Хроника Темного Зодиака. Новое Старое Небо

Ближе к полуночи раздался робкий стук в дверь. Раздражённо откинув перо и зло рыкнув, хозяин кабинета устремился к двери. Кто бы это ни был, даже если это студент его факультета, ежели никто не умер, гость очень пожалеет. За дверью никого не оказалось. Но так было лишь несколько секунд. Затем в воздухе материализовалась сонная мордашка. - Привет. К тебе можно? Робкая улыбка и слабый зевок не оставляли сомнений в том, КТО его посетил. - Мира. - Угу-м. Так… можно? - Заходи. Отступив, зельевар устало посмотрел на горы пергаментов на столе. А затем – на дверь, ведущую в Лабораторию и личные комнаты через узкий коридорчик. Видимо, не сегодня. - Сколько ты уже не спишь? - А заметно? - Забавный вопрос. Зевни ещё раз. Пусть вывих челюсти ответит за меня. Смущённо взлохматив шевелюру, девочка взгромоздилась на парту. - Я просто редко головой бьюсь. А как засыпаю, снова все становится, как обычно. Вот и решила… - Сколько раз я говорил тебе не сидеть на столе? - Много. И это должно было тебя натолкнуть на мысль, что оно – бесполезно. - Чем обязан, чадо? В больших зелёных глазах мелькнула неуверенность. - Я мешаю, да? - Удивительная проницательность. - Ой. Я пойду, наверное, тогда. - Сиди. Кто я такой, чтобы выгонять студента после Отбоя в тёмный страшный коридор? Зафырчав, как довольный ежик, девушка снова широко зевнула. Заразительно так. Накапав в свою чашку с кофе, которая уже явно сменила адресата на сегодня, несколько капель из маленького фиала, Северус протянул чашку гостье. - Что это? - Кофеин и Бодроперцовое, пополам с бодрящей смесью. Даст тебе пару-тройку часов активности. Потом будешь спать. Долго. - Спасибо. И Мира, скользнув под руку опиравшемуся о парту профессору, еще раз доказала, что очень тактильна. Даже леди Блэк нет-нет, да демонстрировала подобные поползновения на его личное пространство. А уж Мира в редкие моменты своего появления и вовсе от него не отлипала. С учётом того, что Снейп в принципе не подозревал, что кому-то может нравиться настолько, первичная неловкость ещё на её первом курсе Золотой Девочки была благополучно послана нахрен за ненадобностью. И, пока гриффиндорка шумно прихлебывала кипяток, рискуя пролить жидкость на столь близко находившегося зельевара, волшебнику пришла в голову неожиданная мысль заручиться поддержкой той, кто более всех остальных имела шансы повлиять на Главу Аврората. - Мира. - М-м-мм? - Можешь мне помочь кое в чем? - Да, конечно. Ясные, теплые изумрудные глаза засветились готовностью и вниманием. Леди Блэк обязательно бы прежде выяснила, что от нее хотят. Мира же давала обещания безусловно и принимала его на веру. То, что Мирам зачастую использовала, как маску, в случае ее второй личности было правдой. Мужчина улыбнулся. И так быстро померкла эта улыбка, словно ее и не было, что волшебница сразу беспокойно заерзала, залпом допивая горячий напиток и наблюдая за выражением грусти в черных глазах зельевара. - Как мне спасти дочь, Мира? - Поясни, пожалуйста. Умоляющее выражение лица и девичьи руки, вцепившиеся в его ладонь, говорили о том, что она действительно не поняла. Профессор устало вздохнул и пояснил: - Я хочу, чтобы ты осталась со мной. Что мне сделать, чтобы это случилось? Мира хлопала глазами, как удивлённый совенок: - Так, вроде как, я и так должна… Она же говорила. - Мира, я предпочитаю целого ребенка. Неделимого. Понимаешь? - Понимаешь. Кивнув с готовностью и, наконец, осознав, что от нее хотят, гриффиндорка нахмурилась, задумавшись. Они так и просидели до утра, переговариваясь. Но так ни к чему и не пришли внятному. Несмотря на желание помочь, Мира категорически не улавливала логики своей старшей версии, окромя того, что той страшно и зачастую она на грани истерики. Это Снейп и без Миры знал. Просто в масштабах, как выяснилось, ошибся. Проводив Выжившую до Башни и убедившись, что она не уснула в нише за каким-нибудь гобеленом по пути, маг отчаянно надавил пальцами на пульсирующие виски. Тревожное ощущение, расходясь волнами откуда-то из груди, нарастало. Бес за плечом нашептывал о собственной несостоятельности. Что Эйлин, что Лили – не уберег. И список имен грозил пополниться новым. И это последнее имя совершенно точно вобьет решающий гвоздь в крышку гроба его здравого рассудка. Как, интересно, его копия из той, другой параллели предполагала, что он все исправит? Каким, Мордред, образом, если в этом случае ему пришлось бы в одиночку воевать не только против Альбуса и Лорда, но еще и против самой Мирам, опаснее обоих перечисленных, вместе взятых?.. Если бы не это, такое гнетущее неизбежностью, обещание Мирам отойти в мир иной, нависавшее над счастливым существованием зельевара в перспективе своей, он, может, и не так упорно бы сдерживал рвущийся наружу темперамент. Но в связи с памятью о прошлых ошибках в том числе Северус заставлял себя взвешивать каждое сказанное слово. Чтобы, не дай Мерлин, не подтолкнуть ненароком мадам к ее личной пропасти. Чтобы не жалеть о несказанном или наоборот – сказанном. Снова. Без права на исправление. Но от этого уверенней себя не чувствовал, иногда полагая, что, возможно, общайся он с Главой Аврората более жестко, на ее языке, угрозами и ультиматумами, это смогло бы что-то изменить. Так или иначе, для себя самого, довольного бытием, ему была необходима Мирам. Живая, здоровая и целая. О, она воистину обещала, что одна из двух останется. Только вот Северуса это не устраивало. Да, с этой Мирам было тяжело. И хотелось прибить и сдаться. Но… эта маленькая нервная змеюка, свернувшаяся на груди в области сердца, вероломно вползшая в его жизнь и в ней закрепившаяся с пугающей легкостью, уже очень давно претендовала на главный смысл его существования. А потому, несмотря на кажущуюся правильность логических построений Мирам Блэк, утверждавшей, что волноваться не о чем, и Мира – та же самая Мирам, только лучше, Снейп мог заключить со всей уверенностью: логично, да. Но – не верно. А софистику Снейп уважал только тогда, когда ее не пытались принудительно применить к нему самому, подменяя основополагающие предпосылки его жизни на ложные. *** Не прошло и суток с того момента, как жутко потерянный Северус, нырнув в глубины сочувствия к себе, теперь сердито силился вынырнуть обратно. От самоедства отвлекла нагревшаяся тетрадь. - Спишь? «Мирам?» - Ага. Так спишь? «Я – нет. А вот почему не спишь ты? Разумеется, ты помнишь, что именно сегодня у вашего курса внезапный полугодовой срез по общим определениям согласно оглавлению? Для разнообразия решила подготовиться?» - Воу. Охренительно. Нет, не помню. Потому что его не было. Но – подготовлюсь. Исключительно чтоб тебе не было стыдно за бездарную меня. «Ты давно за той гранью, когда есть смысл стыдиться». - Даже та-а-ак?! «Требовать зелья с артефактора также глупо, как ждать успехов в гербологии от боевика, а от зельевара – анимагии. Я может, наивно верю, что однажды ты ощутишь интерес к тому, чем я занимаюсь, но не настолько, чтобы требовать нечто сверх этого интереса». - Зато смотри, какая мы хорошая связка – артефактор и зельевар. «Могу согласиться». - Так согласись. «Я подумаю над этим». - Спасибо, что предупредил, властитель зачётов. «Тебе мое предупреждение не поможет». - И я тебя. Разумеется, Снейп знал, что такого в её памяти не было. Потому что в её памяти не было и предыдущих их бесед, в том числе – ночных. Которые закономерно и привели к неподготовленному к паре профессору Зельеварения, как результату. А неподготовленность преподавателя равна внеплановой контрольной. Но сейчас хотелось лишь это простое «и я тебя» запечатлеть навечно. Жаль, текст пропал. *** Тем временем события шли ровно так, как им и было положено, укрепляя ведьму в уверенности в завтрашнем дне. Хотя хорошего в происходящем, вроде как, было мало, но оно Мирам, тем не менее, радовало своей статичной стабильностью. Артур Уизли загремел в Мунго. Снейп изгалялся над собственным здоровьем, выдумывая антидот в режиме дедлайна. Мирам усиленно цитировала саму себя прошлую и изображала заполошное волнение. Рыжие паниковали рядом. Дамблдор глубокомысленно и путанно размышлял на тему мнимых сновидений Поттер, их пользы и вреда. Всё шло своим чередом. Как и приближавшиеся праздники. *** Рождество. В доме было слишком тихо. Впрочем, как в праздничную пору и в Школе. Очень тихо и тоскливо. Мирам забрали на Гриммо. Да, причина была в этом. А ещё в том, что сам Северус не мог этого себе позволить. Больше того, в их отдельно взятой ситуации сомневался в целом, могло ли у него быть такое право когда-либо. Если бы она была ребёнком, все уперлось бы в Дамблдора. Если как сейчас, то решать за взрослую женщину он не мог себе разрешить сам. Таким образом, чёрная меланхолия неумолимо впивалась в горло похлеще всяких змеиных зубов. Проводя много времени в одиночестве и погруженным в свои мысли, он действительно был гением и очень упертым трудоголиком, не испытывая необходимости в социальных связях. По сути, достаточно было одной. Но – крепкой. И, к его несчастью, эта связь, оборвавшись с Лили, возобновилась, став ещё более прочной, с его дочерью. И это было не так уж и хорошо, поскольку Мирам вовсе не была такой жизнелюбивой, как Лили. И периодически, да напоминала, что то, что ощущалось вечным и статичным, может исчезнуть с её смертью. И поэтому, единожды осознав конечность бытия ближнего, теперь Снейп был стабильно беспокоен и тревожен, с упорством безумного маньяка изобретая все новые методы уговоров и выискивая тысячи синонимов к одному слову, как безумный графоман. Мирам была самым удивительным феноменом в его жизни. Ему мало кто говорил, что он хорошо справляется. В принципе, зельевар и сам знал, в чем хорош. Но слышал подобное, тем не менее, редко. А Мирам каждый раз смотрела на него так, словно «дескать, а как же иначе». Такое безусловное чувство с ее стороны пугало. Пугало тем, что отзывалось внутри тем же самым в ее адрес. В общем, профессор Зелий бродил по старому дому в Коукворте, ревниво костеря на все лады Блэка, сетуя на судьбу и категорически не представляя, зачем припёрся в эту пародию на жилье. Так продолжалось ровно до тех пор, пока не раздался стук в дверь. - С Рождеством! По крайней мере, сиявшая белозубой улыбкой Избранная додумалась не трансгрессировать к нему под Личиной Мирам Поттер. Хотя Снейп как-то не ожидал, что ведьма воспользуется тем, что Хвоста к нему подселять Лорд почему-то резко раздумал. Инициатором этого "почему-то" была именно Меченая, на свой страх и риск решившая огородить родителя от общества предателя Поттеров во имя нервной системы зельевара. Но тот о ее влиянии на разум Повелителя не ведал. - И как ты улизнула с Гриммо? - Ну, я сказала Бродяге, что буду праздновать не одна. С другом. Не соврала, по сути, ни словом. - Да ты… издеваешься. - А что, Сириус поржал. Пожелал удачи. Хоть лекций про половое воспитание не задвинул, и на том спасибо. - Безответственная псина. - А у тебя – синдром гиперопеки. Не даром Невилл нашёл в вас с Августой что-то общее. - Лучше в мире будет тьма таких тюфяков, как ваш Лонгботтом, чем такие, как… - Ты? - Ты. - А чем я плоха?! Красавица, умница, спортсменка, глазки черненькие... - Агрессивная самоубийца… – С энтузиазмом продолжил ее речь зельевар, выглядывая на улицу и быстро запирая дверь, пока черноглазая девушка с сомнением качала головой. - Вот как-то ты не совсем понял смысл родственных отношений, мне кажется. Сейчас объясню. Короче, если вкратце, идея семьи в том, что чтобы кто ни делал, он все равно – зайка и пуська. - Даже не стану спорить. До того момента, пока субъекту не вредит то, что он делает. - Да ладно, я же Выжившая! Мне положено херню творить. Амплуа такое. - Хм… - Я тоже рада тебя видеть. Меченая повисла на нем, как маленькая обезьянка, ничуть не обманувшись ворчливостью хозяина дома. Что примечательно, сейчас это была не Мира. И вовсе не Мира приняла решение провести праздник в компании Мастера Зелий в ущерб шумной компании друзей и Крестного. Не Мира. Мирам. *** Каникулы закончились непозволительно быстро. И что профессор, что одна небезызвестная общественности студентка Гриффиндора снова ничего не успевали, в разных направлениях, но – удивительно синхронно. Альбус Дамблдор же, как и ожидалось, подлил масла в огонь авралов. «С завтрашнего дня у нас уроки Окклюменции». - О, я помню! Казалось, сама пергаментная страница зашелестела возмущением девушки. «Что-то не так?» - Ты запустил в меня банку с тараканами. - Мирам... Это было четыре года назад. И, смею заметить, ты лишила мои руки чувствительности на несколько часов, ничего перед этим не объяснив. Я совершенно отказываюсь признавать за собой вину и категорически не понимаю, при чем тут Окклюменция». - Ты её швырнул не тогда. А когда эти уроки были в прошлый раз. «Мне по сей день интересно, почему ты всегда говоришь о своём прошлом так, словно ждёшь, что я тоже это помню». - Эм... Кста-а-аати... А точно. «За что?» - Что «за что»? «За что я бросал в тебя предметы?» - Я… ну... «Пиши. Я просто пытаюсь понять». - Не думаю, что это относится к делу. «Мирам». - О, ну хорошо! Я залезла в твой Омут Памяти и кое-что увидела. И до сих пор не понятно, нахера ты это туда положил, да ещё и шкаф оставил открытым. Чтоб ты понимал, сам такой. Ясно? «И что там было?» - Не скажу. «Я кого-то убил?» - Нет. «Мирам, почему из тебя все надо вытягивать клещами?» - Потому что это не важно. «Всё, что касается тебя и меня, важно». - Я сожалею, ясно? Я уже через минуту пожалела! Ты меня попросту не слушал! И я дура, да. Доволен? И это плохо. И то, что там было – тоже плохо. И я совсем не горжусь Джеймсом, но отказываюсь считать его плохим! «Чтобы я понял хоть слово, тебе необходимо хотя бы намекнуть, что именно ты, горе-детектив, подсмотрела». - Грязнокровка. «Ещё раз?..» - Грязнокровка. Вот это и успела. И все. Там наверняка было ещё что-то другое. Много чего. Но я успела только это. «Так. Ясно». На самом деле, крепко призадумавшийся Снейп посчитал диалог законченным. И очень ошибся на сей счет. После недолгой паузы торопливый почерк вновь расцветил пергамент чернилами. - И знаешь что? Я бы простила. Я точно знаю. И любая бы так сделала. Даже Герм простила Малфоя. А Рон бы получил прощение от неё в ноль целых секунды. Просто тут дело выбора. Это чтоб ты тоже знал. «Я не хочу это обсуждать». - А я – хочу. Тем более, ты первый начал. «Мирам, это не твоё дело». - Да что ты, мать твою, говоришь?! Я тебе напомню одну деталь. Ты это сейчас написал вашей общей-нахрен-дочери! Очнись уже! «Мирам... Я знаю, что ты права. Я не слабоумный». - Маловероятно. Во всем, что касается женщин, я сомневаюсь абсолютно во всех мужчинах. Вы сразу почему-то тупеете. Даже самые умные. Как ты. «Не пытайся мне заговорить зубы и заставить пропустить мимо ушей предыдущее высказывание. Я тебя услышал. А теперь тебе необходимо услышать меня. Итак. Я прекрасно знал, кого именно выбрала твоя мать, и до того дня. Я знал, кто рассказал о моем заклинании этой… четверке фантастических тварей. Я не собираюсь это обсуждать дальше просто потому, что это так или иначе ничего не изменило бы ни тогда, ни сейчас». - Да ты псих. А ещё мне вменяешь неуравновешенность. «Если бы я рассуждал иначе, тебя не было бы на свете. Заканчивай обсуждать эту тему». - Я иду к тебе. «Нет». - Да. Ты сейчас надуешься на весь белый свет, и я еще неделю буду чувствовать себя неуютно. А я слишком ценю свое душевное равновесие, чтобы позволить подобному случиться. «И зачем ты мне тут, в таком случае, сдалась?» - Чтоб извиняться и ставить тебя в неловкое положение тем, что делаю это неискренне, оставшись при своём мнении. «Каком же?» - Ты этого не заслужил. Вот таком. «Мирам, этим воспоминаниям очень много лет. Сейчас меня волнует совсем другое». - И что? «Одна упрямая леди без чувства самосохранения». - Ох-ох-ох. Вот это я, конечно, напросилась. «А ты спускайся. Побеседуем». - Я передумала. «Поздно. Я тебя жду. Сейчас». Откинув голову назад и с силой зажмуриваясь, автор последней строчки болезненно скривился, предчувствуя тяжелую беседу. Как ему подсказывала нездорово обостренная интуиция, с какого-то ляду беседа эта была необходима. Кому – не понятно. Точно не ему. Но – нужно. От осознания легче не становилось. В Лили всегда было то, чем Северус восхищался, как наблюдатель. Не имея этого внутреннего солнца сам, хмурый подросток согревался рядом с подругой. И лишь спустя время Снейп понял, что не столь тягостно было терять любимую, как потерять именно друга. Лжи самому себе он всегда старался избегать, а потому прекрасно знал, почему в тот год сильно жалел о том, что между ними случилось в её визит. Сам дурак. Признался обиженной на мужа женщине, что любит её. У них бы так или иначе ничего не вышло, даже не будь на горизонте Поттера и Лорда. Эванс, с его нелюдимым характером и образом жизни затворника, сожрала бы его живьём. Гибкости в Лилиан было ни на грамм. А вот Света – хоть запейся. Зато теперь, глядя на Мирам, кое о чем Северус мог перестать сожалеть. О том, что в ту ночь сделал выбор в пользу влюблённости, а не дружбы. Результат стоил того. Да, он потерял в тот день друга окончательно. Но теперь, спустя годы, он приобрёл нового. Да, зельевар сам упорно доказывал Мирам, что они – не друзья. Но она также упорно продолжала настаивать. Что же. В таком случае, его маленький друг был лучшим на земле уже хотя бы тем, что плевать хотел на его грехи. И в принципе был за любой, даже незаконный, кипеш. Истинно по-слизерински. *** Ещё спустя час Мирам сидела на треногом стуле, а профессор, чувствуя себя неуютно, стоя прямо и пряча глаза, говорил, словно сам был на экзамене. Из рассказа, неохотного и смутного, следовало, что ещё до инцидента на озере Лили стала общаться с Мародерами. И Снейп ей за это очень резко выговаривал. Так что её обида копилась долго. Когда профессор собирался продолжить, Мирам, слушавшая внимательно, подняла руки, прерывая его мучения: - Я все поняла. Вы оба у меня – великолепные люди. Это не моё собачье дело. Мне и так нормально. Но все таки я категорически против того, чтоб тебе было плохо. Смутившись окончательно в связи с решительным и не соответствующим ситуации видом дочери, зельевар, кивнув, зажёг горелку, притворившись, что собирается работать. - Уясни, что у нее был повод. - А никто тут и не говорил, что ты хороший человек и луговая зайка. Только это не имеет значения. Любовь происходит по любви. От столь глубокомысленного изречения волшебник хмыкнул, входя в прежний тонус насмешливости. А Мирам откровенно блажила, продолжая развивать мысль: - А без любви любви не бывает… Нет, правда. Лезть и правда не стоит, но... – спрыгнув с высокого стула, девушка небрежно подхватила со стола лепесток мяты и забросила в рот, параллельно утыкаясь лбом ему в плечо – Мне не все равно просто. Профессор медленно повернулся и положил ладонь на голову такой уверенной в своей правоте девушки. А затем поднял ее подбородок пальцами, вглядываясь в лицо. Она редко снимала Личину. Во избежание непредвиденных ситуаций. А потому каждый раз, в связи с быстрым взрослением тела, выглядела для стороннего наблюдателя по-новому. Черты лица заострились, уже утратив детскую округлость. Но женственность облика сглаживала острые грани внешности, и то, за что лично ему зачарованные зеркала всегда выговаривали, в ней смотрелось гармонично. Мирам тем временем закатывала глаза, пока волшебник с нечитаемым выражением лица бездумно водил большим пальцем по её скуле. - Перестань использовать меня, как зеркало. Опомнившись и окончательно растерявшись, Снейп поспешно отправил дочь восвояси. Излишне резко. Но она, как будто что-то поняв, удалилась без лишних комментариев. Северус действительно никогда не был хорошим человеком. И на уговоры Эйвери, Мальсибера и Малфоя поддался легко, не желая при этом слышать Лилс. А потому винить её, даже с учётом того, что она случайно, как выяснилось позже, сболтнула мародерам про Левикорпус, винить её не мог. Термин «грязнокровка» он использовал в её адрес лишь раз. Но не он был в их отношениях фатальным, поскольку слово это Снейп и до этого употреблял в отношении других не единожды, очень легко внушившись и проникшись идеологией Пожирателей, каждый раз при этом воскрешая в памяти маггла-папашу и напрочь забывая о любимой подруге. Это сейчас было ясно, что кидаться из крайности в крайность и верить в какие-то перспективы локально-настроенной группировки – глупо. Тогда – нет. А Мирам, оказывается, повернула в свое время много работы, перелопатив горы чужой памяти и мелким гребнем прошерстив все его знакомства. И в курсе ситуации уже была, задавая не так много вопросов. И то – лишь уточняющие. Сначала причины отсутствия интереса были неясны, но со временем Пожиратель понял. Глава Аврората тогда, в своем прошлом будущем, уже не могла спросить. Но имела огромные ресурсы, чтобы узнать о нем что-то иначе. И все равно считала, что знает его слишком мало. При этом Мирам почему-то его совершенно странным образом оправдывала. А он – оправдывал Лили. Хоть и здорово злился даже по сей день, до горького привкуса на языке. По сути, да. Метка в ту ночь явилась решающим аргументом. Позже, однако, Северус вступил в Орден. И Лили об этом знала. И могла предположить причины со стопроцентной вероятностью. Пусть. Её право. Да только Снейп подозревал, что Рыжик, останься жива, не созналась бы насчет ребенка никогда. Болело поэтому. С новой силой. Больше, чем от всего прочего. Но сейчас вопрос был в другом. Не в Эванс. Мирам о его проступках и ошибках ведала в разы больше, чем Лили. Банально имея больше ресурсов, времени, желания и маниакального интереса. И при этом твёрдо оправдывала того идиота и расиста, которым он был. А он был, это точно. Но ровно таких же его соратников при этом без раздумий записала в свой список смертников. Снейп не знал, стоит ли вообще Мирам в чем-то разубеждать. Мнение леди было аргументированным до зубовного скрежета, логичным, сухим и вводило в ступор. В чем-то, как ни странно, перекликаясь в желании его оправдать с речами Альбуса Дамблдора. Иногда природа на детях отдыхает. Но в этом случае ребёнок, кажется, оказался лучше обоих родителей. И точно имел широту взглядов, отсутствовавшую и у Лили, и у Северуса. Жаль только, что для этого этому самому ребенку пришлось сойти с ума. *** Тысяча девятьсот девяносто шестой год, весна Какие бы мысли не жили в голове окружавших ее людей, сама Мирам нынче усиленно готовилась к интервью со Скитер. И испытывала жуткий зуд сказануть что-то лишнее. Зельевар кривился, рассеянно отмахивался и советовал говорить так, чтобы правду воспринимали, как полнейшую чепуху, рекомендуя данную тактику, как очень увлекательное занятие. Гермиона со всей ответственностью составляла маркеры текста. Рон волновался и зудел на тему того, что Поттер прилетит от Амбридж. И прилетит вплоть до Азкабана. Собственно, рыжий не так уж и далеко ушел от истины. Прошло несколько дней. Когда мисс Главный Инспектор выяснила, что «Придиру» прочитали абсолютно все студенты, причем именно благодаря ее запрету, Избранной была назначена отработка. На которой ей с гаденькой ухмылочкой вручили Кровавое Перо. *** Из коридора с новосозданным близнецами болотцем раздался забористый мат. Профессионально-аврорский такой, изобретательный. - Сыпешься. Будь потише. - Я не сыплюсь, а проваливаюсь! Ноги девушки ушли еще глубже с веселым бульком. И вот тут вся натура Мирам Блэк, Главы Аврората, мадам грубой, жутковатой, не стесняющейся как в выражениях, так и в демонстрации силы и знаний, в полной мере выплеснулась наружу. Натура эта, матерящаяся и злая, к удивлению Северуса, имела также свой особый шарм и харизматичность. И шла в противовес ледяному деланому равнодушию Хозяйки Дорог. А потому борьбу за литературность речи вести зельевар не стал. А когда выяснилось, в чем конкретно причина этой драконьей ярости, готов был пополнить лексикон леди ещё парой-тройкой крепких словечек самолично. Кровавое перо. И, опять же, она его не сочла нужным предупредить. Просто великолепно. И до невозможного раздражающе. - Каким образом?.. - …Нарушение всех процессуальных норм и всех форм допроса. Как я это, блять, люблю. - Любишь делать, хочешь сказать? Твердый взгляд утопца не оставлял сомнений в том, что… - При активированном протоколе военного времени – да. Но – не сейчас. Между произволом продажной шкуры и работой системы есть большая разница. *** Гриффиндорка, совсем недавно спасенная из зачарованной топи, изо всех сил делала вид, что ей плохо. Злой, как голодный акромантул, зельевар втирал ей в руку какую-то дрянь, искренне веря, что след от Кровавого Пера болезненнен, и через каждую секунду спрашивал о самочувствии. Чем дальше, тем больше всю его проницательность давила тревога. И того, что Золотце уже сутки как плотно сидела на Обезболивающих, профессор банально не определил. Однако, все хорошее имеет свойство заканчиваться. Вот и Седативные в кармане Мирам вскоре подошли к концу. А отработки – нет. *** Ознакомившись с расстановкой сил и ситуацией, в которую добровольно угодила Меченая, Декан Слизерина решил провернуть собственную небольшую многоходовку в этой глобальной шахматной партии. Разумеется, исключительно во благо некоторых отдельно взятых гриффиндорцев, а ни капли не во имя удовлетворения собственного мстительного духа, шелестевшего на грани слышимости о том, что розовая бездарность себе слишком много позволяет и открыто замахивается на принадлежащее ему лично. «Ужастики Умников Уизли: близнецы на службе вашего досуга!» Гласила незатейливая надпись, которую Северус, вертевший в руках неприхотливый Блевательный Батончик в пестрой упаковке, мысленно продолжил: «…И ваш тайный соучредитель, моя дочь, а по совместительству – Спонсор моих инфарктов. Пять лет на рынке неврастении». Так или иначе, создатели Большого Болота и авторы Забастовочных Завтраков были обнаружены. Подняв глаза на притихших рыжих нарушителей, пойманных с поличным, он, наконец, грозно изрек: - Значит, несанкционированная продукция... Рыжий нахал, решив что терять им уже нечего, собрав в кучу всю доступную ему браваду, заговорил: - Профессор, не рубите на корню.... Второй, по обыкновению, тут же бодро подключился: - …Юные дарования, нам казалось... - …Вы поощряете наши успехи! - Может... - …Договоримся? Снейп действительно собирался надавать этим умникам подзатыльников, как минимум. Но в памяти все время всплывало «я не должна лгать». Недобро прищурившись, профессор хмыкнул. Близнецы побледнели и отступили на шаг. Но услышали вовсе не то, чего так боялись: - Это конфискуется. Я получаю ваши рецепты, и мы забываем о том, что встречались сегодня, а о вашей незаконной деятельности продолжаю не знать ни я, ни… Мадам Инспектор Министерства. Мальчишки замялись, подозрительно на него зыркая. По сути, выглядело происходящее так, что зельевар сейчас шантажом выдирал у них из рук единственный шанс на будущее. Хотелось напомнить шалопаям, что Амбридж также, кроме незаконной деятельности на территории Хогвартса, очень не понравится и информация о их сотрудничестве с Мирам, но волшебник все же решил наоборот, подсластить пилюлю: - Если что-то в процессе дойдут руки доработать – впишете в свой патент. Верно поняв намёк о том, что кража авторских прав тут никому из присутствующих не уперлась, мальчишки сразу же просветлели лицами. И заговорщицки переглянулись. *** В коридоре на третьем этаже было темно. Факелы нещадно чадили. Магия по неясным причинам чаще всего давала сбой именно относительно освещения. А потому внезапное появление студентки ало-золотых было вдвойне неожиданным. Мирам выросла перед профессором, словно из под земли, и молча кинулась ему на шею, подпрыгнув и повиснув невыносимым грузом. Горячие губы обожгли щеку волшебника, уже собиравшегося рефлекторно проклясть внезапного и наглого неизвестного. Сверхъестественный восторг полыхал в зеленых глазах, на дне которых искрилось безумное веселье. Как сохранять самообладание в таких случаях? У кого брать уроки? У Люциуса или Молли?.. - И что это сейчас было? - А я очень впечатлительная. Мне пятнадцать, знаешь ли. Расцвет пубертата. - И чем обязан? - Я знаю, почему Жаба отменила занятия. Точно также молниеносно, как появилась, Избранная отпрыгнула назад и скрылась под Мантией. И, пока Мастер Зелий кривил губы и качал головой, пряча в темных колодцах глаз растерянность, Мирам Блэк, только что поднявшаяся из Тайной Комнаты наверх, почти бегом неслась в сторону своей спальни. Завтра будет большой и важный день. Даже несмотря на приятную выходку близнецов и их жутковатого куратора-провокатора, которой не было в ее варианте прошлого-настоящего, на планы Долорес позорное недомогание не повлияет. Завтра у Мирам окончательно развяжутся руки. Завтра Директор Дамблдор покинет Хогвартс. Завтра можно будет начать форсировать события.