Singles go in a boring stream

Ох, ну я и злодей конечно, просто обосраться. Детское личико, невинные глаза и бессовестный взрослый разум — беспроигрышная комбинация, особенно для мелкого воровства. Схема простая, как два пальца об асфальт: я с Даби заходим в магазинчик и подгорелый своим подозрительным видом притягивает внимание продавца, пока я пихаю по карманам толстовки и шорт всё, что попадётся под руку. Но это не конец. Затем я показательно беру какую-нибудь сладость с прилавка и смотрю на неё как на восьмое чудо света. «Братишка, положи это на место. Ты же знаешь, что мы не можем себе это позволить,» Даби складывает брови домиком и поглаживает меня по волосам. Ох, каков актёр! Но и я не хуже. «К-конечно, прости, нам нужно беречь деньги, чтобы купить мамочке лекарства,» мои глаза слезятся, и я послушно, но нарочито медленно, возвращаю сладость на прилавок. В магазине повисает неловкая тишина. «Эм, малыш…» Да, попался! Какой-то сердобольный мужичок нерешительно подходит. И так каждый раз, но, правда, чаще всего на этот развод ведутся женщины или пожилые. «Хочешь я куплю это для тебя?» «Нет, не нужно, всё в порядке,» Даби берет меня за руку и без особого энтузиазма выводит из магазина. Я бросаю на жертву печальный взгляд своих лани-подобных больших изумрудных глаз и покорно ухожу с "братом". Теперь остаётся только ждать. Подгоревший опускается на корточки, поправляя мою толстовку или волосы, но на самом деле следя за периметром. «Мальчики, возьмите,» мужичок, вышедший из магазина через несколько минут после нас, протягивает Даби пакет, набитый продуктами. О, повезло, повезло. Такие сердобольные индивидумы просто на вес золота. Пережареный шашлык начинает отнекиваться, а затем благодарить мужчину. Я продолжаю затирать слезливую историю про "больную мамочку". Если день особо удачный, то можно и наличку выманить. Актёры погорелого театра я с Даби, а не динамичный дуэт. Не этого я ожидал, ох, не этого. Я сразу заметил, что с менталкой у подгорелого не очень, но проявлялось его дерьмо непредсказуемо и наверное странно. Иногда он относился ко мне как к хрупкому стеклу, лелеял и возился со мной будто я действительно его милый младший братик. Иногда Даби открыто игнорировал, запирался в другой комнате и огрызался. В такие дни я слышал завывания за дверью спальни, удары кулаков об стены и чувствовал запах подпаленной мебели. Чувствовал ли я жалость? Меня часто тошнило, головные боли не давали трезво оценить ситуацию. Чаще всего я находился в оцепеневшем и апатичном состоянии, выныривая только в моменты "братского" настроения Даби. Собственное тело казалось неправильным и удушливым, как одежда, которая слишком мала, да ещё и промокла. Невозможность нормально помыться, внутренняя тревожность, нестабильная обстановка давили до рвотных позывов. Я не чувствовал себя собой, я до конца не чувствовал реальность происходящего. Меня выворачивало от всхлипываний Даби за дверью. Его боль казалась ненастоящей, надуманной, симулятивной. Кароче, настроение Даби менялось, как погода: в одну минуту теплый бриз, а в следующую — тайфун. На свои пламенные вылазки он меня с собой не брал, а я и не особо рвался. Однажды вечером, когда я валялся на обшарпанном диване и листал старый комикс, дверь распахнулась с хлопком. Мне показалось что я даже услышал как посыпалась ненадежная штукатурка. В комнату ворвался Даби, раскрасневшийся от гнева. Я перевернул страницу комикса, зная, что даже если спрошу, вряд ли получу ответ. От Даби несло горелой плотью и нестабильностью. У меня в животе что-то скрутилось. Он пронесся мимо и ворвался на кухню, хлопая шкафчиками в поисках чего-то. Я непроизвольно дергался от скрипов ржавых петель. Через несколько минут появился подгорелый с бутылкой виски и пачкой сигарет. «Ты собираешься справляться с фрустрацией как глупый взрослый?» Проворчал я, забиваясь в угол дивана и продолжая читать комикс. Даби застыл и взглянул на меня, на его шрамированом лице промелькнуло удивление. Черт, никак не могу научиться до конца фильтровать то, как я говорю. Он откупорил бутылку виски и сделал большой глоток, прежде чем ответить, «А что бы ты предложил, малыш? Терапию и чувства?» Он усмехнулся и, прикурив сигарету от пламени на ладони, глубоко затянулся. «Ну да, в нашей ситуации это было бы тупо и неуместно,» пробормотал я, погружаясь в себя. Интересно, а каково здесь отношение к ментальному здоровью? Местный менталитет предполагает позитивное или негативное восприятие профессиональной помощи в данном вопросе? В любом случае мы не в том положении, чтобы задумываться о психотерапии. «И это говорит ребенок, который читает комиксы вместо того, чтобы обращать внимание на то, что его окружает,» пробормотал Даби после очередной затяжки, выпуская клубы дыма изо рта. Он потер виски, затем внезапно направился к дивану и со вздохом рухнул на него. Старые пружины протестующе хрипнули. «Знаешь… иногда я беспокоюсь, что стану таким же, как он.» «Таким же, как кто?» Я поднял свои зеленые глаза от страниц комикса. Нет, нет, нет, Немо, остановись! Не лезь в глубины этого дерьма! Зачем я только спросил? Челюсть Даби сжалась, и он уставился перед собой, его взгляд стал расфокусированным, «Мой отец. Этот чертов герой. Всегда переступает границы дозволенного, в итоге причиняет боль другим. Иногда я боюсь, что просто иду по его стопам.» «Твой отец герой? Видимо, он действительно был придурком, раз ты оказался в этой убогой дыре,» я отложил комикс в сторону. Ненавижу себя за старые привычки и то участливое выражение лица, которое я пытаюсь состроить. Он издал резкий смешок, звучащий горько и холодно, «Герой? Скорее эгоистичный, ищущий внимания мудак. Герой, который позволил своему сыну сгореть заживо и даже, черт возьми, этого не заметил!» Даби сделал еще одну затяжку, его руки слегка дрожали, между пальцами вспыхивали случайные огоньки. «Ну, ты, наверное, лучше, чем он. В конце концов, ты приютил меня. И, эм, ты заботишься обо мне,» я наклонил голову, скрывая за грязными белыми патлами, безразличный взгляд. Нужно успокоить этого придурка. Выражение его лица немного смягчилось, но глаза оставались холодной бирюзой. Он затушил сигарету об подлокотник дивана, его пальцы задержались на окурке, «Едва ли. Тебе было бы лучше жить на улице, чем здесь со мной». Ой, фу, моя самая не любимая часть. Самоуничижение в поисках одобрения. Даже полному идиоту будет понятно, что на улицах не лучше. «Я так не думаю. Ты практически вытащил меня из горы мусора, накормил, обеспечил хоть какую-то безопасность. Другим было плевать на меня. Меня буквально выбросили.» Я откинул голову на спинку дивана, она снова начала пульсировать тупой болью. «Заткнись, малыш,» пробормотал он, снова потянувшись за бутылкой виски, «Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.» Он сделал еще глоток, его взгляд переместился к окну, где неосвещаемый закуток мусорного переулка создавал впечатление непроглядной стены тьмы. На мгновение выражение его лица стало почти грустным. Да, конечно же я ничего не понимаю. Раздражение подкатило к горлу очередным ощущением тошноты. Глубоко вздохнув, я решил воспользоваться его самой очевидной слабостью, переключить в режим 'старшего брата'. «Можешь почитать со мной?» Я прижался к боку подгорелого, стараясь не обращать внимания на тошнотворный смрад от его потертой куртки. Он застыл на мгновение, это напоминало перезагрузку, затем отставил бутылку виски в сторону и обнял меня за плечи, притягивая ближе. Главное, чтобы меня не стошнило. «Ладно, малыш, что ты там читаешь?» пробормотал Даби, беря книгу комиксов. После часа его попыток шутить и сюсюканий, меня уже откровенно мутило. Головная боль усилилась, как и жар. Собственное тело казалось ломким и одновременно тугим, глаза горели. Стоило Даби вновь запереться в спальне, как я рванул в ванную, спотыкаясь и приваливаясь к стенам. Меня выворачивало желчью в грязный унитаз, от вида и запаха которого тошнило ещё сильнее. Вся моя концентрация была направлена на то, чтобы не наступить на осколки зеркала. Как же хочется помыться.