Singles go in a boring stream

Пару дней я мониторил настроение Даби, чтобы улучить идеальный момент для своей авантюры. Но когда головная боль и тошнотворное ощущение собственного тела стали невыносимыми, я сдался на милость случая. «Даби, мне нужно помыться. Мне это действительно нужно,» мои белые волосы сальными паклями заправлены за уши, и запах от моего маленького тельца тоже не самый приятный. Даби оторвался от работы над каким-то сомнительным приспособлением, напоминающим наруч и приподнял бровь, наконец-то заметив мой потрепанный вид. «Боже, малыш, от тебя начинает пахнуть хуже, чем от крыс. Думаю, тебе пора принять ванну.» Да ладно, а то я не заметил. Серьёзно, он хоть немного задумывается о гигиене? Хотя, судя по его собственному запаху, вообще нет. «У нас есть только ржавая, холодная вода. У меня немеют руки, когда я просто пытаюсь умыться. Может мы проберёмся в чужую квартиру, а?» Я натягиваю толстовку, выбранную из кучи украденной одежды, потому что тело снова начинает ломить. Даби фыркнул, вставая и вытягивая руки над головой, потягиваясь. «Пробраться в чужую квартиру? Ты в курсе, что выглядишь как ходячий беспорядок, а я как… ну, я?» «Не вижу проблемы. Если нас засекут, то ты можешь просто угрожать им своей причудой, пока я не помоюсь,» я скрестил руки на груди. Мне уже настолько хреново, что абсолютно плевать на осторожность. «Ой? Значит, теперь ты отдаешь приказы, малыш?» Он подошел ближе, в его глазах опасно мерцали лазурные огоньки, а губы кривились в усмешке. Я невольно отступил на пару шагов. «А что, если нас кто-нибудь поймает? Что тогда?» Ну, мне, если честно, плевать. Если нас поймают, то это, вероятно, обернётся преимуществами лично для меня. Я потёр свои слегка подпекающие глаза, боже, никогда ещё так сильно не скучал по парацетамолу, и вздохнул, «Мы же динамичный дуэт, верно? Просто доверься мне.»

***

Вдалеке слышен настойчивый и раздражающий писк машинной сигнализации. Он заглушает потрескивание ламп на неоновой вывеске. Благополучный район, многоквартирные дома, небольшая торговая улочка. Ночью тут необычайно тихо и даже несколько душновато. Обычно Айзава Шота патрулирует более неспокойные зоны, но один громкий блондин намекнул, с нажимом, что во время летних каникул учителям тоже стоит немного отдыхать. Возможно он имел ввиду небольшой отпуск, но у них разное понимание отдыха. Коммуникатор издаёт тихий писк и Айзава готовится остановить драку или кражу сумки, пока не слышит почти механический голос диспетчера, «Вторжение в квартиру. Злодей, обладающий огненного типа причудой. В квартире женщина и ребёнок. Предположительно, что у злодея в заложниках ещё один маленький ребёнок.» Затем диспетчер продиктовал адрес. Выпрямившись из своего положения, в котором он стоял, прислонившись к стене, Айзава мгновенно открывает глаза, внезапно мгновенно бодрый, несмотря на хроническую усталость. «Принято, я в пути,» его голос остается таким же монотонным, как и всегда, пока он, с помощью орудия захвата, перемещается между крышами. «Черт, только не сегодня…» он бормочет себе под нос, чувствуя нарастающее напряжение. Он ненавидит, когда вовлечены дети. Добравшись до указанного адреса, Айзава осторожно заглядывает в окно, чтобы оценить ситуацию. В тускло освещенной комнате только плачущая женщина, обнимающая малышку. Судя по всему, уже поздно, злодею удалось уйти. Осмотрев ближайшие переулки и не обнаружив ничего подозрительного, он вернулся к окну квартиры пострадавших. У него недостаточно данных, а полиция ещё в пути. Его лёгкий стук заставил женщину испуганно подпрыгнуть. «Герой Ластикоголовый,» Айзава коротко представился, после чего женщина дрожащими руками распахнула окно. «Они ушли около двадцати минут назад. Злодей сказал, что если я сообщю об этом раньше, он сожжет до тла все здание,» женщина всхлипывает, снова начав баюкать малышку лет шести на руках, утешая то ли её, то ли себя. Айзава заходит в квартиру, его глаза осматривают комнату, прежде чем остановиться на перепуганной семье. Он переваривает слова женщины, но выражение его лица остается непроницаемым за очками. Квартира абсолютно обычная, дешёвая, но аккуратная мебель, разбросанные детские игрушки. Следов кражи не наблюдается. «На нем был капюшон, маска и солнцезащитные очки, и у него была причуда пламени, синего пламени. С ним был мальчик, лет пяти, очень худой, с белыми волосами, грязный,» женщина говорит раньше, чем Айзава успевает спросить. Подмечая детали, его тон остается спокойным, но заземляющим, «Как он попал в квартиру? Каковы были его действия? Он говорил что-нибудь?» Он бросает взгляд на маленькую девочку, и его обычное профессиональное поведение немного смягчается. «Мы поздно вернулись из гостей. Он и ребёнок уже были в квартире. Он просто пригрозил нам огнем, чтобы мы не двигались с места. В это время мальчик пошел в ванную. Видимо, он сделал все это для того, чтобы мальчик просто принял ванну? Я не знаю? После того, как мальчик помылся, он сказал нам никуда не сообщать в течение десяти минут. Затем они ушли,» женщина говорит немного сбивчиво, её голос дрожит, «Этот маленький мальчик… Он выглядел измученным… Он даже не плакал…» Услышав описание состояния мальчика, что-то встрепенулось в его измученном бессонницей сознании. Обычно профессиональный и отстраненный, Айзава всегда чувствует себя по-другому, когда речь заходит о детях. Выражение его лица становится жёстким. «Мальчик был где-нибудь ранен?» Он спрашивает осторожно, хотя в его голосе звучит напряженность. «На его белых волосах, на затылке, были следы крови… Кажется, там была рана. Он выглядел плохо… И он не очень уверенно держался на ногах,» женщина почти шепчет. За очками Айзавы мелькает беспокойство, когда он переваривает эту новую информацию. Образ раненного, измученного пятилетнего ребенка вспыхивает в его сознании. «Вы заметили на нем какие-нибудь шрамы или необычные отметины? Есть что-нибудь, что помогло бы его опознать?» «Нет… Только белые волосы, примерно до плеч, поношенная одежда и рана на затылке. Но у злодея, который нам угрожал, похоже, есть шрамы на лице. Он тщательно прятал лицо, но все равно можно было заметить шрамы от ожогов… серьезных ожогов,» женщина говорит медленно, возрождая в памяти недавнюю сцену и снова всхлипывая. Мысленно он отметил, что его мозг уже складывает воедино детали, «Шрамы от ожогов, вы сказали? Это сужает круг поисков.» Он поворачивается, чтобы уйти, но останавливается, «И еще кое-что. Вы упомянули, что мужчина специально подождал, пока мальчик искупается. Как вы думаете, почему он это сделал?» «Честно говоря, мне показалось, что мальчик командовал злодеем,» нерешительно говорит женщина. Брови Айзавы слегка приподнимаются при этом откровении. Это весьма неожиданный поворот. «Мальчик командовал злодеем? Как?» В его тоне слышны нотки недоверия, смешанного с профессиональным любопытством. «Вы слышали, как мальчик что-то говорил? Или видели, как он использовал какую-нибудь причуду?» «Мальчик что-то говорил злодею, но очень тихо. Злодей кивал и время от времени фыркал. Мальчик не использовал причуду… По крайней мере, не было никаких внешних проявлений… Боже, это так глупо… Мальчику всего около пяти лет… Он не мог командовать злодеем… Возможно, я что-то напутала из-за шока…» женщина покачала головой, утирая слезы дрожащими руками и крепче прижимая к себе девочку. «Мэм, я верю вам. Доверяйте своим инстинктам,» Он говорит необычайно мягким голосом, зная, что шок может заставить людей усомниться в своих наблюдениях. «Взрослый мужчина с опасной причудой слушал пятилетнего ребенка? В этом мальчике было что-нибудь необычное?» Он пытается уловить взгляд плачущей женщины. «Да… Да, было кое-что необычное. Его глаза… У ребенка не может быть такого взгляда… Пустого, раздраженного, усталого… Болезненно усталого…» женщина садится на диван с малышкой на руках, слегка икая после очередной порции слёз. Выражение лица Айзавы за шарфом мрачнеет, он мысленно рисует глаза мальчика. «Пустые и раздраженные? Как будто он слишком много повидал для своего возраста?» Спрашивает он серьезным тоном. Женщина утирает слезы краем розовой ветровки девочки. Внезапно малышка повернулась к Айзаве и, собравши всю свою смелость, пробормотала, «Он сказал мне… Он прошептал, чтобы я закрыла глаза». Взгляд Айзавы приковался к маленькой девочке. «Он прошептал тебе, чтобы ты закрыла глаза?» Тихо повторяет он, опускаясь на корточки, на уровень глаз малышки. «Он сказал тебе что-нибудь еще, милая? Хоть что-нибудь?» Девочка слегка смутилась, «Нет, но этот мальчик выглядел… неправильно. Как будто он очень болен.» «Болен?» Айзава морщит лоб, размышляя над невинным замечанием малышки. «В каком смысле, милая? Он выглядел бледным или у него была сыпь?» Он спрашивает осторожно, достаточно мягко, чтобы не напугать ребенка, но достаточно твердо, чтобы вытянуть из неё как можно больше информации. «Думаю, да… Еще у него была красная кожа вокруг глаз и как будто много маленьких царапинок. А губы были очень сухими. О, и у него дрожали руки. Он прошептал мне, чтобы я закрыла глаза, а потом пошел в ванную,» девочка говорит робко, но с энтузиазмом. Холодок пробегает по спине Айзавы, когда все детали встают на свои места. Бледность мальчика, дрожь, худоба — симптомы, указывающие на сильное истощение и, возможно, на что-то более зловещее. «Он выглядел плохо, и я предложила ему взять любую мою игрушку. Мама всегда говорит мне, что нужно помогать тем, кому плохо. Но он только покачал головой. Мне жалко этого мальчика…» нижняя губа малышки задрожала и та снова прижалась к матери. Айзава тяжело вздохнул, его сердце сжалось от сочувствия маленькой девочки. «У тебя доброе сердце, милая,» Он тихо хвалит, прежде чем снова повернуться к матери. «Долго ли мальчик был в ванной? И выглядел ли он как-то по-другому, когда вышел?» «Он мылся около получаса. Когда он вышел, он выглядел немного лучше. На его лице было что-то вроде облегчения, я думаю. Затем злодей подхватил его на руки, и они ушли.» Немного успокоившаяся женщина поглаживает малышку по волосам, слегка покачивая её на своих коленях. Полчаса. Достаточно, чтобы привести себя в порядок… но от чего? Усталости? Или от чего-то другого? «Ясно. И как злодей подхватил мальчика? Осторожно? Грубо?» допытывается Айзава, пытаясь оценить связь между этими двумя. «Просто… быстро? Как будто злодей торопился. Мальчик никак не отреагировал,» женщина начинает выглядеть уставшей, видимо отходя от шока. Его профессиональное чутье подсказывало ему, что здесь что-то не так. «Мальчик не протестовал и не издал ни звука, когда его подхватили? Даже не хныкал?» Спрашивает он, прекрасно зная, что ребенок в таком возрасте обычно поднимает шум, когда его внезапно хватают. «Кажется он… он вздохнул? Как будто ему было трудно стоять на ногах. Хотя он выглядел таким измученным, это очевидно,» женщина потирает покрасневшие, заплаканные глаза. Вздох… Ему трудно стоять на ногах… Кусочки мозаики встают на свои места, и растущее подозрение Айзавы превращается в холодную, твердую уверенность. «Мэм, мне нужно поговорить с полицией. Не могли бы вы, пожалуйста, предоставить им свои показания и подождать здесь с дочерью, пока они не приедут?» «Да… Да, конечно,» кивает женщина. «Дяденька герой…» малышка робко просит, «Пожалуйста, спасите этого мальчика. И передайте ему это от меня.» Девочка протянула Айзаве крошечную мягкую игрушку в виде белого котенка. Взгляд Айзавы слегка смягчается, когда он берет игрушку, его глаза задерживаются на встревоженном личике маленькой девочки. «Я так и сделаю, милая. Я обещаю.» Он встает и направляется к окну. В его голове проносятся наихудшие сценарии и крепнет немерение непременно найти мальчика.

***

Тряска немилосердно сказывается на моей больной голове. Мы бежим от жилого дома, вокруг которого начала собираться полиция. Ну, Даби бежит, а я болтаюсь на его плече. Ночной воздух прохладен, и остро ощущается на теплом и влажном после ванны теле. Но мне все равно, я просто чувствую облегчение от того, что наконец-то помылся. Горячая вода недооцененна. Мыло недооцененно. Как же божественно прекрасно ощущать себя чистым. Даби тяжело дышит, его плечо болит от продолжительного ношения на нем крошечного тельца. Он петляет по переулкам и боковым улочкам, ругаясь себе под нос, «Ты, маленький тупой засранец, как, черт возьми, тебе удалось убедить меня вломиться в чью-то квартиру?» «Да ладно тебе. Как будто тебе не понравилось угрожать той милой семейке, пока я принимал ванну,» я хихикаю, впервые чувствуя себя менее дерьмово с момента попадания сюда. Он фыркнул, продолжая бежать, «Заткнись, пока я не бросил тебя и не оставил разбираться с полицией в одиночку.» Он серьёзно думает, что полиция арестует пятилетнего шмакодявку? Похоже у подгорелого проблемы с восприятием моего возраста. Как у меня, впрочем, не буду отрицать. Он нырнул в узкий переулок, поставил меня на ноги и прижался спиной к стене, чтобы перевести дыхание. «Нам понадобится новое убежище». «Они не могли видеть твоего лица, в отличие от моего,» вздохнул я. План был дерьмовым и именно таким задумывался. Если бы я на сто процентов не хотел попасться, я бы предложил пойти днем, когда взрослые на работе, а дети в школе или ещё где. «Знаешь, дай мне пару дней, и я уйду. Тогда тебе не придется менять свое убежище.» Он посмотрел на меня сверху вниз, и выражение его лица странно смягчилось. «Наше убежище. И куда бы ты пошел, а? На улицы? Ты, вероятно, умер бы в течение недели.» Он вздохнул, прижав меня к себе. Фу, я и забыл как сильно от Даби воняет. И ни на какие улицы я бы не пошёл. Меня теперь, скорее всего, ищут. Если я заявлюсь в полицию, то у них не получится игнорировать бедного мальчика, участвовашего в инциденте. «Я найду нам новое место. Постараюсь отыскать что-нибудь получше. Чтобы нам не пришлось вламываться в чужие квартиры ради ванны,» Даби бормочет, немного растерянно поглаживая мои влажные волосы. Ладно, подожду ещё немного, а потом сразу в полицию или к героям, думаю я, пока подгорелый снова закидывает меня на плечо.