Хроника Темного Зодиака. Новое Старое Небо

Сонно зевая и осторожно потягиваясь, Мира была готова признать, что ее нынешний лекарь в чем-то даже лучше Гиппократа Сметвика. По крайней мере, в том, что касается настоек и зелий, так уж точно. Поскольку физическое состояние ведьмы на удивление можно было смело счесть приемлемым. Выздоровление пришло в рекордные сроки. Даже для нее. Томная улыбка вдруг сползла с губ, как ее и не было. Осознание произошедшего ударило в голову штормовой волной, и девушка, тут же проснувшись, заполошно подскочила на кровати, замерев в причудливой позе и бессмысленно уставившись в полумрак комнаты. Наново просеивая ситом собственную память и чувства, панически пытаясь найти там что-то опасное и бесконтрольное. Чувств оказалось больше, чем мыслей. А ее воспоминания до возвращения и вовсе виделись непривычно-блеклыми. Какими-то… давно себя изжившими, что ли. Кажется, вот он, эффект. То прошлое, что маленькая девочка из чулана могла подглядеть в разуме своей соседки по телу разве что в форме жутковатого сновидения, по итогу… таким и стало. Мирам чувствовала себя непривычно, непозволительно живой и легкой, словно пушинка одуванчика. И действительно желала жить. Хоть и не совсем теперь понимала, что с этим новым желанием делать. *** Северус Снейп сидел в кресле, прикрыв глаза и сердито скрестив руки на груди. Мирам, очень решительно спустившись по лестнице, от вида этого памятника недовольства решительность резко подрастеряла и, мгновенно сменив маршрут, прокралась на кухню, малодушно собравшись перед беседой выпить как минимум чашки две кофе. И лишь через полтора часа смогла себя заставить подойти к зельевару и подергать того за рукав. Волшебник неторопливо приоткрыл один глаз. И тут же его закрыл, более не пошевелившись и продолжая игнорировать хмурые бровки и черные умоляющие глаза дочери. Избранную это категорически не устроило и возмутило. - Слушай, ну сил моих нет! Ты на меня смотришь так, будто я – список семи смертных грехов во плоти! И вообще во всем на свете виновата! Декан Слизерина промолчал, лишь упрямо поджав губы. Кажется, он сдерживался из последних сил, чтобы не пройтись по её тем самым грехам. Меченая тяжело вздохнула и потерла лоб. - Ты так и будешь тут сидеть? Сколько не спишь? Помедлив, мужчина все таки соизволил ответить: - Трое суток. - Ну… тут точно я виновата, да? - Очевидно. Кресло протестующе заскрипело от такого насилия над старой мебелью, но Мирам все равно уселась на узкую деревянную ручку, прижимаясь теплым боком к плечу человека в черном. Долгого игривого фырчания в затылок Северус не вынес и нервозно заерзал, собираясь встать. Проникновенное бормотание на ухо, впрочем, это движение замедлило. - Я так больше не буду, правда. - Неужели? Неприкрытый сарказм в его голосе разбудил в душе Избранной чувство противоречия. - Да. Но правда… Иногда чего-то лучше не знать. И Мирам совершенно зря это сказала, поскольку осторожная ремарка спровоцировала взрыв. - Я должен знать все! Как иначе мне разобраться, что я должен знать, а чего не должен?! Эта вспышка возмущения, несмотря ни на что, ведьму развеселила. И она крепко обхватила руками его плечи, заставляя неловко замереть, безапелляционно наваливаясь всем весом, аннулируя этим все неугодные ей телодвижения окончательно. - Хорошо. Вот прямо сейчас я тебя в подробностях уведомляю, что решила совершить побег из Шоушенка. А именно: мне надо по делам в Министерство, потом – забежать в «Пророк», а после – зарулить на Гриммо. Когда вернусь, вместе водрузим меня в родные школьные пенаты. А тебе тем временем очень рекомендую выспаться и попить Умиротворяющий Бальзам, статья будет аховая. - Гриффиндор в кой-то веки споёт дифирамбы Слизерину? - Ага. - Не удивила. – зельевар неопределенно фыркнул, по-прежнему смотря в сторону. – Обойдись без подробностей, по которым мне придется давать развернутые комментарии. - Хей, не вопрос, я сделала выводы, сердить тебя – смертельно. Вновь откинувшись назад и создавая видимость показного смирения, Снейп опять прикрыл глаза, равнодушно кивнув. Мирам скорчила рожицу. И, внезапно припомнила придуривавшуюся Джинни из своего прошлого. Ту самую, которой сходило с рук любое превышение лимита трат просто по причине природного обаяния. И сменила тактику, тыкаясь носом родителю в щеку и вновь вжимая своим весом его фигуру в спинку кресла. Тактильные контакты прекрасно сбивали этот кошмар ало-золотых во плоти с толку, смущая и обезоруживая. Уж Мира-то знала. - Ну не будь такой показательно-обидчивой рыбой фугу, давай помиримся. Я поняла, что не самая умная на земле, урок усвоен, больше не буду. Давай дружить. Ну пожа-аа-алуйста. Снейп лишь тяжело вздохнул в ответ, непроизвольно поворачивая голову в сторону чужого тепла. На самом деле, Северус все еще не спал не из беспокойства за здоровье дочери. Тут его Сигнальные Чары, закрепленные на Мирам, случись с ней что, подняли бы и мертвеца из могилы, а потому при непредвиденных обстоятельствах не было проблемой оказаться рядом с лохматым наказанием за ноль целых одну десятую секунды. Да и в собственных составах, влитых в девушку, Мастер Зелий был вполне уверен. Так что в состоянии бодрствования волшебника держало лишь тревожное упрямство. А в эту секунду он и вовсе готов был помириться с самим Тёмным Лордом, лишь бы его оставили в покое. И простить даже Альбуса Дамблдора, лишь бы душу более ничего не тревожило. Последние два дня выжали из мага все соки и вымотали донельзя. Сил и желания воевать еще и с Мирам не было, так что последние полтора часа Снейп банально наблюдал, как она себя накручивает до кондиции. Наблюдал, в принципе осознавая свою скорую громкую капитуляцию, которая на самом деле уже случилась, но её ещё надо было продемонстрировать этой невероятной упрямице. В целом, тему стоило закрыть уже хотя бы ради самого себя и отмены собственного паскудного состояния. Волноваться сверх нормы Северус любил, но – не настолько. А потому уже давно прекрасно договорился с собой, что ругаться с единственным ребёнком глупо. Какая есть, такая есть. И отлично, что она есть. Выжила же. Креативное мышление, интересный подход к проблеме, упорное и стойкое самоспасение. В общем, сеанс самовнушения был в самом разгаре и вполне успешно подходил к завершению. Ментальный штиль возвращался в разум. И, чтобы все внушаемое стало условной правдой, не хватало самой малости – согнать уже эту горечь с языка и примириться с тем, насколько его ребёнок самоуправный. Мирам как раз сейчас невольно обеспечивала эту малость. В последний раз взметнувшись бурей, эмоциональный фон, ранее суливший обладателю ментальный инфаркт закономерной реакцией на происходящее, улегся наконец в груди ровной волной. И чем упорней девчонка его теребила, то дергая за воротник, то толкая в плечо, тем сильней эти волны штормило импульсами тепла. Что тоже, впрочем, выматывало. В кого он превратился, что Мирам какими-то несколькими словами раскачивает его с минуса в плюс, как маятник? Она была возмутительно честна в своих чувствах, и Северус было решил, что это для него – уже слишком, и в будущем в одиночку он и вовсе вряд ли вывезет такую концентрацию. Был вариант сплавить её замуж, но зельевар справедливо подозревал, что Мира – не сплавится. Да и внутренний эгоист требовал забросить подобные мысли и сидеть уже смирно на эмоциональных качелях имени Мирам, наслаждаясь полётом, пока можно. Всё лучше, чем если бы его нервы до конца жизни терзали дебилы-школьники, доводя до нервного тика. Лучше, чем одинокие вечера среди тиши пустых комнат. По крайней мере, в случае собственной дочери Северус хотя бы был точно уверен, что она его не ненавидит, а – любит, несмотря ни на что. В том числе несмотря на склочность, категоричность и непримиримость самого Мастера Зелий. А Меченая тем временем, не дождавшись ровно никакой реакции на свои действия и осознавая, что ее отец, судя по виду, сейчас где-то на седьмой степени самосозерцания, обреченно покачала головой и отстранилась, подумывая уже грешным делом закатить показательную истерику, внося нотку бодрости в это сонное царство. Мирам прекрасно понимала, что Северус Снейп упрям достаточно, чтобы в режиме мирного времени и отсутствия опасности строить оскорбленную невинность примерно эдак вечность. А Миру такое отдаление её персоны от семьи категорически не устраивало. Сегодня она уже планировала потерять одного близкого человека, сообщив Сириусу Блэку правду. Так что прежде, чем подобное издевательство над собственным сердцем проворачивать, Мире нужно было для начала обрести уверенность в мирном небе над Коуквортом. Ибо она совершенно не ради нового витка одинокой жизни отказывалась от вечного покоя. Нужно было срочно что-то придумать. Озарение зажглось в чёрных глазах внезапной хитринкой. Прокатив по горлу преувеличенно-грустные и обиженные интонации, Девочка-Которой-Шляпа-Предлагала-Слизерин заканючила: - Пап, ну будь человеком, нельзя так со своими детьми. Леди Блэк за годы работы в Аврорате и за время тесного сотрудничества с Малфоями прекрасно научилась играть нужными словами и быть убедительной. Тем более, ощущалось данное обращение правильно. Слова срывались с губ легко, несмотря на то, что гриффиндорка впервые так обратилась к своему профессору. И реакция себя ждать не заставила. Мужчина разом вынырнул из липкой напряжённой полудремы и впился шокированным взглядом в невинное лицо нависавшей над ним Миры. В глаза девушка не смотрела, занятая тем, что касалась его волос кончиками пальцев, перебирая пряди. Опасливо, осторожно. Словно пыталась удержать в руках сердитого протестующего грача, клюющего ей пальцы. Выжившая явно ждала соответственного отклика. Молчал Северус долго. Достаточно, чтобы упоение моментом на дне черных вишен сменила нерешительность и тревога. А затем, устало покачав головой, расслабил плечи, вдруг разом решив, что с неё – довольно. Сил сердиться так или иначе, уже давно не было. И… Мастер Окклюменции должен был это сказать. В этот раз именно сказать, а не показать или дать понять. Сказать, чтобы не сожалеть, как сожалел в те минуты одиночества и горя, сидя ровно на этом же месте вечность назад, пытаясь понять, как вписать в собственный мир остывающее тело на втором этаже и ломившихся в дверь авроров. - Я тебя люблю. Так или иначе. И ради Мерлина, перестань танцевать на граблях. У меня больше нет сил за этим наблюдать. Это очень выматывает. И вот теперь уже была очередь Золотой Девочки удивленно хлопать ресницами в ответ на обессиленный тон и нарочитое спокойствие фразы. Смутившись, Мирам взлохматила волосы до боли привычным жестом. Совсем, как Мира. Чётко их деливший, Снейп на миг впал в ступор от приступа острого когнитивного диссонанса. Две личности действительно слились в одну, и, кажется, он этого до сих пор не осознавал в полной мере. До этого момента. Облегчение Избранной ударило по нервам трепещущим потоком. Теплые губы обожгли кожу на лбу, добивая. Последние силы ушли ровно на то, чтобы остановить в горле и загнать обратно странный звук, который должен был быть чем-то средним между стоном и рыданием. Если бы ему, конечно, позволили случиться. Машинально сжимая хрупкую ладонь Миры, Снейп раздраженно скрипнул зубами, сетуя разом и на собственные слабости, и на дурные мысли. Если это не прекратится и он не поспит, то либо станет инфери, либо начнёт писать слезливые женские романы. И не известно еще, что хуже. Картина, столь живо представшая перед внутренним взором, была реалистичной, отвратительной и невероятно отрезвляла, изгоняя из горла неприличествующее статусу умиление. Так или иначе, его понемногу отпускало. И это… тоскливое и неясное, безысходное, свернувшееся в груди ледяной веревкой, тоже сходило на нет. Мирам этому немало способствовала, сдержанно паясничая и стараясь ни в коем случае не срываться на серьёзную беседу, что-то торопливо, с улыбкой, тараторя про размытые планы на будущее, с которыми не пойми, что делать, но надо. И обязательно – радужное и сказочное. А потом девичьи губы вновь коснулись виска. - Или спать, правда. Никаких объективных причин тебе тут сидеть. - Как трогательно. Только вот последнее Обезболивающее закончилось на тебе. И с мигренью я пока что ничего не могу поделать. И не забудь, деловая моя, покуда блохой будешь скакать по Лондону, что тебе в твой список невероятно важных дел необходимо включить также Лазарет и душеспасительную беседу с Минервой. - Да я помню. Хм… А хочешь фокус? Снейп махнул рукой, что должно было означать согласие, и с силой потер виски, заслужив за покладистость удушающие объятия. Либо на нее так повлияли их черномагические пляски вокруг двух душ одной юной леди, либо придется привыкать к подобной любвеобильности на постоянной основе от, видимо, решившей ни в чем себе не отказывать Золотинки. Снейп почему-то подозревал второе. Следующие пять минут Мирам мастерила его куклу, сидя у его ног и кромсая подол его же мантии. Сил спорить не было. Да и, если честно, оно было себе дороже. Впрочем, эта картина привычной лёгкой сумасшедшинки и полностью размытых рамок субординации успокаивала сегодня Северуса более всего на свете. И как и обычно, имела очень трогательно-действенный результат, правда, он сам предугадать основную цель из-за собственной усталости не смог. В неё все ещё стоило верить. Как и в любого ребёнка, стремящегося заслужить одобрение. Заключительный штрих в виде волоса, и шедевр полета творческой мысли торжественно продемонстрировали оригиналу. - Какая прелесть. Рукоделие, достойное ателье Малкин. Побьешь об пол, как Амбридж? Хитро прищурившись, девчонка не ответила. И, медленно поднеся чудовищное тряпичное нечто к своему лицу, неразборчиво забормотала заговор. Снейп напрягся, подавшись вперед и намереваясь прервать эту слишком далеко зашедшую шутку, но Меченая тем временем с силой подула на куклу. Зельевар от неожиданности подскочил на месте. По голове словно ударили обухом топора. Однако через секунду мир вновь обрел четкость, заполняясь непривычным воодушевлением и предельной энергичностью. Мигрень исчезла без следа. А чувство эйфории при этом и вовсе было схоже с воздействием Фелициса. Осторожно повертев головой и не ощутив ни единого отклика боли, профессор задумчиво спросил довольную собой ведьму: - Можешь так делать после каждой сдвоенной Слизерин-Гриффиндор? Она хихикнула, продолжая сидеть на полу и осторожно восстанавливая полы его мантии бытовыми чарами. - Я для тебя все могу. Но лучше уволься. - Абсолютно все? - Ага. - Неужели? А как насчет не встревать в неприятности? - Ну… вроде того. По возможности. Ты меня так сильно не переоценивай. Ну так это… Мир? Что отвечать человеку, чтобы он тебя отпустил спать? Что говорить тому, кого ты любишь и уже не сможешь переделать? Есть ли смысл задаваться вопросом "А какой у меня выбор, если ты в ответ можешь попросту исчезнуть из моей жизни? Какой выбор, если я этого не вынесу?" - Да. Мирам довольно кивнула. Мужчины – всегда дети. А с детьми она ладила. К примеру, совершенно с любым мальчишкой во все времена прекрасно работало подуть на разбитую коленку, поцеловать в лоб и уложить спать. *** Северус действительно лег спать, наплевав на режим сна и, плотно задернув пыльные шторы, рухнул на кровать, даже не раздеваясь. Однако, хорошенько выспаться ему оказалось не дано. Через несколько часов предпоследний внеплановый выходной, выторгованный у шипевшей Минервы, оказался испорчен настойчивым стуком в дверь. Зельевар прислушался. Не авроры. Те стучать бы не стали. Не Мирам. Она тоже вежливостью себя не утруждала, будить бы его бессмысленным шумом не решилась, да и так рано вернуться не могла. Не неведомые враги или журналисты. Адрес Снейпа был мало кому известен, да и защита на доме имелась. Значит, все еще хуже. Кто-то из Ордена. Очень хотелось сделать вид, что его нет дома и вообще еще с недельку проваляться в постели, накачиваясь время от времени Сном Без Сновидений, и хоть трава не расти. Да только если Мирам вернется в Хогвартс раньше него и – без него, зельевару конец. Такой пощечины Кошка не стерпит. Как бы ни хотелось отлынивать от обязанностей и дальше… Нужно встать. И прогнать взашей идиота, насиловавшего его дверные ручки. Блэк стоял на пороге с непривычно мрачным лицом. Прежде, чем Северус успел что-то сказать или возмутиться, массивный кулак прилетел ему в нос, и сила инерции удара опрокинула волшебника навзничь. Сириус мрачно прокомментировал лающим голосом свой странный поступок: - Это за Джеймса. Дверь захлопнулась. Снаружи раздался характерный хлопок аппарации. Ещё через несколько секунд, пока Снейп занимался осмотром повреждения, осознавая, что кровь на ладони предполагает перелом, появился Патронус. Тонконогая Лань, нерешительно помявшись, грустно проговорила: - Если что, дверь никому не открывай. - Ты опоздала. – Прогнусавил зельевар и отправился в лабораторию, залечивать травму, чем придется. Логику псины он понял, но оставлять все, как есть, не собирался. При следующей встрече он обязательно вскипятит тупому блохастому сидельцу голову. Что бы там Мирам по этому поводу не возражала. *** Часом ранее Мирам ввалилась на Гриммо, 12 и, рвано поздоровавшись с Крестным, пережила вспышку совершенно щенячьей радости Блэка и его фатальные сомнения в том, что Мастер Зелий, которому профессора Хогвартса и авроры вверили Золотую Девочку, правильно её лечил и вообще – не себе на уме. Просто потому, что он всегда себе на уме. Сириус, кстати, как раз собирался вызволять её из «плена», потому что Люпин, сообщивший другу весть о произошедшем, вот буквально недавно перестал держать его за загривок и ушёл на свидание с Тонкс. Пожалуй, этот монолог, с точки зрения Миры, тоже можно было счесть поводом. А потому девушка с невозмутимым видом потребовала с Бродяги Непреложный о непричинении вреда всем, о ком будет сейчас речь, и пообещала рассказать ошеломляющие новости о профессоре Зельеварения. Влекомый таинственностью образа Крестницы, Сириус с чистой совестью Обет дал, что показательно, под глумливое хихиканье заверявшего Клятву Кричера, смекнувшего, что вспыльчивому отступнику ничем хорошим это обещание не светит. И вот – Бродяга в предвкушении интересной истории. Мирам выдыхает. И невозмутимо заявляет, что тот самый «себе на уме» Снейп в её отношении таковым быть не может просто потому, что он – её отец. Так уж исторически сложилось. И для закрепления эффекта снимает Чары, пробормотав скороговоркой, что прекрасно понимает, что Сириус недоволен и озвучивать это необязательно. А затем – трусливо сбегает. Потому что выслушивать реакцию, глядя Крестному в глаза, как выяснилось, она не готова. Результат в итоге оказывается, за неимением под боком у Блэка предохранителя в виде рассудительного Лунатика, очевидным. Отойдя от шока и вновь обретя дар речи, злой, но уверовавший глазам своим, Сириус, не сумев догнать Мирам и припомнив, что на одном из собраний покойный Дамблдор упоминал про Коукворт в беседе с зельеваром, аппарирует. Найти единственный дом, вокруг которого искрит магия, для бывшего аврора труда не составляет, ровно как и пройти к порогу, имея связь с вплетенной в защиту Мирам и Орденом Феникса. Сириус об этом, конечно, не думает, просто считает Чары Пожирателя идиотскими и слабыми. Спустя ещё десять минут нити Клятвы на запястье Миры раскаляются, намекая о нарушении Обета. *** - Сириус, упрямый ты кобель, ты меня так в могилу сведешь... Частичное нарушение Обета аукнулось бродяге не смертельно, но – чувствительно. Однако, вместо того, чтобы обратиться с повреждениями в Мунго или к Люпину, который явно смог бы сообразить помощь для находившегося все еще вне закона друга, Блэк предпочёл страдать на Гриммо молча и – в полном одиночестве. Когда все ухудшилось настолько, что нить Обета натянулась, Мирам не выдержала и аппарировала, потратив в последствии битых шесть часов на то, чтобы привести Сириуса в чувство. И ещё три, чтобы популярно растолковать, насколько он не сознательный человек. - Как ты не понимаешь, что он тебе пудрит мозги, девочка?! У ныне Мирам Принц, успевшей зарулить в Гринготтс, и к обоюдной радости всех сторон пообщаться с гоблинами, лопнуло терпение. И, подогнав под все тот же Обет происходящее, ведьма, не заморачиваясь долгими беседами, влила в голову Крестного львиную долю своих воспоминаний, сильно, впрочем, сомневаясь, что это возымеет успех. Однако, попытаться она была обязана. Просто потому, что чувствовала себя прежней, давно забытой, Мирам. Которая плакала над воспоминаниями мёртвого Мастера Зелий, но в глубине души ещё наивно верила, что это не может быть концом. Теперь она доподлинно знала, разумеется, что при должном приложении сил смерть – не приговор. Приговорить можно только к жизни, да и то – самостоятельно и себя самого. А потому Бродяга был удостоен лицезреть очень многое. С самого его падения в Арку. И далее. Леди Принц, что греха таить, больше привыкшая быть Блэк, намеренно выбирала самые трагические моменты. Нахватавшись от родителя манеры подачи воспоминаний зрителям, за последние годы волшебница сильно прониклась идеей качественной режиссуры. Реакция была... В общем, была. С ошалевшими глазами пса, получившего удар шокером под хвост, Сириус молча вышел из комнаты. Мира уже было расстроилась, и даже немного рассердилась по поводу потраченных впустую ментальных сил, но волшебник вернулся с Огденским. И они пили. Молча. Долго. - Мне проще было верить, что Лилс опоили. - Ну, как видишь... - Не хочу верить. До сих пор. - Как знаешь. Я тебе что, Бродяга… - Знаешь... Несмотря на... Моё разочарование. Прости. Я... Я бы даже врагу такого не желал. И знаешь, что? Громко стукнув стаканом по столу, мужчина воодушевленно и убеждённо заключил: - Может, внешне ты один в один эта слизеринская кобра, но внутри... Ты взяла от Мародеров все лучшее, чем мы могли похвастаться. И, будь Джеймс жив... Я уверен, он бы сказал то же самое. - Сириус, эта кобра – мой отец. - И драккл с ним, поздравляю его! - Бродяга... - Помолчи и дай договорить. Может, я категорически эту сволочь не перевариваю, притом взаимно, и не могу прекратить обвинять Лилс... Больше скажу, это физически я изменить не в силах и понять не могу... Но насчёт тебя, крошка, вот что я скажу... - Сири, мне искренне плевать. - Вранье. Иначе ты бы тут не сидела и не слушала. Видишь, ты даже врать не умеешь. Ты – гриффиндорка. Так вот. О чем я... А, насчёт тебя. Я твёрдо уверен, что, кто бы там тебя не зачал, ты заслужила право быть Поттер. И кровью оплатила право моей проклятой семейке быть Блэк. Знай это. И, если этот бездушный кусок камня тебя обидит, ты всегда можешь прийти сюда. Поняла? - Да, Бродяга. Я... Спасибо. - И тебе. - За что? - Я не сильно горел желанием падать за Завесу. Вот я уверен, Мирри, что оно так. С меня должок. - Не задирайся тогда с Северусом Снейпом. - Кроме этого. У нас, знаешь ли, традиция. - Без которой вы, господа, прекрасно обойдетесь. Иначе тебя убьёт Обет. Рано или поздно. - Не волнуйся, олененок, я буду цеплять эту птицу-ворону аккуратно. В рамках... Обета. Который ты, естественно, не снимешь. - Естественно. Блэк хрипло хохотнул. - Хм... Ну, справедливо. Чтоб ты понимала, Джейми бы тоже не снял. Ликёр? - Понижаем градус? - Обижаешь. Смешиваем. Кстати… Тебе же есть семнадцать? Или в этом году хотя бы? - Бродяга, тебе не стыдно? Я твоя Крестница, а ты… - Ой, я видел у тебя и твоей умненькой подружки Хроновороты. Так что если тебе еще не семнадцать, а я наливаю тебе Огденское… Очень рекомендую соврать, что все таки семнадцать. Мирам, фыркнув, не сдержалась и, сворачиваясь клубком в кресле, рассмеялась. - Договорились. Пусть будет семнадцать. - Вот, другой разговор. Схватываешь на лету. Ликер, моя леди? Так Мирам осталась на Гриммо далеко за полночь в твёрдой уверенности, что мужчина, когда то давший ей имя звезды, пусть и разочарован, но все же – её друг. *** Стук в дверь был слишком знакомым. Острое чувство дежавю прошило все еще саднящий от столкновения с полом затылок. В твёрдом намерении пришибить уже насмерть эту шелудивую псину раз и навсегда хозяин дома подорвался открывать, на ходу застегивая сюртук, доставая палочку из рукава, и даже не озаботившись поднять с пола съехавшее с кровати одеяло, пестуя в груди огромное чувство предвкушения. От Мирам все также не было вестей. Впрочем, оно и хорошо. Некому будет их разнимать. - Чего тебе, сын собаки?! Картина на пороге заставила зельевара растерянно замереть. Сириус Блэк, умудряясь держать на руках и похрапывающий растрепанный кулёк с очень узнаваемыми чертами, и бутылку виски одновременно, радостно проревел: - Доставка, месье! А затем, вручив расхристанную девушку с рук на руки опешившему зельевару, гадко улыбнулся. - Один один, блудливый ты кошак. На осознание подтекста и соотнесение произнесенного с внешним видом дочери ушла всего секунда. Но за это время пьяная псина аппарировала. Можно было уцепиться следом, но позволить себе ради собственной мстительности бросить неизвестно в каком состоянии дочь Северус не мог.