Хроника Темного Зодиака. Новое Старое Небо

Сбегают девочки в далёкие холмы – И ранят души о колючий вереск. Выходят к девочкам чудовища из тьмы, Старинной сказкой из ущелий веет, Гарцуют рыцари благие на конях, Прислуживают феи Королеве. Приходят девочки в холм на исходе дня – И ранят души о цветущий клевер. Танцуют духи на костях и на крови, Храня обеты вечного молчанья. Сбегают девочки – их не остановить – И ранят души стеблем молочая. Никто не хочет знать, возможно, зря Всей правды о холмах, ужасной правды: Там можно всё найти ...и потерять. Ты – клевер, вереск, молочай. Ты – травы.*

Тысяча девятьсот девяносто шестой, начало лета Последний месяц ему было чертовски страшно. С каждым днем он становился все более дерганым и менее многословным. Эмоционально разбуженный и оттого уязвимый, Снейп понятия не имел, чем все закончится. А то, что Мирам не закончила, было очевидно. И все, что он мог – таскаться за ней тенью и следить, чтоб чего не стряслось. Он бы и в рупор орал, чтоб окружающие с неё глаз даже в душевой не спускали, если б оно смогло помочь. Но бдеть приходилось самому. Как выяснилось впоследствии все же – не зря. Но это «не зря» случилось чуть позже. Перед самым… концом. А сейчас его дочь потихоньку доводила и пугала своих друзей, строя из себя трепетную лань, шокированную собственным поединком с Повелителем, и наслаждалась происходящим, переводя стрелки на почившего Дамблдора. Чей портрет почему то нес полную ахинею, почище прежних «Олух, Пузырь, Остаток». Притом лишь в ответ на конкретные вопросы касаемо недавних событий, относительно других моментов изображение по-прежнему рассуждало здраво и четко. Фонил при этом портрет темной магией, с плетениями которой не смогли разобраться даже приглашенные Минервой Невыразимцы. Само изображение безо всякого толка меняло рамы, досадливо качало головой, а затем и вовсе – покинуло свой холст и скрылось в каком-то пейзажике, осознав, что никоим образом обсудить события в Министерстве ни с кем не сможет. Грюму, соответственно, категорически не нравилось то, что приходилось верить на слово очкастой девчонке и ее утверждениям о «Великом Плане Альбуса, о котором Мирам Поттер толком ничего не знала и просто делала то, что велено». Но выбора у Мракоборца не было. Тем более, что Скитер играла общественным мнением, как если бы то было снитчем, и усиленно возводила на пьедестал почета Девочку-Которая-Выжила, опуская Министерство по всем фронтам. В конце концов Орденцы, не добившись ничего от портрета, пришли к выводу, что все произошедшее - действительно тайный план Великого Альбуса Дамблдора, и он - сумасшедший гений. Северус потихоньку выдыхал. *** Тот солнечный день, где Грюм, временно принявший на себя полномочия Скримджера и всегда подозревавший зельевара в худом, явившись в школу, обломал зубы о взвинченную и взбешенную новую Директрису, оперативно принявшую эстафету управления у Альбуса и не желавшую терять Декана и штатного зельевара категорически, день, где Грюм подозрительно впечатывал Мирам Поттер в стену, интересуясь, откуда ей известна давно позабытая Пляска Аврората и когда это Альбус при ней молвил, что Кингсли должен бы быть Министром, да с чего Скитер так охотно все её слова печатает, подходил к концу. На носу были выборы Министра и избрание статичного Главы Аврората. И Меченой кровь из носу нужно было оформить весомость своего гласа для избирателей и не допустить режима военного времени, на который уже нет-нет да намекал Грозный Глаз. И теперь, пока Школа кишит аврорами с подачи Аластора, Гермиона активно подсовывает Мирам, только сбежавшей от Орденцев в факультетскую спальню, списки скрывшихся от правосудия Пожирателей, которые Мирам с первого взгляда опознает, как неполные. И небрежно отбрасывает газету в сторону, фырча: - Ну сейчас, ещё я за ними по одному не гонялась. Брюнетка поднимает неожиданно больной и усталый взгляд на подругу и вдруг слишком уж пристально начинает изучать её лицо. В глазах мелькает толика отвращения и решимость. Реальность замутняется воспоминанием. Тем, где взрослая миссис Грейнджер-Уизли кровавой приплюснутой кашей лежит на мостовой. А здешняя Гермиона тем временем смотрит вопросительно. Фраза Поттер звучит настолько серьёзно, что Всезнайка замирает в молчании, бессмысленно хлопая глазами. - Ты о чем? - Я, Миа, прожила год в голове Реддла. Спроси у Джинни, как оно, мне лень объяснять. Я с ним вообще ВСЕ делала. Все, что делал он. И теперь точно знаю, где они и сколько. Чинно сложив ручки на коленках, мисс Заучка, вместо того, чтобы вопить о том, что они должны рассказать все взрослым, деловито интересуется: - Поговорим об этом? Тут же вновь перед Избранной возникает несколько сопутствующих воспоминаний, где более взрослая Грейнджер говорит ровно это же. Она, эта память, действительно более яркая, чем реальность. Это плохо. Мирам живёт прошлым. А в настоящем она роняет голову на ладони, понимая, что у Гермионы этот период интереса к маггловским наукам уже начался, и теперь Мире придется терпеть доморощенный психоанализ до конца жизни. - Напомни, Фрейда ты сейчас читаешь или Канта? Грейнджер ожидаемо обижается. А Мирам свершает трусливый вечерний побег от подруги и – из Замка, покуда ее «противник» дезориентирован. И отправляется в Хогсмит, по делам. В том числе – пытать близнецов на тему нового Министра. На этом посту ей, как ни крути, виделся Кинг. А близнецы могли повлиять на очень нужного Мирам в этой связи Персиваля. *** Неумолимо темнело. Волшебные Вредилки вовсю строились, напоминая скоростью возведения грибочек после дождя. Близнецы своего партнера по бизнесу послушали, покумекали и – прониклись идеей. И теперь довольная и задумчивая Мирам стояла посреди деревни и задумчиво оглядывалась. А затем направилась в сторону небольшого кладбища. Оттуда, если она правильно помнила, открывался вид на кусочек закрытого древнего некрополя, который со временем почти поглотила дикая зелень Запретного Леса. И ведьму, собственно, интересовало две вещи: насколько участок закрыт на данный период времени и как много можно увидеть издалека. У кустов возле одного из склепов хрустнула ветка. Мира, не оглядываясь, прищурилась. Палочка мгновенно скользнула в ладонь, и аврор приготовилась к бою… Но сделать ничего не успела, ощутив, как в спину ударили волновые отголоски неизвестной ей черной магии, которые девушка научилась различать между собою сразу же, как только стала Блэк. Мирам повернула голову. И замерла на месте. Северус Снейп, мрачный и злой, возникнув из ниоткуда, держал под прицелом заклятия Беллатрикс, медленно сокращая расстояние между собой и жертвой, явно не собираясь отпускать ту живой. А Лестрейндж, окутанная странной чёрной дымкой, верещала от ужаса, катаясь по свежей траве. Глаза ее, темные и невидящие, затопил страх. Палочка, упавшая на землю, была бесполезна. Женщина скулила и рвала на себе волосы, будучи в плену, судя по всему, ментальной магии. Меченая, конечно, знала, что подобные направления магии можно превратить в оружие, но столь продуктивные чары ей не попадались. Как раздолбать рассудок и довести до состояния овоща ударом Лигиллименции, Блэк ведала. А вот подобного способа причинять страдания не знала. А с учетом полного доступа Главы Аврората к Архивам, которым та пользовалась при каждом удобном моменте, можно было подозревать, что деятельный профессор выдумал что-то свое, новаторское. Естественно, недоброе. Девушка с интересом склонила голову на плечо, размышляя. Мира и до сего дня понимала, что у них с отцом разный подход к решению проблем. Скрытный и осторожный, волшебник больше был склонен причинять нелетальный, но мучительный вред исподтишка, со всею своей изобретательностью. А Героиня Британии била прямолинейно, в лоб. Но – насмерть. И кто из них двоих после этого – псих? Сосредоточенный на Чарах, мужчина, тем не менее, передвигался так, чтобы в конце концов оказаться между ведьмой и Мирам. Поттер прикусила губу изнутри, чтобы не издать ненароком нечто нечленораздельное, навроде умиленного «уи-и-и-и». Ей уже много лет не нужна была защита. Но теперь защитник, тем не менее, нашелся. До самой смерти. Чужой смерти. А Снейп мстительно сводил и так далеко не самую здравомыслящую Лестрейндж с ума. По крайней мере, Мира оценила воздействие именно так. Та царапала себе лицо и хрипела, изо рта шла кровавая пена. Но прерывать плетение зельевар не торопился, хотя было заметно, что чары достаточно энергозатратны и даются магу с трудом. Скупые движения, точные и плавные взмахи палочки, холодный взор. Тяжелое, надсадное дыхание Декана Змей, как и подрагивавшие мелкой дрожью пальцы, на концентрацию никак не влияли. Та, что была когда-то Хозяйкой Дорог, прикрыла глаза, вдыхая полной грудью и прислушиваясь к ароматам чужих эмоций. Ледяная ярость была приправлена ужасом. Мирам готова была глотать этот насыщенный, искривший и давящий безумной темнотой, воздух, как крепкий коктейль, в котором гнев и боль Беллы смешались со страхом и ненавистью Северуса. Мужчина до ужаса боялся за неё, Мирам. Он искренне ненавидел каждого, кто её тронет. Эту злобную, давящую ярость и липкую тревогу она ощущала, перекатывая вкусом цвета на языке. Чёрный и красный. Белла знала, с чем столкнулась. И злилась, не в силах освободиться от навязанных образов, ставших реальными. Давно позабытые навыки, подаренные Бароном, теперь пришлись кстати. С той лишь разницей, что для Хозяйки Дорог чужие эмоции были способом подпитать собственную пустоту и не отстать от живых в их извечном прогрессе. А для Мирам – способом правильно понять происходящее. Способом, опасным уже тем, что, будучи живой, она переполнялась чужими чувствами и, вплетая их в свои, вынося не оценочное суждение, а сердечную реакцию, сама себя выбивала этим из равновесия. Но риск стоил того. Блэк стояла в сторонке и молча восторгалась, прекрасно понимая, что её инстинкты Ловца и некоторые навыки Аврора Снейп все же превосходит, пусть и проигрывая Мире в силе в разы. А уж в воображении и изобретательности ему и вовсе сложно было отказать. А ещё ей было немного стыдно за то, что она, прекрасно осознавая присутствие врага поблизости, понятия не имела еще и о присутствии родителя. И своей неторопливостью заставила его волноваться. В общем, Поттер металась между благоговением, счастьем и виной. А силы Пожирателя, тем временем, иссякли, и он рассеял дым резким движением, попутно призвав к себе палочку жертвы. - Авада… Беллатрикс закашлялась, выплевывая кровавый сгусток и не имея сил подняться, лишь бессильно и бессмысленно взмахивая рукой в сторону девочки. А Мастер Зелий, чуть склонившись вперед, тихо и жестко припечатал: - Не. Мою. Дочь. - Предатель... - Несомненно. Сектумсемпра. Удостоверившись, что Лестрейндж благополучно истекает кровью и тут же потеряв интерес к противнице, профессор, круто развернувшись на каблуках, напустился на гриффиндорку: - Какого Мерлина ты тут разгуливаешь одна?! А если бы... - Экспульсо! Белла, даже истекая кровью, все же силилась достать кинжал. И у неё получилось. Получилось даже швырнуть его в спину своему убийце. Да только Мира как раз была уверена в силе воли этой мадам, а потому ожидала подвоха, даже не вслушиваясь в слова отца, и не отводила глаз от истерзанной Пожирательницы. Точечное простейшее заклятье отбило нож обратно, прямо в грудь женщине, с немыслимой силой. А затем Блэк легкомысленно взмахнула палочкой, отправляя сноп алых искр в небо, окрашенное в такие же тревожные закатные тона. - Я бы… Осознав, что Избранная только что послала сигнал хогсмидскому патрулю авроров, волшебник прошипел сквозь зубы ругательство и схватил зеленоглазую за руку, втянув ту в серию аппарационных прыжков по прилежащей территории, путая остаточный след перемещений. Когда их метания завершились поблизости от «Кабаньей Головы», Мира, жизнерадостно не затыкаясь, продолжила фразу, которую не успела проговорить до конца, покуда зельевар нервно накладывал Заглушающие и сипло дышал. - Я бы справилась. Я слышала её. Не умеет она подкрадываться. Но это было невероятно. И кстати, ты как раз в разы тише. Откуда взялся, я так и не поняла. Хорошо, что ты не с ней. Если честно, у Блэк все еще стоял в глотке ком. Она всегда чувствовала себя неуверенно в связке. Себя было не жалко, а вот окружающих – да. Их надо было защищать, и это очень отвлекало в бою, почти обнуляя все ее возможности. Мгновенное напряжение и паника закрутились узлом под ребрами и не исчезали, покуда Лестрейндж не испустила дух окончательно, пронзенная собственным ножом. А ещё – Мира была жутко растрогана. И впечатлена. Снейп же замер, внимательно смотря на дочь и украдкой вытирая взмокший лоб. Лицо Мирам выражало искреннее восхищение и жуткое беспокойство. Следующее слово прозвучало тихо и с придыханием. - Круто. Облегченно выдохнув, маг бессильно прикрыл глаза. На самом деле, он прекрасно отдавал себе отчет в том, что его сильно тревожила предполагаемая реакция Госпожи Главы Аврората на использование им столь Темных Проклятий. Опасения не оправдались. Схватив студентку за загривок, он поволок не сопротивляющуюся Мирам за собой, бледно потребовав: - Не смей бродить вне Замка без своей отвратительной Мантии. На самом деле, коль не ее стремление помереть, он бы и вовсе не беспокоился. Если за кого и следует на этой земле переживать, так это за тех, кто рискнет напасть на девушку. Но… с нее ведь станется подставиться под шальное заклятье. Мордред, за что ему все это?.. *** Спустя несколько дней Мирам, стабильно ежевечерне сбегавшая на все тот же облюбованный ею некрополь и упорно готовившая «место проведения мероприятия», еще раз сверилась с чертежом и заключила, что все сделано верно. Отложив резчик по камню в сторону, девушка глотнула Кроветворного и, набросив Мантию, зашагала обратно в Школу. Надо было повидаться с Сириусом. Попрощаться. Исключительно на всякий случай. Однако, делать этого не хотелось. Бродяга, с того самого дня, как прочел в «Пророке» о смерти кузины, сделался невероятно унылым, сетуя на то, что кто-то другой, а не он сам, упокоил Беллс. Блэк даже подозревал, кто это мог быть, делая вывод из описаний ранений. И очень негативно отзывался о «неопознанном металисте, применившем множественные режущие заклятия». Хотя тот же Аластор Грюм, тоже не будь дурак и примерно предполагая, в кого надо бы ткнуть пальцем и выдвинуть обвинение, лишь одобрительно кивал, разом подобрев от находки. И от Мастера Зелий и Минервы наконец отвязался. Занималось утро. Роса холодила щиколотки. А гриффиндорка смотрела в небо, стоя у ворот Замка и грустно вздыхая на тему того, что прислонить палочку к Черной Метке и убить этим всех ее носителей чревато тем, что умрут именно ВСЕ, и легких путей не предвидится. Хогвартс сверкал плетениями разноцветной магии, пульсировал ярким разноцветьем сил, бился в унисон множества сердец. Глаза слезились от напряжения, но волшебница упорно продолжала зарабатывать себе мигрень от островных чар, глотая пятый по счету флакон Бодрящего. Она почти скучала по своему прошлому, в котором одинокая безнадежная женщина со временем позабыла подобные неудобства, а на боль и вовсе перестала обращать внимание. А ведь на самом деле – сколько боли способен вынести человек и не сойти с ума? Мирам знала точную меру. Так или иначе… у нее было намечено еще три свидания. А потом можно будет и отвести душу напоследок. *** Малфой стоял напротив Поттер и исходил на бессильную злость. Но напасть, несмотря на ранний безлюдный час, не решался. Мирам усмехнулась. Ссыкло белобрысое, как оно есть. - Что тебе надо, Поттер? Вопрос прозвучал слишком нервно для того, кто желал выглядеть невозмутимо и презрительно. - А разве у нас не свидание? Хорёк, ты разбиваешь мне сердце. Несколько взмахов ресницами и легкая насмешка – и вот уже подросток взорвался злой речью: - Ненавижу тебя, Шрамоголовая! Уйди с дороги и дай пройти! - А что так? – Ненатурально удивилась девушка. - Ты издеваешься?! Из-за тебя мой отец в Азкабане! Запомни, я тебя достану и отмщу! Никто не смеет... Девичий кулак, оборвав мальчишку на полуслове, прилетел светловолосому волшебнику в нос. Что-то хрустнуло. А затем дезориентированному в пространстве юноше в грудную клетку врезался тяжёлый ботинок. Потеряв равновесие, слизеринец, вскрикнув, упал на спину. В стене тут же появилась дверь Выручай-Комнаты, и студента внесло туда. Мирам зашла следом и заперла дверь за собой. Из пола вылетели блестящие цепи и оплели щиколотки и запястья мальчишки. - Ты... Ты... Ты... - Я. – с готовностью согласилась Мира, что-то ища в карманах. - Ты и меня убить решила, да?! Как моего отца сгубила, теперь и меня?! - Значит, так. Я приложила очень много усилий, чтобы твой папаша на данный момент был надёжно спрятан в очень охраняемом месте. С тобой теперь должно быть тоже самое. Так что закрой рот и посиди тихонько часиков несколько, пока добрая тетя Мирам решает взрослые проблемы. Маленький флакончик прилетел в руки всхлипнувшего слизеринского Ловца. - Обезболивающее. Пригодится. Будь умничкой. И учти... С вашей семейки – Должок Жизни. Даже два. Бывай, Хорёк. - Да что ты, дракклова придурошная, несёшь... Тихий обреченный шепот ударился в стены, разносясь эхом. - Меня не волнует твоё мнение от слова совсем, малыш. Силенцио. Акцио, палочка. Потом у своего Декана заберешь. *** В Подземельях не было окон, кроме искусственных. Сквозь щели в ставнях пробивался тускнеющий свет. Вечерело. Она лежала на парте, закрыв глаза. Молча. Осторожно прикрыв дверь в Кладовую, зельевар подозрительно поджал губы. - И что ты опять тут разлеглась? Насколько я знаю, твои мини-заготовки маленькой армии имени твоего сейчас собираются в Теплицах. Почему ты не с ними? Ответа не последовало. Еще немного выждав, профессор решил, что так и так контрольные, которых осталось всего ничего, сами себя не допроверят, и принялся за работу, медленно откладывая палочку Драко в сторону и стараясь не думать о том, как она оказалась на его рабочем столе. Голос, тихий и ровный, зазвучал внезапно. Глаз декламатор не открывала. - Сбегают девочки в далёкие холмы – И ранят души о колючий вереск. Выходят к девочкам чудовища из тьмы, Старинной сказкой из ущелий веет… И ни единого движения. Снейп, отложив перо, откинулся в кресле назад, пристально глядя на дочь. - Даже не буду спрашивать, к чему это ты. - Да так… Я поспорила с Невиллом, что он не сможет найти березовые шишки. А они всей толпой пошли искать, представляешь? Хм… Сириус, кстати, сильно смеялся. - Вы виделись? - Разговаривали по камину. Северус мог побиться об заклад, что там, внутри этой безмятежности, шла усиленная мозговая деятельность. Судя по последующим действиям, он не ошибся. Через пятнадцать минут Мирам вскочила, будто очнувшись ото сна и, словно не она только что навела атмосферы трогательности, чуть не заорала на весь кабинет: - Нам надо срочно сделать что-нибудь... - Дай угадаю. Драматичное? - Именно! Драматичное! Вот чтоб точно перещеголять Тома и его эпическую гибель! В общем, что нибудь эпичное, да… Ну вот к примеру, положить на все и хоть раз сделать что-то чужими руками, чтобы самой не подставляться. Не дементоров рассылать по стране, нет, они только против безоружных горазды, я, наверное, единственная, у кого они вообще такую не адекватную реакцию вызывают. А вот, скажем, Добби. Отбитый наглухо, вредитель тот ещё. Пусть выпустит докси в спальню Амбридж. Или палочку у нее спиздит. Или ещё чего-нибудь… Ровно также быстро, как и вспыхнула идеей, девушка затухла. Голос приобрел мечтательные интонации, а затем речь и вовсе осеклась нерешительной нотой. Казалось бы, он упустил в её воспитании все, что мог, ещё в её далёком прошлом. И никакого смысла не было что-то говорить сейчас. Но однако... - Ещё раз ругнешься, выпорю, и можешь после сколь угодно, хоть бы до бесконечности, заливать, что ты старше меня. - Ах, а где же ты был раньше? А, точно, ты же умер! Туше. Недовольно поджав губы, волшебник, старавшийся выиграть время на размышление, промолчал. Главное – не вникать в поверхностный смысл этого словесного потока, а искать скрытый. К примеру, Окллюмент сейчас был уверен, что Мирам собиралась с духом перед чем-то важным и очень не хотела этого делать. Или банально боялась. А потому несла в мир вербальную ересь. Снейп очень хотел бы ошибаться. Но следующая, очень решительная и серьезная, фраза сомнения развеяла. - Пошли гулять. Ты мне нужен. Внезапно екнуло сердце. Несмотря на самую разнообразную чепуху, в речах Мирам, если прислушаться, всегда находилось зерно истины. Как и Альбус, Меченая порою общалась полунамеками и иносказаниями, иногда – на подсознательном уровне. И Северус уже привык разгадывать подобные загадки. Конкретно сейчас ему начало казаться, что девушка прощается. Знать бы, о чем они еще с Псиной говорили… - Мирам, что бы ты не задумала… Договорить встревоженный профессор не успел. Волшебница спрыгнула со стола и, разозлено фыркнув, перебила: - Да-да, давай, набрасывай очередной сентиментальной херни, которая доведёт меня до слез, хренов ты манипулятор. Пошли уже, и давай я сначала подожгу эту кучу ошибок эволюции, а потом буду покорно любить всю вселённую! Или мне тащить сюда за бантик Амбридж и пользовать ее, чтоб не тревожить твою трепетную очень занятую натуру? Северус, уже собиравшийся вступить в долгую полемику, внезапно схватился за Метку, пришедшую в движение. И некоторое время он молча смотрел на палочку в руке дочери, выписывавшую медленные петли, повинуясь которым, нарисованная змея оживала. - Мне действительно нужна твоя Метка. Или клянусь тебе, я потащу с собой Малфоя. *** - И куда мы идём? Я не сдвинусь с места, пока не сообщишь, куда по этим колдобинам ты меня тащишь. - Да мы уже, вроде как, пришли. И… ну, тебе не понравится. Хотя бы потому, что ты объективно воспринимаешь реальность и с рассудком ладишь. Иначе бы в целом против Лорда не шёл. А я вот, признаться, испытаю огромное облегчение. Это будет даже не точка, а восклицательный знак. И я бы, конечно, избавила тебя от зрелища, да только мне жуть, как нужен именно ты. Ну, и Метка. - Она не действует без того, кто ее поставил. - Подействует. На меня – подействует. Мне сколько раз еще тебе демонстрацию проводить? - Призыв через Метку – совсем иная магия. И почему ты вообще так уверена, что все явятся? - Потому что он всех пометил, не так ли? Всех, кто мне нужен. По списочку. Та-даа… О, Избранная была невероятно собою довольна. Сбивать с нее в такие моменты спесь было делом неблагодарным и бесполезным. - А что б ты делала, если бы это было не так? Если бы в этот раз Лорд не решился отметить всех своих последователей? - Так как не сделал бы, если я это ему внушала весь год?! Северус замер и скрипнул зубами. Ее легкомысленный тон оживлял в нем все самое худшее. Бессильное раздражение пульсировало в горле. Заброшенный некрополь, куда они пришли, оставшийся Школе в наследство еще, кажется, от друидов, позитивных эмоций не добавлял. - Ты мне сейчас же, не сходя с места, все объяснишь. - В общем, - деловито заговорила Меченая, попутно всматриваясь в круговой рисунок на камнях под ногами и что-то там перепроверяя, перебегая при этом от старых захоронений к более новым и смазывая кровью из маленького флакончика подозрительно-мерзкие символы - я в подготовительных работах не сильна, мне бы в прямое столкновение, так что... Но вот в чем дело… Ведьма то и дело теряла мысль. А Северус раздумывал над тем, будет ли толк, если он пошлет Патронус Ордену. По сути, даже всей толпой они вряд ли смогут ее остановить… - Когда вот этот внешний блокирующий контур начнёт гаснуть и останется только внутренний, а вот эти знаки на могилах – тлеть, сразу надо валить подальше. Я вряд ли буду в состоянии покинуть круг самостоятельно. - То есть Малфой или Амбридж в напарниках тебе все же не подошли бы? Новое легкомысленное пожатие плеч буквально доводило до тихого бешенства. - Империус всему панацея. - Мирам, чтобы ты ни задумала, не делай этого. Ты рассуждаешь не логично. Твой разум болен. Ты… - Ага. Уговорил. – легко согласилась волшебница, не глядя на оратора и вырисовывая на своих руках и шее черным маркером дикие символы Вуду. – Давай не делать. И меня прям тогда отсюда в Мунго, пока не зашибла никого из своих, а Грюм пусть режим военного времени объявляет спокойно, пока я в палате для буйных валяюсь. Будешь мне апельсинчики носить? Шутливая манера речи очень сильно расходилась с ледяной лихорадкой глаз. Зельевар, уже собиравшийся было продолжить злиться, осекся. Избранной было страшно. Тело девушки дрожало мелкой дрожью. И мужчина сбавил обороты, заговорив вкрадчиво. - Ты держалась несколько лет. Продержишься и больше. Ты сильнее, чем думаешь. И ты не одна. - В том и проблема. А годом раньше, годом позже… Результат один. Поскольку продолжения философской мысли не последовало, ожидавшего большей конкретики мага вновь разобрала злость. И он резко, эмоционально возражал, сам не зная, с чем споря. Говорил о том, что стремление к смерти есть показатель болезни. О том, что принимать самостоятельные, адекватные решения она не может, и своим молчанием лишает близких возможности ей помочь. О том, что незнание деталей неумолимо несет неверную оценку чужих поступков. О том, что она окончательно охренела и зарвалась, играя в бога. О том, что они совсем не в ее прошлом, где она – высшее звено пищевой цепочки, и ставить себя выше остальных, считая лишь себя имеющей право на покой и освобождение – банально дурной тон. Прервали Снейпа очень невежливо, пронзительно трунькнув и изобразив грустный тромбон. Пока профессор возмущенно фыркал и набирал новую партию воздуха в легкие, чтобы продолжить, Мирам заговорила. Тихо, устало. Словно завершая их спор навечно. - Ты говоришь одно и тоже уже много лет. Я даже не знала, что существует столько синонимов к словам и столько манер подачи одной идеи. Знаешь, у каждого разное посмертие. Мое – такое. Ваше – иное. А жизнь, очевидно, может быть как наградой, так и проклятием. Не думай, что я не стараюсь, я… - Блэк все еще не смотрела в его сторону, невидяще изучая темноту между деревьями и первые нити тумана у корней вековечных исполинов - Я не претендую на безгрешность и безошибочность. И прекрасно знаю, где накосячила изначально. И почему со мной все… так. Знаешь, любая ситуация индивидуальна. Мою я могу исправить только так. Мало шансов, но проще не выйдет. Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО стараюсь. И сегодня мне нужна твоя помощь. Кому-либо еще я доверить подобное не могу. Так что пей Обезболивающее и дай мне руку. И вытащи меня потом отсюда. Пожалуй, если бы не последняя фраза, Снейп бы рискнул и приложил ее Оглушающим. Как он вообще сподобился верить сумасшедшей? Гиппократ бы его на смех поднял. Но… если не верить ей, кто тогда в этом мире вообще достоин веры? Безумие заразно. *** Они ответили на зов. Не могли не ответить. Огонь, выжигавший Метку, был невыносим до одичания. Еще секунда – и он сам бы, позорно скуля, согнулся пополам и вырвал руку из крепкой хватки Мирам, несмотря на Обезболивающее. Так даже Темный Лорд в свои лучшие годы не ярился. Когда последний из тех, кто должен был явиться, недоуменно и бешено хватая воздух вмиг пересохшими губами, материализовался среди захоронений, Снейпа очень невежливо и грубо вышвырнуло за пределы контура, сразу же засветившегося белым. Круг замкнулся. И Мирам была внутри, наедине с Пожирателями. А он – снаружи. И – с чистым предплечьем. Как, впрочем, и все остальные носители Знака Мрака. Опомнились волшебники достаточно быстро. Кто-то даже попытался пробиться сквозь барьер наружу, потерпев, впрочем, неудачу. Лестрейнджи задали окончательный тон встрече, швырнув несколько проклятий на пробу в сторону убийцы их Повелителя. Которые ведьма лениво отбила. Гойлы. Креббы. Керроу. Лестрейнджи. Мальсиберы. Нотты. Розье. Эйвери. Забини. Множество фамилий из священных двадцати восьми сегодня прекратят свое существование вместе с немногочисленными оборотнями во главе с Фенриром. Впрочем, смерть найдут здесь и работники Министерства, последовавшие не за тем предводителем. Ранкорн, Долиш, Яксли, Амбридж... А вот его студенты… Флинт, Паркинсон, Забини… он понятия не имел, что они тоже приняли Метку. Но почему то был сегодня уверен в их кончине. Множество лиц. Некоторые были Северусу совершенно не знакомы, но, кажется, очень узнаваемы для Мирам. Девочка-Которая-Выжила, заложив руки за спину, с пафосом начала речь: - Мы собрались сегодня, в этот знаменательный день… - отбив еще пару заклятий, волшебница досадливо вздохнула – Ну вот почему вы перебиваете? Вам есть, что сказать? Несколько Авад разом полетели в сторону не шевелившейся Меченой. Снейп вздрогнул и неосознанно шагнул вперед, впрочем, понимая, что барьер работает в обе стороны и его не пропустят, а то, что в Министерстве не оказалось такого же – исключительно организационный момент, обусловленный невозможностью для Мирам туда попасть загодя. Под ногами девушки вспыхнула печать, вырезанная в камне. Сигиллы** Вуду, нарисованные на коже, заискрились бледно-зеленым, мертвенным светом. И изумрудные огни убивающего заклятия не достигли Миры, а закружились по кругу, не долетая до цели, но и – не исчезая. Не нанося ей урона. Кто-то удивленно икнул. Кажется, Флинт. Наступила тишина. - Какие вы все категоричные. Я вот не согласна. Зеленые огоньки, поначалу хаотичные, понемногу упорядочились и стабилизировались, выстраиваясь в Сигизию вокруг нее, медленно двигаясь по одной траектории. Северус обмер. Горло сдавило. Спиральная амплитуда сужалась. И, если так и продолжится, рано или поздно все заклятия ударят в цель. Одновременно. Мощный удар чужой воли прижал всех присутствующих к земле. Долохов первый озвучил догадку. - Мой Лорд… Неуверенный высокий писк от брутального Антонина звучал комично. Хотя Северус мог бы даже согласиться с предположением, если бы не знал достоверно, что – нет. Мирам оскалилась. - Я все еще не согласна. Но у вас есть шанс меня переубедить. И вскинула палочку над головой, приглашая. Она не боялась противников, как и вспышек заклятий, что полетели в нее. Северус же – боялся. А в особенности – зеленых огней вокруг девичьего тела. - Снейп, что происходит?! Помочь не хочешь, приятель?! Они с Антонином действительно приятельствовали когда-то. Но… это было давно. И Пожиратель получил в ответ лишь хриплое и равнодушное: - Мерлин спасет. Вам очень не повезло здесь оказаться. Выжившая много говорила. Снейп не слушал, как загипнотизированный наблюдая за фонариками Авад. А Мирам жонглировала палочкой, то и дело перекидывая ту из правой руки в левую, вертелась юлой, припадала на колено и превращала толпу сильных волшебников в визжащее от страха переломанное крошево. А затем и вовсе принялась издевательски поочередно их прижигать прицельными струями пламени. - Уберись, магическая сила! – палочка скользнула в ремешок на запястье – Ебана… вы все умерли, да? Так быстро… Избранная на мгновение замерла на месте. А затем запрокинула голову вверх, пристально вглядываясь в потемневшее небо. Несколько мгновений растянулись в вечность. А после... Сигиллы погасли. Кажется, он кричал. *** На безлюдном старом некрополе стоял мужчина. Лицо его не выражало ничего. Глаза были пусты. Медленно опустившись на колени возле тела девушки, он провел пальцем по щеке, стирая черную сажу и оставляя полосу. Мёртвое тело лежало в медленно остывающем выжженном кругу. Защитные контуры меркли. Как он мог быть настолько наивным, чтобы ей поверить? Копоть. Она была вся в копоти. Но кожа была нетронута. Сердце не билось. Он сжимал маленькое хрупкое бездыханное тело, измазанное сажей, в полнейшей прострации. И не знал, что ему делать дальше. Когда умерла Эйлин, он позаботился о том, чтобы Тобиас отправился следом. Когда погибла Лили, он рыдал. Бился в истерике. А сейчас… из него будто высосали всю жизнь. Болеть было нечему. Наверное, она была права насчет Обливейта. Этого перенести не сможет никто. Чары не исчезли даже в посмертии. Даже умерла она с чужим лицом. Может, так оно и лучше. Он может хотя бы попробовать убедить себя, что хоронит Мирам Поттер, а не свою дочь. Так или иначе, он обещал помочь. Обещал забрать ее отсюда. Какая разница, получилось у нее или нет? Данное слово он сдержит. Медленно, осторожно подхватив хрупкое тело на руки, он аппарировал. Как только последняя живая душа покинула контур, руны на камнях заискрили, самоуничтожаясь. И некрополь поглотило Адское Пламя.