Хроника Темного Зодиака. Новое Старое Небо

Танцуй с ветрами на холмах, отдайся призрачному счастью. Не бойся диких росомах – с бедой в холмах не повстречаться. Здесь встретишь только добрых фей да рыцаря в блестящих латах. Все сны печальные развей, дурманит пусть весенний ландыш, А каменистая тропа уводит дальше, дальше в сказку. Здесь не один уже пропал, но ни один тебе не скажет, Что сожалеет о годах, когда сбывались все желанья. Танцуй, забыв извечный страх, звериный страх подбитой лани, Забыв, что бездна велика, что ночь укрыта чёрным ситцем. Танцуй в железных башмаках, чтоб им подольше не сноситься.*

С каждой секундой, проведенной волшебником наедине с собой, его воспоминания все больше выходили из под контроля. Ментальные Щиты трещали. Кажется, он сходил с ума. *** «Повертев в руке простенький дневничок Реддла, она заговорщицки приложила палец к губам и обозначила жестом зрительный контакт. Всмотревшись в искрившиеся весельем изумруды, Северус прочёл четкое: «Одержатель видит лишь глазами одержимого. Но слышит все, что происходит вокруг вместилища. Так что аккуратно. Молчи». «И что дальше?» «Будем развлекаться. Нам все равно его возвращать, а то целой кучи всего не случится. Но…» Далее Мирам уже вовсю откровенно глумилась над крестражем Темного Лорда, старательно прикидываясь дурочкой. Началась их чудная, бессмысленная беседа с фразы: Привет, я Мирам Поттер. Не буду желать здоровья, а то вдруг ты умер. А далее – все в том же духе. У леди Блэк явно в одном месте заиграло хулиганское детство. И она со всем удовольствием потворствовала себе любимой, специально ради этого сделав петлю в своем маршруте до Библиотеки и забежав к нему в кабинет, дабы поделиться порцией веселья. Темномагические эманации книжонки ее ничуть при этом не тревожили. Северус сдерживал желание побиться лбом об стол, но продолжал заглядывать ей через плечо молча, как и обещал. Его дочь в открытую топталась на самолюбии Повелителя. Самое страшное, что это действительно было смешно. И чем дальше – тем нелепей и смешнее». *** «Черноглазая девушка, по-хозяйски шерудившая по его дому и требовавшая соответствия духу праздника, коль уж ее сиятельная персона вознамерилась провести с ним Рождество, повернула голову и – замерла на месте. В неприметном углу под Чарами Консервации ютилась маленькая ель, украшенная в откровенно-насмешливом гриффиндорском, аляповатом стиле. Мирам усиленно разулыбалась, а Снейп потихоньку начал понимать, что этого проявления несвойственной ему сентиментальности не забудут от слова никогда. - А я её помню-ю-ю. Эта же та самая, которую я притащила! - Не понимаю, о чем ты говоришь». Надо было ответить иначе. Стоило сказать, что да, дери твоих мозгошмыгов, это именно то клятое дерево, и даже такая мелочь ему безудержно дорога. А сама дурная тушка дарительницы, так и напрашивавшейся парализовать ее навечно, чтоб не влипала в истории – и вовсе смертельно необходима. И не имеет никакого значения, как именно Мирам сходит с ума. Даже если в итоге весь мир охватит пламя, он лихо станцует в этом огне, лишь бы только Избранная бросила засматриваться на могилы, стремясь туда возлечь. Снейп и ранее, и ныне давал это понять достаточно прозрачно. Но теперь ему казалось, что недостаточно. Что говорить подобное надо было при каждом удобном и неудобном случае. И тогда, возможно, чем демоны не шутят, он смог бы подменить ее мораль своей. *** «Он собирался согнать пятикурсниц с их насеста на Астрономической, пока не пришлось варить дополнительный котел Бодроперцового для Помфри, но спешно передумал, завидев, чем две девушки занимаются. Грейнджер настраивала шуршащий помехами маггловский плеер, который под улюлюканья всех маглорожденных студентов презентовал намедни публике в Большом Зале Дин Томас, заявив, что он его модернизировал и тот теперь будет работать в Хогвартсе тоже, пусть и – с грехом пополам. А Мирам, кутаясь в мантию, цеплялась за перила и смотрела в ночь. - Я на тебя сильно злюсь, мам. Могу понять, простить, оправдать, обосновать и принять. Любить могу, да. Но злиться буду все равно. Вроде как, стоит ещё и прибавить, что я восхищаюсь смелостью, с которой ты бросилась защищать своего ребёнка, но… я не буду. Самоотверженностью если это назвать, то да. А вот смелой никогда я считать тебя не смогу. Ты… ты в самом важном струсила. Понятно, почему. Я б тоже нафеячила, наверное. Как-нибудь не так, по-другому, но – уж точно. В общем, за то как раз не прощу, что очень легко было выжить и сохранить семью, имей ты чуть больше отваги. Да, такая формулировка подойдёт. Веришь, нет, но вот только сейчас она у меня появилась. Даже не в таком просветленном посмертии, а – сейчас. Когда Герм потащила просветляться. Если бы ты выжила, мам, все было бы иначе. Поначалу у профессора появилось жгучее желание залепить девчонке пощёчину. Как она вообще смела судить мать, которая погибла за нее? А потом подумалось, что… смела. И высказывала то, что не имел права говорить, и даже думать, сам Северус. Сердечное согласие с ее словами было неправильное, но оно – было. Снейпу не полагалось так думать и вообще понимать, о чем она. Но он – понимал. И принимал её право так считать. Затем возникло неприятное озарение. Всё действительно было бы иначе, не будь Пророчества. Он никогда бы не узнал, что у него есть дочь. И бесславно бы погиб или уехал в Азкабан. А если бы и перешёл на другую сторону, ничего бы это не изменило. Он бы все также прелестно… не знал. Хотел бы он такой ценой сохранить Лили жизнь? Да. Они бы жили. Обе. Без него. Но… как бы это было больно. - Джеймс. Ты – вспыльчивая, непредусмотрительная личность. Но тоже – жутко самоотверженная. Как я поняла, ты почти что повзрослел с моим рождением, судя по ремаркам Люпина. Не сложись все так, как сложилось, кто знает... Был бы отличным, ярким аврором. Прежние контакты бы подправил. Кто б тебе дал… но это частности. В общем... Забавно, но я тебя все ещё уважаю. Хотя ты слишком гриффиндорец. В нелицеприятном смысле этого слова. Но винить ни за что не собираюсь, хотя, знаешь... Вот если бы я прямо сейчас оказалась на твоём пятом курсе, то на дуэль бы зазвала. Всех четверых. Превосходящее количество – это не по-гриффиндорски. Хотя никто из вас не вывез бы против него в одиночку, тут стоит признать честно. А меня бы и квартетом не вынесли, так что тут – тоже спорно на тему честности. В общем, идти превосходящими силами не честно. Но мир в целом не справедлив, а это – не моё дело. Моё дело то, что я тебя помню. Всегда буду. И – не злюсь. Ты бы все равно ничего не смог поделать… Ох. Дальше. Ну, тут сложнее. Живых, вроде как, обсуждать такое себе занятие относительно статики действий. Их поступки не конечны. Но… был бы ты мёртв, я бы тут не разговоры говорила, а билась в мягкие стены одиночной палаты. Твоя жизнь и благополучие буквально определяют уровень моей адекватности миру. Я… я когда-то на тебя злилась очень часто. Но с девяносто восьмого, того самого, где Хижина – ни разу. А потом… потом просто, ну какие шансы? Ты мой отец. И… как я могла? Я правда жалела. Тебя. Себя. По очереди. Я ведь понятия не имела, какими были Поттеры. И отпустила их легко. К своим двенадцати отпустила. Но тебя я знала. И отпустить не могла. Не смогла бы, даже будь ты Сатаной во плоти. Может, передалось от Сириуса что-то собачье, не знаю... В общем, я в тебя верила и верю посейчас. И никогда больше не сомневалась. И ты единственный, кого я боюсь. Существует вопрос, слабость любовь или сила. Для меня ты – ответ. Подтверждение и первого, и второго. Поочерёдно. А ещё иногда, когда ты рассказываешь мне же, как я ненормальна, я не хочу, чтобы ты говорил. Я тебе верю. Каждому слову. И очень это не хочу слышать. Приходится насильно не вникать. И… И так бесит отсутствие конечности выводов! В общем, я просто не знаю, как, если честно, разговаривать с живыми. Наверное, так... Но, если серьёзно, мне нечего тебе сказать, потому что ничего плохого ты мне не сделал. Ещё – нет. А если и сделаешь… Это не имеет никакого значения. Просто будет больно. Но любить-то я тебя меньше не стану. Так. Теперь Сириус. Кхе! Мирам оглушительно закашлялась, поежилась и хмуро посмотрела на Гермиону Грейнджер. - Герм! Фините! Гермиона! Открой уши, не работает твоя ебучая самотерапия. Херня, пиздеж и провокация в чистом виде. Пошли отсюда. Я замёрзла. Почему нельзя было проговаривать проблемы в спальне? Почему нельзя отпускать боль под одеялом? Нам таким темпом последнюю волю писать и грехи у Помфри отмаливать. Дай Мерлин, Мирам его не заметила, отчитывая подругу за как всегда неуместную инициативу, и они прошли мимо хоронившегося в тенях профессора. Как бы то ни было, внятно общаться он сейчас не имел никаких сил. Несмотря на ночную свежесть, воздуха категорически не хватало». *** Как ни старайся, Северус не мог найти ни единого воспоминания, которое не было бы связано с дочерью. Счастливые или нет, они все принадлежали ей. Гребаный душевный трепет. Надрывно трепыхавшийся в груди и сбивавший с толку, как с ним не борись. Он вплыл в него незаметно. Началось все пять лет назад. Складывалось из деталей. Он чувствовал себя рядом с Мирам живым. Настоящим. А теперь… её нет. Волшебник спрятал лицо в ладонях, лучше всех зная, что когда он откроет глаза, ничего не изменится. Ничего. И это – не дурной сон, а реальность. Почему? И за что она так с ним? Она явственней всех прочих должна была знать, что случается с теми, кто остается в живых. Она пошла ради этого обратно. И… А если ей просто не повезло? Если она – понимала? И правда старалась, как и говорила? Сил рассуждать не было. Снейп так и не понял за эти годы ее логику. И вряд ли понял бы сейчас. Авроры всегда были дотошны не к месту. И оперативно проследили аппарационный след, врываясь в дом. Зельевар испытал острое чувство дежавю. В год смерти Лили ему ровно также сломали общими коллективными усилиями Защиту дома и снесли дверь с ноги. Тогда из Азкабана его очень быстро извлек Альбус Дамблдор. Который сейчас был мертв. Как и Мирам. Так не все ли равно, что дальше?.. Их, законников, дюже интересовало, что он делал на месте вызова Адского Пламени. А он – равнодушно молчал. И не сопротивлялся, когда затребовали его палочку. И, пока зельевар, находясь в состоянии прострации, нагло игнорировал незваных подчиненных Грюма, по нейронным окончаниям Избранной наконец пробежал тот самый слабый импульс, наконец достаточный, чтобы активировать Куколку Последней Надежды. Куколку, уже самим своим наличием гарантировавшую привязку души к плоти. Спрятанную в девичьем теле, дабы его законная владелица после множественных Авад не устремилась вслед за Мирам Блэк, куда бы та не собралась, став блуждающим духом… В чувство профессор пришел лишь тогда, когда с лестницы донесся веселый голос: - Не меня потеряли, мальчики? Перемазанная в копоти, Мирам Поттер со знаменитым шрамом на лбу и зелеными глазами стояла и улыбалась. Восходящая звезда газет и новый кумир магического населения, со слов все той же Риты Скитер, с самого Турнира Трех Волшебников – совершеннолетняя. И потихоньку стараниями «Пророка» стремительно обретавшая вес среди общественности. Время снова пошло вскачь, затикали стрелки часов, а мир обрушился Северусу на голову красками и шумом. Живая. Живая и… почти невредимая. В вырезе форменной рубашки виднелась смутно знакомая сетка шрамов, напоминающая краешки крыльев бабочки. Которой там ранее не наблюдалось. Маленькая везучая невозможная змеюка. Авроры сразу стали вежливы. Не в пример. И всей группой экстренного реагирования получили вполне себе внятные пояснения. Снейп только кивать успевал, больше занятый тем, что высматривал, КТО ИМЕННО перед ним. Мира или… Мирам. Его ребенок был цел. В принципе, остальное значения не имело. Кроме деталей. А та вдохновенно плела ерунду, смущенно ероша волосы на затылке. Обезоруживающая простотой и уверенностью. На нее напали Пожиратели. Профессор, естественно, спас свою студентку. Противники вызвали Адское Пламя и сами же в нем сгорели. Да, она в норме. Если ее продолжат расспрашивать, а не отпустят с миром лечиться от шока, такими темпами она и вовсе свалит из Британии. Нет, все хорошо. Никакого Мунго. Нет, газетам она даст интервью сама. Так или иначе, спровадить стражей правопорядка харизматичной Народной Героине, сверкавшей белозубой улыбкой, словно пред нею с десяток колдокамер, а не десять матерых хранителей покоя общества магического, удалось. А как только дверь закрывается, стоявший на одном месте и старавшийся во избежание глупостей со своей же стороны не делать резких движений Снейп обнаруживает, что его чуть не сбили с ног. Воздуха катастрофически не хватает. Говорить что-то сейчас чревато, иначе сорвётся голос, предаст. А он уже привык не нервировать дочь лишний раз. Все что получалось, панически прижимать её крепче, почти душа. Не избалованная частыми тактильными контактами, она ютится у него в руках, счастливо жмурясь. Ментальный фон лучится довольством собой и текущим положением. Она чувствует себя в кольце чужих рук в безопасности, как нигде. А он считывает это её чувство и старается не двигаться. Всё остальное – подождёт. Девушка внезапно вскидывает голову, всматриваясь, и по оголенным нервам мужчины тут же ударяют волны чужой тревоги. Избранная, такая маленькая и хрупкая, заполошно касается ладошками щёк и волос недоумевающего мага, словно действительно может чем-то помочь. Поначалу он не понимает. А потом ныряет в эти жалостливые, виноватые глаза и видит в изумрудном отражении себя. На щеках – сухие дорожки соли. Седые виски. Собственно, Северус даже не помнил, чтоб плакал. - Все не так как кажется, пожалуйста… - Все хорошо. Я в порядке. Снейп спешит заверить Меченую в откровенной лжи, а к горлу подкатывает горький ком. Губы кривятся сами. И ему – не верят. Облегчение под ребрами смешивается с неизбывной, уж он-то может представить, насколько, тянущей болью. Мира. Всплески её эмоций, не заглушенные и беспорядочные, хоть тони в этой безусловной любви, явственно намекали, что хозяйка у тела теперь одна. Мирам Блэк их покинула. Как, собственно, и грозилась. Оставила себя прошлую, как и обещала. И эта личность, теперь он чувствовал, была вовсе не выдумкой или плодом воображения воспаленного сознания ведьмы. Все было ровно так, как она говорила. Не то, чтобы он не верил раньше. Но, не имея доказательств, кроме слов Блэк, имел право сомневаться и грешить на фантомное двойство с целью защиты сознания. В конце концов, то количество барьеров и колоссальная работа с памятью, что проделала в свое время его дочь, дабы защитить информацию о будущем от чужого интереса, могли и не так аукнуться. Снейп, будучи Мастером в этой области, и то иногда сомневался в подлинности некоторых своих воспоминаний. Что уж говорить о Мирам, которая рискнула вывернуть собственную память наизнанку… Их все время было двое, без шуток. Он осознавал это тем больше, чем пристальней вглядывался в незащищенное Окклюменцией сознание Девочки-Которая-Раздвоилась и находил подтверждения тому, что Мирам действительно очень сильно проштрафилась во время своего возвращения, неправильно завершив обряд и отсекая себя от любой возможности быть принятой в мир живых. Собственноручно создавая конфликты магического ядра и разума. И, в таком случае, Мира вряд ли была сильно адаптирована к жизни, даже с учётом проскальзывавших в её памяти мутных воспоминаний о действиях своей старшей версии. По сути, решаемо. Северус был уверен, что сможет разобраться в том хаосе, что представляло теперь из себя сознание дочери. Сделать ярче серебристые нити воспоминаний о школьных буднях и превратить их из сна в явь в ее восприятии. И даже со временем скинуть ту Личину, что закрепила за телом Блэк, возвращая статус кво своему ребенку. Вот только Мирам… уже не вернуть. *** - Там это... В Хогвартсе... Нет, ну вот не было еще у Миры так, чтоб все разом, да еще и хорошо, заканчивалось. Уныло предвкушая очередную историю, итогом которой закономерно выпадет именно ему подчищать хвосты за своим неуемным детенышем, Снейп принялся за допрос. Речь шла о Малфое-младшем. В принципе, ещё в Замке, когда профессор зельеварения увидел палочку мальчишки у себя на столе, он заподозрил недоброе. Вопрос уже тогда был лишь в степени «недоброты» намерений Мирам на счет Драко. После молчаливо-стыдливого, но упрямого «Хорьку так и надо» Северус осознал окончательно, что миссии по спасению Слизеринского Принца из Выручай-Комнаты не избежать. Не то, чтобы это было приоритетной задачей, но Люциус в силу своего тюремного заключения сыну помочь не мог. А тот тем временем имел все шансы помереть если не от боли Призыва, то – от страха. - Ни с места - чётко проговорил Снейп, указывая на дочь пальцем - Даже если весь Орден Феникса явится выволакивать тебя отсюда за шиворот... Ни. С места. До моего. Возвращения. Если волшебник не обнаружит ее дома… хищный страх сковал плечи. То чудо, что напоследок ему обеспечила Глава Аврората, он потерять был не в силах. Мирам. Скулы тут же свело кислотой. Возникало стойкое впечатление, что у него отняли весь мир на том некрополе, а теперь – вернули лишь половину. Убедившись, что Мира поняла посыл, профессор отвернулся, замахал палочкой, обновляя защиту и уже было собрался прыгать в камин и вызволять Узника-будь он не ладен-Своеобразного понимания леди Блэк о благе, но тут в спину ударил вопрос: - А на кресло можно? Чтобы справиться с удивлением, Снейпу понадобилось не меньше тридцати секунд. А она не шутила ведь. Не Мирам. Мира. Мира, которая вознамерилась стоять и не двигаться. Честно и буквально, как пообещала. Мерлин, как же с годами Меченая изменилась. Северус верил, что она действительно была именно такой в свои пятнадцать. В конце концов, эти пятнадцать были сейчас налицо. Но перед внутренним взором живее всех живых встала совсем иная, воображаемая, картина: Мирам вальяжно оккупирует кресло и, пытаясь удержать палочку вертикально на пальце, закидывает ноги вверх, на его спинку. Почему ей удобно именно в таких противоестественных позах, он не понимает. А аврор тем временем фыркает и тянет «Не обещаю. А как же спасение Авалона?» Окклюмент с силой сжал переносицу, вздыхая. Его никогда не отпустит. И духу не хватит загнать память о Мирам за блоки. Слишком ценна эта память была для владельца. Видимо, теперь его судьба – до конца своих дней смотреть на Миру и иногда замирать на месте, путаясь в реальности и представляя, как это было бы в исполнении взрослой, наглой, нахальной и ощущающей себя бессмертной Мирам Блэк. - Ни ногой из дома. В его пределах можешь передвигаться везде, кроме подвала. Я ясно выражаюсь? - Ага. Камин полыхнул зеленым, унося Декана Слизерина выполнять непосредственные обязанности, а Меченая задумчиво склонила голову набок, разом посерьёзнев и выдыхая, извлекая на свет божий воспоминания, которые, не имея навыков себя взрослой, она смогла лишь спешно засунуть на самое дно, прикрывая хаотичным построением ментальной системы. Которая таковой не была, но очень легко расшаталась в угоду своей хозяйке. Рухнув в кресло и больше всего понимая Рона, который всегда прагматично относился к жизни и вопросу питания, Мирам, осознавая, что вряд ли найдет в доме проживавшего тут лишь летом волшебника чего пожрать, принялась все раскладывать обратно по полкам в своей черепушке. Иначе, как она поняла по его тревожному взору, этим займется сам Снейп. А ей надо было успеть кое над чем подумать. Все же это хорошо, что Мирам с годами врать так и не научилась, но умение замалчивать и отвлекать внимание передала Мире. Это тоже годилось для сегодняшнего случая. Откинув голову назад и вдыхая запах можжевельника, крапивы и вереска, которыми было пропитано пыльное кресло, Избранная понемногу приходила в себя. И зачем-то рассуждала совсем не над тем, над чем стоило бы. К примеру, о том, что хозяин дома явно баловался варкой крапивного вина и верескового меда. А еще - анисовой настойки.