать со стенами: - Делать колдофото василиска... А Колин – рисковый. Впрочем, как и брат... Меченая грустно скривилась, что-то вспомнив. А затем забавно нахмурила бровки. - Слушай, а ведь так можно и умереть насмерть. - Ты считаешь? – Ненатурально удивился зельевар. А затем, для вида задумавшись, насквозь фальшиво протянул – Да не-е-ет, не думаю. Это всего лишь василиск. Золотая Девочка хмыкнула. И припечатала: - Ты на меня злишься. - Удивительная проницательность. Вот не зря тебя поставили Главой Аврората. Досадливое бурчание гриффиндорку ничуть не удивило: - Да ладно, ты ведь про него знал. Какие претензии? - Хочу внести корректировку в твое утверждение. Я не знал, что древнему монстру с твоей лёгкой руки дозволено ползать по зданию ГОД. - Так не с моей, а Старика. Я-то второкурсница, не забывай. Мимо проходила. Ты просто… ну, поменьше гуляй по коридорам, что ли. - И всего-то? Как удачно, что профессора совсем не обязаны поочередно дежурить по ночам! - Нет, я серьезно, осторожнее. Леди Блэк мрачнела на глазах. И следующие фразы произносила строго, как никогда. На стол поверх пергамента опустилось маленькое неприметное зеркальце, похожее на то, что использовала Гермиона Грейнджер. - В Хогвартсе слишком много крутых поворотов и переходов. Черные глаза слушателя заискрились насмешкой. - Неужели же ты начинаешь меня понимать? *** Темпус показывал шесть утра. Гриффиндорка критично смотрелась в запотевшее зеркало в душевой, отчаянно зевая и недовольно качая головой. Нервы нервами, а тело – по расписанию. Оба её облика, что реальный, что фальшивый, оставляли желать лучшего. Ей срочно нужны были хоть какие то боевые нагрузки. Спортивные – не считались. Если так все и оставить, одной магической силой сыт не будешь. Реддл скрутит ее в каральку банальной скоростью реакции. *** Около недели ведьма думала мысль. И лишь на восьмой день решилась высказаться. Ответ обескуражил. Перебирая свитки с эссе и раскладывая пергаменты в две стопки по одной ему ведомой системе, бывший Пожиратель Смерти рассеянно озвучил отказ: - Я плохой дуэлянт. Обратись к Флитвику. Женщина в теле ребенка смотрела на невозмутимого брюнета, на ура выдававшего полнейшую чушь, со всепоглощающим немым восхищением. Ровно также, как он сам порою смотрел на дьявольски изобретательного в своей бездарности Лонгботтома. - Я, ебать мерлинову статую, чёртова Глава Аврората. Я знаю твоё личное дело так, как не знает эти бумажки даже их подшивавший. И я должна поверить, что ТЫ ничего не смыслишь в дуэлях? Ты, говоря мне это, на что рассчитывал вообще? Декан Слизерина нехорошо прищурился. - А если я, к примеру, не хочу? - А если договоримся? - А если меня сожрёт василиск, пока я шастаю с тобой по Школе? Виновата будешь ты, учти это. Воздев руки вверх, назойливая львица затейливо вывернула кисти, указывая пальцами на себя: - Это хлипкое безобразие просто вопиюще не имеет права на жизнь… Хей, я с тобой серьёзно разговариваю! А ну спрячь это! - Что именно? - Улыбку! *** Нет, Северус положительно не понимал, как в голове этой пигалицы строятся причинно-следственные связи. И как Мирам поставила в один ряд воздействие Парсалтанга на больной разум со своим физическим состоянием. Хотя, признаться, он сам, бывало, впадал в ступор, когда слышал общение Лорда и Нагаины. Как и остальные «счастливчики». Соответственно, дело тут было в магической составляющей самого темного наречия. Но, тем не менее, смешивать ментальные болезни и физиологию было глупо. И смысла не имело. - Я не желаю заниматься дуэлями. И какими бы то ни было тренировками подрастающего поколения – в том числе. - Ох, я тебе, в таком случае, блин, сочувствую. В скором времени ты сильно расстроишься. - Поясни. - Я же и предлагаю – давай договоримся. Одна дуэль – один рассказ. Ты же хотел подробностей, да? У меня ведь действительно больше нет подходящих противников на примете. Так что я буду за тобой ходить, пока не согласишься. Вот таким нехитрым образом Мастер Темных Искусств выяснил в деталях, на что именно в ближайшем будущем его подпишет некий старый бородатый затейник. Дуэльный, растак его, Клуб. Который бы и не понадобился вовсе, находись в Хогвартсе компетентный профессор ЗОТИ. *** В Выручай-Комнате было просторно и пусто, не считая нескольких деревянных палок в углу, горы веревок и ящика с яркими зелёными теннисными мячиками. - Вот. Спрятав палочку в карман под недоуменный взор своего не слишком то добровольного сопровождающего, девочка скинула мантию и отошла в противоположный конец помещения. - Попробуй меня проклясть чем-нибудь. Зельевар скучающе пожал плечами. - Кто я такой, чтобы спорить с дамой? *** - Плохо. Очень плохо. Просто отвратительно. Все, баста. Теперь второй этап. - Меня, признаться, веселит и первый. В ущерб сну я готов продолжать наблюдать, как ты строишь из себя пьяного зайца. Трансфигурировав из палки лёгкий нож и проверив лезвие на остроту, игнорирующая лениво подпиравшего стенку соперника малышка снова встала в позицию, недвусмысленно намекая на продолжение. - Швыряй мячики. - Ты ведь в курсе, что любые твои теоретические противники – маги? - А мое тело не в курсе, что такое физподготовка. Бросай. - Зачем тебе вообще здесь нужен я, скажи на милость? - Начнем с того, что мне одной – скучно… - На этом и закончим. Второй раз, имей ввиду, я на это не подпишусь. *** Зачарованный бладжер не слишком встревожил юного Ловца, и даже перелом руки ничего особо не изменил. Добби, в сущности, такой Добби. А вот на Локонса, спешащего на "помощь", грозная министерская гончая смотрела с обречённым ужасом. Ну, хоть убей, не хотелось. А – надо. Бесит, как же бесит. Ничего, очень скоро этот белозубый придурок сам себя пропишет в Мунго. Карма – вещь почти мгновенная, как ей сказал однажды один китаец. Сиди себе, наслаждайся да созерцай. А пока что оставалось только терпеть. Внезапно после вопиюще неуместного заклинания блондинистого выскочки мир перевернулся, потемнел и мигнул вспышкой боли. Квиддичистка потеряла сознание. *** На следующий день по обыкновению перманентно злой Декан Слизерина грозно нависал над маленькой девочкой, задорно сверкавшей стеклами очков, и тихонько шипел: - Уму непостижимо. Как ты вообще позволила этому недоразумению к тебе подойти? Ты ночью от боли чуть одеяло не сгрызла! Неужели оно того стоило, скажи на милость? Вот что я думаю: ты – наглая, беспринципная, непредусмотрительная, раздражающая мелочь. - И вот хоть бы раз сказал мол, доченька, ты у меня умница, так держать, очень смелый поступок... - А одно другого не отменяет! Несмотря на характерные рычащие, вводившие в ступор всех, вплоть до семикурсников, Меченая даже не поежилась. Но – смутилась. И растерянно взлохматила волосы. -Оу. Кхм. И – все же. Чтоб ты знал, третировать ребёнка – тупо. Мастер Зелий в ответ, зло прищурившись, вернул Мирам ее же слова. Однако веры в то, что зельедел веселится, было мало. - Зато – весело. Разве нет? - Вынуждена не согласиться. - Вынужден не согласиться с тем, что вы, госпожа Глава Аврората, ребенок. А от взрослого человека хочется видеть чуть больше сознательности. - Но с тем, что я твоя дочь, ты спорить не станешь? - Допустим. - Тогда перефразирую: почему ты доводишь собственную дочь? Большие невинные глаза маленькой язвы не оставляли сомнений в том, что все увещевания, сколько бы их ни было, пролетят мимо упрямых ушей. Волшебник тяжело покачал головой и поджал губы. Рука нервно дернулась, поправляя зеленоглазке прядь волос. Цепкий взгляд высматривал дополнительные повреждения. - Ты в порядке? - Ну, я стою. И даже выписалась. - Хорошо. - Бладжер – это не трагедия. Трагедия – это Локонс. - Трагедия, если настаиваешь, в том, что мое Хранилище грабят второй раз за два года. И я хочу знать причины. - Эм-м-м… Слушай, а у меня тут дела, скоро в гости, так что до свидания, доброй ночи. *** «Мирам! Третий раз спрашиваю! Шкура Бумсланга и прочие ингредиенты – твоих рук дело?!» - Честно? Нет. «Имя, Мирам». - Мое? Мирам. Ты же сам только что его написал. «Последний раз предупреждаю…» - Сам скоро увидишь. Там даже посмеяться будет, с чего. Ты, как самая мстительнейшая редиска из всех, кого я знаю, оценишь. «Заговариваешься. Это – уже ни в какие рамки. Чтоб ближайшую неделю мне на глаза не попадалась. Я ясно выражаюсь?» - Ну, не дуйся! Мы ж не чужие люди! «Мирам, я все сказал». - Прости. Пожалуйста. Я больше не буду. «Будешь». - Ладно, буду. Но – осторожно. В меру, так сказать. «В ближайшие дни оттачивай язык на сокурсниках. Всех благ». *** Тысяча девятьсот девяносто второй год, зима Северус косился на разношерстную публику и видел, как его личное наказание улыбается и переглядывается с не менее довольным рыжим и мальчишками в ало-золотых галстуках. Слизеринцы тоже удовлетворенно кивали и хихикали, наблюдая, как профессор ЗОТИ пытается реабилитироваться после падения. Впервые на его памяти столь сплочено юное поколение выражало к нему симпатию. Тут, естественно, принцип «против кого дружим?» сработал во всей красе. Но все равно – приятно. Самолюбие сытым котом заворочалось в солнечном сплетении. Студенты, кроме девочек, разумеется, Локонса откровенно не любили. И Мирам, несмотря на недовольство зубастой подружки, была солидарна с юношами и теперь восторженно скалилась. Как ни печально, по неведомым ему причинам сейчас было необходимо отдать Драко на растерзание маленькой фурии. И созерцать результат как можно спокойней, пытаясь разглядеть в ее действиях хоть какой-то смысл. *** «Откуда столько неуместных эмоций?» - Я – в восторге. Мы все – в восторге. «С чего именно?» - Локонс достал своим самолюбованием абсолютно всех. Кроме девочек. Так что… «Как легко впечатлить львят». - Чтоб ты понимал, настолько легко, что общеизвестной визитной карточкой Главы Аврората почти двадцать лет был Экспеллиармус из Дуэльного Клуба, Патронус от Люпина и Бомбарда Максима от Амбридж. «Кхм...» Смущение преодолеть было в разы легче, чем недоумение. Люпин, Амбридж… «А Зелёный Огонь, значит...» - А кто б его видел? Живых не оставалось. «Бомбарда... Звучит обычно». - Я ею кидаюсь в людей. И попадаю. Очень действенно, кстати. «ЧТО ты делаешь?» - Использую воображение. Так как насчёт взять слова про «обычность» назад? «Бомбарда Максима в человека…» Взгляд профессора затуманился, и он задумчиво замолк, прервав переписку. А затем хищный интерес безумного учёного зажегся шалой искрой в глазах. «И что по результатам?» - Чего? «Бомбарды». Да, Пожиратель – он бывшим не бывает. Северус прекрасно отдавал себе в этом отчет. Но интерес был сильнее, чем стремление казаться лучше, чем он есть на самом деле. Хотя бы – для нее. - Кровавая каша. А ты чего ждал? Мелкое крошево. «Очень... Оригинальное решение». - Очень подозрительное воодушевление. «И что, посадишь меня в Азкабан за любопытство?» Открытую насмешку Мирам проигнорировала. - А смысл? Дементоры в твоей компании самоубьются от безысходности. «Зачем ты заговорила на Парсалтанге?» - Ну, если прям вот отвечать… Эм… а можно я спущусь к тебе? Некоторое время зельевар барабанил пальцами по столу и раздумывал над ответом. А затем неопределенно пожал плечами. В конце концов, кого он тут собрался воспитывать своей категоричностью? Себя же? «Не забудь надеть свою клятую Мантию». *** - Так зачем ты заговорила на Парсалтанге? - Когда-то мне не оставил выбора мой профессор, потребовав дуэльного реванша. Хотя… я бы с радостью повторила предыдущую дуэль. - Которую? - Там, где Локонс летает. Очень эпично. Но что есть, то есть. Правда, теперь у меня от этого шипения натурально крыша едет. - То, чего нет, ехать не может. - Слушай, вот ты же если бы не умел прикусывать язык вовремя, жив бы не был, у таких-то руководителей, так ведь?! - С недругами действительно стоит быть сдержанней, все верно. - Так. У меня предложение. Давай в твоей личной иерархии сразу переместим меня на тот уровень, где ты вежливый? Чтоб наверняка – в смертельные враги. Я тут, между прочим, в этом Замке – самый страшный монстр! Гррр! Профессор смотрел на хорохорившегося маленького воробья в пижамке насмешливо. И, кажется, совсем не впечатлился прочувствованной речью. Тонкие бледные губы осторожно коснулись лба сердито пыхтевшей второкурсницы. - Иди спать, чудовище. *** Атмосфера возле темного лестничного пролета сгустилась внезапно. Все, что успела подумать страдавшая бессонницей девушка – несколько нецензурных эпитетов на тему, как её это достало. А через минуту она могла уже только тихонько скулить в портьерной нише и плакать, стараясь вдохнуть хоть немного такого необходимого сейчас воздуха. Хорошо, что поблизости не было ни одного портрета или рыцаря. Директору Хогвартса вовсе не обязательно знать о её состоянии. Если эта нестабильность продолжится, то и усугубится – непременно. И в итоге может сослужить недобрую службу в ключевых схватках. Надежда была лишь на то, что причиной таких закидонов сознания был исключительно Парсалтанг. Тогда все проще, она заткнет василиска через несколько месяцев навсегда. Лишь бы ущерб не закрепился. Тоска текла по венам и насквозь. Ну, в самом деле, не ходить же ей с затычками в ушах круглосуточно?! - Мира? Подняв голову, второкурсница увидела перед собой окровавленный остов человека, и лишь глубокий баритон выдавал в нем зельевара. Горло свело спазмом, на глаза навернулись слезы, и гриффиндорка тут же с силой надавила на глазные яблоки, силясь прогнать морок. Чудно. Вот и визуальные галлюцинации подъехали. - Риддикулюс... Сдавленный шёпот безнадёжно утонул в судороге. - Ты меня слышишь? Мира? Ярость всколыхнулась внезапно, прочищая гортань и придавая таких нужных для вдоха сил грудной клетке. Как же её все это заебало. Почему именно тот человек, та самая причина не забывать, во имя чего она борется с собой, сейчас так упорно сбивает её с нужного настроя? Как выплыть из болота, если тебя топят уже одним своим присутствием?! - Бога ради, блять, а есть варианты? Ты забыл моё имя и уточняешь? Оно такое чертовски сложное? Или, сука, до сих пор есть сомнения, что я – это я?! Возможно, не будь Мирам так дурно, вышел бы неплохой порыкивающий вопль. В лучших традициях Алого Дьявола Аврората. А так… жалкое карканье пришибленного воробья. Не больше. Мерлин Великий, какая же она скудная и слабая. Как справляться с внешним врагом, если не можешь совладать даже с внутренним?! Подрываться с места было плохой идеей. Твердь под ногами тут же сделала кульбит. Для того, чтобы подъем с пола увенчался успехом, необходимо было смотреть прямо перед собой, чего Блэк не сделала. Ну да все равно. Лишь бы не видеть мёртвого. К конкретно этой галлюцинации ведьма была слишком неравнодушна. Слишком переживала за того, на кого накладывался иллюзорный образ, чтобы суметь это видение игнорировать. Уже приготовившись впечататься в пол, Меченая бессильно зажмурилась. Но столкновения не произошло. Её поймали. И с силой прижали спиной к грубой ткани, в этот раз пахнущей Медовым Отваром, сжав предплечья и зафиксировав. - У тебя приступ паники. - Да что ты, мать твою, говоришь, правда, что ли?! Жалко. Надрывно. Тихо. Да что ж такое-то. Ноги, окончательно онемев, подкосились, и Девочка-Которая-Плачет осела вниз, на пол. Это движение контролировал держащий ее волшебник, не позволяя удариться и медленно опускаясь на колени рядом. - Слушай мое дыхание. Дыши в унисон. Сосредоточься. Его сердце стучало быстро. Не так залихватски, как ее собственное, но – билось. Однако, самым важным было то, что оно это делало. Не давая тем самым утонуть в наведенных больным подсознанием страхах. Его подбородок покоился на её макушке. Железистый запах крови отсутствовал. Но Мирам, тем не менее, не обманывалась насчёт своего плачевного будущего. Любая тенденция имеет свойство усиливаться. Рано или поздно видения станут чётче, к визуальным образам добавятся обонятельные и вербальные детали, перекрывая все органы чувств, и мир реальный заменится на воображаемый. Тот, из её снов. В который – поверится. Страшно даже представить, чем она в таком случае станет. Повадки Хозяек Дорог в живом теле никогда до добра не доводили. Ничем хорошим оно не закончится. Продержаться бы до конца. Ещё несколько лет в зоне нейтральной стабильности. Еще чуть-чуть побыть в трезвом сознании. Ей надо успеть. Ведь дело даже не в том, что смерть – это свобода, которую, как Мирам считала, она заслужила. Дело еще и в том, что столь сильная ведьма, обезумев, легко может принести гибель близким. К примеру, сочтя ее благом. Или чем-то еще в том же роде. Не важно, как именно Блэк к этому вздору придет. Главное, что оно – может случиться. - Не забывай дышать. Медленней. Глубже. Дышать. Это да. Это надо. Она ж не труп ходячий. Пока что. Надо отвлечься. Какие у него горячие руки. Прожигают даже сквозь пижаму и мантию. Давление, наверное. Или переборщил с Согревающими. - Умница. Кажется, он не обиделся на ремарки Миры в свой адрес. Вот может же быть человеком, когда хочет. И даже – очень хорошим человеком. - Глотай. Умиротворяющее. Естественно. - Легче? - Угу... Спасибо. Это было самым честным из того, что мадам могла себе позволить Северусу Снейпу сказать. Благодарность. - Завтра сделаю тебе запас. Это ведь не первый случай и не последний, верно я понимаю? Добежать до помощи не всегда успеешь. Да век бы не видеть никого в таком состоянии. Девочка-Со-Шрамом повернула голову и обречённо покачала головой. - Ты, наверное, удивишься, но ты весь в крови. - Уверяю тебя, это не так. Мужчина был предельно серьезен и воспринимал ее слова обстоятельно. Мира тяжело вздохнула. - Я знаю. - Закрой глаза. Молодец. Сиди так, пока состояние не нормализуется. Дай зелью пять минут. Горячие губы коснулись лба. - Жара нет. Все хорошо. - Я б поспорила. Нет, правда, в ее случае температура тела – не самое худшее, что может произойти. - Сиди и успокаивайся. Это все, что от тебя требуется. Договорились, ребёнок? - Я б сейчас отрицательно высказалась насчёт такого эпитета, но… сил нет спорить. - Разумно. Потому что ты, так или иначе, будешь не права. Ты ведь действительно МОЙ ребёнок. - Мне сейчас уже... - Не имеет значения, сколько тебе лет. Уясни это, пожалуйста, раз и навсегда. - Ну, если тебе так удобно... - Премного благодарен за понимание. Очень часто в речах профессора Зелий, в противовес ледяному взору, плескались сарказм, злость и подобные им эмоции. Но сейчас волшебник был спокоен и уверен, как никогда прежде на ее памяти. Блэк сидела с закрытыми глазами и тихо вздыхала, честно ожидая, когда все это её состояние иллюзорной кровавой бани кончится. А он не отпускал её рук. Следующая фраза прозвучала уже тише: - Всё будет хорошо. Это пройдет. Ты сильнее, чем думаешь. И ты не одна. Бледные пальцы перебирали длинные взлохмаченные темные волосы. Северус Снейп верил в то, что говорил. И Мирам расплакалась. Беззвучно, без каких либо изменений в лице. Слезы катились по щекам. Боль прошивала грудь ржавой иглой. Наверное, он еще никогда так не ошибался. Бойся своих желаний. Они имеют свойство сбываться. Вот сейчас, к примеру, происходило как раз то, за что Мирам Лилиан Поттер и душу бы продала без сожалений. Когда-то. До встречи с Обскуром. А теперь... Как бы не тревожили сердце эти слова, как бы не был обманчиво-прекрасен мир вокруг… Существование пугало много больше. И один-единственный человек, пусть даже и самый важный, не мог изжить этой боли и усталости. Не мог ничего исправить, даже так терпеливо стирая с её щёк солёные капли. Пожалуй, лишь теперь Избранная поняла, о чем говорил Том Реддл, называя любовь слабостью. Теперь, когда Миру уже не спасти, любые попытки это сделать были мучительны. Сил слушать больше не было. И девочка отключилась. *** С той ночи Мирам огрызалась и злословила абсолютно искренне, испытывая жгучее неудобство за собственную слабость и откровенно-ложные надежды, что выдавала авансами. С ужасом при этом наблюдая, как Профессор Зелий все сильнее недобро сверкает глазами и все суше общается с нею наедине. Все верно, он ведь, в конце концов, живой человек. Так, наверное, было правильно. Так было нужно. Вопрос… кому?