Хроника Темного Зодиака. Новое Старое Небо

Директор Школы Хогвартс стоял на возвышении и весело сверкал голубыми глазами на гостей. Долорес Амбридж, появившаяся в комнате позже остальных, державшая за шкирку Мирам Поттер, чуть выступила вперед, отпуская девочку и продолжая бросаться обвинениями, иногда очень подозрительно сглатывая. Женщину откровенно тошнило, и выглядела заместитель Министра, признаться, жалко. Дамблдор предполагал, что доподлинно знает мстительного, мелочного и нетерпимого, прекрасно разбирающегося в зельях, виновника нынешнего состояния Главного Инспектора. Корнелиус Фардж тем временем, чувствуя себя в окружении авроров в безопасности, надменно и зло принялся зачитывать обвинение бывшему председателю Визенгамота, полноценно воспользовавшись возможностью утопить противника с его же позволения. Растрепанная студентка, которую притащили в кабинет насильно, определив ее, как главного организатора «студенческого сопротивления» и, по совместительству, единственного пойманного с поличным участника, хлопала глазами в недоумении и выглядела растерянной и злой, периодически беспомощно косясь в сторону Альбуса, уже даже не срываясь на протесты и перестав пытаться взять всю вину на себя. Сам Альбус наблюдал. С огромным интересом. В конце концов, дав Корнелиусу устное признание в создании Отряда Дамблдора и организовав повод для ареста своей персоны, Директор ничего не терял. По крайней мере, ненадолго. Наконец, Министр дал добро подчиненным на задержание Дамблдора, величаво взмахнув рукой. Старик в ответ лишь поправил на носу очки и повернулся к Фоуксу, который все это время сварливо курлыкал, жалуясь стоявшей поблизости возмущенной Минерве на шум. Однако, в этот момент в ситуацию, из которой Альбус собирался выйти «С огоньком» вмешался заполошный и непредсказуемый фактор Мирам Поттер. Окончательно растерявшись и перепугавшись, гриффиндорка молниеносно встала на защиту Наставника, бросив Экспеллиармус в Долиша, который на пару с Кингсли шагнул вперед. Но заклинание девушки, к сожалению или счастью, не разоружило врага, а, прицельно попав в значок аврора, отрикошетило в Альбуса Дамблдора. Палочка Директора тут же вылетела из рукава цветастой мантии и приземлились на пол у ног студентки. На секунду в кабинете воцарилась оглушительная тишина. Все присутствующие замерли. И лишь школьница, прикрывая рот рукой, хлопала испуганными зелёными глазами и лепетала: - Простите, я... Старик призвал палочку и неторопливо вернул ту в рукав. А затем, поглядев куда-то поверх головы Поттер, весело улыбнулся, задорно прищурившись. - Не переживай, Мирам. Случайности – не случайны. Почему-то мне кажется, что рано или поздно это будет иметь значение. Кто мы такие, чтобы спорить с судьбой, когда она так шутит? - Дамблдор! - А, Корнелиус. Продолжим. Итак, на чем я остановился… Вот оно. Боюсь, я вынужден отказаться от вашего предложения. И Великий Светлый оглушительно хлопнул в ладоши, на что тут же с радостью отреагировал, раздраженный присутствующими до крайности, феникс. Старик, как ни крути, умел уходить эффектно и был очень широко мыслящим волшебником. Вот только в одном Мирам с ним была не согласна. Нынче шутила не судьба, а она сама. Акулья улыбка растеклась по лицу гриффиндорки сразу же, как только ее оставили в одиночестве. Облегчение было почти осязаемым. Попасть в значок, в конце концов, не сложно. Как и – просчитать траекторию. Сложнее не бояться, что Альбус отобьет заклятье. …Той же ночью черный кот, скользнув в вентиляционное отверстие у пола, просочился в темный пустой кабинет, опутанный чарами, и, возмущенно фыркая, брезгливо отряхнулся. Разумеется, Мирам не рискнула выйти на прогулку сама. Не рискнула снести все заклинания, запершие двери и окна в отсутствие владельца, грубой силой. Разумеется, она послала его. И было бы, что проверять. Было бы, ради чего рисковать. Но – нет. Дело было лишь в приступе паранойи госпожи аврора. Около часа кот темной тенью крался между полок, бессмысленно принюхиваясь и зло мяукая. И лишь под утро искомые осколки кольца были найдены под полом, рядом с сундуком с книгами и заметками. Увидев дневник Дамблдора, Северус, давно уже принявший свой родной облик, испытал жгучее искушение задержаться еще ненадолго. Но рассветные лучи, продиравшиеся сквозь листву деревьев Запретного Леса, диктовали свои правила. …Спустя пятнадцать минут все тот же черный кот, никем не замеченный, неторопливо выбрался из опостылевшей вентиляции на потолочную балку коридора, вновь отряхнулся от пыли и вдруг передумал сразу идти в Подземелья. Коварно и оценивающе прищурившись, он, яко самый настоящий кошак по весне, прыгнул сверху на величаво шагавшую вдоль стены, поправлявшую здоровье променадом и ни о чем не подозревавшую шотландскую кошку и игриво грызанул ту за загривок, мгновенно вводя Минерву МакГонагалл в состояние пугливой паники. *** - Так. Пальцы мертвеца. Принц-Полукровка пояснит Девочке-Которая-Вся-В-Отца, что это такое и с чем его едят? «Если ты съешь эти грибы, то информация тебе уже не пригодится». - То, что надо. Есть грамм двести? «У меня – да. Насчёт тебя – не осведомлён». - Ну не блажи. Очень надо, правда. «В Кладовой. Третья полка слева сверху, коричневая деревянная коробка. Свежие – рядом, в холщовом мешке. Маринованные – в банке. Левее. Употреблять в пищу запрещаю». - То есть, ты реально допускаешь, что если я была Хозяйкой Дорог, то и мертвечина мне зайдет на ура? «Это ГРИБЫ. Ядовитые». - Да поняла я, поняла. Когда зайти? После Отбоя? «Меня не будет в школе. Взламывай сама». - Ты такой душка. «Ещё слово – и отравлю. Грибами». *** Мирам бегала по Замку с лихорадочно горящими глазами и совершенно не обращала внимания на окружающих, каждую минуту что-то вспоминая и убегая доделывать во внезапном приступе перфекционизма. Конкретно сегодня гриффиндорка хоронилась от внимательных взглядов в библиотеке, пытаясь найти что-то, что поможет ей реализовать новую идею, которую невольно подала артефактору Гермиона, заходившаяся намедни на тему достижений магглов. - Ну, естественно. Хинди! Сраное хинди. Ворчливо применив Преобразующие Чары, девушка уставилась в бессмысленный текст. - Разумеется. Три миллиона трактовок одного значка. Ебала я это ваше хилерство. Ты – в пизду, ты – на хуй, я – к ебаной матери. Отправив книги нервным взмахом палочки по стеллажам, Поттер встала и вновь замерла на месте, задумавшись. А затем изобразила ладонями весы, смешно надув губы и принявшись размахивать руками: - Хилерство, вивисекция. Хилерство, вивисекция... Вивисекция перевесила. И Мирам решила не без грусти вернуться к прежнему плану действий. Заслышав шорох и резко обернувшись, ведьма наткнулась на недоуменный взор профессора Зелий, зашедшего за трактатом по Гербологии. Осознав, что его интерес к увиденному заметили, мужчина отрывисто произнес: - Это – Запретная Секция. Чтобы ты там не задумала. Кстати… что? Отвечала Меченая без промедления и со всем доступным энтузиазмом: - Вскрывать тупые бошки. - Это трепанация. Хм… Маггловские науки либо Методики Некромантии. Третий и пятый стеллажи. Сама достанешь? - Ага. - Фините. Коротко кивнув и отменив Заглушающие и Скрывающие, мужчина быстро направился к выходу, качая головой. Он уже даже не спорил. Кажется, её хаотичный полет мысли пугал педантичного профессора. …Спустя час Блэк вычитывала вдоль и поперек ветхий пергамент, рассыпающийся под пальцами, поигрывала лезвием бритвы и иногда складывала губы в трубочку. А затем вздохнула, лишь на этом этапе окончательно смирившись с мыслью, что всесильным попаданцем ей не быть, и придётся играть в банального хирурга. *** Ровно через два дня гриффиндорка, завалившись на отработку с объёмной сумкой, с ходу принялась оттуда доставать не менее объёмную клетку. - Там в этой корпорации монстров уже решили, когда ваша пиздобратия отправится в Зал Пророчеств? - Ты и сама прекрасно знаешь ответ. Наивно улыбаясь и ничуть не смутившись, зеленоглазая всунула таки клеть в руки кривившему губы Снейпу, терпеливо ожидавшему пояснений. - Как насчёт в ближайшую неделю доставить этого аппетитного милого парня к Реддлу и его ползучей подружке? Энтузиазм девицы хлестал через край. Требовать внятных пояснений было бесполезно. Мирам была бессистемна. И это раздражало. Но результат – был. Окклюмент пронзительным взором внимательно осмотрел невзрачного серого мышонка. А затем с долей сомнения уточнил: - Если это – артефакт, то я вряд ли смогу. Мирам лишь вновь улыбнулась. Проницательный. Но – мимо. - Ну, зачем сразу артефакт. Ловкость рук, руководство по вивисекции, капсула с ядом василиска, немного внушения и – никакого мошенничества. Фраза эта заслужила сдержанную насмешку. А затем, аккуратно примостив на край стола тюрьму для маленького камикадзе, зельевар закономерно поинтересовался расчетами того, как подобные изменения повлияют на общее течение событий. А после, разошедшись, вновь прошелся по ее любви к допущениям и предположениям. Блэк лишь отмахнулась. - Ничего в этом мире не бывает так, чтоб точно. Так или иначе приходится импровизировать. Ты мой голос разума. Что скажешь? - Что тебе не повезло иметь подобный голос. - Я тут собираюсь порешить половину магического сообщества, а ты зубоскалишь? Однако. Взгляд мужчины застыл. Притом – надолго. Очнувшись от раздумий, он пристально вгляделся в её лицо. О, Избранная очень хотела бы знать, о чем Снейп думает. Возможно, сейчас он скажет, что она заходит слишком далеко. - Убийство, Мирам, это всегда проблема. Но иногда эта проблема стоит лишь в осуществлении. Девушка со свистом выпустила воздух сквозь зубы. - И это все? Все комментарии? - Что ещё ты хотела бы услышать от Пожирателя Смерти, чудом избежавшего Азкабана? Рассуждения о жёстких нормах морали? - Круто. Очень. - Нет. Ни капли. - Но сильно облегчает мне задачу. - Как скажешь. Кажется, волшебнику не нравилось то, что он говорил. Но Северус тем не менее, говорил правду. Боже, это было волшебно. Настоящее волшебство живёт в людях, Мира убеждалась в этом каждый день своей жизни. Решительно хлопнув ладонью по столу, Блэк продолжила, невольно скатываясь в интонации Главы Аврората, командира и начальника. - Короче и к делу. Дамблдор должен появиться в Министерстве, спасать несчастную меня и не только. Плети ему, что хочешь, вплоть до того, что твои студенты отправились в Лондон вызволять Блэка от Лорда, на фестралах. - Ты сейчас всерьез? До того лишь недобро щурясь, сейчас изумления неправдоподобностью фразы профессор сдержать не смог. - На такую массовую аппарацию не способна без расщепления даже я. - То есть в теории с расщеплением это считается возможным. Сколь самоуверенно. - Обоснованно. Не спрашивай даже, почему. Не хочу вспоминать. Далее. Ты – сиди здесь. Хоть убейся, но будь в Школе. Сляг с мигренью, насморком, ампутацией. Улавливаешь идею? Будучи ниже ростом большинства волшебников, Мирам физически не могла зловеще нависать над собеседниками. Но это, тем не менее, не помешало Блэк навостриться давить магией и угрожающе сверкать глазами. К сожалению, на менталистах этот прием не работал. А зельевар и вовсе был слишком на своей волне, а потому даже на миг неуютно себя не почувствовал. Или не подал виду. Более того, он вернул прием леди той же монетой, и в его исполнении получилось, признаться, много более действенно, поскольку худощавый профессор мог себе позволить грозно наклониться вперед, почти вжимая студентку в парту: - Мирам. Я хочу, чтобы по завершении ты лично мне все показала в Омуте Памяти. Кажется, посыл был прозрачен. Это был явный шантаж, нацеленный на то, чтобы стрясти с Меченой обещание вернуться. Но, поскольку Избранная кидаться в полымя в Министерстве не собиралась, смутить ее не получилось. - Ты мне, главное, Орден обеспечь в нужное время. Чтоб не раньше и не позже. И можешь смело обновлять свой монохромный гардероб в честь похорон Ближнего Круга и обоих начальников. А я поддержу даже. У меня почти все готово. Северус как-то странно выдохнул и отстранился. Но менее насмешливым от того не стал. - Опять же, слишком много уверенности в своих силах. Что ты будешь делать, когда встретишься с Лордом лицом к лицу? Презрительно скривившись, Поттер уселась на парту и достала из кармана мантии булочку, предварительно обдув ту от крошек табака. Заострять на них внимание глазастый профессор не стал, ожидая ответа на вопрос, однако, судя по недовольной гримасе, явно заметил. - А в первый раз, что ли? Велика беда – встретить Лорда. Реддл – всего лишь некомпетентный агрессивный придурок. Он пытался убить одну-единственную, не семи пядей во лбу, девочку, восемнадцать лет и так и не смог, даже лично припечатав мне шрам повторной Авадой. Я его знаю лучше, чем себя. И уверяю, он нападёт на Дамблдора. - Он боится его пуще огня. - А вот для этого нам для этого нужно две вещи: чтобы он не знал, что Дамблдор придёт в Министерство, чтобы Дамблдор таки пришёл, и между делом сеанс лигиллименции меня прямо на месте, где выяснится, что старик ищет крестражи и сейчас очень слаб и проклят. Вуаля. - Как ты это все сложишь, мне интересно? - Вот тут-то ты и твой дар убеждения мне и нужны. Делай что хочешь, но они должны там хотя бы поогрызаться друг на друга. Дальше – моя работа. Декан Слизерина с сомнением покачал головой. Мирам пожала плечами и вгрызлась зубами в хлебушек. Она в него верила. Несмотря на весь нынешний пессимизм, в моменты опасности Снейп действовал быстро и точно. *** Стоя на Астрономической и отчаянно глядя в ночное небо, надёжно укрытая мантией, Мирам переосмысляла. Уже не в первый раз за этот год. И покуда не могла прийти ни к чему внятному, а потому в свои рассуждения никого не посвящала. У неё был шанс прожить жизнь заново и побыть ребёнком. Что она отчасти и делала, благодаря гормонам и окружению, в угоду ассимиляции с телом теряя рассудительность. И даже ментальные проблемы изжить детской безбашенности не смогли. Конечно, все было совсем не таким, каким могло бы, соизволь она вытерпеть слияние с собою прошлой до конца. Но оно – было. Порою её друзья и Орден были заняты. Такое издевательское «заняты». В самые важные моменты жизни Избранной. Моменты, которые тогда, в ее прошлом, неплохо так ломали боевой дух. Если бы в этот раз она не была взрослой, заново впала бы в депрессию от толстокожести подростков и взрослых волшебников. Повальной такой толстокожести. Но в последние годы нашлись те, кто её внутренний огонь раздувал и поддерживал. Делая при этом одновременно и сильнее, и уязвимей. В ее первое отрочество подобного не припоминалось. Чёрный кот и не менее чёрный пёс. Эти двое, которым словно на роду было написано враждовать, никогда не были заняты для неё. Что бы ни происходило. Возле Замка бродил недоедающий пёс, тревожа душу и заставляя волноваться за его безопасность. Недосыпающий кот тихо проскальзывал в окно на Тисовой. Они, эти двое, стоили всего. А остальные... Остальные стоили многого. Остальными она дорожила. А эти двое оживляли в ней мёртвое. Придавали смысл. И имели власть разбить сердце. Которое было, как его не прячь. У нее, Мирам Блэк, совершенно точно были причины попробовать. Были причины искать способы. Были причины бороться и за себя тоже. Были причины не «оставить после себя», а остаться. Ее причина остаться это – Сириус Блэк. Ее причина остаться это – Северус Снейп. Ее причина это тихое и отчаянное: «как мне спасти дочь?» Ее причина это проникновенное, сказанное в Больничном Крыле четыре года назад: «Запомни, что именно сейчас чувствуешь. В целом. Запомни, как ощущаешь мир вокруг. Запомни, что ты не одна, это важно». Да, в целом, у Мирам были все предпосылки, чтобы преодолевать самое себя. А главное – пробовать разобраться с усталостью и страхом, текшими по венам. Не известно, что в ту ночь зельевар сделал с ее разумом, но оно сказалось. Пожалуй даже, именно с этого все и началось. Словно решётку с сердца сняли. Ментальную закладку вложил, что ли?.. Да и… без Дневника, который Блэк отложила в угоду Реддлу на дно сундука, как ни странно, галлюцинации, не получавшие подпитки из прошлого, меркли. Краткие моменты просветления оказались, как ни крути, кстати. Стоило памяти в очередной раз поблекнуть, Мира только диву могла даваться, как упрямо-слаба она была последние годы, после возвращения назад. Что явно было для неё нехарактерно. До самого случившегося в прошлой жизни девяносто восьмого и всего, что после. Прошлое, которое так упрямо не отпускало. В целом, примерно артефактор знала, что должна делать. И какие задумки реализовывать и воплощать в жизнь. Что ставить на кон и как оформляться ко всеобщему удовольствию. А вот кого просвещать на тему собственной жизни… Тут Мирам мучали сомнения. Нерешительно глядя на лестницу, девушка судорожно сжимала перила. И спустя час, ознаменованный искусанной губой, решилась. Нельзя, никогда нельзя вывозить в одиночку. Обязательно что-то пропустишь. Надо идти сдаваться. В том прошлом у неё была ещё одна ошибка. И сейчас был шанс её заметить и исправить. К худу или добру. Но... Проблемы будут, это точно. Столько проблем и возражений, охов и ахов, возможно, неприятия и истерик, что Обетов не напасешься. Тяжело вздохнув, Мирам пошла к выходу с площадки. Сдаваться. *** - И-и-и… как вы общаетесь? Какой он вообще? Кажется, Рон не сильно хотел знать ответ. И даже немножко побледнел. Но обнимавшая подушку Мирам отвечала охотно и с улыбкой: - Высокие принципы и жгучий цинизм. Очень талантливый. Очень нелюдимый. Не человек, а ходячее противоречие. Полутонов Уизли не понимал и искренне обеспокоился. - Жуть, Мира. Очень сочувствую. Просто жесть. Кошмар. - Я уловила суть, Рон, столько синонимов подбирать не обязательно. - А ты... Ну, сама как к нему относишься? Знаешь, только слово скажи, если он тебя обижает, и мы всем Отрядом... - Рон, чтоб ты понимал. Я от него в восторге. Прямо не нарадуюсь. Самый добрый и отзывчивый человек на земле, очень внимательный и душевный. Прям молиться на него готова. Скажет с крыши прыгнуть, сальто в воздухе сделаю. Я ясно выражаюсь? Высказав полушутливую и немного раздраженную фразу, Блэк ощутила острое чувство дежавю. Именно с таким лицом на нее, испаханную Заклятьями в мясо, смотрел зачастую Сметвик. - Герми, она под Империо. Что делать? - Рональд... - Мира, ты только не волнуйся, мы обязательно разберёмся во всем. Найдем Директора… - Уизли! Один шаг в сторону Дамблдора – и я превращу тебя в рулон туалетной бумаги! - Но почему? Директор же... - Не знает, что я знаю. И собирался замалчивать дальше тот факт, что у меня есть живые родственники, кроме Дурслей. Как тебе такое? Если бы не он, я бы не жила одиннадцать лет в чулане. Я не под Империо. Оно, если ты не забыл, на меня не работает. - Рон, отстань от неё. Нам нужно принять её позицию. - Но почему?! - Он её отец, идиот. - Вот. Гермиона умная. Слушай Гермиону. Рон категорически не понимал. Мирам вздохнула. Упрямый рыжий лоб, без поддержки которого всех остальных осчастливить новостью не получится. Что же. Надо взять себя в руки, перестать язвить и начать впечатывать в головы юные уже заранее продуманную сказку. Да поможет ей Моргана и Лилит. Меченая просто не представляла, что бы тут творилось, рискни она заявить друзьям, что вернулась из будущего, если одна лишь новость о том, что Декан Слизерина – ее отец, вызывала такую реакцию. Гермиона тем временем задала очень простой вопрос. Любят ли Мирам? Девушка бессильно уткнулась лицом в подушку и тяжело выдохнула. Ее никто, абсолютно никто не тянул за язык. Говоришь «а», говори и «б». Будь добр вывернуть душу наизнанку, коль хочешь поддержки. - Гении они такие, никогда прямо не скажут. Это мы, качки, прямолинейные. Но я уверена, что он на моей стороне. *** На следующий вечер Гермиона с энтузиазмом объясняла маленькой кучке собравшихся в подсобке «Кабаньей Головы», что такое Непреложный Обет, как он работает и хранит секрет, почему недостаточно зачарованного пергамента, который использовался для ОД, и зачем, собственно, присутствующим в «Кабаньей» этот секрет вообще сдался. Мира сидела в углу и делала вид, что её не существует. Хотя компания была в разы меньше, чем сам Отряд Дамблдора, тем не менее привыкшей таиться и скрывать все, что только можно, ведьме было неуютно. Джинни, кстати, тоже была здесь. А как иначе? Вот не думала Мирам, что такое с ней случится. И прямо таки уверяла себя, отталкиваясь от того, что эта Джин – другая, и с ней они не воевали рука об руку, что сможет от неё держаться подальше без особых усилий. Не дружить. И даже некоторое время в это спокойно верила. Но Рыжка развивалась ровно также, как и раньше. - Её волосы похожи на пламя… Мечтательный голос Симуса, ожидавшего очереди на Непреложный, буквально взорвал голову Меченой. - Жопа моя сейчас на пламя похожа, Финниган! Немного поогрызавшись на удивленного такой реакцией мальчишку, Поттер в итоге резко и досадливо припечатала, в полной мере осознавая, насколько встряла с этими своими неуместными чувствами относительно внезапного желания защитить Джинни от неугодных отношений, которые ничем хорошим не закончатся: - Слушай, иди, выкинься в мусорку, коль сюда хвостом воздыхательным приперся. Ситуацию сгладили близнецы, сообщив, что у них на эту неделю есть планы, в которые они готовы посвятить собравшихся бонусом и даже безо всяких Клятв о неразглашении, коль уж их тесная компания собралась вместе, несмотря на риски. *** Когда из всех профессоров задумки близнецов оценил лишь Декан Слизерина, да и то – с большим скрипом и исключительно углядев собственную выгоду, близнецы не унывали. Когда стали выходить Декреты об Образовании, они держались. Когда вместе со своей многообещающей, но зачастую опасной продукцией им пришлось из-за Амбридж уйти в глубокое подполье и утратить право на документальное согласование рисков с испытуемыми, рыжики крепились. Когда Минерва МакГонагалл угодила в Мунго, подло сбитая с ног тремя заклятиями одновременно в спину от сопровождавших Амбридж авроров, которые лицом к лицу ни в жизнь не сдюжили бы против Мастера боевой Трансфигурации, и в итоге Хагрид все равно оказался уволен, а Декан львов вернулась из больницы с тростью, близнецы стирали зубы в крошку и пакостничали. Но последней каплей, благодаря которой они окончательно утратили интерес к дальнейшему обучению, стал день, когда школу покинул Дамблдор, а ОД оказался рассекречен. И эта их реакция была ожидаема. Даже не для Мирам, а для всех. Профессоров – в том числе. А для тех, кто на предшествующих выходных тайно собрался в Хогсмите малой группкой, фейерверк авторства Уизли и их уход и вовсе не стал самым запоминающимся событием недели. Поскольку они все еще были под впечатлением от более шокирующей информации и увиденного в «Кабаньей Голове». Но ни с кем, никакими путями, тем не менее, поделиться сокровенным знанием и образом черноглазой бледной брюнетки не могли. *** Вовсю шли Практические, предшествующие контрольным срезам. Глумление над Долорес и шумиха, поднятая двумя рыжими гриффиндорцами, на учебные процессы, отлаженные до автоматизма, не повлияла совершенно никак. Профессора, повидавшие за годы работы и не такое, относились к произошедшему кто – с удовольствием, кто – философски. Пока Мирам строила невинные глазки и кидала по обыкновению в котёл наобум все, что только могла выцепить со стола, притом явно – специально, профессор заметил одну странность. Несмотря на тлетворное влияние дочери на характер зельевара, это не отменяло его общей ненависти к студентам, и лишь единицы из них он переваривал. Сидящие в аудитории к этим единицам не относились. Снейп и так заводился с любого неправильного чиха, прекрасно осознавая собственную безнаказанность. Даже с учётом того, что за ним наблюдала дочь. Чувствовал себя неуютно из-за этого мужчина лишь на ее первом курсе, а после, не заметив её негативных реакций на его манеру, прости Мерлин, преподавания, успокоился. И продолжил, как выражалась Мира, «кошмарить студентов». Однако сегодня часть грифов, обычно боявшаяся даже глаза на него лишний раз поднять, теперь не отводила от Северуса взора и периодически косилась на Избранную. Что наталкивало на закономерную мысль, что леди опять мутит воду, ни о чем не предупреждая. Дальше – больше. Четверокурсница Лавгуд всю пару солнечно ему улыбалась. Что уже откровенно пугало. Добило профессора коротенькое письмецо из Хогсмита от ушедших самих себя Уизли. «Профессор, а вы теперь тоже – наш соучредитель?» Одна невероятная догадка закрутилась в голове. И, покуда Рон Уизли, находившийся на Стадионе, припомнив умное словцо, важно заключал, что да, действительно, Летучий Мыш по сравнению с остальными студентами цепляется к Мире без особой экспрессии, объект его размышлений тем временем панически схватился за сквозную тетрадь. Но Мирам не ответила. Точнее, ответила, но размыто. «Что ты наговорила своим дружкам?» - Ничего такого. Все в норме, выдохни. «Мирам!» - Позже. Я тут черного петуха режу. *** Пока Северус Снейп заочно хоронил Мирам Блэк и отчаялся дозваться до Миры Поттер, уже всерьёз подумывая приложить студентку ненароком головой о стену, чтоб оно случилось само, эта самая Блэк бросила львиную долю своих немаленьких сил и бесконечного упрямства на то, чтобы выжить в этой патовой для себя ситуации. И понятия не имела, что о собственных задумках и намерениях стоит уведомлять даже лигиллиментов. И ни озабоченная внимательная Гермиона Грейнджер, ни философская Луна Лавгуд, ни даже сам Северус Снейп, регулярно ловивший её за шкирку, этого паникера и молчуна остановить не могли, как и получить внятных объяснений. Вкрай потерявший терпение и шипевший цветистым благим матом зельевар прибегал в том числе и к шантажу, но в ответ получал лишь дзеновое смирение и конкретные, но нечёткие инструкции для не пойми каких моментов, с почти ностальгией вспоминая её неуверенность в себе в прошлом году, сподвигшую Мирам поделиться информацией загодя. Нынче же леди была в себе очень уверена. И вот, день икс настал. - Дурацкий план. - Я знаю. Так вы со мной? - Естественно.