Просто дождись

***

19.02.2022 — Ань, ты в порядке? — поинтересовалась Ками, увидев втыкающую в одну точку уже несколько минут соседку. — А, да, я тут. Нет. Не особо. Слушай… Я не мешаю тебе? А то я уже вторую ночь тебя достаю своими кошмарами и я подумала… — ответила Щербакова той. — Всё нормально, Ань. Живи тут, сколько потребуется. Ты мне не мешаешь. Да и не скажешь по тебе, что ты готова вернуться к Саше в номер, — Валиева осмотрела невыспавшуюся на вид девушку.       Аня не готова. Это правда. Самой себе не соврёшь на этот счёт. Но тревожность на счёт того, что она достаёт неудобства подруге, была сильнее желания чувствовать себя в безопасности и комфорте. — Отодвинь пока что свою вежливость и неловкость на второй план, Анют. Подумай о себе в первую очередь. Будь со мной, пока не решишься поговорить с рыжиком своим. Или ты уже надумала возвращаться? — расчёсывала волосы Камила, пока разговаривала с старшей. — Она не… Кому я врать собралась, господи. Есть такое. Знаешь же Сашу, она первая вряд ли подойдёт. Не могу же я всю жизнь делать вид, что не знаю, кто она такая. Это по-детски. Ещё бы придумать, что ей написать. Подойти я точно не смогу, слишком неловко…       Щербакова массирует свои виски, будто это поможет придумать план примирения. Что написать? Просто «Саш, давай поговорим»? Самый лёгкий вариант, но почему-то кажется Ане, будто её проигнорируют. «Саш, давай пойдём куда-нибудь и обсудим всё, что между нами»? Звучит лучше, но тоже есть сомнения. «Саш, нам стоит обсудить всё произошедшее между нами»? «Саш, давай встретимся? Я хочу извиниться и поговорить»? Тоже неплохо. Но шатенка знает, что не сможет написать ничего из этого.       Только возьмётся фигуристка написать даже хилое «привет», так пальцы начнут дрожать, она будет переписывать, стирать каждое слово, не сможет сформулировать мысль, как нужно. И это Аня Щербакова. Девочка, чей словарный запас и красиво поставленная речь поражали любого человека, который её встречал. Девочка, которая часто решала и свои проблемы самостоятельно, и проблемы других, если в этом была нужда.       Просто страшно написать ей. Страшно услышать отказ. Страшно понимать, что за подобную её словесную выходку Саша может и не простить. Даже если раньше Трусова была готова хоть весь мир покорить ради неё. Она может не простить. Услышать от родной души такое словесное предательство не сравнится с словечками людей из интернета, которых и в лицо не знала Саша. На них ей было плевать, а это… Это другое. Это как ножом по сердцу. Как пулей в голову. Особенно когда ты буквально день назад обнимала её, когда та не могла уснуть от боязни за завтрашний день.

flashback

16.02.2022       Рыжеволосая ёрзает по кровати, и так, и так устраивается, никак не может найти подходящую позу для сна. Не может никак успокоиться, злится на саму себя. Да что это такое. Почему ты не можешь просто закрыть свои чудесные глаза, Сашенька? Почему снова даёшь слабину и начинаешь рыдать? Точно. Завтра же Олимпиада. И ты боишься за себя. За Ками. За Аню. За свой прокат. За то, сможешь ли наконец начать гордиться собой.       Как на зло эти мысли приходят именно ночью, когда ты должна по идее отдыхать от трудного прошедшего дня. Как на зло они не дают покоя именно сейчас. Проклятье. — Саш? Тебе не спится? — Щербакова, которая сама не смогла уснуть, спрашивает соседку по номеру.       Не услышав ответа, Аня встаёт с своей кровати и подходит к Сашиной, садится на самый край, глядит на отвернувшуюся в другую сторону фигуристку. Плачет. Анюта это сразу замечает. Будь Трусова в порядке, давно хотя бы кивнула ей в ответ. — Солнышко… Мне лечь к тебе? — спросила у рыжей кареглазая. — Угу, — сдавленным голосом ответила Саша.       Больше слов не нужно было. Щербакова поднимает половину одеяла и залезает к лежащей на другой половине кровати девушке, накрыв их обеих. Аня уже собиралась обнять рыжеволосую со спины, как привыкла, но тут её девушка поворачивается к ней лицом. — Спасибо, — говорит Трусова и прижимается своим лбом ко лбу Ани. — За что? — непонимающе спрашивает Щербакова.       Саша часто благодарит её. По любым мелочам. Благодарит её за сделанный крепкий чай, за то, что та купила ей какую-то вкусняшку, за то, что делится с ней своими вещами, косметикой, одеждой, да чем угодно. Благодарит даже за самые нелепые попытки сказать слова поддержки Саше. За всё.       Аня такая же. Лишний раз старается ничего не просить, а если ей помогают, дарят что-нибудь, делают за неё какую-то работу, дают ей отдохнуть — она тут же заливается красками, говоря, что не нужно было напрягать себя ради неё. Отказывается, а потом целует куда-то в щёку Сашу по привычке. Благодарит таким способом. За очередную причёску, которую Саша ей заплетает, за помощь в готовке, за массаж после трудного дня, за попытки помочь с чем-то по предмету, который Трусова знает, наверное, и не лучше Ани. — За то, что ты есть. Люблю тебя, — отвечает она и целует Щерабкову в носик. — Засыпай уже, злой рок, — засмущалась Щербакова.       Трусова улыбается и располагается поудобнее, чтобы заснуть в Аниных объятиях. Закидывает ногу на ту под одеялкой, кладёт рыжую макушку той на грудь и засыпает, слушая сердцебиение Ани. Успокаивает.

end of flashback

      Ане приходит сообщение. Особых предположений, кто это, нет. Щербакова тянется за телефоном, чтобы узнать, кто её сейчас решил потревожить. — Присвятые… Это Саша… — шатенка даже не успела прочитать, что ей написали, но увидела, кто это была. — ЧЕВО?! Да ты шутишь, погоди, — Валиева не думая подбегает к Ане посмотреть, что там, — Дай глянуть. Ну дай, мне же интересно. — Я сама ещё не читала, погоди, мне с мыслями собраться надо! — возмутилась Щербакова настойчивости младшей и открыла диалог с Сашей. Саша: Анют, тут такое дело… Давай поговорим, пожалуйста. Я кое-что сказать хотела. Можешь прийти ко мне, если тебе комфортно будет тут.       Аня под радостный визг Валиевой свалилась на подушку сзади, прижав телефон к месту, где находилось сердце. Первая написала. Первая. Щербакова и сама не понимала, почему нашла это в данный момент милым. Приятно всё же стало, что инициативу на себя брать не нужно. — Ань, быстро соглашайся! Давай, давай, я жду вашего примирения, кажется, больше вас самих. Иначе я сейчас всё за тебя напишу, — стояла над душой у девушки Ками. — Ты выглядишь так, будто планируешь ещё и на нашей свадьбе нас торопить, — сделала недовольное лицо от чересчур громкой подруги Анна. — А вы планируете свадьбу? Хотя хорошая идея, я чур лучшая подруга невестки… невест, если правильнее сказать, — замечталась Камила.       Снова вздохнув и тихо посмеявшись с младшей, Щербакова посмотрела на сообщение, несколько раз прочитала и снова задумалась, что лучше написать. Хватит. Пиши, что от души отскакивает. Не репетируй, не представляй, что лучше. Делай, как желает сердце. И Аня прислушивается к этому.

Аня:

Хорошо. Через час тогда буду у тебя, хорошо?

— Ура, ура. Ну что, выбираем тебе наряд? Как оденешься? Или так пойдёшь? — Ками наблюдала со спины, как Аня отсылала сообщение рыжей. — Мы не на свидание идём, Камил, в этом останусь. Вид не лучший, конечно, но она меня видела и в состоянии похуже, — включила фронталку на телефоне Аня, чтобы взглянуть на себя.       Сверху появилось ещё одно сообщение. Быстро она отвечает. Саша: Хорошо, тогда очень жду тебя!       Пишет всё в той же своей манере. Эмоционально, так мило. Не меняется. Даже после той ссоры. Может она не так и обижена? Щербакова, даже не впускай эту мысль в свою прекрасную голову. Обижена. Очень. Саша привыкла не показывать свои чувства. И при этом она всё же написала первая. Даже с огромной болью на душе. Она осмелилась. Такую Трусову ты любишь ещё больше. Не замалчивающую свои желания и проблемы. Именно это ты всегда ждала от неё.

В это время у Саши в номере

— Она правда… так думает? — неуверенно спрашивала Саша, немного не веря старшим. — Да, да, больше тебе скажу, она очень хочет поговорить с тобой. Саш, я твой телефон сейчас отберу, ты когда ей напишешь? Анютка плачет там небось до сих пор по тебе. Давай, решайся. Что ты хоть не можешь поговорить с человеком нормально? — настаивала Медведева. — От кого мы это слышим, — театрально закатала глаза Алина, услышав это. — Аль, ты мне до смерти будешь напоминать про мои косяки? Я же учусь на ошибках. Вот и делаю всё, чтобы за мной никто не повторял, как видишь. — Молчу-молчу. Прости, — опустила свой взгляд вниз Загитова. — Да нормально всё, не извиняйся, я тоже переборщила сегодня с шутками. Так, ладно, Саш, достаёшь свою железяку и пишешь контакту «Моя девушка», «Анюта» или как она там у тебя записана, — специально встала около девушки Женя.       Трусова достаёт из кармана спортивок телефон, выдыхает, приводит мысли в порядок и ищет Аню. «Лучшая девушка». Даже не захотела изменить ничего. Всё так же оставила, как и было. Нервничает всё ещё. Ещё и над душой стоит умиляющаяся Евгения, увидевшая прошлую их переписку. Боится, но пишет всё, что пришло на ум. Отправила. — Событие века. Саша написала первой, — подстебнула Алина рыжую. — Да идите вы, — наигранно обиделась Александра, повеселевшая в компании старших. — А мы врём? Даже Камила уже говорит, что ты первая не напишешь. Репутацию улучшайте давай, — Женя подгоняла Трусову, — Алин, не смотри так, я уже поняла, что ты хочешь пошутить надо мной, — заметила Евгения пытающуюся скрыть улыбку Алину. — Очень вы похожи. Ну, Саша исправляется хотя бы. — Загитова, ты сама меня игнорила месяц после той ссоры в декабре, не надо мне тут, я тоже стараюсь на перемирие идти, — напоминала Женя своей девушке.       Саша в очередной раз наблюдала за мелкими разборками этих двоих, которые это делают не на зло друг другу. И так видно, что в этот же момент они пытаются не заржать, но сдерживают маски серьёзности. Есть над чем посмеяться, есть над чем пошутить, есть что вспоминать, чтобы немного постыдиться с самих себя. Было в этом что-то очаровательное. — Долго по фамилии звать будешь? Или ждёшь, чтобы сменить свою на мою? — продолжала выводить свою девушку Аля. — К тебе те же вопросы. Когда ты стала такой, господи. Помню же была милой маленькой девочкой, которая гонялась за мной, как школьница за старшеклассником. Хотя нет, и сейчас бегаешь за мной. — Женатые всё обсудили? Я успела уже с Аней договориться встретиться через час пока вы болтали, — махала в воздухе телефоном Трусова.       Тут же старшие опомнились и принялись читать последние 2 сообщения в переписке Ани и Саши, попутно умиляясь с не изменившейся их манеры общения. — Тогда мы пошли. Чтобы рассказала потом, как всё прошло! — сказала той Женя, исчезая из номера рыжей. — Чтобы не обижала Аню и Ане не позволяй себя обижать, — напоследок выкинула Загитова, закрыв за собой дверь.       Не будет. И не позволит. Она обещает. Нужно пообещать и Ане, а не только себе.

***

      Трусова нервно ходит по комнате уже минут 10. Кажется, каждый сантиметр номера был истоптан по несколько раз. Обычное хождение по номеру начало надоедать, Саша начинает считать, сколько шагов вмещает в себя комнатка. Уже и это начинает задалбывать. Чтобы успокоить себя, девушка проворачивает в голове, с чего будет начинать, как будет продолжать диалог и чем он может закончиться. В последнем она совсем не уверена.       Саша хорошо знала Аню за столько лет общения. Кажется, она даже может назвать, какой любимый сейчас цвет у Ани и какой был любимым несколько лет назад. Может назвать имена почти каждой игрушки в комнате чемпионки. Может прямо сейчас в голове выстроить все комнаты в доме Ани, помня наизусть интерьер в каждой из них. Может сказать что угодно о Ане, кроме того, как она отреагирует на её извинения, как отреагирует на последущие слова и какой вывод из этих их разговоров она сделает.       Стук в дверь. Всё. Сердце ушло в пятки, Саша замерла на месте. Всё, прекращай. Иди. Пора. Нервно постепенно выдохнув весь воздух из лёгких и набрав в них новый, Трусова подходит к двери. Поворачивает ручку. Открывает.       Аня. Такая домашняя. Прямо как Саша сейчас, в одной футболке и нелепых домашних штанах. Так привычно было видеть её такой. — Привет. Я могу зайти? — спрашивала Аня, будто не жила в этом номере пару дней назад. — Привет, конечно, заходи, — поматала головой Саша, поняв, что по привычке засмотрелась на Аню.       Щербакова осмотрела номер. Чисто. Как и было до 17 числа. Всё прибрано, но как-то пусто. Решила перестать разбрасывать свои вещи по первым попавшимся под взор предметам? Это приятно удивило Аню. И её кровать нетронутая. Её полки прибраны, оставшиеся вещи так и лежали на том же месте, где и были. Трусова не тронула их в тот день. Даже эту мелочь подметила девушка.       Саша первая села на свою кровать, ждя когда Аня сделает тоже самое. Щербакова сразу поняла, что от неё ждут и присела напротив рыжеволосой. С чего начать? Аня не знала, да и хотела послушать, что может сказать первой Саша. После небольшого глазного контакта, диалог вступил в силу. — Ань, я хотела сказать… Прости за всё, — первое, что вымолвила фигуристка. — За что именно? — хотела услышать большего от девушки Аня. — За то, что устроила тогда такой погром. За то, что накричала на тебя. За то, что обвинила тебя во всех грехах мира, в своём проигрыше. За то, что причинила и физическую боль. За то, что напугала своим напором и злостью. За то, что послала далеко. За то, что обесценилась твои труды. За то, что… — перечисляла все свои косяки Саша, ёрзая на месте и начиная говорить скомканно. — Погоди-погоди. Я поняла, — пыталась приостановить девушку Анюта.       Трусова немного непонимающе, как маленький щеночек, посмотрела на вставшую с места Аню, которая решила спуститься на пол, оказавшись на коленях прямо перед Сашей. Рыжая немного растерялась, не зная, чего ожидать от Щербаковой сейчас. — Ты тоже прости меня. Мне не нужно было докапываться до тебя тогда. Стоило уйти, оставить тебя в покое, дать отдохнуть от произошедшего. Прости, что сказала тогда… те слова. Прости, что сказала, что это было ошибкой. Я… Я не хотела, правда, — Щербакова перестала себя сдерживать и обняла Сашу, до куда достала, оставшись сидеть на полу.       Саша опешила от подобного поведения девушки, от подобного способа извиниться. Такого исхода событий она даже не рассматривала в голове. Аня тихонько сжимала футболку на спине Саши, расположив свою голову у той где-то в районе между грудной клеткой и животом. — Анют… Я ещё хотела сказать… Это твоё золото. Заслуженное. Золото за твои труды. Мне, знаешь… Обидно до сих пор… Скорее это за себя. И тогда было обидно за себя. Обидно за то, что именно я не смогла. Хотелось, наверное, обвинить кого-то, хотелось не верить в то, что я могла просто так сдуться. В голову пришло первое, о чём я подумала, даже не посмотрев твой прокат до конца. Сказала это даже не имея понятия, как ты показала себя. Какая же я дура ебаная… Я хотела в тот день вообще не приходить, хотела не вылить на тебя свою злость… Прости, я не могла тогда себя остановить. Пыталась, но… Никак. Не вышло. Прости… — держалась за переносицу Саша, думая, что это приостановит слёзы, если закрыть глаза. — Эмоции взяли верх. Как и у меня тогда. Прости и меня за то, что наговорила на эмоциях того бреда. Я не думала так на самом деле. И не думаю сейчас. Ты очень много стараешься, ты очень способная, Саш. Ты очень сильная, очень, правда. Я всегда тобой восхищалась, всегда думала, что хочу также делать, как и ты. Ты всегда о других думаешь, обо мне особенно… Всегда успокаиваешь меня, поддерживаешь, приходишь ко мне, даже если занята, тратишь на меня своё время. Прости. Я не знаю… Я не хотела тебя обижать… — посмотрела снизу вверх Аня на Сашу, — Я бы никогда не позволила себе так сделать… Это… Не знаю… Я защититься хотела, наверное… — Я понимаю, Ань. Это было больно слышать, да, но я… Как сказать точно, не знаю… Не могла я потом злиться на тебя. Почему, не понимаю. Просто обидно было, но как-то… Я скорее волновалась, что вывела тебя из себя… Ты никогда ещё не была такой раздражённой. Ни разу, — погрустнела заметно Саша.       Аня почувствовала эмоции рыжеволосой, постаралась немного подняться, чтобы быть ближе к лицу девушки. Взглянула в глаза её Круэллы. Сейчас они казались другими. Будто сияли, как какой-то драгоценный камень. Сияли так, словно хотят что-то сказать своим сиянием. Сияли так, будто перед ней сейчас самое важное в её жизни находится. Так и есть. Щербакова аккуратно заправила прядь волос за ухо Саше и расположила свою руку на щеке той. Еле ощутимо проводит большим пальцем руки по фарфоровой коже. Смотрит пристально, а Трусова даже не отводит ответного взгляда, всматривается в карие глаза.       Кто-то бы сказал, что в этих глазах не было ничего особенного. Но Саша видит в них целый мир. Только Саша могла так внимательно рассматривать каждую деталь в Ане. И эти глаза, не совсем тёмные, не совсем светлые. Они будто из светлого коричневого, напоминающего шоколад, переходили в цвет крепкого кофе, который так любила заваривать себе Анюта. Кто-то скажет, что Саша преувеличивает, а она пошлёт весь мир. Потому что её мир прямо напротив неё. — Прости, что причинила тебе боль, — всё же отводит взгляд Аня вниз и снова поднимает его к пристально смотрящим на неё зелёным очам. — Прости, что обидела тебя. Ты огромная молодец, Анют. Я правда горжусь тобой. Ты очень много делала для это победы и долго шла к этому не меньше меня. Извини, я не хотела наплевать на твои старания, не хотела, — раскаивалась Саша.       Трусова не скажет этого, но ей тяжело смотреть в глаза людям, тяжело держать зрительный контакт. На самом-то деле она довольно застенчивая. Но сейчас она не отводит глаз. Она старается его держать, чтобы Аня видела всю искренность Сашиных слов. Старается не прерывать его, потому что знает, что отведя она взгляд, это было бы похоже на то, что она врёт или пытается скрыть реальные свои мысли. Старается показать всем видом, что сожалеет о содеянном.       Ане тоже немного тяжело под напором этого даже ласкового взгляда с явно заметным сожалением. Она хочет, чтобы Саша видела, что ей интересно узнать о её чувствам, что она готова клясться ей прямо смотря в душу, можно сказать. — Спасибо. Извини и меня тоже. Ты была не меньше достойна этого золота. Ты так долго к нему шла… Всю жизнь, считай что. Я бы сделала всё, чтобы оно у тебя было. Прости, пожалуйста. Ты самый невероятный человек, которого я знаю в своей жизни. У тебя обязательно будет золото. Я уверена. Я обещаю, что не обижу тебя так сильно больше. Я чертовски тебя люблю и ценю. Я чертовски тобой восхищаюсь. И я ненавижу себя за твою боль. Больше всего ненавижу, — пробивается Щербакова на слезу. — Анют, не говори так, пожалуйста. Не надо. Это ещё не конец. Не мой конец. Не наш. Я смогу. Мы сможем. Не вини только себя, прошу. Меньше всего я сейчас хочу видеть, что ты винишь себя. Никто не виноват. Так случилось, всё, это уже прошло. Я больше не буду давать повода тебе плакать из-за меня, — рыжая прижала к себе ближе Аню.       Саша крепко обнимает Анюту. Проводит рукой по тёмным волосам, другой при этом успокаивающе гладит по спине. Успокаивает, как и делала раньше. Успокаивает, как тогда, когда они смотрели вместе ужастики и Аня начинала сильно бояться происходящего там. Успокаивает, как успокаивала ту при очередной истерике. При очередном «я не выдерживаю». Успокаивает, как привыкла это делать. Успокаивает, как будет делать ещё долго. — Нам нужно отдохнуть от всего. Психологически и физически. Что думаешь? Что будем делать? — задаёт вопросы Аня, зарывшись глубже в яркие волосы её девушки. — Стоит взять паузу. Не расстаться, нет. Просто понять себя, отойти от этой Олимпиады. Чтобы не стало хуже. Восстановимся и всё будет хорошо. Да ведь? — Да. Так будет лучше для нас обеих. Будем же дальше общаться? — интересуется Анна. — Будем, — отвечает ей Саша, глядя той в заплаканные глаза.       Щербакова посмотрела сначала на Сашины глаза, а затем перевела взгляд на покрасневшие губы Трусовой. Зеленоглазая сразу понимает, о чём хотела попросить шатенка и тянется к губам напротив, накрывая из своими. Как же их не хватало Саше.       Как же не хватало этого вишнёвого вкуса от Аниной помады. Как же не хватало этого тепла, расплывающегося по всему телу. Как же не хватало Ани. Как же не хватало ощущать её рядом с собой. Как же не хватало обнимать её, смотря в её замечательные карие глаза. Как же не хватало чувствовать знакомую теплоту. Как же не хватало её улыбки, от которой у Саши внутри всё переворачивалось.       Они справились. Они справятся. Они будут справляться со всем, что ждёт их впереди. Они обещают. Себе, друг другу, всем. Они никогда не повторят в своей жизни подобной ссоры. Обе чувствуют сошедший груз с своих запястьев. Время ещё идёт. Ещё немного. Но становится легче. Нет той боли, прожигающей всё внутри до кости. Нет ощущения, что тебя режут изнутри. Спокойствие. Расслабиться наконец-то можно. Наконец-то можно быть уверенными друг в друге. Наконец-то можно успокоиться.