А что, если бы я была там?

Я рисовала по дороге, хоть это и сложно. В дальних поездках мне не хватает только наушников. И как бы я не старалась их материализовать, ничего не выходит. А я ведь здесь несколько недель, но умение создавать вещи, прописанное в скрипте, и обещанное нам учителями, я так и не приобрела. Нам говорили, что отправляясь в другой мир мы сможем делать вещи сами, если сильно захотеть, говорили, что раз уж мы творческие личности, то нам хватит сил и фантазии на то чтобы материализовать практически любую вещь. Но со мной видимо что-то не так. Как всегда. А помимо этого, всё прекрасно. Я, Винчестеры, Импала и дорога. Всё, о чём я мечтала последний год. В динамиках обычно играет AC/DC или Metallica, Дин подпевает музыке. Кажется, он уже и забыл о нашей недавней ссоре. По крайней мере он больше не тыкал носом меня в свои ошибки. Он вообще не обращался ко мне, и пока он не замечал меня, у него было хорошее настроение. Так что я старалась не привлекать к себе внимание. Уж в этом я мастер. Я как раз заканчивала рисунок с Винчестерами в Импале. И хоть Сэм сейчас спит, а не сидит в пол оборота ко мне, как у меня на рисунке, это не мешает мне перерисовывать его черты лица с другого ракурса. Мы останавливаемся и Дин выходит в магазин. Я замечаю как Сэм хмурится во сне, дёргается, что-то бормочет. Опять кошмары. Я тихо двигаюсь к нему и касаюсь плеча: – Сэм... Эй.... – он дёргается и просыпается, готовый к драке, – Эй-эй, спокойно. – я вскидываю руки, – Это я. – А...Прости... – бормочет сонным голосом Винчестер. – Тебе кошмар приснился. – сообщаю ему с таким тоном, что не известно, спрашиваю я его или нет, и хмурюсь. – Да... – Сэм протирает глаза, – Спасибо, что разбудила. Где Дин? – Ушёл в магазин. – я махнула рукой в сторону, куда ушёл охотник, но взгляда от Сэма не отвела. – Это хорошо... Он бы меня не разбудил. – усмехается Сэм. А пока ждёт брата, берёт телефон, и начинает с кем-то переписываться. Через несколько часов мы снова остановились, теперь возле заправки. Дин стал рассказывать как далеко нам ещё ехать, но Сэм и я его мало слушали. – ... Сэм носит женское бельё. – выдает Дин чтобы привлечь внимание брата. Я усмехаюсь. – Я тебя слушал. – говорит Сэм всё так же не отвлекаясь от телефона, – Я просто занят. – Интересно, чем? – Читаю почту. – Ну и кто пишет? – спрашивает Дин и выходит из машины. – Мои друзья из Стэнфорда. – Шутишь? Ты что, общаешься с приятелями по колледжу? – Почему нет? – Ну, и что ты сказал им? По поводу того куда ты делся. – Я сказал им, что езжу по-делам с братом. Что хочу развеяться после Джессики. – То есть ты им лжёшь? – спрашивает Дин. – Нет. Я просто не говорю им... Всё. – Ну... Это и называется ложь. Хотя я тебя понимаю. Сказать правду ещё хуже. – А я должен выбросить всех из своей жизни? – Дин на это пожимает плечами, – Ты серьезно? – Да, это скверно. Но с нашей работой нельзя привязываться к людям. – Ты антиобщественный тип, ты в курсе? – спрашивает Сэм. – Ну и ладно. – отвечает Дин и отворачивается. – Подумаешь. – Чёрт. – Что? – Письмо от знакомой, Ребекки Уоррен. Она из колледжа. – Красавица? – сразу подначивает Дин. – Я учился с ней и её братом Заком. Она пишет Зака обвиняют в убийстве. Якобы он зарезал подружку. Реббека пишет он не виновен. Но... Похоже у полиции полно улик. – Да... ну и знакомые у тебя. – удивляется Дин. – Нет же, я знаю Зака, он не убийца. – оправдывает друга Сэм. – Что ж, значит, ты знал его недостаточно хорошо. – Они в Сент-Луисе, поехали. – внезапно просит Сэм брата. Тот усмехается: – Мне жаль твоего приятеля, но это не тянет на нашу работу. – Это наша работа. Они мои друзья. – До Сент-Луиса 400 миль, Сэм. – упёрся Дин, но умоляющему взгляду Сэма сложно отказать и он быстро сдаётся. Садиться за руль и направляется в Сент-Луис. – И правильно. – неожиданно говорю я, отложив блокнот, – Это как раз дело по нашей части. – Правда? – спрашивает Сэм, оборачиваясь ко мне. Я киваю в ответ. – Удачно, что Ребекка обратилась именно к тебе. – улыбаюсь я, – Откуда же она могла знать, что вы ловите монстров?

***

– О боже, Сэм! – восклицает светловолосая девушка и улыбается, открывая дверь перед Винчестерами. – Надо же, малышка Бэкки! – улыбается в ответ младший Винчестер. – Иди ты знаешь куда, с малышкой Бэкки, – улыбается она и обнимает парня. – Я получил письмо. – говорит Сэм. – Не думала, что ты приедешь. – Дин. – представляется Винчестер привлекая к себе внимание. – Старший брат. – Привет. – она жмёт парню руку. – Привет. – Мы решили помочь. Чем сможем. – Заходите. – приглашает она ребят. – Классный дом. – говорит Дин осматриваясь. – Дом моих родителей. Я приехала сюда на выходные и тут случилось это. – девушка быстро принимает серьезное выражение лица, – В колледж я не вернусь, пока не освободят Зака. – А где родители? – спрашивает Сэм. – Они по полгода живут в Париже, но сейчас должны вернуться. Может быть, пива хотите? – предлагает девушка. – Да. – быстро соглашается Дин. – Спасибо, нет. – отказывается за двоих Сэм. – Ну, давай, рассказывай. – Зак пришел домой и увидел, что Эмили привязана к стулу. Вся избитая, в крови, она уже не дышала... Тогда он вызвал полицию, они тут же приехали и арестовали его. Но чтобы убить Эмили, Зак должен был находиться в двух местах одновременно. У полиции есть видеозапись. Там через дорогу камера наблюдения и на плёнке Зак входит в дом, в десять тридцать. Эмили была убита в это же время. Но клянусь, он был здесь, со мной, мы пили пиво, по крайней мере, до двенадцати. – Нам бы осмотреть место приступления, дом Зака. – Думаешь? – спрашивает Дин. – Зачем? Что это даст? – Э... Мне ничего, но Дин полицейский. – говорит Сэм глядя на брата. – Следователь. – улыбаясь подыгрывает он. – Правда? Откуда? – Из Бийсби в Оризоне. Но я в отпуске. – Спасибо вам конечно, но я не знаю... – Послушай, я уверен — Зак не виновен. – настаивает Сэм, – Осталось нам придумать как это доказать. – Ладно. Я принесу ключи. – девушка ушла в другую комнату. – Да ты с друзьями откровенен. – смеётся Дин. – Послушай, им нужна наша помощь. – Только боюсь, это не наше дело. – Человек оказался в двух местах сразу. И Лиля же сказала... – Всё равно, что Лиля сказала. – прерывает Дин, – Мы не можем ей доверять. Уже доверились один раз и потеряли человека. – Дин... – младший смотрит на брата, взглядом прося остаться. – Ладно. – снова сдается Дин, – Но только из-за тебя.

***

– О, привет. – здоровается со мной Ребекка, когда садиться в машину. – Привет. – здороваюсь в ответ и протягиваю руку. – Лилия. – Ребекка. – она протягивает в ответ. – Не знала, что вы не одни. – обращается она к Винчестерам, когда они тоже садяться в машину. – Да, это наша подруга. – говорит Сэм, – Знакомая семьи. Дин фыркает после этих слов и заводит машину. – А ты.... – она хмурится, не зная, как задать вопрос. – Нет. Она не имеет никакого отношения к нашему делу, так что не волнуйся. – Дин улыбается Ребекке. – Да, всё что происходит между вами и Винчестерами, остаётся между вами и Винчестерами. – улыбаюсь я, скорее поддакивая Дину, чем девушке. – А это законно? – спрашивает она, когда мы подъезжаем к дому её брата. – Да, я же следователь. – отвечает Дин. Ребята заходят в дом. Всё вокруг в пятнах крови, от этого у девушки на глаза наворачиваются слёзы. – Ты подождёшь снаружи? – спрашивает Сэм подругу. – Нет. – она мотает головой и сглатывает. – Нет. – А что ещё говорит полиция? – Что следов взлома нет. – отвечает Ребекка парню, – Что Эмили сама открыла дверь. Адвокаты Зака советуют самому ему во всём сознаться. О боже... – всхлипывает она, оглядывая комнату. – Но если Эмили убил не Зак, то значит кто-то другой. Не знаешь кто? Девушка качает головой. – Я знаю одно. Неделю назад в дом кто-то пробрался. Украл кое-что из вещей — одежду Зака. В полиции считают, это пустяк. Мы живём недалеко от центра и ограбления здесь не редки. Дин выглядывает в окно, обращает внимание на соседскую собаку рвущуюся с цепи и неустанно гавкающую в сторону дома Зака. – Раньше это был добрейший пёс. – говорит Ребекка глядя на собаку. – И что же? – Он изменился. – Не припоминаете когда? – Когда произошло убийство. – Итак, соседская собака спятила в день убийства подруги Зака. – выкладывает Дин, подойдя ближе к брату, который рассматривал фотографию себя, Зака и Ребекки на холодильнике. – Животное остро чувствует сверхъестественное. – А может, что-то видел. – Так может быть это всё-таки наше дело? – спрашивает Сэм. – Боюсь, нет. Но надо бы посмотреть видеозапись, чтобы убедится. – Да. – неуверенно соглашаеться Сэм, – Да. – с улыбкой повторяет глядя на старшего. – И так, эта пленка, видеозапись, ваши адвокаты не раздобудут её для меня? Просто это не в моей компетенции. – Она у меня. – признаётся девушка виновато улыбаясь. – Я не хотела общаться с полицией, вот и стащила её со стола. Решила просмотреть сама. – Отлично. – хвалит Дин.

***

– Вот и он. – говорит девушка, когда они просматривают плёнку. – 22:04. Десять вечера. – говорит Дин сидя на спинке дивана. – А время смерти десять тридцать? – Наши адвокаты обратились к эксперту, они сказали запись оригинальная. Никакого монтажа. – Бэкки, ты, кажется, предлагала пива? – спрашивает Сэм. – А, да, конечно. – И, может, пару бутербродов? – Тебе тут что, ресторан? – кидает улыбаясь девушка и уходит на кухню. – Хорошо бы... – мечтательно вздыхает Дин, – Ну, что? – он подходит ближе к телевизору, уверенный, что брат что-то заметил. – Вот, смотри. – младший Винчестер перематывает запись. Мужчина, выглядевший как Зак, проходит перед камерой, и на долю секунды его глаза загораются белым светом. – Может, отблеск от камеры? – предполагает Дин. – Никогда не видел таких отблесков. – качает головой младший. – Знаешь, считается, что фотообъектив ловит отражение души. – Верно. – Помнишь того перепуганого пса — он что-то увидел. Возможно, это какой-то темный близнец Зака, точная копия. – Что-то вроде двойника. – Да, поэтому он и был в двух местах одновременно.

***

– Ну, и зачем мы притащились сюда в пол шестого утра? – ворчит Дин, держа в руках стаканчик кофе и выходя из машины. Я тоже вышла с парнями, хоть меня и не звали. Надоело сидеть взаперти. – Меня осенило. – объясняет Сэм, – На записе убийца входит в дом, но не выходит. – Вышел через чёрный ход? – Верно. И там должен быть след, которым пренебрегла полиция. Сэм направился за дом. – Потому что им некого было искать, ведь Зака они схватили в доме. – продолжает Дин, предпочитая не идти за братом, а усесться на капот машины. Я же последовала за Сэмом. – Какого чёрта мы здесь в пол шестого утра?... – бормочет Дин. Я его недовольство разделяла. Сама любила по-больше поспать. Так что сейчас я стояла и то и дело зевала, отворачиваясь от парней. Но поддержать Дина я даже и не думала, поэтому промолчала в ответ на его занудство, стараясь скрыть очередной зевок. Сэм остановился у столба, присмотрелся и сообщил: – Кровь. Здесь кто-то прошёл. – След обрывается, тут я ничего не вижу. Вдруг мимо нас проехала скорая, и мы, конечно же, последовали за ней. – Что случилось? – спрашивает Дин у стоящей рядом девушки. – Он пытался убить жену. – сообщает она, – Связал её и избил. А я ведь каждое утро его видела. Такой приветливый. Казалось, мухи не обидит. Мы смотрели как мужчину сажают в машину. – Мужчина связал и избил свою жену? Хочешь сказать, ты об этом не знала? – спрашивает Дин у меня, когда мы чуть отошли. – Знала. Только то, что я знала, вам бы ничем не помогло. Я не знаю ни имени их, ни адреса, и даже приблизительно не знаю кто они. – спокойно отвечаю я. – Девушка пострадала. – Но не умерла же. – огрызаюсь я и иду за Сэмом искать следы. Надоело вечно с ним спорить, ну и упёртый баран. – Я ещё не закончил. – догоняет он меня. – А я да. – кидаю я не оборачиваясь. – Лилия! – Да, Винчестер? – интересно, что он перешёл на официальный тон, ну ладно — как он со мной, так и я с ним. – Как ты можешь так легко это переносить? Тебя совсем не волнует судьбы других людей? – он останавливает меня, – Ты же знаешь, что с ними случиться, почему не предотвращаешь? Ха, "так легко", ну да, конечно, кошмары и вечные переживания можно считать за "легко переношу". – Потому что не могу! У меня нет для этого средств! – Ты можешь сказать нам! – Да? В прошлый раз, когда я сказала вам, что должно случится с девушкой, я получила только порцию обвинений и гневных взглядов в мою сторону. – я обхожу Дина и подхожу к Сэму. – Нашёл что-нибудь? – Да, кое-что есть. – говорит Сэм, – Только пока это мне ничего не даёт. – Дам подсказку. Этот парень тоже был в двух местах одновременно. Он уезжал на конференцию, но та отменилась, и ему пришлось вернуться, а вернувшись он нашел жену привязанной, а его вырубил его же двойник. – Два темных двойника? – спрашивает Сэм. – Неа. – качаю головой и поджимаю губы. Удивительно, как может меняться настроение в зависимости от того с кем разговариваешь — тут я кричала на Дина, а тут искренне улыбаюсь и помогаю Сэму, – Думай, Сэм. Не два. – Оборотень? Принимающий чьё угодно обличие? – Во всех культурах есть придания о подобных существах, которые превращаются в животных или людей. – задумчиво соглашается с братом Дин. – Верно. Разные виды оборотней. – У нас есть два случая в одном квартале. Похоже, здесь у него лежбище. – А в этих преданиях встречаются летающие оборотни? – спрашивает Сэм, поднимая глаза к небу. – Не помню. – Я нашел след, что вёл в эту сторону.... – Напоминает дом Зака. – И, так же как и там, след обрывается. – Ребята, зачем искать среди невозможного? Вы слышали про летающих оборотней? Я — нет. – встреваю я, – Зачем всё усложнять, если ответ прямо у вас под носом? – Знаешь всё наперед, значит такая умная? – оборачивается Дин с очередным наездом. – Чем давать туманные подсказки, лучше бы просто помогла! – ...Буквально у вас под ногами... – тихо продолжаю я и Винчестеры опускают взгляд вниз, на люк перед ними. – Не боишься крыс? – с издёвкой спрашивает Дин, когда я спускаюсь вниз за ними в канализацию и морщусь от тошнотворного запаха. – Нет. – отвечаю я и включаю фонарик. Хотя эта не вся правда. Мышей я боюсь, а крыс — не знаю. В дикой природе я не разу их не встречала, а с домашней, пару раз игралась. Хотя думаю, крысы ничем не лучше мышей. Сэм оглядывает коридоры. – Уверен, мы бы дошли до дома Зака. Оборотень передвигается по этим трубам. – Боюсь, ты прав. – сообщает Дин, склонившись над остатками бывшей шкуры перевёртыша. – Взгляни-ка. Дин достаёт из кармана раскладной ножик и подцепляет кусок "чего-то" от оборотня. Я морщусь, и отворачиваюсь, стараясь больше не думать о той гадости, что только что увидела, и унять тошноту. – Останки его жертв? – спрашивает Сэм. – Его самого. – отвечаю я, всё ещё не поворачиваясь к парням. – Это он так меняет облик. Как змей — скидывает старую шкуру, а под ней уже новая. – Мерзость. – кривится Сэм.

***

– Отец научил меня одному, – говорит Дин, открывая багажник Импалы, а затем, потайной багажник с оружием. – Какова бы не была природа оборотня, есть верный способ убить его. – Серебряная пуля в сердце? – спрашивает Сэм, пока Дин заряжает пистолет. Да, серебряная пуля в сердце. Дина и Сэма этому научил отец, а меня — они, только они сами об этом не знают. От этой мысли я улыбаюсь, потом задаю вопрос, что мучил меня на протяжении всего сериала и борьбы с вервульфами, перевёртышами, и другими видами оборотней: – А пуля это принципиально? Все оборотни бояться серебра, так нельзя ли их убивать просто серебряным ножом, или другим серебряным предметом в сердце? – Можно. – отвечает Дин, – Но зачем драться, если можно выстрелить? Сэму звонит телефон. – Это Сэм. – ему звонит Ребекка. – Где ты? – Мы возле дома Зака, пытаемся выяснить... – Не надо. Сэм, боюсь ваша помощь больше не нужна. – говорит девушка. – О чём ты? – Я призналась адвокатам, что мы были в доме. – Кто тебя просил?.. – Я сказала им, с нами был полицейский. Они навели справки — в природе нет следователя Дина Винчестера. – Бэкки... – Господи, Сэм, как ты мог солгать мне в таком деле? – Мы хотели помочь... – Хах, "хотели помочь". Ты же видел — дом был опечатан. Мы только навредили Заку. – Прости, но... – Нет. Прощай, Сэм. – девушка повесила трубку. – Об этом я и говорил — ты лжёшь друзьям. – подходит к брату Дин, – Ведь узнай они о тебе правду — они пришли бы в ужас. – Иди ты. Мастер поддержки. – я подхожу к Сэму, игнорируя тихое "Эй!", от Дина, – Не слушай ты его. Мне жаль, что вы поссорились... – Сэм усмехается моим словам, – Но это не конец вашему общению. По крайней мере, вы не последний раз общаетесь. – улыбаюсь я. – И знаешь, люди куда проще переносят факт о том, что сверхъестественное существует, чем вы думаете. Хотя, да, большинство из них действительно приходят в ужас, по-началу. Но Ребекке мы ещё поможем. И поможем Заку. – Правда? – поворачивается ко мне Сэм. – Правда. – улыбаюсь я. – Развели сопли. Нас дело ждёт. – говорит Дин и протягивает брату пистолет. – Тебе не даю. – он обращается ко мне. – А я и не прошу. Я не умею стрелять. Но на дело я всё равно пойду вместе с вами. – Ещё чего! – противится Дин. – Я возьму серебряный нож. – Как будто ты им пользоваться умеешь. – усмехается Винчестер и протягивает мне небольшой ножик.

***

Мы спустились в канализацию. Я поморщилась от ударившего в нос запаха. Винчестеры направились вперёд по коридору, а я держалась за ними. Слева послышался шорох, и я резко развернулась на звук. Мимо пробежала крыса, и меня передёрнуло от увиденного. – А говорила, не боишься. – тихо усмехается Дин. – Ой, заткнись, а? Я не знала, что это крыса. Это мог быть и оборотень. – я иду и всё ещё поглядываю по сторонам и под ноги — как бы не наступить на одну из них. – Ну да, как же. – смеётся Дин. Через несколько минут мы останавливаемся. – Его логово где-то рядом. – говорит старший охотник. – С чего ты взял? – спрашивает Сэм. – Взгляни на это отвратительное месиво. – он указывает фонариком на остатки прошлой шкуры оборотня, оставшиеся на трубе, прямо за спиной Сэма, тот, взглянув на это отшатывается от трубы, возле которой только что стоял, и морщиться. – Не плохо он здесь устроился. – Дин находит ещё кучу слизи, кожи, крови и костей. – Да, кто знает сколько ещё смертей на его совести. Сэм оборачивается и замечает позади Дина перевёртыша. – Дин! – Сэм моментально стреляет в оборотня, но тот успевает ударить старшего Винчестера. Охотник отшатывается в сторону, держась за плечё. – Сэм, догони эту тварь! – говорит он и Сэм кидается за монстром. Мы с Дином за ним, чуть отставая. Перевёртыш выскакивает из канализации и бросается бежать. Но когда я с Винчестерами появляемся на улице, оборотня уже не видно. Сэм быстро прячет под одеждой пистолет, Дин, морщась то и дело от боли в плече, тоже. – Ребят, он побежал в ту сторону. – показываю на противоположную сторону дороги. – Значит, давайте разделимся, окружим его. – командует Сэм. – Встретимся на том конце квартала. – Дин, я с тобой. – говорю я. – Я и сам справлюсь. – кидает на ходу. – Не сомневаюсь. – усмехаюсь я и бегу за ним, в сторону, куда убежал оборотень. Дин бежит по проулку, распугивая людей пистолетом и не особо беспокоясь по этому поводу. Вдруг он забегает за угол. – Будь здесь. – говорит он мне. Я останавливаюсь, чтобы отдышаться. Да, бегун из меня никакой. Если бы выбрала отправиться в фильм "Бегущий в лабиринте" толку бы от меня было мало. Наверняка меня бы съел гривер, в самом начале истории. В проулке, где скрылся Дин, в темноте, послышался шум. Я насторожилась. Перевёртышу не хватит времени сейчас вырубить Дина, оттащить его в канализацию, превратиться в него и переодеться. Или хватит? – Дин? – громко спрашиваю я, надеясь, что Винчестер отзовётся. – Дин! Я нащупываю в кармане серебряный ножик, отданный охотником. Хоть и толку от него мало, но так спокойнее. Направляюсь в проулок, где скрылся Винчестер, всматриваюсь в темноту, куда не попадает свет уличных фонарей, в силуэты за мусорными баками. – Чего кричишь? – я подскакиваю от неожиданности и оборачиваюсь назад, утыкаясь носом в грудь Винчестера. Отхожу от него, нервно поправляя волосы. – Боже, Дин! Чего подкрадываешься? – ругаюсь я. Винчестер пожимает плечами и уходит. – Ты куда? Нашел его? – спрашиваю я. – Нет. Убежал. – Нашли его? – спрашивает Сэм когда мы наконец встречаемся. – Нет. – одновременно отвечаем мы. – А ты? – Тоже. – Тогда давай в машину. – командует Дин. – Думаешь, он снова ушёл под землю? – спрашивает Сэм, когда мы подходим к машине. – Наверно. Ключи у тебя? – просит Дин. Сэм достаёт ключи, но не торопится отдавать их брату. – Эй, а помнишь, отец убил оборотня в Сан-Антонио? – В Остине. – поправляет Дин, – Кстати, это был не оборотень, а галлюцинация. Мысленная проекция, помнишь? – Верно. – усмехается Сэм, – Держи. Я смотрю, как Дин ловит ключи одной рукой. Нет, не Дин. Дин бы сейчас ныл о том, что мы упустили перевёртыша, а он, за зря, повредил плечо. Нет, как я могла допустить? Нельзя была пускать его одного. Чёрт! Я подхожу к Сэму, пока тот что-то ищет на водительском сиденье. Он и так уже догадался, что это не Дин, но будет лучше если я подтвержу его догадки, поэтому я тихо шепчу, проходя мимо, как-бы невзначай: – Это не Дин. Перевёртыш склоняется над оружием в Импале и улыбается. – Куда ты его дел? – спрашивает Сэм наставив на оборотня пистолет. – Эй, парень, остынь, это же я. – отвечает двойник Дина. – Не похоже. Где мой брат? – Ты целишься в него. – Ты поймал ключи левой рукой. С повреждённым-то плечом? – Оно прошло, мне что, реветь? – Где мой брат? Оборотень меняется в лице и обычное беззаботное выражение лица Дина исчезает. – Тогда стреляй. – говорит оборотень и подходит ближе, под дуло пистолета, – Ты же меня знаешь. Но ты не уверен. – Сэм, это он. – говорю я. – Я знаю. Но Сэм не успевает ничего сделать, всё происходит за один миг — перевёртыш выхватывает из багажника лом и бьёт Винчестера по голове. – Сэм! – инстинктивно подбегаю к охотнику, желая помочь, – Сволочь! – выругалась я, доставая серебряный нож и в следующий миг пятясь от оборотня. – Это тебе не поможет. – говорит он, подходя ближе. – Да пошёл ты! – кидаю я. Оборотень бросается на меня, и я не успеваю убежать. Меня охватывает паника, и я не соображаю, как можно защитится, перевёртыш быстро выбивает оружие из рук и обхватывает сзади, закрывая рот и нос рукой. Держит так недостаточно долго, чтобы убить меня, но достаточно долго, чтобы я обмякла в его руках от недостатка кислорода. Я чувствую, как разрываются лёгкие, как жжёт всё изнутри, как становится невыносимо плохо, от того что нечем дышать, и вскоре проваливаюсь в спасительную бездну, в которой уже ничего не чувствую.

***

Просыпаться начала от пульсирующей боли в голове. Слышала на фоне всех звуков мужские голоса, со временем они стали отчётливей. Кажется, это говорят Сэм с Дином. Но открыть глаза и посмотреть я не могу — что-то темное перед глазами. Пытаюсь двинуться, но руки, как и все тело стягивают веревки. Вот бы сейчас снять эту хреновину с глаз. Но я даже сказать ничего не могу — оборотень завязал рот тряпкой. Становится мерзко от этого. Хочется по-быстрее выплюнуть её. – Лиля? Это ты? – голос Сэма. – Мгх... – подать бы хоть какой-то знак, что это я. Мотаю головой стараясь скинуть темную тряпку на мне. Зачем было вообще накрывать нас? – Подожди... Сейчас... – слышу, как ребята копошатся, стараются развязать узлы на своих руках. – Сэм, сам справишься? – теперь голос Дина. – Да, помоги Лиле. Шаги в мою сторону. Темная ткань спадает с головы, и в лицо падает свет. Я зажмуриваюсь на несколько секунд, стараясь привыкнуть к освещению. Замечаю за своей спиной Дина. Он быстро разрезает верёвку, я освобождаю руки и снимаю повязку со рта. – Спасибо. – тихо благодарю Винчестера. Сэм уже освободился, мы подходим к столу. – Ребят, нужно спешить. Он у Ребекки. – сообщаю я потерая затёкшие руки. – Этот гад всё оружие припрятал! – возмущается Дин. Когда мы выбираемся, Сэм говорит: – Теперь нужен телефон — звонить в полицию. – Стоп, стоп, стоп, ты объявишь в розыск меня? – снова поднимает голос Дин. – Прости. – разводит руками Сэм.

***

Стоим напротив витрины. По телевизору сообщается, что Ребекка спасена, благодаря анонимому звонку. – Ну и личико. Хреново у них получилось. – усмехаюсь глядя на экран. У меня портреты Дина всегда выходили лучше. – Действительно. До чего дрянной портрет! – За то похожий. – говорит Сэм оглядываясь по сторонам. Мы постарались быстрее скрыться от посторонних глаз. – Они сказали "покушение на нее", не убийство. – замечает Сэм. – Значит, Ребека жива. – Да, утром я наведаюсь к ней. - Надо раньше. - говорю я, - Ночью этот гад снова придет к ней. Утром она уже будет в канализации, а он будет поджидать тебя у нее дома, в её же облике. Нужно идти сейчас. На всякий случай. – Да, но Дину туда нельзя. Она этого не поймет. – Ну, вообще-то оборотень сам выложил ей правду о своей природе. Правда не думаю, что она поверила. Но если с ней поговоришь ты, может, что-то измениться. – Да, или она решит, что оба брата Винчестера сумасшедшие маньяки. – говорит Дин. – Возможен и такой вариант событий. – соглашаюсь пожимая плечами. – Но у нас нет ни оружия, ни серебряных пуль. – продолжает Сэм. – Сэм, эта тварь разгуливает в моем обличии, это личное дело! – Да. И где его искать? – В канализации. – Мы безоружны. Он все у нас украл. – Машина. – напоминаю я. – По новостям сказали он укатил на ней от Ребекки. – поддерживает Сэм. – Значит, машину он взял... – приходит минута осознания, – Эта тварь за моим рулём! – Брось ты! – Убью! – кажется Дин в ярости. – Идём. Через несколько минут находим Импалу. Не передать словами, как я рада её видеть. Кажется я привязываюсь к этой машине всё сильнее и сильнее. – Вот она. – радостно протягивает Дин. Вдруг слышится сирена, а за поворотом показывается полицейская машина. – Вот чёрт! Чего не предупредила? – негодует Дин. Ребята уже собираются бежать, но я стою на месте. – Потому что иначе до машины мы бы не добрались, а вот тебе хоть так, хоть так пришлось бы скрываться. Уходи, а мы с Сэмом останемся. – Спятила?! – Дин, она права. У них на нас ничего нет. Беги, прячься! Встретимся у Ребекки. И, Дин, не охоться без меня! Дин кивает в ответ, в нерешительности подбегает к забору и ловку перепрыгивает через него.

***

Не найдя ничего против нас, полиция вскоре нас отпустила и мы поспешили к дому Ребекки. Сэм стучит в дверь и их открывает заплаканная девушка. – Сэм?! Что ты тут делаешь? Ты знаешь, что твой брат!... – Ребекка, подожди! – просит Сэм, – Дай мне всё объяснить. Пожалуйста. – Сэм, к черту твои объяснения! Я звоню в полицию! – Ребекка, послушайте, он вернётся! – вмешиваюсь я. – Дайте нам всё объяснить! Это прозвучит странно, но это был не Дин! После этих слов Ребекка замирает. – Что? – переспрашивает она. – Он ведь рассказывал вам... Верно? – продолжаю я, – Рассказывал об оборотне. Перевертыше, что может принять чье угодно обличие. – Н-нет, это бред. – качает она головой и спешит закрыть дверь. – Подождите! Вы сами в это верите? Дин бы так никогда не поступил! Ребекка, откройте двери! Пожалуйста! Дайте нам всё объяснить! – Ребекка, ты ведь знаешь меня. – говорит Сэм, – Поверь мне. Я знаю своего брата. Он бы так не поступил. – Ребекка, если вы не впустите нас, то мы не сможем вас защитить. Он вернётся этой ночью. Пару секунд за дверью тишина. Затем девушка открывает: – Хорошо. Но если вы не объясните, я вызываю полицию. – она показывает телефон. Мы с Сэмом киваем и заходим внутрь.

***

– Так значит, он говорил правду?.. – тихо спрашивает девушка. – Да. Он говорил о самом себе. – подтверждаю я. – Откуда ты знаешь? – спрашивает она подняв на меня глаза. – Ну..., – я теряюсь, – Это долгая история. Поверь, сейчас, лучше об этом не думать. – А вы с настоящим Дином в тот момент были?... – В канализации. – продолжаем мы с Сэмом одновременно. – И это он был в облике Зака? Поэтому на видеозаписи у него блестели глаза... Мы с Сэмом киваем в ответ. – И он может в любой момент вернуться? Мы снова киваем. – О боже... – Ребекка прячет лицо в руках, – Это всё какой-то бред. – она начинает тихонько плакать. Я подхожу ближе к ней, кладу руку ей на плече: – Мне жаль, что ты так узнала об этом. – Лучше бы вообще не знала... – тихо говорит она. – Тогда бы ты не знала, что произошло с Заком. И до сих пор терялась бы в сомнениях. Как по мне, уж лучше знать правду, какой бы она не была. – я глажу её по спине, стараясь приободрить. – Я принесу воды. Беру со стола стакан и отправляюсь на кухню. Открываю кран, но слышу какой-то звук. Оборачиваюсь в поиске его причины. На глаза бросается человеческий силуэт в проходе на кухню. – СЭМ!... – за секунду он оказывается за мной и зажимает мне рот и нос руками. Снова. Но на этот раз, я теряю сознания намного раньше, и последнее что вижу, это появившегося перед нами Сэма.

***

Первым вернулось обоняние. Почувствовала тошнотворный запах крови. Потом слух. Кто-то плакал, всхлипывал, но звуки чем-то приглушались. Потом ощутила как что-то больно сдавливает руки. Дёрнула руками, и всё онемевшее до этого тело, пронзило болью, я тихо застонала. Стали возвращаться воспоминания. Винчестеры, охота, перевёртыш, Дин... чёрт, нет, не Дин! Чёрт-чёрт-чёрт! Вот это я влипла. Открыла глаза и наткнулась на взгляд зелёных глаз. Оборотень сидел облокотившись на стол, с ножом в руках. В дальнем углу комнаты, позади меня, тихонько всхлипывала Ребекка. Она не слишком ранена, по-крайней мере не так как в фильме. Пара синяков, и кровоподтёков. Сэм лежит около нее, без сознания. – О, я думал ты уже не проснёшься. – говорит двойник Дина, глядя на меня. – Подумал было, что уже придушил тебя по-настоящему. – Я смотрю, ты заморочился. – я усмехаюсь ему, оглядывая комнату, – Снова вернулся сюда? Даже при том, что мы с Сэмом сторожили Ребекку? Даже зная, что тебя во всю ищет полиция? – Ты много говоришь. – Зачем ты сюда пришел? – Мне скучно и одиноко живётся. С таким как я, людям обычно сложно ужиться. Я нашел себе развлечение. Решил поиграть. Я фыркаю. – Знаешь, я побывал в твоей шкуре, видел воспоминания. – говорит оборотень. – И многого не понимаю. Надо же, я думал, чего-то более ненормального чем я сам, уже не встречу. Но девушка из другого мира... Сам бы не увидел — не поверил. Но вот, что ещё мне не понятно — у тебя была счастливая жизнь, большая семья — так зачем же было отправляться сюда? Ради зачёта на поступление в "творческие личности"? Чтобы стать настоящим писателем и вершить судьбы? Ещё и после стольких неудачных попыток? Неет, это всё отмазки. Ты хотела сюда попасть ещё до того, как вам нужно было сдавать отчёты о проделанной работе в других мирах. Ты неистово хотела сюда попасть. – Задаю себе тот же вопрос. Никак не найду ответа. – усмехаюсь я. – Просто таким как ты скучно живётся. Нет чтобы наслаждаться жизнью, вы лезите на рожон! – он подходит ближе, а я продолжаю тянуть время до появления Дина. – Кто бы говорил. – я снова усмехаюсь, – Я бы на твоём месте тоже наслаждалась жизнью. С таким-то даром, – оборотень усмехается моим словам про "дар", – Если нарушать закон, то по-крупному — превратилась бы в какую-нибудь знаменитость, и наслаждалась жизнью за её счёт. На крайний случай строила бы свою карьеру и личную жизнь, а если бы что-то пошло не так — превратилась в другого человека и начала заново. Знаешь, сколько людей хотят начать жизнь с чистого листа? – Тебе не понять мою жизнь! Такому как я никогда не построить счастливое будущее! – О, ну да, конечно куда веселее мучить бедных девушек. – пожимаю я плечами и поглядываю на Ребекку — она уже почти успокоилась, а монстр перевёл внимание на меня. По крайней мере ей сейчас ничего не грозит. Жаль Сэм сейчас всё ещё без сознания. Вся надежда на Дина. Сама я уж точно не справлюсь, а Сэм не в состоянии что-либо сделать. С этими мыслями я смотрю на дверь, ожидая какого-нибудь знака, что помощь уже пришла. – Если ты надеешься, что Дин придет на помощь, то ты ошибаешься. Сейчас он бегает от полиции. В чем вы же сами и виноваты. Ему сейчас не до тебя. – Зря надеешься. – усмехаюсь я, – Винчестерам всё равно, что будет со мной. Они меня терпеть не могут. Я навязалась им. Но они никогда не позволят чтобы невинный человек погиб. Они остановят тебя во чтобы то ни стало. А Дин убьёт за брата. Так что какая полиция его бы сейчас не приследовала, он придет сюда и заберёт Сэма. Даже если ему всё равно, что будет со мной. – Возможно, Дину всё равно, а вот Сэму — нет. Хотя знаешь, у Дина куча всяких мыслей о тебе, – он мягко постукивает указательным пальцем по виску, – Он тебя терпеть не может. Считает тебя выскочкой и не понимает, зачем они вообще взяли тебя с собой. Он сделал это только ради брата, потому что Сэм верит, что ты поможешь им найти отца. Он поступил против своих принципов и с каждым днём всё больше желает по-быстрее избавиться от тебя. Напускная беззаботность и смелость постепенно сползают с моего лица. Я сжимаю зубы глядя оборотню прямо в глаза, своим обычным, упёртым, практически невидящим взглядом — ведь по-другому я не умею смотреть в глаза людям, только ставя невидимою стену между собой и тем, на кого смотрю, загораживаясь от всех. Слова о том, как ко мне относится Дин зацепили. Что-то колит в груди, и становится трудно дышать. Мысль о том, что Дин последний год был мне примером, авторитетом, и что при этом, он сам считает меня обузой и хочет избавиться, больно отзывается в душе. А чего я ждала? Этого стоило ожидать. Я тут им ничем не помогу, а смерти дорогих мне персонажей, ставших мне родными, как реальные люди — неизбежна. Я лишь мешаю Дину и Сэму. – И что с того? – лишь бросаю вслух. – Мне всё равно. Я всего лишь хотела побывать в любимой вселенной. Ну ты-то и сам знаешь. – Да, знаю... – соглашается лже-Дин, – Знаю, как ты привязалась к ним. Это самая нездоровая привязанность которую я встречал. – усмехается он. – Кто бы говорил. – огрызаюсь я. – Убивать людей — "здоровая привязанность"? Вдруг на правую щёку прилетает звонкая пощёчина. У меня темнеет в глазах, и я моргаю, пытаясь прогнать темноту. Во рту чувствуется вкус крови. Кажется он разбил мне губу. Подонок. Но меня поддевает какой-то звериный, нездоровый азарт, хочется зацепить этого монстра ещё сильнее, сделать ему ещё больнее. Куда больнее, чем сделал он, словами о том, как ко мне относятся Винчестеры. Вывести его на эмоции, и плевать, что эти эмоции он будет срывать на мне. Я усугубляю своё положение своими же словами, но продолжаю: – Неужели тебя задевают мои слова про убийства? Что тут такого, ты ведь к этому привык. – с наслаждением вижу как он злиться, как беситься от моих слов, хоть и старается это скрыть. – Что такого? Ты ведь монстр — это нормально для таких как ты. Снова удар. Теперь уже кажется кулаком, и куда сильнее предыдущего, я чувствую как по подбородку течёт теплая капелька крови, и почти теряю сознание. Выдыхаю сквозь зубы, пытаясь унять боль. И снова поднимаю упрямый взгляд на оборотня. – Знаешь, я убью тебя первой. Так хочется увидеть тебя с настоящем страхом в глазах. Я хотел заняться Ребеккой, но ты вынуждаешь меня поступить так. Так что будешь иметь честь помереть первой. – Я счастлива. – бросаю я, пытаясь оклематься от звенящей боли в голове. – Было бы лучше если бы ты повежливей со мной общалась, может быть, я бы убил тебя быстро. – О, на это я даже не надеюсь. – стараюсь скрыть всё нарастающий страх за колкостями. Перевёртыш резко опустился надо мной, поставив руки на ручки стула, по бокам от меня, а я дёрнулась. От страха скрутило желудок, руки сзади жёстко стянуты верёвкой, разбитая губа противно ссаднит. Он слишком близко к моему лицу, настолько, что становится противно, не смотря на то, что он в облике Дина. – И правильно делаешь, что не надеешься. С такими манерами я бы тоже не надеялся. – Монстр говорит о манерах, надо же. – усмехаюсь ему в лицо я. Он хватает меня за лицо и больно сдавливает челюсть: – Заткнись. Я нервно вдыхаю воздух, и ресницы подрагивают от боли, но я продолжаю дразнить его: – Что, неужели тебя зацепили мои слова про монстра? А кто ты если не монстр? Он сдавливает челюсть ещё сильнее, а потом резко отпускает. Двойник Дина явно выходит из себя. – Лучше бы ты заткнулась. – шипит он. – Зачем? Мы ведь только начали. – усмехаюсь и слизываю кровь с губы, всем видом стараясь не показать страх. Хоть он и бесится, но зато у меня получается заговорить его и отсрочить мою смерть, ведь кто знает, когда теперь на самом деле придет помощь. – Ты ведь в любом случае меня убьёшь. Перевёртыш усмехается в обычной манере Дина и берёт со стола нож. Я слежу за каждым его движением, в панике пытаясь придумать, что сделать чтобы выжить. Живот противно скручивает, и я начинаю ещё чаще дышать, не сводя глаз с ножа в руке монстра. Он подносит лезвие к моему лицу и касается им моей щеки, и, хоть он лишь проводит металом по коже, не делая надреза, а словно выбирая место где лучше будет оставить кровавую полосу, по телу у меня пробегает мелкая дрожь, а от страха на глазах появляются слёзы. Где-то в другой комнате, за всхлипами девушки, слышится шум. Перевёртыш резко поднимает голову, словно дикое животное, прислушиваясь. Беззвучно ложит нож на стол, прикладывая палец к губам, показывая, чтобы я вела себя тихо, и также беззвучно направляется в комнату, откуда послышался шум. В другом проходе в гостинную появляется Дин. Он обеспокоено осматривает меня, принимаясь развязывать верёвку. Не описать как я счастлива видеть его, не смотря на всё то, что рассказал перевёртыш. Я молчу, понимая, что не должна показывать присутствие Винчестера, и всё таки не выпускаю парня из виду, оглядываясь на него через плечо. Позади охотника мелькает мужской силуэт. – Дин, сзади! – говорю я, но за какие-то секунды перевёртыш пересекает комнату и кидается на Дина. Эффект внезапности подействовал на славу. Двойнику Дина удалось повалить настоящего Винчестера на пол, выбить из рук оружие и усесться сверху. Он так быстро и сильно бьёт Дина по лицу, что тот не всегда успевает отбиваться. – Дин! – выкрикиваю я, не зная как ему помочь. Почему-то на избиение Винчестера ещё больнее и страшнее смотреть, чем быть привязанной к стулу, когда к твоему лицу прижимается нож. Я дергаю руками, и чувствую как верёвки ослабли. Я могу их развязать, но мне нужно немного больше времени. Только вот его нет у Дина. Сердце пропустило удар когда Дин совсем перестает сопротивляться. Перевёртыш противно ухмыляется в очередной раз поднимая руку для удара. – Стой! – закричала я, – Не смей! Не тронь его! – в панике, на ходу придумываю хоть какой-нибудь план, – Ты говорил, тебе скучно живётся? Говорил, что нашел себе развлечение? Собирался рассправиться со мной первой? – я как могла нагло улыбнулась, – Так давай. Делай со мной что хочешь, но его — не тронь. – Нет... – предупреждающе хрипит Дин, но я стараюсь не смотреть на него, чтобы не отказаться. Сердце бешено стучит от предложенной собой же сделки. Я всё ещё пытаюсь незаметно освободить руки от верёвки. Но перевёртыш, видимо заинтересованный моим предложением оставляет лежащего Дина в покое и поднимается, приближаясь ко мне. А я застываю. И вся напускная наглость и колкость с меня постепенно исчезают, открывая животный, дикий страх. – Знаешь, мне нравится твоё предложение. Хотя я немало удивлён. Не думал, что такая как ты могла позволить делать с собой всё, что мне вздумается. – он специально бросает взгляд на нож, чтобы сильнее напугать меня. Берёт его в руки и вертит, рассматривая и поглядывая на меня. Наслаждаясь тем, с каким плохо скрываемым ужасом я смотрю на оружие. – Но знаешь, я передумал мучать тебя. – он откладывает нож и подходит ближе. Склоняется надо мной и приближается к моему лицу. Я чувствую его дыхание в районе мочки уха. Всеми силами стараюсь не отодвинуться от монстра. Перевёртыш проводит рукой по щеке, медленно опускаясь к шее, глядя мне в глаза. Я тоже упрямо смотрю в такие привычные, и одновременно чужие, зелёные глаза. Он опускается к шее и проводит языком. Я вздрагиваю от этой мерзости и сцепливаю зубы. Теперь он касается ладонями обеих моих щёк и принимается целовать шею. Грудь начинает вздыматься и опускаться быстрее, и дышу рвано от нахлынувшего страха, беззащитности, унижения. И боли. Боли от своей ничтожности. От того, что ничего не могу с этим сделать. Я запрокидываю голову, хмурюсь и закрываю глаза стараясь сбежать от противного ощущения в районе ключиц. Стараюсь сосредоточиться на развязывание верёвки. Чужой влажный язык проходится по горлу. Губы, на которые я смотрела тысячу раз целуют мою шею, и от того что это губы Дина, становится ещё хуже. Не потому что мне были бы противны поцелуи Дина, а потому что он бы никогда не сделал это против моей воли, как бы он меня не ненавидел, он бы не стал приставать. Противно и мерзко. Ещё и Дин смотрит... от этого чувствую себя ещё более униженной и беззащитной. Терпи. Осталось ещё чуть-чуть. Ещё немного и я освобожусь, ещё несколько секунд. Я не заметила момент когда слёзы стали скатыватся по щекам, а потом, неожиданно для себя, я всхлипнула. Сразу закусила губу чуть ли не до крови, не позволяя себе сейчас плакать. Только не сейчас. Но хоть всхлипы я и пытаюсь заглушить, слёзы продолжают непроизвольно лится из глаз. Нет. Я не могу сейчас разревется и позволить себе хоть малейшую слабость. Я должна освободиться и помочь Дину и Сэму. На столе лежит сумка с нашим оружием, и на самой поверхности — серебряный нож. И я уже думаю над тем, как туда добраться. Осталось совсем немного... осталось освободить вторую руку... Есть! Я отталкиваю перевёртыша, тот валится с моих колен на пол передо мной, и я перепрыгиваю его. Хватаю нож и моментально разворачиваюсь передом к уже поднявшемуся монстру. – Мы уже проходили это... – смеётся он. – Ты мне ничего не сделаешь. – я нервно бегаю глазами по комнате в поисках выхода из ситуации. Конечно, он прав. Я и пяти секунд не продержусь против него. Поэтому надо сравнять силы. Только как и чем... Двойник Дина подходит ближе, а я испуганно пячусь. Он как хищник загоняет меня в угол, прижимает к стене. Так банально — злодей подходит, жертва отходит. Наигранная наглость пропадает совсем, оголив страх. И он этим страхом открыто наслаждается, как несколько секунд назад, я — наслаждалась его злостью. Кажется, он упивается теми секундами, что подходит ближе и паникой в моих глазах, трясущимися руками, в одной из которых зажат серебряный нож, моим мокрым, от дорожек слёз, лицом, и всё ещё упрямо сжатыми зубами. Он делает ещё шаг ко мне, а я остаюсь стоять на месте, больше не прижимаясь к стене, чему он удивляется. Со следующим его шагом я выставляю руку с ножом вперёд, с жалкой попыткой попасть ему в сердце. Кончик ножа лишь черкнул по груди оборотня, оставляя полоску крови, и даже это не моя заслуга, а лишь того, что он не ожидал этого от меня. Он хватает руку с ножом и хочет завести её за спину, но у меня работает старый школьный трюк — я обхватываю второй рукой своё запястье, сцепляя руки в замок. В единственную секунду в которую он мешкается, я успеваю ударить его локтём в живот. Он рычит от боли, но не пускает. Я заношу ногу для удара в пах, и одновременно с этим перекладываю в свободную руку нож. Но перевёртыш реагирует быстрее: отталкивает меня на пол, нож выпадает из рук и катится куда-то в сторону, он ударяет пару раз ногой в живот, от чего я скручиваюсь на полу закрываясь от ударов руками и ногами, затем поднимает за шиворот и прижимает к стене. Хватает за горло заглядывая в глаза и наслаждаясь тем, как я пытаюсь вдохнуть. Сил бороться нет. Я лишь безпомощно хватаю его за руку. Снова возвращаются слёзы. Голова, кажется, взрывается от недостатка кислорода и от плохо поступавшей в неё крови. Глаза закрываются, и я уже облегчённо думаю, что всё наконец-то закончиться, как меня пускают. Я падаю на пол глотая ртом воздух. Приоткрываю глаза — Дин... С ним дерётся Дин. Но вот Винчестер отлитает к стене, слева от меня, перевёртыш с другой стороны стола направляется к нему, когда на него сзади кидается Сэм. Слава богу он очнулся... У этого лучше получается противостоять оборотню. Хоть сил вставать и что-то делать уже не осталось, и даже думать о чём-то не хочется — я, всё ещё плохо соображая, затуманенным взглядом окидываю пол в комнате в поисках оружия. Сэм летит через стол и ударяется об стену рядом с Дином. Двойник Винчестера старшего проходит мимо меня к братьям, а я замечаю позади него нож. Стараюсь как можно безшумней подползти к оружию. Дотягиваюсь до рукояти кончиками пальцев, двигаю оружие к себе. Пока перевёртыш распинается перед мальчиками о том, как легко было их "завалить", встаю на колени и поднимаюсь. Прячу нож в рукаве, вспоминая как делали это ангелы и резко становлюсь между Винчестерами и перевёртышем, делая вид, что безрассудно подставляюсь, не неся никакой угрозы. – Признаться я удивлён. – он оглядывает меня еле держующуюся на ногах. Он подходит ближе... В голове моментально проносятся воспоминания о том, что он только что со мной делал... И я дёргаюсь, желая отступить назад, желудок снова скручивает, кажется, в один маленький комок, дышать снова нечем, только теперь меня душит не оборотень, а собственный страх, накидывая невидимую петлю на шею и затягивая. Руки и ноги трясутся, и все силы уходят на то, чтобы стоять на месте. Чтобы просто не отойти в сторону. Смотрю на губы лже-Дина, на которых играет звериная, нездоровая ухмылка, а с уголка рта по подбородку течёт маленькая струйка крови, смотрю на скулы в синяках, что оставили ему Винчестеры, смотрю на зелёные глаза в которых играет неспокойный, дикий и вводящий в ужас огонёк. И мне хочется сбежать. Упасть на колени... отползти в сторону.... забиться в угол... закрыть глаза и уши, и никого и ничего не слышать и не видеть... лишь бы всё это закончилось. Перевёртыш делает шаг ко мне, намереваясь схватить, а я, отшатываясь, инстинктивно выбрасываю руку в которой спрятан нож, вперёд, закрываясь. И я чувствую, как легко нож входит в плоть монстра. Как что-то тёплое и влажное течёт по моим пальцам дальше, по руке, а оборотень замирает. Я поднимаю взгляд на нож, воткнутый в грудь двойнику Дина, и на руку, сжимающую этот нож. На мою руку. Я испуганно отпускаю нож, и труп монстра падает к моим ногам, от чего я отступаю назад. Я продолжаю смотреть на тело и хмурится, пытаясь осознать, что я только что сделала. Стало так паршиво, что захотелось заплакать. Только вот слёзы, как на зло, все кончились. От того, что это тело Дина, становится ещё хуже, будто передо мной и правда лежит мёртвый Винчестер. И сколько раз я бы не видела это тело на экране телефона, в живую видеть его перед собой было совсем по-другому, тем более, осозновая, что это сделала я. Будто бы я и правда убила Ди... – Эй!... – Дин.... Живой, настоящий Дин, стоит слева от меня, трогает меня за плечо и разворачивает к себе, заглядывая в глаза, – Эй, слышишь меня? Ты как? Я уже как-то совсем беззэмоцианально перевожу взгляд с трупа на настоящего Дина, и обратно. – Эй, смотри на меня... – Винчестер пытается полностью завладеть моим вниманием, стараясь закрыть рукой тело перевёртыша. – Слышишь? Ответь. Как ты себя чувствуешь? До меня начинают доходить некоторые чувства, и я отвечаю: – Мне нужно на улицу... – Потом побудешь наедине... – начинает Дин не желая меня отпускать и думая, что я просто хочу побыть наедине со своими мыслями, но я выраваюсь и выбегаю в ближайшие двери ведущие из гостиной прямо на задний двор. Сгинаюсь по-полам в порыве рвоты. Надеюсь хоть Винчестеры меня сейчас не видят... Поднимаю по-привычке левую руку, желая вытереть губы рукавом, но морщусь от отвращения — она и часть рукава, в крови оборотня. Почему-то новый позыв рвоты это у меня не вызывает, и я просто вытераю губы другой рукой. Почему-то это у меня вообще ничего не вызывает. Только что я стояла в шоке от того что сделала, хотела расплакаться, а сейчас ничего не чувствую. Ко мне подходит Дин: – Полегчало? Я пожимаю плечами. Удивлённо оглядываюсь и хмурюсь не чувствуя отвращения к разрухе в доме, и телу, которое видно даже от сюда, сквозь открытые двери. – Так как ты? – спрашивает Дин. Я наконец перевожу взгляд на него, словно только что его заметила. Лицо Дина всё покрытое синяками и ссадинами, где-то виднеются серьёзные порезы и ушибы которые уже начали надуваться. Я невольно представляю как жутко всё это сейчас болит, какого ему сейчас, а он волнуется за меня... И я начинаю снова хоть что-то чувствовать — мне становится жаль Дина, хочется прикоснуться к нему, забрать боль, хотя бы частично, хоть как-то помочь... А потом я перевожу взгляд на его глаза — родные, зелёные, привычные глаза. И словами не передать, как я рада видеть именно эти глаза — добрые и обеспокоенные, а не те, с безумным взглядом, не те, что видела последние полчаса. И я наконец снова начинаю чувствовать, и на глаза наворачиваются слёзы, от того что случилось, от того что он видел. Я моментально опускаю глаза и смотрю куда-то на землю, и за двор, но только не на Дина. Чувствую себя мерзко и жалко. Сгораю от стыда и злюсь на себя. Он и так ненавидит меня, а что теперь будет думать обо мне? Как я могла допустить чтобы он это увидел?.. Наверняка он подумал, что мне это было приятно, ведь, то как я закрывала глаза, откидывала шею... Что ещё можно было подумать?.. Становится мерзко и тошно от самой себя. Я отворачиваюсь, не желая чтобы он на меня смотрел. Закусываю уже и так побитую губу, чтобы ещё не разревется перед ним, мало того, что он и так видел как чужой мужик, монстр в его обличьи, лапал меня, так ещё и подумает, что я после всего, что делала, пытаюсь добиться у него жалости к себе. Чтобы отвлечься поднимаю руку запачканую в кровь и пытаюсь её вытереть. Крови оказывается не так уж и много, как мне показалось в самом начале — всего несколько капель стекли по ножу в рукав. Кровь оттерается плохо, и через несколько секунд движения становятся рваными, и я начинаю сильнее тереть жёсткой тканью куртки по коже, словно втирая кровь ещё сильнее. – Эй, спокойней... – мои руки накрывает рука Дина — настоящая, радуюсь я, а не та, что держала меня за щёки, или что держала меня за шею пока душила... Руки у Дина тёплые и сухие. И красивые, не смотря на сбитые костяшки, и на то, что я всегда считала что руки у Сэма красивей. – Зачем же ты так? – он улыбается в своей обычной манере, как обычно улыбается перед девушками, без тени какого-то подвоха — просто и открыто, хоть и получается криво потому что он морщится от движения губ. Он берёт мои руки в свои и не смотря на то, что я хотела чтобы он не смотрел на меня, мне становится приятно. Достаёт платок, неизвестно от куда взявшийся у него в кармане, и принимается сам вытерать кровь. Он хмурится, и улыбка с его губ пропадает. Он напоминает: – Ты не ответила на вопрос. – Хочешь, чтобы я тебе выговарилась? – усмехаюсь я не глядя на парня, и на самом деле желая выговариться, только не Дину. Не хочу с ним сейчас вообще находится. Не хочу чтобы я находилась с ним. Больно даже представить то, что он сейчас обо мне думает. Что он желает услышать? Что ему сказать?..., – Обычно это Сэм у нас любитель выслушать. Спросить "как ты" и сказать "всё будет хорошо". – продолжаю я. – По-твоему, я не поддерживаю людей? – удивляется Дин. – Поддерживаешь. – киваю я, – Но у Сэма это враждённое — ходячая мораль и помощь. А ты обычно поддерживаешь очень близких, или зацепивших тебя людей. – А как же на охоте? Я же приношу людям свои соболезнования? – Это не искренне. Это привычка. – я рада, что разговор ушёл в другое русло, – У Сэма это тоже привычка, но всё же он искреннин. Дин хмыкает, не отрываясь от моей руки. – И всё же: как ты? Опять. Рано обрадовалась. – Не знаю. Неважно. И вообще, какая тебе разница? – я пожимаю плечами и мягко забираю руку с местами уже засохшей кровью, прячу её в карман и укутываюсь по лучше в куртку. – Не знаешь? – переспрашивает Дин, решив проигнорировать колкость(интересно, что это с ним случилось, что он не ответил что-нибудь грубое в ответ на мою грубость). – Что ты хочешь услышать? Я убила оборотня, я в шоке, по крови гуляет адреналин, и мне хочется кричать на весь мир, что я впервые убила монстра на охоте! – Да? – усмехается Дин, – Не похоже. – А на что похоже? – спрашиваю я наконец посмотрев ему в глаза, вернее, сквозь них. – Не знаю. Сэм у нас психолог. Но кричать о том, что ты убила монстра, тебе точно не хочется. – Какой ты внимательный. – огрызнулась я и снова отвернулась. – Ладно... Я просто хотел сказать, что благодарен тебе. Ты спасла меня и Сэма. Признаюсь, я даже удивлён... – меня проняла дрожь от сказанных слов его голосом, а на глаза снова навернулись слёзы. У них есть дурацкая привычка появляться и исчезать в самые неудачные моменты. Я сглотнула ком в горле. – Эй, ты чего?... – он повернул меня к себе и всмотрелся в лицо. Я закатила глаза и вздохнула желая наконец уйти. Но Дин как на зло не сдавался, – Ты можешь мне рассказать. – Нечего рассказывать. – резко отвечаю я, – Отстань. Это не имеет значения. Особенно для тебя. – добавляю я, вспоминая слова оборотня о том, что чувствует Дин по отношению ко мне. – Особенно для меня? О чём ты? – Дин, подумай хорошенько — мы всё время грызёмся, так с чего бы вдруг тебе интересоваться как я? – Тебе что-то сказал оборотень? – догадывается Дин, игнорируя то, что мы с ним и без подстрекателей всё время ссоримся. – Нет. – грубо кидаю я. – Что бы он тебе не сказал, он — монстр, а монстры лгут. Постоянно. Лучше расскажи, что с тобой? – Аргх... – я закатила глаза, – Дин!... Чего ты прицепился?! – Потому что знаю, как хреново после первой охоты. Знаю, что чувствуют после первого убийства. "Убийства".... Он так легко это говорит. Те, кто совершает убийства — убийцы, значит и я тоже убийца. Но эти понятия никак не складываются у меня в голове. "Я" и "убийца" — понятия никак не совместимое. Такие слова даже в одном предложении не могут стоять. Дин выжидающе смотрит на меня. – Дин... – я устало смотрю на него, – Я... Я не знаю как описать то, что я чувствую. – устало вздыхаю. Да, не знаю как это описать, не сказав ничего лишнего. Дин крепче сжимает мои плечи, как бы давая свою поддержку и одновременно говоря, что так просто не отстанет. – Мне... стыдно. – шёпотом, еле слышно выдыхаю я, глядя куда-то в землю. Дин почему-то улыбается: – Я ожидал чего угодно, только не этого. Тебе стыдно, что ты убила монстра? – Нет... Дело не в этом. – всё так же тихо, не глядя на парня отвечаю я. – Ты ведь спасла нас с Сэмом. Ты... Закрыла нас собой. Ты не должна этого стыдиться. Радуйся — ты впервые прикончила монстра. И его не нужно жалеть. – Я и не жалею... просто... – Когда я впервые убил меня вывернуло по-хлесче твоего. – он продолжает улыбаться, стараясь меня развеселить. – Серьёзно? – я поднимаю на него усталый взгляд, и всё-таки улыбаюсь краешком губ. – Да, перепугался, как девчонка. Чуть не расплакался. – не знаю продолжал ли он придумывать, или так оно и было, но действовал на меня его рассказ в лучшую сторону, – Руки после этого ещё долго тряслись, и отец боялся снова брать меня на охоту. Он продолжал говорить, старательно сгущая краски на том, как он испугался, и как ему после охоты было плохо. Он улыбался, не смотря на побитое лицо, не смотря на то, что ему было больно. Он стоял и пытался развеселить меня. Будто бы мы и не ругались с ним все предыдущие дни до этой охоты, будто бы он и правда не чувствует ко мне того, о чём мне рассказал перевёртыш. – Как ты? – вдруг неожиданно даже для самой себя я его перебиваю. – Я... – он теряется, а я обвожу пальцем своё лицо. – Он тебя не плохо разукрасил. – я выдаю что-то на подобии улыбки. – Сильно болит? – задаю я банальный вопрос. – Бывало и хуже. – Дин невозмутимо пожимает плечами. – Мне жаль, что я не смогла ничем помочь вам... – улыбка пропадает и снова накатывает волна вины и злости на себя, накрывая с головой и мешая дышать. – "Ничем?" – переспрашивает Винчестер. – Ты спасла нас с Сэмом, благодаря тебе Ребекка осталась жива... – Она бы и так осталась жива. – отрезаю я. – А как же мы с Сэмом, ты закрыла нас... – Прекрати меня оправдывать! – выкрикиваю я, и, кажется, волны вины, ненависти, стыда уже начинают выплескиватся, – Если бы не я, вам бы вообще не пришлось практически ничего делать! – слёзы, как всегда выберая самый не подходящий момент, начинают литься рекой, – Ты бы убил оборотня с одного выстрела, пока Сэм отвлекал его внимание на себя! И никто бы особо не пострадал! Я даже не смогла вовремя предупредить Сэма, о том, что он, это не ты! Я знала, что он превратиться в тебя, и ничего не сделала, чтобы предотвратить это! От того, что я пошла с тобой, не было вообще никакого толку, и оборотень умудрился прямо у меня под носом вырубить тебя, и оттащить в канализацию за каких-то несколько секунд! Я просто пыталась помочь, только в этом не было нужды! – я замолчала, видимо, потому что первый порыв эмоций закончился, – И у меня как всегда ничего не вышло... – я скептично хмыкнула, закусила губу, – Даже зная, что он придет, мы ничего не смогли сделать...Я ничего не смогла сделать... И... – я отвернулась, сцепила зубы и снова всхлипывая, закрыла нижнюю часть лица ладонью, – Я даже не смогла нормально помочь Ребекке, отвлечь его... Единственное, что я могла сделать... Я не сделала... А потом пришёл ты...и...я не знала, что делать, я боялась, что он убьёт тебя...и... тогда...я.... – Дин неожиданно взял меня за плечи и притянул к себе. Я опешила от такого проявления чувств. Замолчала, утыкаясь в грудь охотнику, и не обнимая в ответ. Через пару секунд, когда до меня дошло, что случилось, я подняла руки, мягко отстраняясь. – Дин, я не... – я собиралась сказать что-то на подобии того, что я не позволяла себя обнимать, или что мне это не нужно, но Винчестер видимо уже и так догадался продолжение, потому что только сильнее прижал меня к себе, со словами: "Мне всё равно". Не могу поверить. После всего, что он видел, после того, что мы говорили друг другу, Дин прижимает меня к себе...обнимает. Дин Винчестер обнимает меня. Возможно, потом я пожалею об этом, но сейчас я позволяю себе расслабиться в руках Дина, неуверенно обхватить руками поясницу парня, и сжать в руках куртку. Уткнуться лбом в сильное плечо, закрыть глаза и больше не сдерживать слёзы. Интересно, что теперь, не сдерживая их, я больше не всхлипываю, солёные капли одна за другой просто беззвучно скатываются по щекам. Одна рука Дина легла мне на голову, медленно гладя волосы. Я вдохнула запах его футболки — чувствуется запах Импалы — пива и потёртых кожаных сидений, его кожаной куртки, немножечко пота, запах оружия — открывая потайной багажник в машине, или оружейную сумку, всегда так пахнет — какими-то деревянными ручками для ножей или деревянных крестов, или сырыми свитками с заклинаниями, или железными и серебряными клинками, а ещё, чувствуется какой-то запах напоминающий мне лес, ветер, и что-то, что почему-то напомнило то, как легко я могла убегать в детстве на улицу, под дождь, подставляя под прохладные капли лицо и руки, запах, напоминающий свободу. То, как меня обнимал Дин, растрогало ещё больше — единственный мужчина, что так тепло и нежно меня обнимал — папа. Только его я могла обхватить за шею, и даже когда он отстраняется, считая, что пришла очередь обнять мою следующую сестру, я могла прижаться сильнее и сказать: "Не пущу.", только ему я позволяла себя щекотать, хотя меня это всегда жутко бесило и не нравилось, только ему я могла позволить обнять себя за талию, пока...пока он не уехал и не бросил нас. От мысли, что всё это может начаться с Винчестерами, а потом также резко оборваться, становиться больно и страшно. Я. Не могу. Позволить. Себе. Потерять их. Значит и привязываться к ним тоже нельзя. На этой мысли я мягко отстраняюсь, вытирая щёки от слёз. И хоть Дин на этот раз выпускает меня из объятий, он всё ещё продолжает держать меня за плечи. – Ты как? – спрашивает в который раз он, и сам усмехается, тому, сколько раз он уже это спросил. – Нормально. – искренне улыбаюсь я, всё ещё вытирая глаза, как маленький ребёнок, и не вру — мне правда полегчало. И на этот раз Дин мне почему-то верит — он улыбается в ответ и отпускает меня. К нам подходит Сэм. – Где ты так долго пропадал? – спрашивает Дин глядя на брата. – Сначала помог Ребекке, пока вы, ребята, были заняты. Потом оттаскивал подальше труп. Не хотел вам мешать. Вижу, ты уже в порядке. – улыбается Сэм глядя на меня. – Да. – беззаботно кидаю я, как будто только что ничего необычного не происходило. – Тогда нам пора бы сматываться. – говорит Сэм и уходит в дом. Дин направляется за ним. – Дин... – он оборачивается вопросительно подняв брови, – Спасибо. – я отвечаю серьёзно, и без смущения, прямо глядя в глаза. – Обращайся. – а вот Винчестер в отличии от меня, бросает это хоть и по-дружески, но небрежно, и снова, в своей привычной манере - шутя.

***

– Ты бы для начала обработал раны. – говорю я, когда Дин открывает бутылку пива. Мы только зашли в комнату в мотеле, а ему сразу же хочется выпить. – Это лучше любой обработки ран. – он улыбается и крутит в руках бутылку, затем кривится от боли. Местами кожа на его лице посиневшая и опухшая, местами осталась запекшаяся кровь, а ему хоть бы что. Но мои-то руки он оттер от крови. – Дин, она права. Выглядишь хреново. – Сэм перекладывает какие-то вещи из сумки в сумку. – Ты тоже. – говорю я и указываю пальцем на младшего. Винчестер фыркает улыбаясь: – Обойдусь. – Ребята, вы оба валялись практически без сознания когда я... – я на секунду запнулась. Говорить это вслух было почти так же сложно как осозновать это, – Кхм... Когда я убила. Перевёртыша. – буквально выдавила из себя. – Так что он неплохо вас покидал по комнатам, да ещё и до этого... Сэм, он огрел тебя по голове ломом. Видимо для Винчестеров это не было аргументом чтобы позаботиться о себе, так как они продолжали молча безразлично слушать меня. – Нет, я конечно понимаю, что для вас это норма — быть на волосок от смерти, но обычную заботу о своем теле никто не отменял. – Чего ты так распереживалась? Всё нормально. – отвечает Дин делая глоток пива. Я закатываю глаза и цокаю языком. – Ну вы и упрямые. – беру свои вещи и направляюсь в ванную, находу бросаю, – Я первая. В этот раз пришлось брать один номер, поэтому пришлось снова делить ванну. Начинаю раздеваться. Снимаю кофту, и замечаю на шее синие следы. Какие-то от рук перевёртыша, что душили меня, какие-то от засосов и укусов что он оставил. Меня передёргивает от нахлынувших воспоминаний. Я кривлюсь, с презрением глядя в зеркало на отметины на шее. Делю волосы по-полам и ложу на плечи, так, чтобы они закрывали большую часть шеи. Раздеваюсь дальше. Разбитая губа, несколько синяков на животе, и по парочке на руках и ногах, на руках, в основном от верёвок, на ногах, от ударов, но все они бледные, не серьёзные. Мне повезло куда больше, чем ребятам. От этой мысли что-то внутри заворочалось, заурчало. Снова хочется зайти в комнату и, если придется, то силой заставить их перевязать раны, чтобы хоть как-то утихомирить недовольное чувство внутри, которому я всё никак не найду названия. Включаю душ и залажу под горячую воду. Стараюсь расслабиться, смыть с себя всю боль и грязь за прошедший день, но ничего не получается. Стоит закрыть глаза как появляются искалеченные лица Винчестеров. То, как они лежали на полу, силясь подняться, а оборотень с противной усмешкой неспешно подходил к ним. Или то, как смотрел Дин, когда его двойник вылизывал мою шею. Меня снова передёрнуло, и я открыла глаза. Лучше не расслабляться. Просто быстрее смою с себя всю грязь и займусь чем-нибудь интересным — почитаю книгу или порисую в блокноте. Смываю шампунь с волос, вылезаю, одеваюсь в пижаму, и понимаю, что теперь следы на шее видны. До того как я зашла в ванную их скрывал воротник куртки, кофты, и пушистые волосы собранные в хвост. Но сейчас, когда на мне открытая футболка, а волосы мокрые и не объемные, я не могу ничем закрыть этот ужас. Поэтому я беру полотенце которым только что вытерала волосы, заматываю его вокруг волос, перекидываю на плечо, а свободный край закидываю через другое плечо за спину, имитируя шарф. Да, некоторые фиолетовые пятна остались видны, но, по крайней мере, не так бросаются в глаза. Выхожу из ванной и замираю в дверном проёме на несколько секунд: Винчестеры достали аптечку и перевязывают раны. Наклонила голову скрывая довольную улыбку и прошла дальше. Уселась на диван, поджав ноги и натянув на плечи плед, и всё-таки накинув кофту. Взяла в руки книгу, но не перестала поглядывать на ребят. Перевёртыш неплохо приложил Сэма об стол — у того бок счёсаный до крови, и сейчас, этот бок, Сэм, морщась от боли, пытался перевязать, хотя плохо видел рану. – Помочь? – спрашиваю глядя на младшего Винчестера. – Эм... – он немного теряется, от чего становится забавным, – Э...нет, я, наверное, сам. – отвечает и шипит, коснувшись раны руками. – Уверен? – сдвигаю брови сочувственно глядя на него, и немного улыбаясь. – А...если не трудно, то... Я сразу же встаю и подхожу к парню, расценивая это как разрешение. Плед с плеч я так и не сняла, потому что убрала полотенце, и старалась двигаться так, чтобы он не свалился на пол. Бинт на торсе парня практически висит, у Сэма не очень-то хорошо получилось его затянуть. Я же начинаю всё с начала. Аккуратно прикладываю на месте раны и обвожу вокруг тела, потом делаю второй круг. – Достаточно сильно затянула? Или сделать слабее? – смотрю на него обеспокоенным взглядом. – Нормально. – говорит и смотрит как-то по-доброму. Что-то в отношении Винчестеров ко мне изменилось. Появилась какая-то теплота. Раньше это было обычные отношения — как с коллегой по работе, а сейчас... Недостаточно дружеские, но и не слишком формальные. Я продолжаю обматывать бинт, больше не стягивая его сильнее. Сэм морщится, а Дин усмехается: – Смотри какая неженка. – Заткнись. – улыбается в ответ Сэм. Я заканчиваю, и Сэм спрашивает: – Ты ни разу не перебинтововала раны? – А что, так заметно? – улыбаюсь, – Единственные раны, которые я перевязывала, это порезы и царапины на маленьких пальчиках младших сестёр, когда мамы не было дома. – я улыбнулась, вспоминая такие ситуации, – Перевязывать серьезные раны мне не приходилось. Помочь тебе с... – я указываю на лицо, только почему-то на своё. – Если не сложно... – начинает Сэм, а я замечаю Дина, с его опухшим лицом. – Да... Сейчас. – я заглядываю в морозильник, набираю льда в пакет, и обматываю тонким кухонным полотенцем. Протягиваю Дину, – Сейчас вряд-ли сильно поможет, но может хоть отек спадёт. – Спасибо. – отвечает он и к моему удивлению действительно прикладывает лёд к лицу. А я чувствую себя ужасно неловко. Я хочу помочь, но не знаю чем. А Винчестеры как на зло ничего не просят сделать — ни сбегать в магазин, ни принести что-нибудь. Это было нужно не только им, но и мне. Почему-то именно я чувствую себя обязанной им. Будто бы это они спасли мне жизнь. Хотя так и было. А помогая им, я как будто бы искупала свой долг, а внутренний монстр, что не дает мне покоя когда я вспоминаю, что они пострадали из-за меня, успокаивается и приятно урчит. Я мочу перекисью кусочек ваты и прикладываю к щеке Сэма. Тот шипит от боли, а Дин снова усмехается глядя на брата. – Только попробуй что-нибудь сказать. – говорит Сэм. – О чём ты? – якобы непонимающе смеётся Дин. Я улыбаюсь слушая привычные подколы братьев. Невольно смотрю на глаза младшего. У него действительно темнее глаза, чем у брата. Цвет глаз Дина напоминает цвет листвы на деревьях весной, когда сквозь них светит солнце, или первую травку на жухлой листве, среди островков тающего снега, или ветер, весело шелестящий по весеннему полю. У Сэма же, цвет глаз напоминает летний лес в пасмурную погоду, тихое прохладное озеро, зелёные одинокие скамейки в парке, холодный изумруд. Перевожу взгляд на родинку на щеке: ему она так идёт, словно художник рисовал его портрет, а потом, закончив, решил добавить последний штрих в виде родинки, дополняющей его образ. Образ младшего братика. Я отворачиваюсь чтобы смочить ватку снова, и прячу улыбку. Хотела бы я, чтобы у меня тоже был младший братик. Или старший. Хотя, на счёт старшего не знаю, у меня никогда не было никого из старших. Я заканчиваю с Сэмом и смотрю на второго Винчестера, беззаботно попивающего пиво, прикладывающего к лицу лёд, и смотрящего телевизор. Словно ничего особенного сегодня не происходило. Словно бы мы опять не ссорились, и он не видел меня и оборотня... Кажется он совсем не чувствует неловкости, которая появилась между мной и Винчестерами. И несмотря на то, что он думает обо мне, мне хочется ему помочь. – Можно?... – я подошла к нему, и подняла ватку с флакончиком перекиси. Он убрал от лица холодное полотенце, позволяя мне продезинфицировать ссадины и потрескавшуюся кожу. Сэм взял со своей сумки вещи и отправился в ванную, как-то странно глянув на Дина. Вот только обрабатывать раны старшему охотнику оказалось сложнее чем младшему. Некоторые участки кожи были просто залиты засохшей кровью, на них не было видно самих ран. Я смочила сильнее ватку и стала вытирать кожу, невольно вспоминая как несколько часов назад это делал Дин с моими руками. – Вспоминаешь как я оттирал твои руки от крови оборотня? – усмехается он. – С чего ты взял? – улыбаюсь и одновременно удивляюсь я. Он пожимает плечами глядя на меня. Под его взглядом становиться не комфортно. Сэм так не смотрел, он смотрел по-доброму, по-простому, а этот откровенно меня разглядывает, его взгляд ощущается буквально физически, давит, не давая сконцентрироваться на деле. – Её не оттереть. – вдруг серьёзно и как-то грустно говорю я. – Что? – он кажется уже и забыл, что только что говорил, отвернувшись к телевизору. – Кровь с моих рук. И от этого паршиво. – не совсем весело усмехаюсь я. – Ты привыкнешь. – отвечает он тоже внезапно посерьёзнев. – Не думаю. – пожимаю плечами — кажется, я начала перенимать манеры Винчестеров, – Разве потом будет проще? Тебе проще? – Да. – поджимает губы он. – А серьёзно? Он несколько секунд молчит, перед тем как ответить. – Чувство, что ты убиваешь, лишаешь кого-то жизни не пропадёт. Никогда. Но ты научишься его игнорировать, ведь это зло, а ты его уничтожаешь, и спасаешь людям жизни. Так что да, потом будет проще. Я задумчиво прикладываю вату к ране на виске, и Дин кривится, вдыхает сквозь зубы. – Какой неженка. – улыбаясь, повторяю его слова. Он усмехается в ответ, принимая "ничью" в раунде против Сэма. И всё же мне его жаль, поэтому дальше действую более аккуратно. Касаюсь подбородка поворачивая голову так как мне надо, вытираю кровь вокруг рассечённой кожи над бровью, а потом касаюсь ватой и самой раны, и свежая кровь начинает шипеть. Дин опять хмурится. – Прости. – виновато бросаю я, стараясь как можно нежнее касаться кожи, а он следит за моими движениями. Когда заканчиваю, залепливаю рану пластырем, и приступаю к губам. Тут происходят тоже некоторые сложности с тем, чтобы не рассматривать насколько красивы эти губы, как правильно ложиться на них свет, и невольно представляя, как бы они выглядели на листке бумаги нарисованные простым карандашом, а сосредоточиться только на обрабатывании ран. Дин вдруг улыбается, словно видит меня насквозь и знает о чём я думаю. – Прекрати улыбаться, ты мне мешаешь. – отвечаю на его действия я. – Как моя улыбка может кому-то мешать? – Рана открывается. Кровь снова течёт. – поясняю я, а он только смеётся над моими неудачными попытками скрыть свои мысли. Я выпрямляюсь и убераю руки от его лица: – Дальше закончишь сам? – поднимаю брови ожидая ответа. – Прости. – кидает он без капли сожаления, – Продолжай. Я фыркаю и принимаюсь вытирать снова выступившую на губе кровь. Когда с лицом я закончила, попросила: – Дай руку. – он немного поколебавшись протянул ладонь. Я взяла её обеими руками рассматривая сбитые костяшки. Снова вернулись мысли об оборотне. Как Дин успокаивал меня... Зачем? Что вдруг изменилось? Я уселась на стол на котором лежала аптечка, бинты и перекись и положила руку себе на колено, всё ещё не отпуская её. Принялась обрабатывать ссадины на тыльной стороне ладони, а потом обматывать бинтом. Держать в своих руках его руку было так приятно. Что бы он обо мне не думал, моё мнение и отношение к нему никогда не поменяется. Оборотень был прав — это слишком сильная и нездоровая привязанность. – Больше помощь не нужна? – спрашиваю я, заканчивая забинтовывать вторую руку Дина. – Думаю нет. Спасибо. – улыбнулся он. Я собираю всё в аптечку и отхожу от стола. – Стой. – Дин мягко останавливает меня за руку. – Это что? – он закатывает рукав и хмурится — на моем запястье виднеются синеватые полоски от верёвки. – А, это от верёвки. – безразлично пожимаю плечами. Винчестер обеспокоенно смотрит, и, чтобы по-дольше насладиться этим взглядом, я бы хотела сказать, что мне нужна помощь, но, решаю, что сейчас не время, поэтому сразу говорю, – Ничего серьёзного. Правда. Он словно нехотя отпускает и я сажусь на диван, возвращаясь к книге. Веки очень быстро тяжелеют, и вскоре у меня уже нет сил сопротивляться сну. Хоть Винчестеры ещё не легли и не в моих правилах ложиться раньше них, я закрываю глаза, буквально на пару секунд, чтобы дать им хоть немного отдохнуть, а потом открыть и продолжить читать, но моментально проваливаюсь в сон, роняя книгу на грудь. Просыпаюсь по середине ночи — телевизор работает, Сэм спит отвернувшись к двери, Дин, видимо пока смотрел телевизор, тоже уснул, уже на кровати, а не на стуле, как сидел вечером. А я лежу укрытая одеялом, а под одеялом плед, которым я укрывалась когда засыпала. Книга лежит на тумбочке рядом с моими вещами. Я улыбаюсь. Казалось бы обычная забота, а может, даже и не она, может Винчестеры просто чувствуют себя моими должниками, а мне до слёз приятно. Словно я вернулась в семью после долгого отсутствия. Всё ещё улыбаясь, подхожу к кровати Дина и забираю пульт, выключаю телевизор, и вдруг понимаю — они больше не стерегут меня. Они действительно спят. Я спокойно хожу по комнате, но они об этом не знают, и никак не реагируют, так как крепко спят. Надо же, они больше не боятся что я могу их убить. Неужели они всё-таки мне доверяют?

***

Как же она меня бесит. Смотрит на меня своими упрямыми карими глазами и доказывает, что она не виновата в том, что не предупредила нас о том, что оборотень снова нападёт. – ...Я не знаю не имени их, не адреса, и даже приблизительно не знаю кто они. – скорее всего нагло врёт. – Девушка пострадала. – продолжаю я, желая добиться хоть каплю сострадания. – Но не умерла же. Надо же, никакой реакции! Она уходит к Сэму. Ну уж нет, я это так не оставлю. – Я ещё не закончил. – догоняю её. – А я да. – Лилия! – Да, Винчестер? – ещё и огрызается после всего, что сделала. – Как ты можешь так легко это переносить? Тебя совсем не волнует судьбы других людей? – задаю не дающие покоя мне вопросы, – Ты же знаешь, что с ними случиться, почему не предотвращаешь? – Потому что не могу! У меня нет для этого средств. – Ты можешь сказать нам! - настаиваю я. – Да? В прошлый раз, когда я сказала вам, что должно случится с девушкой, я получила только порцию обвинений и гневных взглядов в мою сторону. – всё перекрутила по-своему! Никто её не обвинял. Она сбегает к Сэму. А я немного успокаиваюсь думая об охоте. – А в этих преданиях встречаются летающие оборотни? – спрашивает Сэм поднимая глаза к небу. – Не помню. – Я нашел след, что вёл в эту сторону.... – Напоминает дом Зака. – И, так же, как и там, след обрывается. – Ребята, зачем искать среди невозможного? Вы слышали про летающих оборотней? Я — нет. – опять Лиля умничает, – Зачем всё усложнять, если ответ прямо у вас под носом? – Знаешь всё на перёд, значит такая умная? – не могу сдержаться я от колкости. – Чем давать туманные подсказки, лучше бы просто помогла! – ...Буквально у вас под ногами... – она меня попросту игнорирует! Но хоть показала, где находится логово оборотня. – Не боишься крыс? – не могу не подзадеть её, когда вижу, как её вечно непроницаемое и холодное лицо искривляется, совсем по-девчачему, в отвращении от вони стоящей в канализации. – Нет. – невозмутимо кидает она и снова надевает вечно недовольную и серьезную маску. Но точно врёт — видно, как упоминание крыс её напрягло. Сэмми оглядывает коридоры. – Уверен, мы бы дошли до дома Зака. Оборотень передвигается по этим трубам. – Боюсь, ты прав. – я нахожу кучу слизи и ещё какой-то гадости, и наклоняюсь над ней. – Взгляни-ка. Поддеваю ножом это что-то, рассматривая. – Останки его жертв? – интересуется Сэм. – Его самого. – Да когда ж она замолкнет, она не даёт самому разобраться в деле! А главное сама-то отвернулась и не смотрит на кучу останков от оборотня. – Это он так меняет облик. Как змей — скидывает старую шкуру, а под ней уже новая. – Мерзость. – кривится Сэмми, напоминая девчонку. Я заряжаю пистолет серебряными пулями, напоминая Сэму о том, чего боятся все оборотни. А Лилия снова не может не удержаться чтобы не влезть в разговор: – А пуля это принципиально? Все оборотни бояться серебра, так нельзя ли их убивать просто серебряным ножом, или другим серебряным предметом в сердце? – Можно. – отвечаю я, желая, чтобы она по-скорее отстала. Единственный плюс — это то, что её хотя бы охоте обучать не надо, – Но зачем драться, если можно выстрелить? Сэму звонит телефон. Я слышу часть разговора и понимаю, что Ребекка не в восторге от того, что мы влезли в расследование. – Об этом я и говорил — ты лжёшь друзьям. – подхожу к Сэму, желая подбодрить, – Ведь узнай они о тебе правду — они пришли бы в ужас. – Иди ты. Мастер поддержки. – снова она лезет! Да и что значит "мастер поддержки"? Сэм мой брат, и мне видней, что лучше ему сказать. Но не смотря на моё возмущение она продолжает его успокаивать. – Не слушай ты его. Мне жаль, что вы поссорились... – хах, кажется у неё не очень-то получается его успокоить, судя по его усмешке, – Но это не конец вашему общению. По крайней мере, вы не последний раз общаетесь. И знаешь, люди куда проще переносят факт о том, что сверхъестественное существует, чем вы думаете. Хотя, да, большинство из них действительно приходят в ужас, по-началу. Но Ребекке мы ещё поможем. И поможем Заку. – Правда? – Сэм реагирует на Лилю, а не игнорирует, как только что игнорировал меня. И это бесит. Она уже переманивает его на свою сторону. – Развели сопли. Нас дело ждёт. – я спешу всё это по-быстрее прекратить и протягиваею Сэму пистолет. – Тебе не даю. – А я и не прошу. Я не умею стрелять. Но на дело я всё равно пойду вместе с вами. – вот же! Почему никак не унимается! Я, естественно, против, и пытаюсь придумать причину её не брать, но девчонка снова выкручивается, и настаивает на том, чтобы идти с нами. Спустились в канализацию. Мы с Сэмом прошли в перёд, а Лиля плелась позади. С удовольствием заметил, как её передёрнуло, когда мимо пробежала крыса. – А говорила, не боишься. – усмехаюсь. – Ой, заткнись, а? Я не знала, что это крыса. – врёт и не краснеет — вон как озирается по сторонам. – Ну да, как же. – отвечаю я. Через несколько минут я замечаю остатки шкуры оборотня, говорю Сэму: – Его логово где-то рядом. – С чего ты взял? – спрашивает Сэм. – Взгляни на это отвратительное месиво. – Сэмми, взглянув на это, отшатывается от трубы, возле которой только что стоял, и морщиться. – Неплохо он здесь устроился. – рассматриваю пространство вокруг и нахожу ещё одну кучу слизи и кожи. – Да, кто знает сколько ещё смертей на его совести. Сэм оборачивается ко мне и ещё до того, как он что-то говорит, я понимаю по его лицу — что-то не так. – Дин! – Сэмми моментально реагирует, но разом с его выстрелом я чувствую удар в спину. – Сэм, догони эту тварь! – Сэм моментально исполняет просьбу, бросаясь в погоню. Выскакиваем на улицу, но оборотня не видно. – Ребят, он побежал в ту сторону. – говорит Лилия. – Значит, давайте разделимся, окружим его. – командует Сэм. – Встретимся на том конце квартала. – соглашаюсь с Сэмом. – Дин, я с тобой. – опять! Чего она цепляется?... – Я и сам справлюсь. – отвечаю, не останавливаясь. Пробегаю темным проулком, пытаясь найти хоть какой-то след оборотня, и вижу как какой-то силуэт мелькает в темноте, за углом. Направляюсь туда, но вспоминаю, что здесь Лилия, а значит, она пойдёт за мной и всё испортит, поэтому на ходу приказываю ей: – Будь здесь. Иду туда, где видел тень, но оглядываюсь и никого не вижу. Поворачиваюсь, чтобы возвращаться, и чувствую резкую и острую боль в затылке, падаю на землю, и последнее что вижу — ноги этого ублюдка. Очнулся уже в канализации, в логове оборотня. Слава богу, Сэм тоже здесь — живой и, практически, невредимый. Выпутываюсь из верёвок. Чёрт. Сумку с оружием этот гад наверняка забрал. И вроде всё нормально, но чего-то не хватает... Раскалывающаяся на части от боли голова соображает туго, но я чувствую, что что-то не так... Ещё нельзя сказать, что с нами всё хорошо. – А где Лиля? – спрашивает Сэм, оглядываясь назад, всё ещё пытаясь освободиться. Лиля! Точно! Её не хватает. Она бы уже что-нибудь, да ляпнула, по типу: «А я вас предупреждала, а вы сказали, что справитесь сами!». Я с удивлением замечаю, что её недовольного тона и высказываний мне не хватает. Нет, ну не то чтобы прямо не хватает — я ведь не могу к ним привязаться — это глупо, просто уже как-то привычно слышать её комментарии, о том что, и как мы делаем. Слишком привычно. И я с сожалением и ещё большим удивлением и раздражением, чувствую, что переживаю за эту девчонку — осматриваю убежище перевёртыша и замечаю звук откуда-то сбоку. – Сэм, тихо. – Лиля, это ты? – спрашивает маладший. В ответ слышится мычание. Понятно, она здесь. Почему-то чувствую облегчение от этого. Справляюсь с веревкой и помогаю Лилии. Та тихонько благодарит в ответ. – Нужно спешить. Он у Ребекки. – предупреждает она. Оружие, как я и думал, здесь не оказалось. Мы выбираемся из канализации и Сэм говорит: – Теперь нужен телефон — звонить в полицию. – Стоп, стоп, стоп, ты объявишь в розыск меня? – Прости. – разводит Сэм руками. – Сюда. – я оглядываюсь по сторонам и мы направляемся прочь из мерзко пахнущего проулка.

***

Стоим напротив витрины. По телевизору сообщается, что Ребекка спасена, благодаря анонимному звонку. Я же смотрю на ужаснейший автопортрет. – Ну и личико. Хреново у них получилось. – усмехается Лилия глядя на экран. И я с ней полностью согласен. – Действительно. До чего дрянной портрет! – За то похожий. – говорит Сэмми оглядываясь по сторонам. Мы постарались быстрее скрыться от посторонних глаз. – Они сказали "покушение на нее", не убийство. – Значит, Ребекка жива. – подхватываю мысль Сэма. – Да, утром я наведаюсь к ней. – Надо раньше. – встревает Лиля, – Ночью этот гад снова придет к ней. Утром она уже будет в канализации, а он будет поджидать тебя у нее дома, в её же облике. Нужно идти сейчас. На всякий случай. – Да, но Дину туда нельзя. Она этого не поймет. – Ну, вообще-то, оборотень сам выложил ей правду о своей природе. Конечно, не думаю, что она поверила... Но если с ней поговоришь ты, может, что-то измениться. – пожимает она плечами. – Да, или она решит, что оба брата Винчестера — сумасшедшие меньяки. – встреваю я. – Возможен и такой вариант событий. – соглашается она. – Но у нас нет ни оружия, ни серебряных пуль. – продолжает Сэмми. – Сэм, эта тварь разгуливает в моем обличии! Это личное дело! – Да. И где его искать? – В канализации. – Мы безоружны. Он всё у нас украл. – Машина. – опережает мою и, видимо, догадку Сэма, Лиля. – По новостям сказали, он укатил на ней от Ребекки. – подтверждает Сэм. – Значит, машину он взял. Эта тварь за моим рулём! – Брось ты! – Убью! – не успокаиваюсь я. Да как он только посмел! – Идём. Как же я несказанно рад! Мы добрались до детки! – Вот она... – протягиваю я. Вдруг слышится сирена, а за поворотом показывается полицейская машина. – Вот чёрт! Чего не предупредила? – кидаю Лиле. – Потому что иначе, до машины мы бы не добрались, а вот тебе хоть так, хоть так, пришлось бы скрываться. Уходи, а мы с Сэмом останемся. – Спятила?! – Дин, она права. У них на нас ничего нет. Беги, прячься! Встретимся у Ребекки. И, Дин, не охоться без меня! Послышались крики полицейских, а я уже скрылся за забором.

***

Снова добравшись до Импалы, заряжаю пистолет, на всякий случай беру серебряный нож. – Прости, Сэм. Ты ведь меня знаешь – я не могу сидеть без дела.

***

Как и говорила Лиля, в канализации его не оказалось. Чёрт. Значит он направился к Ребекке. А Сэм и девчонка сейчас там. Лишь бы он не услышал меня в доме. Да, чёрт, он всё-таки меня услышал. Я быстро скрылся в другой комнате и выглянул в гостиную — он ушел на звук. Заметил девушек — Ребекка заплаканная, вся побитая. Лилия же, тоже выглядит потрёпанной — сидит связанная на стуле, губа кровоточит, на щеке начинает проявляться синяк, но компенсирует свой ужасный вид своим высокомерным и упрямым взглядом. Хах, неисправима — она даже сейчас не снимает свою маску безразличия. Ох и упёртая девчонка. Аж бесит. Рядом лежит Сэмми, кажется, без сознания. Вот же ж подонок, как посмел тронуть Сэма?! Убью этого урода... Лиля ко мне ближе всех, так что подхожу к ней, принимаюсь развязывать руки. Она молчит — не пищит от радости, не плачет от облегчения, как сделала бы любая другая девушка, даже вздоха от неё не услышал, за что я ей был очень благодарен — она не привлекала внимания перевёртыша. За то, заметив меня, взгляд у неё поменялся — стал обеспокоенным, и, кажется, наполнился какой-то надеждой. Обернулась и молча следит через плечо, как развязываю верёвки. – Дин, сзади! – резко вскрикивает она, но я реагирую слишком поздно – ублюдок моментально выбивает пистолет с рук и валит меня на пол, не давая возможности сделать хоть один ответный удар, начинает дубасить по лицу. Я стараюсь защититься, дотянуться до шеи монстра, ударить, перехватить руки — всё безтолку. И вскоре я уже и не слишком-то соображаю, что происходит — в глазах темнеет, голова то и дело отзывается болью, и руки непроизвольно опускаются, становясь невыносимо тяжёлыми, вижу лишь перевёртыша надо мной, и Лилю — она дёргает руками, пытается развязать верёвку, что-то кричит. До меня начинают доходить обрывки её фраз, когда перевёртыш прекращает наносить удары: – ...Не смей! Не тронь его!....Так давай.... делай со мной что хочешь, его — не тронь. Что она задумала? Неважно — что-то точно плохое. Поэтому я предупреждаю: – Нет... – получается как-то совсем хрипло и тихо, но кажется она услышала, так как на миг опустила взгляд на меня. Когда оборотень встаёт с меня и подходит к столу, на котором лежит оружие, до меня начинает доходить смысл её фразы. Она что?... Она предложила ему...себя вместо...меня? Лилия...защитила меня? Перевела внимание на себя? Эти понятия никак не складываются. Я всё время жду от неё каких-нибудь подлянок, постоянно ожидаю удара в спину, не зря же она таскается за нами? Я всё время готов к тому, что она попытается нас убить. Иначе зачем ей нам помогать? Так зачем же она сейчас... Я вижу, как перевёртыш подходит к ней, берёт нож в руки. Чёрт! Я не могу позволить. Я должен встать и помочь ей. Только вот никак не выходит — тело совсем не слушается, руки и ноги такие тяжёлые, будто их прибили к полу навечно. Оборотень откладывает нож в сторону и подходит ближе к Лилии, наклоняется. И я впервые вижу страх в её глазах — настоящий страх. Почему-то, не смотря на то, что мне так долго хотелось увидеть хоть что-то кроме её непроницаемого тона, я не радуюсь тому, что наконец-то увидел. Наоборот — я чувствую всё нарастающую ярость на того, из-за кого в её тёмных глазах отражается подобное чувство. Кажется, готов убить за то, что ей приходиться сейчас испытывать. И при этом страхе — она всё ещё упрямо сжимает зубы, старается его скрыть. Оборотень наклоняется, целует шею и она вздрагивает. Её пробивает мелкая дрожь. Он обхватывает её за щёки, и умащивается на коленях. Она закрывает глаза, хмурится и всё пытается развязать руки. И внезапно, вместо упрямой девушки, которая любила покомандовать нами и сказать как правильно что делать, которая напрашивалась на охоту всё время, я увидел маленькую девочку — совсем молодую, хрупкую, по щекам которой скатываются слёзы, она сжимает кулаки и старается развязать верёвку, закусывает губу и временами всхлипывает, из-за всех сил старается быть сильной...для чего? Чтобы её не убили?... Нет. Она могла развязать верёвки и спокойно посидеть и пока меня избивал этот урод. Но она остановила его, и сделала единственное, что могла сделать в этой ситуации — заменить меня. Зачем? Зачем было подставляться и терпеть это унижение, если можно было отсидеться в стороне и при этом ещё и выиграть время? Внезапно я почувствовал к ней то, что никогда бы не подумал, что почувствую — восхищение и уважение. А ещё мне стало нестерпимо жаль её. Захотелось встать и надавать этому ублюдку по морде ещё больше. Попытался подняться, но не очень-то получилось — всё вокруг от движения поплыло, закружилось, и я дал себе несколько секунд чтобы привыкнуть и чтобы картинка стала на свои места. За эти несколько секунд Лиля развязала верёвки и столкнула перевёртыша на пол. Схватила нож, оборачиваясь к противнику. Стоит, каждый раз на шаг отходит, когда перевёртыш делает шаг на неё, а потом делает выпад с попыткой зацепить перевёртыша ножом — неумелый, неопытный, но смелый и решительный. Цепляет оборотня ножом, но тот перехватывает её руки, она бьёт его в живот, а он кидает её на пол. Ну уж нет. Не в мою смену. Поднимаюсь на колени, но монстр не видит меня, бьёт девушку ногами и поднимает за шиворот, прибивая к стене. Сдавливая тонкую шею. Почему-то видеть это больно и страшно. Внутри кипит ярость. Не позволю её убить. Только не сейчас. Кидаюсь на оборотня, он отпускает девушку, принимаюсь выплёскивать все эмоции на монстре. Появляется Сэм, видимо очнувшись, когда я уже снова лежу на полу, пытаясь подняться. Что-то Винчестеры сдают позиции. Проиграть и какому-то оборотню? Ну уж нет. Я сажусь облокачиваясь спиной на стену. Рядом прилетает Сэм, и тоже ударяется об стену. Оборотень подходит ближе к нам, что-то там рассказывает, а я замечаю, как Лиля ползет позади него к серебряному ножу, а затем, прячет его в рукаве, встаёт между нами и оборотнем, закрывая нас собой. Он лишь мерзко усмехается. Никогда бы не подумал что моё лицо способно на такую омерзительную улыбку. Подходит ближе, и я вижу, как каждое движение оборотня, влияет на девушку — она то и дело дёргается, в порывах уйти, спрятаться, но заставляет себя стоять на месте. Он делает ещё шаг к ней и замирает. Я не особо видел, что произошло, но через несколько секунд до меня дошло — когда она отошла на шаг назад и тело монстра рухнуло ей под ноги. Как-то совсем позабыв о том, что я весь побитый и у меня нет сил встать, я встаю и подхожу к девушке. А она даже не обращает на меня внимания — смотрит в ужасе на тело перед ней. – Эй... – касаюсь её плеча, переводя на себя внимание — она оборачивается, смотрит так потеряно, не понимающе, отрешённо, как ребёнок, что хочется взять её, и прижать к себе, – Эй, слышишь меня? Ты как? Она молчит, смотрит так испуганно, что становится страшно самому. – Эй, смотри на меня... – она снова оборачивается к трупу, переводит взгляд с меня и обратно на него, я стараюсь привести её в чувство. – Слышишь? Ответь. Как ты себя чувствуешь? – Мне нужно на улицу... Ну да, девчонки. Сейчас пойдет по-плачет. Ей надо побыть с самой собой наедине, разобраться в своих чувствах, только сейчас не время. – Потом побудешь наедине... – начинаю я, но она вырывается и выбегает из гостиной на улицу. Теперь понятно куда её понесло... Её вывернуло на траву. Я оглянулся на Сэма, чтобы проверить, что всё в порядке. Тот встал и кивнул в ответ на мой вопросительный взгляд. Отлично. Значит с Ребеккой он сам разберётся. И с ним всё хорошо. Я спускаюсь на задний двор: – Полегчало? Она пожимает плечами. Совсем отрешённо смотрит по сторонам, как будто видит всё здесь впервые. – Так как ты? – спрашиваю ещё раз. Наконец смотрит на меня, да так, словно видит впервые. Рассматривает моё лицо с каким-то странным интересом во взгляде, смотрит, кажется, в глаза, но почему-то я не вижу её взгляда, как если бы она расфокусировала его. На её глазах заблестели слёзы. Неожиданно, как будто она что-то резко вспомнила. Она хмурится и отворачивается закусывая побитую губу. Смотрит на руки и принимается тереть рукавом руку, чтобы избавиться от крови. Движения становяться рваными, и, кажется, она выходит из себя. И это меня совсем не радует, не смотря на то, что мне всё время хотелось вывести её на эмоции, а наоборот — беспокоит. – Эй, спокойней... – останавливаю её, накрываю её руки своей, – Зачем же ты так? – Улыбаюсь, пытаясь приободрить. Беру её руки в свои и достаю платок из кармана, стараюсь как можно аккуратней вытереть темные пятна с её кожи. – Ты не ответила на вопрос. – напоминаю ей. – Хочешь, чтобы я тебе выговарилась? – она скептично усмехается, глядя куда-то мимо меня, – Обычно это Сэм у нас любитель выслушать. Спросить "как ты" и сказать "всё будет хорошо". – По-твоему, я не поддерживаю людей? – Так вот какого она мнения обо мне. – Поддерживаешь. Но у Сэма это враждённое — ходячая мораль и помощь. А ты обычно поддерживаешь очень близких, или зацепивших тебя людей. – А как же на охоте? – удивляюсь я, – Я же приношу людям свои соболезнования? – Это не искренне. Это привычка. У Сэма это тоже привычка, но всё же он искреннен. Вот значит как. Не искреннен. Никогда об этом не задумывался. А ведь правда — она права, я говорю, что мне жаль на автомате, не задумываясь на сколько человеку сейчас больно. – И всё же: как ты? – продолжаю я. – Не знаю. Неважно. И вообще, какая тебе разница? – пожимает плечами, будто ей всё равно, забирает руку и прячет в карман. – Не знаешь? – Что ты хочешь услышать? Я убила оборотня, я в шоке, по крови гуляет адреналин, и мне хочется кричать на весь мир, что я впервые убила монстра на охоте. – выдумывает она. – Да? Не похоже. – А на что похоже? – поднимает на меня взгляд, огрызается не желая принимать помощь. Как дикий маленький котёнок — шипит, выпускает коготки, не подпуская к себе, только толку от этого мало. Я мысленно улыбаюсь этому сравнению. – Не знаю. Сэм у нас психолог. Но кричать о том, что ты убила монстра, тебе точно не хочется. – отвечаю. – Какой ты внимательный. – снова "шипит". – Ладно... Я просто хотел сказать, что благодарен тебе. – эти слова даются мне с трудом. Не хочется это признавать, но я действительно благодарен ей за спасение Сэма. Ну, и за то, что помогла мне. – Ты спасла меня и Сэма. Признаюсь, я даже удивлён... – она вдруг вздрагивает, судорожно вдыхает воздух, снова отворачивается по-дальше от меня. – Эй, ты чего?... – поворачиваю её к себе, пытаясь понять, в чём дело, – Ты можешь мне рассказать. – Нечего рассказывать. – снова огрызается, – Отстань. Это не имеет значения. Особенно для тебя. – Особенно для меня? О чём ты? – не понимаю я. – Дин, подумай хорошенько — мы всё время грызёмся, так с чего бы вдруг тебе интересоваться как я? – Тебе что-то сказал оборотень? – приходит догадка. – Нет. – быстро кидает она. Сказал. По ней видно. Слишком грубо она реагирует — раньше просто хотела задеть или вообще могла промолчать, а сейчас только отгораживается, кажется, желая послать меня со своими распросами куда подальше. – Что бы он тебе не сказал, он — монстр, а монстры лгут. Постоянно. Лучше расскажи, что с тобой? – Аргх... Дин!... Чего ты прицепился?! – Потому что знаю, как хреново после первой охоты. Знаю, что чувствуют после первого убийства. – и это правда. Первое убийство на охоте не прошло для меня бесследно и легко. – Дин... – кажется, она начинает сдаваться и ослабляет оборону, – Я... Я не знаю, как описать то, что я чувствую. Сжимаю крепче её плечи. Как-то странно, но мне хочется чтобы она выговорилась, чтобы ей полегчало. – Мне... стыдно. – выдыхает она шёпотом. Стыдно? Что за бред? Почему именно стыдно? За что? – Я ожидал чего угодно, только не этого. Тебе стыдно что ты убила монстра? – спрашиваю улыбаясь. – Нет... Дело не в этом. – Ты ведь спасла нас с Сэмом. Ты... Закрыла нас собой. Ты не должна этого стыдиться. Радуйся — ты впервые прикончила монстра. И его не нужно жалеть. – пытаюсь подбодрить, но, кажется, выходит не очень. Да, у Сэма бы это вышло лучше, у него действительно лучше получается понимать и говорить с людьми. – Я и не жалею... просто... – Когда я впервые убил, меня вывернуло по-хлесче твоего. – Серьёзно? – Есть! Вот она уже почти улыбается. Я, глядя на её заинтересованное лицо — приподнятые брови, полуулыбку, взгляд из-под нависшей над глазами чёлки — тоже начинаю улыбаться. – Да, перепугался как девчонка. Чуть не расплакался. – стараюсь идти всё в том же направлении, заинтересовать её, – Руки после этого ещё долго тряслись и отец боялся снова брать меня на охоту. Но она вдруг серьёзно перебивает меня: – Как ты? – Я... – я немного зависаю от её вопроса. Не думал, что она станет интересоваться моим состоянием. – Он тебя не плохо разукрасил. – улыбается она. – Сильно болит? – Бывало и хуже. – пожимаю плечами. – Мне жаль, что я не смогла ничем помочь вам... – теперь Лиля перестаёт улыбаться, снова становясь задумчивой и хмурой. – "Ничем?" – переспрашиваю удивлённо. – Ты спасла нас с Сэмом, благодаря тебе, Ребекка осталась жива... – Она бы и так осталась жива. – перебивает она, но я не сдаюсь. Почему-то хочется ей доказать, показать, как много она для нас сделала: – А как же мы с Сэмом, ты закрыла нас... – Прекрати меня оправдывать! – в её голосе проскальзывают истеричные нотки, – Если бы не я, вам бы вообще не пришлось практически ничего делать! – она размахивает руками, а по щекам скатываются первые солёные капли, – Ты бы убил оборотня с одного выстрела, пока Сэм отвлекал его внимание на себя и никто бы не пострадал! Я даже не смогла вовремя предупредить Сэма, о том, что он, это не ты! Я знала, что он превратиться в тебя, и ничего не сделала, чтобы предотвратить это! От того, что я пошла с тобой, не было вообще никакого толку, и оборотень умудрился прямо у меня под носом вырубить тебя и оттащить в канализацию за каких-то несколько секунд! Я просто пыталась помочь, только в этом не было нужды! – на секунду она замолчала, – И у меня как всегда ничего не вышло. Даже зная, что он придет, мы ничего не смогли сделать...Я ничего не смогла сделать ... И...– она всхлипывает, отворачивается, закрывается руками, старается не показать, что на самом деле чувствует. Так вот, что она думает о себе. Что у неё ничего не выходит. А я ведь действительно считал, что ей всё равно. Каждый раз смотрел на неё и злился — "Неужели она может так просто переносить это"? А оказывается, не просто. Чувствую укол совести. А я ведь подначивал, старался вывести на эмоции, упрекал в том, что она ничего не делает для того, чтобы спасать людей. – Я даже не смогла помочь Ребекке, отвлечь его... – продолжает она, всхлипывая, – Единственное, что я могла сделать... Я не сделала... А потом пришёл ты...и...я не знала, что делать, я боялась, что он убьёт тебя...и... тогда...я.... – не могу больше смотреть на это. Хочется это прекратить. Почему-то не хочется чтобы она чувствовала себя виноватой, хотя я ей это чувство вины и навязывал. И из-за этого чувствую себя ещё хуже. Поэтому неожиданно даже для самого себя подхожу к ней и заключаю в объятия. Лиля замолчала, растерялась. Застыла на несколько секунд в моих руках, а потом подняла руки, мягко и неловко отталкивая меня. – Дин, я не... – начинает она, но меня не интересует что она там "не", что я и отвечаю. Она продолжает молчать. После некоторой внутренней борьбы, вдруг неловко и неуверенно, медленно, словно ещё окончательно не решившись, поднимает руки и обхватывает в ответ, сжимая куртку в руках. Я чувствую, как она опускает голову мне на плечо и замирает так. И если бы не капли, скатывающиеся по её щекам мне на грудь, я бы и не подумал что она плачет — стоит неподвижно, закрыв глаза, будто успокоилась. Я чувствую, что обязан сделать что-то в ответ, и аккуратно ложу руку ей на голову, глажу, успокаивая. Мы стоим так ещё несколько минут, а потом Лиля отстраняется, вытирает щёки от слёз, как маленькая. А я всё ещё не хочу её отпускать, не убедившись, в порядке ли она. – Ты как? – Нормально. – улыбается она, а мне легчает и я тоже улыбаюсь в ответ. Надо же, как быстро это девчонка поменяла моё мнение о себе. К нам подходит Сэм. – Где ты так долго пропадал? – сразу перевожу внимание на Сэма, чтобы тот не успел спросить у нас ничего лишнего — не хватало ещё чтобы он начал подкалывать меня на счёт этой сцены с Лилей. – Сначала помог Ребекке, пока вы, ребята, были заняты. Потом оттаскивал подальше труп. Не хотел вам мешать. – засранец, всё-таки умудрился вставить эту свою улыбочку, с тупой шуткой, – Вижу, ты уже в порядке. – Да. – отвечает Лиля, снова став самой собой. Снова её беззаботное лицо, будто её ничего не волнует. – Тогда нам пора бы сматываться. – говорит Сэм и уходит в дом. Я ухожу за ним. – Дин... – слышу позади себя, оборачиваюсь, – Спасибо. – благодарит девушка. – Обращайся. – улыбаюсь.

***

Мы заходим в мотель, попрощавшись с Ребеккой. Я кидаю вещи на кровать. Нам снова пришлось взять номер с двумя кроватями, поэтому, Лилия опять, не спрашивая, заняла диван. Я открываю бутылку холодного пива и делаю глоток. Жидкость приятно холодит горло. Да, это то, что сейчас нужно. Включаю телевизор и усаживаясь на стул около стола, поднимая ноги на соседний стул. – Ты бы для начала обработал раны. – ну вот, снова вернулся этот командный тон, будто она знает всё лучше нас. – Это лучше любой обработки ран. – Дин, она права. Выглядишь хреново. – Сэм, предатель, встаёт на сторону девушки. – Ты тоже. – отвечает она и указывает на младшего. Вот и сам попался, лучше бы молчал. – Обойдусь. – отнекивается он. – Ребята, вы оба валялись практически без сознания когда я... – она запнулась, – Кхм... Когда я убила. Перевёртыша. Так что он неплохо вас покидал по комнатам, да ещё и до этого... Сэм, он огрел тебя по голове ломом. Лиля выжидающе смотрит на нас, видимо надеясь, что мы её послушаемся, или хотя бы ответим что-то, но мы продолжаем заниматься своими делами. – Нет, я, конечно, понимаю, что для вас это норма — быть на волосок от смерти, но обычную заботу о своем теле никто не отменял. – Чего ты так распереживалась? Всё нормально. – говорю я. – Ну вы и упрямые. – забирает вещи, и, явно расстроенная, направлятся в ванную, – Я первая. Она уходит, а я задумываюсь над её словами — действительно не плохо было бы хотя бы промыть раны, а то даже улыбаться больно. Да и Лиля ушла сердитая, видимо, хотела снова помочь, а мы её не послушали. После того, что она сделала, не хотелось её расстраивать. Сэм, видимо, думавший о том же, о чём и я, медленно произносит: – Дин... Может, мы всё-таки?... – он кидает взгляд на сумку, где у нас хранится аптечка, я понимаю его без слов и киваю. Он забирает коробочку, достаёт один бинт и кидает мне, а сам стягивает футболку, морщась, оголяя счёсаный бок. Когда он успел так пораниться, я не заметил, но, видимо, болело достаточно сильно, так как Сэмми то и дело кривился, обрабатывая кожу перекисью. Меньше чем через десять минут вышла Лиля, мельком глянув на нас, уселась на диван, натянув на плечи плед поверх кофты и взяла в руки книгу. – Помочь? – я поднял глаза, ожидая что она обращается ко мне, но нет — она с жалостью смотрела на Сэма. Внутри что-то недовольно заворочалось. Я поджал губы и уставился в телевизор, делая очередной глоток пива и пытаясь заглушить странное чувство. – Эм... – Сэм нахмурился, не зная, что ответить, – Э...нет, я, наверное, сам. – заверил младший. – Уверен? – настаивает девушка. – А... ну, если не трудно, то... Лиля встала, подошла к Сэму. Почему-то так и не сняла плед. Бинт на торсе парня практически висит, у Сэма не очень-то хорошо получилось его затянуть. Видимо, он подрастерял навыки охотника залечивать раны самому и без нужных средств и удобств, пока сидел в колледже. Девушка начинает обматывать бинт вокруг торса моего брата, и меня цепляет то, как она каждый раз заключает его тело в кольцо своих рук, хоть и не касается кожи руками. Я с трудом заставляю себя перевести взгляд снова на телевизор. – Достаточно сильно затянула? Или сделать слабее? – спрашивает она, и я снова, как бы невзначай, поглядываю на них. – Нормально. – отвечает Сэм. Она продолжает обматывать бинт и Сэмми морщится, а я не удерживаюсь от колкости: – Смотри какая неженка. – Заткнись. – улыбается в ответ младший. Лилия наконец заканчивает, и я незаметно выдыхаю, а Сэм спрашивает: – Ты не разу не перебинтововала раны? – А что, так заметно? Единственные раны, которые я перевязывала, это порезы и царапины на маленьких пальчиках младших сестёр, когда мамы не было дома. – она улыбнулась, будто вспомнила что-то приятное, а у меня промелькнула мысль, что она не разу не делилась с нами своим прошлым, – Перевязывать серьезные раны мне не приходилось. Помочь тебе с... – она быстро меняет тему и снова предлагает Сэму помощь. – Если не сложно... – Да... Сейчас. – она вдруг отошла, взяла где-то пакет и набрала туда льда. Я с интересом наблюдал за её действиями. Она вдруг подходит ко мне и протягивает лёд завёрнутый в полотенце, – Сейчас вряд-ли сильно поможет, но может хоть отек спадёт. – Спасибо. – кажется, я настолько удивлен, что забываю хотя бы для порядка поспорить и сразу прикладываю холодное к лицу. И мне сразу легчает. Полотенце приятно охлаждает, кажется, изнывающее от жара лицо. Девушка намочила перекисью кусочек ваты и приложила к щеке Сэма. Тот зашипел от боли, а у меня снова появилось желание ляпнуть что-нибудь. – Только по-пробуй что-нибудь сказать. – предупреждает Сэм. – О чём ты? – смеюсь. Краем глаза замечаю, как Лиля сдерживает улыбку слушая нас. Вижу, как она рассматривает лицо брата и мне снова надо приложить кучу усилий, чтобы перестать коситься в их сторону. – Можно?... – Лиля заканчивает с Сэмом и подходит ко мне, демонстрируя вату с флакончиком перекиси. Я убираю полотенце, конечно же, потому что мне скорее интересно, как она будет вести себя рядом со мной, а не потому что мне хочется чтобы она обратила своё внимание на меня, а не на брата. Сэм взял со своей сумки вещи и отправился в ванную, с какой-то странной улыбкой глянув на нас. Что-то мне его улыбка совсем не понравилась. Ну и чёрт с ним, кто разберёт, что у этого мелкого в голове? Лиля хмурится, вытирая кровь с моего лица. Наклоняется надо мной, и её мокрые волосы свисают вниз, почти касаясь моего лица, почему-то хочется подвинуться ближе, чтобы всё-таки коснулись. Когда там, на улице, я гладил её по голове, у неё были такие мягкие волосы... Чтобы как-то перестать думать о её волосах говорю первое, что приходит в голову, глядя на то, как она хмурится, словно и не видя меня перед собой: – Вспоминаешь, как я оттирал твои руки от крови оборотня? – С чего ты взял? – удивительно, но, кажется, я попал в самое яблочко — она улыбается, словно это не так, и выглядит застигнутой врасплох. Я пожал плечами разглядывая её. Темно-карие глаза, чёрные брови и ресницы. Без косметики. Интересно, что я вообще не разу не видел, как она красится, да и косметики среди её вещей не видел. На левой щеке, примерно так же, как и у Сэма, расположена еле заметная родинка — если стоять не так близко, как она сейчас ко мне, и не заметишь, и такие же, еле заметные, три на левой, одна низко, ниже губы, одна на уровне носа, другая на нижнем веке, ближе к переносице. – Её не оттереть. – вдруг серьёзно и как-то грустно прерывает мои мысли Лиля. – Что? – не понял я, делая вид, что заинтересован телевизором. – Кровь с моих рук. И от этого паршиво. – усмехается она. – Ты привыкнешь. – Не думаю. Разве потом будет проще? Тебе проще? – Да. – А серьёзно? – она сдвигает брови так, что между ними появляется складка. Я думаю над ответом. – Чувство, что ты убиваешь, лишаешь кого-то жизни не пропадёт. Никогда. Но ты научишься его игнорировать, ведь это зло, а ты его уничтожаешь, и спасаешь людям жизни. – да, именно это я и говорю себе, когда снова вспоминаю о том, что делаю, – Так что да, потом будет проще. – делаю глоток пива, не желая больше разговаривать на такие темы. Не люблю изливать душу и размазывать все эти поучительные сопли. Она касается ваткой виска и помимо тупой головной боли, прибавляется ещё и щиплящая боль от попадающей в рану перекиси, и я хмурюсь, вдыхаю воздух сквозь зубы. – Какой неженка. – с насмешкой улыбается она. Ладно, признаю своё поражение. Хорошо, что Сэма нет, иначе бы тоже стал подначивать. Она касается подбородка поворачивая мою голову к себе, что-то делает, а потом я снова чувствую боль и хмурюсь. – Прости. – виновато бросает и дальше еле касается кожи. Затем переходит к губам. Я буквально чувствую её взгляд на губах, в котором явно читается не только желание помочь обработать раны. Глядя на её старания скрыть то, о чём она думает, не могу сдержать улыбку. – Прекрати улыбаться, ты мне мешаешь. – отвечает, всё ещё тщетно пытаясь скрыть свои мысли. – Как моя улыбка может кому-то мешать? – улыбаюсь ещё больше. – Рана открывается. Кровь снова течёт. – ну да, как же. Она вдруг убирает руки и отходит на пол шага: – Дальше закончишь сам? – снова этот командный тон. – Прости. Продолжай. Она высокомерно фыркает, словно это я во всём виноват. Потом, закончив с лицом, просит: – Дай руку. – я немного теряюсь от её просьбы, но всё-таки слушаюсь. Она взяла её обеими руками и села на стол, обрабатывая сбитые костяшки. – Больше помощь не нужна? – интересуется она. – Думаю, нет. Спасибо. – улыбаюсь в ответ. Она собирает аптечку и отходит от стола. Я замечаю у неё синие пятна на руках, под кофтой, которые почему-то не замечал, пока она стояла около меня. Я не собирался её спрашивать что это и уж тем более останавливать, но почему-то руки сами потянулись к ней: – Стой. Что это? – аккуратно касаюсь её руки, чтобы не причинить боли, я знаю, что это, просто не знаю, как начать разговор на эту тему. Приподнимаю часть рукава чтобы лучше рассмотреть. – Это от верёвки. – безразлично пожимает плечами. Я думал, она выдернет руку, чтобы не показывать синяки, или наоборот, начнёт наигранно морщится, но она просто пожимает плечами. Так и стоит безразлично глядя на меня, а потом спокойно заверяет, – Ничего серьёзного. Правда. Я отпускаю её руку. Лиля умащивается на диване, обернув вокруг плеч бежевый плед и поджав ноги, возвращаясь к книге. А я возвращаюсь к просмотру телевизора. Поглядываю временами на девушку, а временами на забинтованые ладони и пальцы — почему-то на них до сих пор ощущаются её нежные руки. Когда Сэм выходит из ванны, девчонка уже спит. Я ухожу вслед за младшим, в ванную, а когда возвращаюсь, тот готовится ко сну. Сначала он смотрел телевизор, а сейчас растелает постель. Но то и дело кидает короткие взгляды на спящую Лилю. И это бесит. Вдруг, словно просто проходил мимо до стола, останавливается около девушки. Наклоняется и бережно вынимает из рук книгу. Усмехается глядя на название. Кладёт листок между страницами, на которых Лиля закончила читать, и откладывает книгу на тумбочку. – Какой заботливый. – с насмешкой кидаю я, растилая свою кровать. – Она это заслужила. – Сэм смотрит на девушку, пока та спит. – На, держи. – сдаюсь я самому себе и кидаю брату сложенное одеяло. Он ловит его с удивлённым взглядом. – Дин, ты... – начинает он, хмурясь и улыбаясь. – Замолчи. – отрезаю все вопросы я, не глядя на младшего и делая вид, что очень занят взбиванием подушки, – Просто дай ей. Сэм ещё раз усмехается и укрывает девушку. Он ложится спать, а я остаюсь смотреть телевизор. Вскоре и сам отключаюсь.