Просто дождись

***

10.12.2021 — Аннушка. Аннушка, ты деревянная сегодня какая-то, ну куда ты так ногу ставишь! Давай, энергичнее, — говорит Тутберидзе.       И правда. Щербакова сегодня выглядит очень слабой. До одного момента. Стоит только на перерыве ей поболтать с Трусовой, как вернувшись к тренировке в ней будто что-то загорается. Да и Саша стала сразу лучше делать свою работу после этого разговора. Одногодки что-то довольно увлечённо в самом углу обсуждали, смеялись, смотрели пристально друг на друга во время беседы. Это подметил Глейх, проходящий совсем недалеко от них. — Щербакова с Трусовой как-то странно себя ведут, — сказал максимально тихо мужчина. — Разве? Вроде всё как обычно, дашь им пинка под зад — сразу катают как надо, — Этери не понимала о чём речь. — Они как парочка вместе везде ходят. Как магнитики разных полюсов прилипли друг к другу. Да и эти переглядки… Мне кажется, таких взглядов у подруг не бывает.       Женщина посмотрела в сторону девушек. Снова стоят вместе, что-то между собой обсуждают. Щербакова держит руку Трусовой в своей. Подозрительно это как-то. — Не опошляй дружбу детей. Может они так её проявляют. Хотя… сама уже сомневаюсь, — вздохнула Этери Гергиевна, продолжая наблюдать за тем, как девушки больно много любезничают друг с другом. — История повторяется. Что будешь делать, если они встречаются?       Тут же женщину настигают воспоминания. Женя и Алина. Как девушек сталкивали, как настраивали против друг друга, как доносили всякую ложь и до одной, и до другой. И как по итогу они всё равно не смогли их рассорить окончательно. Как они всё равно тянулись друг к другу с нотками страха отвержения. И где они сейчас? Вместе живут, не афишируют свои отношения правда уже больше года. Все попытки сделать их врагами канули в лету. И зачем такие отвратительные планы нужны были тренерскому штабу тогда? — Во-первых, это уже надо спросить у них, если конечно они осмелятся сказать правду. Понаслышаны уже небось о наших прошлых ошибках. Особенно моих. Во-вторых, я не хочу больше лезть теперь в это. Пока хорошо катаются — меня другое не волнует. И в-третьих, если нужно будет, я проинформируют их о том, чтобы не выставляли ничего напоказ хотя бы до окончания Олимпийских игр, — слова давались женщине с трудом. — Не могу поверить, только недавно они были вот такие, а теперь уже отношения строят. Дети растут… — Глейхенгауз показал рукой вниз, намекая, какими маленькими девочки только недавно были. — Не устраивай драму, — кинула смешок женщина и оставила Глейха одного со своими воспоминаниями.       Теперь не выбросить из головы мысли о своих ученицах. Чтобы себя успокоить, женщина решается позвать их к себе поговорить. Молодая парочка, услышав об этом, сильно напрягается и не решается сразу идти. Их раскрыли — первое, что пришло в голову. Сука. Только не это. — Саш, что нам делать? Может лучше сказать им всё, как есть? Если соврём они же только подозревать нас больше будут, выслеживать лишний раз, что мы делаем, — Щербакова взялась рукой за голову от волнения. — Не знаю, честно. Не скажем — убережём, возможно, от того, чтобы с нами не стало того, что было с Женькой и Алиной. А если скажем — может и примут, поймут, перестанут обращать на нас особое внимание. Тут не предугадать. Пошли. Всё будет хорошо, — Трусова поглаживает Аню по плечу, пока они направляются к кабинету Тутберидзе.       Вот и дверь. Аня первая стучит. Им говорят громкое «входите». Открывают дверь, входят. Этери сидит за рабочим столом, поднимает свой, как обычно, строгий взгляд и указывает девушкам сесть напротив. — Здравствуйте, Этери Георгиевна, — сказали в один голос фигуристки. — Вы что-то хотели обсудить с нами? — неуверенно промямлила Щербакова. — Да, всё верно. Только отвечайте честно. Я не собираюсь вас осуждать. Какие у вас отношения? — Хорошие, а что? — Саша строила из себя дурочку, чтобы избежать колкой ситуации. — Не притворяйтесь, что не понимаете о чём я. Вы встречаетесь? — женщина пристально посмотрела на обеих девушек.       Аня и Саша переглянулись. Будто читая мысли друг друга, парочка всё же пришли к решению признаться. — Да, — ответила Трусова на выдохе.       В ответ Этери лишь пару раз кивнула головой и не пошевелила и мускулой на лице. — Хорошо. Спасибо за честность. Вы же знаете, что не стоит выкладывать подобное на всеобщее обозрение. Да и у нас тут дети тренируются, совсем малыши. Так что будете спокойнее со своими гормонами и прочим. Я уже насмотрелась и наслышалась об этом, — в голове женщины всплыл день, когда все в штабе узнали о том, что делали в раздевалке поздно две девушки, участвовавшие в прошлой Олимпиаде. — Да, знаем. А что насчёт… — Щербакова пыталась найти подходящие слова. — Тренеров я осведомлю, если вы, конечно, не имеет ничего против. У меня нет цели вас рассорить или подставить вашим отношениям палки в колёса. Больше остальным знать ничего не нужно, я правильно понимаю? — фигуристки кивнули в ответ на вопрос тренера, — Отлично. Вы свободны.       Девочки радостно вышли из кабинета, чуть ли не подпрыгивая, пока шли назад. Всё хорошо. Их приняли. Конечно, обидно, что нельзя быть полностью открытыми друг к другу в плане чувств на публике, но, наверное, это всё же ради их безопасности и не только.

***

11.12.2021. — Вы шутите?! — Камила не верила услышанному. — Да серьёзно, Ками, она одобрила наши отношения, — Трусова пытался доказать младшей свою явную правоту.       Аня, сидящая рядом, смеялась с этих двоих. На редкость они втроём решили собраться у Щербаковой дома на ночёвку, пока родителей не будет до завтра. — Ну поздравляю тогда, любовнички, — Валиева несильно ударила локтем в бок Сашу, — И что делать будете дальше? Скрываться, но теперь только от родителей и фанатов? Есть планы на будущее? — Сначала бы дожить до Олимпиады, прожить её, а дальше уже как получится, — Щербакова пыталась не гадать, что будет дальше. — Каминг-аут, жизнь вместе, женитьба, собаки, любовь до гроба, — вставила свои 5 копеек Александра. — Саш, мы в России, так что планы довольно специфичные и пока неисполнимые, — вернула Аня с небес на землю свою девушку, посмеявшись с неё. — Дай помечтать девочке, — сказала Валиева, на что ей прилетело по лицу подушкой, — Эй! Подушечный бой устраиваешь? Ну держись!       Аня сделала лицо «я не знаю этих двоих» и немного отсела от них. Наблюдая минуту точно за этими балбесками, Щербакова взяла свою подушку и пульнула её, попав в обеих. — Ах так? Ну всё, Ань, держись, нечестно атаковать вот так! — рыжеволосая начала вместе с Валиевой бегать за шатенкой по комнате.       Через некоторое время, все трое без сил валились на просторную кровать в комнате Ани, пытаясь отдышаться. — По-чаще бы так собираться вместе, — тяжело дышала Щербакова. — Угу, — ответили девушки вместе.

***

15.12.2021       Только кажется недавно девочки переживали за Дашу. Камила всеми способами пыталась выяснить у всего тренерского штаба о самочувствии её подруги. Важной информации было не так много. Они помнят эту картину: Усачёву встречают на коляске, а она и виду не подаёт, что только пару дней тому назад умирала от боли. Какие же фигуристки актрисы. Скрывают свои чувства слишком хорошо.       Только успели они полностью от той ситуации отойти. И снова. Теперь Алёна. Косторная сломала руку. Светловолосая так хотела отобраться на Олимпиаду, она жила возможностью показать себя на таком событии. И без толку. Все старания теперь были коту под хвост. Она просто не сможет восстановиться за такое короткое время. Это просто невозможно. Придётся отказаться от мечты. А дальше она будет, по мнению людей, стара, для следующей Олимпиады.       Теперь страдают Аня с Сашей. от «ТЩК» отсоедилилась «К». Та самая «К», которая была самой яркой звёздочкой этой троицы. Та самая «К», которая будто мамочка давала советы и решала почти любую проблему без руки помощи. Та самая «К», которая в трудную минуту находила повод оставаться с хорошим настроением. И все понимают, как ей было тяжело притворяться, что всё хорошо у неё всегда. И как ей сейчас будет очень трудно улыбаться в 32 зуба, нагло вря о том, что она не так переживает из-за случившегося.       Апатия. Выгорание. Всех они настигает в определённый момент. Бороться с ними можно, идти и делать дальше, что нужно делать через силу — тоже можно, но легче не станет от этого. Какой же сейчас огромный груз на груди у каждой, кто претендует на место в тройке тех, кто поедет на Олимпиаду из девушек.       Трусова делает всё через силу. Косторная не уходит из головы. Она недавно ей звонила. Такая разбитая, такая уставшая. У Алёны были огромные мешки под глазами, которые опухли. Не спит, рыдает навзрыд, но растягивает свою улыбку до ушей как обычно. Хватит быть сильной, Алён.       Хватит вам всем строить непробиваемых из себя. Хватит. И ты, Ань. Расскажи наконец другим, о чём думаешь, о чём переживаешь. Хватит спасать каждого вокруг. Хватит при первой возможности идти к тому, кому нужна помощь. Помоги хоть раз себе. Щербакова сильно занижает значимость сделанного ей, своих достижений, своих возможностей, своего потенциала. Да и кто ценил-то это особо? «Делай больше, ты не стараешься, ты никакая». Похвала за достижения? Что это такое? Должно быть, то, что слышал каждый психически здоровый ребёнок. — «Я недостойна этой Олимпиады. Если и попаду — то это чисто случайность. Я не такая способная как Камила, не такая уникальная и целеустремлённая как Саша, не такая эффектная как Лиза, не такая техничная как Алёна, не такая интересная как Майя. Я обычная. Мои программы обычные. Я как серая масса этого мира. Просто есть и всё. Обычная, не способная», — думает про себя Аня каждый раз, задерживаясь в раздевалке, размышляя над прошедшим днём.       Трусова не жалеет себя. Каждую критику воспринимает тяжело, но понимает, что она к месту. Этот самый момент, когда хочешь сказать что-то в ответ, огрызнуться, сказать, что она молодец, что делает всё как надо, но не выходит. Они правы. Они всегда говорили всё, как есть. Они всегда правильно указывали тебе на свои ошибки. А ты видела другие. Видела только то, что хочешь. А ты хочешь строить историю, хочешь выстроить новую дорогу в спорте. Хочешь делать то, что выше твоих способностей сейчас. Хочешь, потому что желаешь слышать, что ты молодец, что ты проделала хорошую работу, что ты можешь гордиться собой, что можешь наконец понять, что цель достигнута, до неё не бежать теперь ногами по стеклу ещё долго. Всегда недостаточно, всегда за шаг до победы оступилась где-то. — «Я всегда делаю недостаточно. Сколько бы не старалась я всегда вторая или третья. Мои достижения и старания никогда не ценят. Всё в пустую. Снова не выходит. Снова не могу сделать этот тройной аксель. Снова не могу прокатать чисто. Снова подвожу себя. Снова падаю. Снова последняя. Снова не то. Почему? Что я делаю не так? Почему другие всегда делают лучше меня… Почему как бы сильно я не старалась, как бы не убивалась на льду — я всегда позади? Это не твой пик, Саша. Ты никто без золота. Без признания. Ты просто та, кто старается на износ, но никогда не получает того, что должна. Слабая», — ругает себя Александра и бьёт кулаками о стенку.       Трусова пускает скупую слезу от бессилия, пока никто не видит её такой. Но её видят. Аня видит. Подходит со спины на цыпочках. Тихо прикасается, боится спугнуть. Саша чувствует, что это она. Чувствует как родные руки обхватывают её талию, холодными пальцами сжимают её кофту. На её плечо тяжело падает голова шатенки. Обе девушки дрожат то ли от холода, то ли от бессилия. От бессилия перед эмоциями. Толька одна их презирает, а другая никогда и не стыдилась того, что может дать слабину. И они обе не выдерживают накопившегося.       Саша наклоняет голову в бок, положив её на Анину. Щербакова ближе прижимается к рыжеволосой, сильнее дрожит, даёт солёному ручейку из карих глаз вылиться наконец. Даёт ему показать, сколько он копил в себе все эти месяцы. Трусова тоже не сдерживает себя. По щекам стекает капля за каплей, да так неуверенно, словно каждая из этих капель до сих пор не верит, что их хозяйка решилась их освободить из уголков зелёных очей.       Саша дотягивается рукой до завязанных в хвост волос Ани, успокаивающе гладит по макушке, трясущимися пальцами прикасается к горячей щеке девушки. Она не смотрит, не видит её, боится смотреть на такую разбитую Аню. Её Аню. Аню, которая раньше строила из себя спасательницу всех и каждого. Аню, которая пытается согреть их обеих в этих объятьях. Даже когда Щербакова плачет — она выглядит безупречной. Такой красивой. Такой сломанной. Такой разбитой.       Кареглазая постепенно, очень аккуратно освобождает рыжую Круэллу от крепкой хватки. Вытирает об рукав потёкшую тушь, смешавшуюся со слезами. Неловко поднимает взгляд на смотрящую на неё обеспокоенно Сашу. У девушки растрёпанные волосы, покусаны обветрившиеся губы. Вид соответствующий уставшей от всего этого дерьма девушки. Трусова осторожно прикасается к покрасневшей коже на щеке Ани, смахивает последнюю слезу.       Рыжеволосая одной рукой обхватывает до сих пор трясущиеся плечи девушки, утыкается Щербаковой куда-то в шею, дышит надрывисто, вторая рука ищет Анину и находит, приближает к свои губам. Неуверенно, тихонько целует её, ощущение, как эта же рука через пару секунд переходит к ней на губы, проводит по ним большим пальцем, останавливается где-то на левой щеке, легонько поглаживает, успокаивает Трусову.       Щербакова притягивает девушку к себе поближе, смотрит на то, как Саша еле-еле кивает ей. Согласилась. Шатенка утягивает Трусову в липкий, немного солёный поцелуй. Реснички закрытых глаз подрагивают, по телу разливается небольшое спокойствие, тепло, как от горячего стакана молока с мёдом. Сразу чувствуется тепло, проходящее по венам по всему телу. — Мы сможем, — выдавливает из себя всё, на что сейчас способна Аня, отстранившись от своей девушки.       Трусова всматривается в Анины глаза. Такие уверенные, заполненные надеждой. Саша, соприкасаясь с Аней лбами, кладёт свою руку куда-то Щербаковой на шею. — Пройдём это вместе, — продолжает Саша.