Альтернативное начало

POV Ван. Сознание возвращалось медленно, мучительно, как если бы я пытался вынырнуть из ледяной, вязкой глубины, где каждый гребок давался с нечеловеческим усилием. Всё тело ломило, словно меня переехал грузовик, а в голове пульсировала тупая, ноющая боль, которая растекалась от висков к затылку и обратно, словно маятник. Я чувствовал, как мои веки дрожат, пытаясь открыться, но они казались свинцовыми. Во рту пересохло, и язык казался ватным, непослушным. Я медленно, с трудом приоткрыл глаза. Вокруг всё было размыто, словно я смотрел сквозь матовое стекло, покрытое каплями дождя. Очертания предметов плыли, теряли чёткость, и мне потребовалось несколько долгих, мучительных секунд, чтобы фокус вернулся. Первое, что я увидел, — это белый, стерильный потолок с длинной трещиной, которая змеилась от одного угла к другому, как молния на тёмном небе. Я лежал в кресле. Точнее, я сидел в нём, и моё тело было неподвижно. Я попытался пошевелить руками, и в тот же момент холодный, липкий ужас сковал мою грудь. Я не мог двинуться. Мои запястья были прикованы к подлокотникам кресла широкими металлическими браслетами, выстланными изнутри чем-то мягким, но невероятно прочным. Я дёрнулся сильнее, и металл глухо звякнул, отражаясь от стен пустой комнаты. Ноги тоже были зафиксированы — щиколотки плотно охватывали такие же браслеты, прикрученные к ножкам кресла. Я перевёл дыхание, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, и поднял голову. Напротив меня, всего в нескольких метрах, стояло точно такое же кресло. И в нём, склонив голову набок, сидел парень. Его тело было безжизненным, расслабленным, как у марионетки, у которой обрезали нити. Его взгляд был мутным, остекленевшим, как у человека, который только начал просыпаться после глубокого обморока. Волосы — чёрно-белые, с резким, почти неестественным переходом цвета в середине — были растрёпаны и хаотично торчали в разные стороны, словно их не расчёсывали несколько дней. Его кожа была необычно бледной, почти фарфоровой, и на ней проступали тёмные круги под глазами. Одежда — бирюзовая рубашка, чёрный жилет с фиолетовой полосой, чёрные джинсы с массивным поясом и чёрные ботинки. Стоп… Я узнал эти волосы. Я узнал этот силуэт. Это же Джастин! Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, гулко отдаваясь в ушах. Джастин был здесь. Рядом со мной. В той же ловушке, что и я. Я попытался встать, дёрнулся всем телом, но бесполезно. Оковы держали крепко, и каждая попытка движения отзывалась тупой болью в запястьях. — Джастин, — тихо позвал я, и мой голос прозвучал хрипло, как у человека, который долго не пил воду. Ответа не было. Он даже не пошевелился. Я сглотнул, чувствуя, как пересохшее горло саднит, и повторил попытку. — Джастин, — на этот раз немного громче, но всё ещё шёпотом, чтобы нас не услышали стены. — Джастин, просыпайся. На этот раз я увидел, как его тело вздрогнуло. Его пальцы сначала слегка дрогнули, сжались в кулак, а затем расслабились. Голова медленно поднялась, и его веки начали подниматься, открывая сначала мутные, а затем постепенно яснеющие карие глаза. Он моргнул несколько раз, привыкая к яркому свету, и его взгляд блуждал по комнате, пока не остановился на мне. — Что… где я? — спросил он хриплым, сорванным голосом. В его голосе слышалась растерянность и страх, которые он пытался подавить. — Что происходит? Где мы? — Я не знаю, — честно ответил я, чувствуя, как внутри разрастается тревога. — Но мы попали сюда вместе. Я очнулся пару минут назад, и ты был уже здесь. Нас приковали к этим креслам. — Что? Ван, это ты? — удивлённо спросил он, и в его глазах промелькнула искра узнавания, смешанная с облегчением. Его голос стал чуть твёрже. — Да, это я, — ответил я, чувствуя, как на моих губах появляется слабая, но искренняя улыбка. Несмотря на весь ужас ситуации, видеть его живым, слышать его голос было для меня чем-то невероятно важным. Словно луч света в этой тёмной комнате. — Как ты сюда попал? — спросил Джастин, и его брови нахмурились. — Я помню, как шёл через тёмный переулок, меня окружили роботы, а затем… газ. Всё, что было дальше, — как в тумане. Очнулся уже здесь, прикованным. — Всё началось на презентации, — начал я, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться. — В Универмаге Токио Тайлер показывал нам нового робота — Ахиллеса Дида. Это была грандиозная презентация, но в какой-то момент все LBX вышли из-под контроля. Они начали атаковать людей. Мы с Кацу и Ами разделились, чтобы сдерживать их натиск. Я спустился вниз, на парковку, но там меня окружили. Роботы начали распылять какой-то газ, и я потерял сознание. А очнулся уже здесь, в этом кресле. — Понятно, — сказал Джастин, и на его лице появилась та самая улыбка, которая всегда сбивала меня с толку. Она была такой редкой, такой искренней, такой тёплой, что я чувствовал, как на моём лице выступает лёгкий румянец, а сердце начинает биться быстрее. Эта улыбка была как откровение. Она делала его лицо мягче, человечнее, стирала ту ледяную маску, которую он носил все эти годы. Я смотрел на него, и в груди зарождалось то странное, тёплое чувство, которое я так долго не мог определить. В этот момент дверь резко открылась с металлическим лязгом, и в помещение вошёл мужчина лет пятидесяти. За ним следовали несколько человек в чёрных костюмах — охранники. Их шаги были тяжёлыми, уверенными, и каждый звук отдавался в моей груди, как удар молота. — Как я рад, что вы очнулись, замечательно, — сказал он насмешливым, почти мурлыкающим тоном и неторопливо подошёл к нам, останавливаясь прямо перед нашими креслами. Свет лампы упал на его лицо, позволяя нам разглядеть его как следует. Мужчина был среднего возраста, но его крупное, массивное телосложение выдавало человека, привыкшего к власти и силе. Его кожа была светлой, почти болезненной, а седые волосы были подстрижены коротким «ёжиком», делая его похожим на старого военного. Тёмно-серые бакенбарды и такая же седая, жёсткая борода также были в форме «ёжика», придавая его лицу суровый, даже жестокий вид. Но самое страшное были его глаза — чёрные, глубокие, как бездонные колодцы, и в них горел холодный, расчётливый огонь. Взгляд решительный, стальной, не знающий пощады. Он был одет в идеально выглаженную белую рубашку с ярко-красным галстуком, завязанным идеальным узлом, тёмно-серый строгий костюм, который сидел на нём как влитой, и чёрные, начищенные до блеска ботинки. — Кто вы такой?! — почти одновременно, с ненавистью, крикнули мы с Джастином. Наши голоса слились в единый, полный ярости и презрения крик. — О, так вы меня не знаете? — ухмыльнулся он, разводя руки в стороны с наигранным сожалением. — Как жаль. Я думал, что моя репутация немного известнее. Ну что ж, позвольте представиться, — он сделал паузу, наслаждаясь моментом, и медленно произнёс своё имя, словно бросая вызов: — Меня зовут Альфред Гардайн. Его имя повисло в воздухе, как приговор. — Альфред Гардайн? — с удивлением произнёс Джастин, и я увидел, как его лицо побледнело ещё сильнее. В его голосе послышались нотки ужаса. — Джастин, ты его знаешь? — спросил я, переводя взгляд с Гардайна на Джастина. Моё сердце билось где-то в горле. — Ты не знаешь, кто это? — переспросил Джастин, и в его голосе послышалось изумление. Я отрицательно покачал головой, чувствуя себя полным невеждой. — Альфред Гардайн — вице-президент Вечного города. Ближайший помощник Клаудии Линнетон. Он — правая рука президента, и за ним тянется шлейф тёмных дел. Говорят, именно он стоит за большинством нелегальных операций по всему миру. — Вечного города? — ошеломлённо повторил я. Я много раз слышал про этот таинственный город от мамы. Она говорила о нём шёпотом, как о чём-то запретном. Знал, кто его президент — Клаудия Линнетон, женщина с железной волей. Но никогда не слышал о её вице-президенте. И то, что он стоял прямо передо мной, заставляло холодный пот стекать по моей спине. — О, ну хоть кто-то меня знает, — сказал Гардайн с лёгким сарказмом, и на его губах заиграла довольная усмешка. Он явно наслаждался нашей реакцией. — Зачем вы нас похитили? Что вы хотите от нас? — спросил я, изо всех сил сдерживая злобу, которая клокотала в моей груди, как раскалённая лава. Мои кулаки сжались, и я почувствовал, как ногти впиваются в ладони. — Вы лучшие игроки в LBX, — спокойно ответил Гардайн, и его голос стал почти ласковым, что делало его ещё более жутким. — Я внимательно слежу за вами уже долгое время. Вы — идеальные кандидаты для моих планов. В прошлом году вы были финалистами Артемиды. Это значит, что у вас есть не просто талант, а настоящий дар. И, конечно, я собрал о вас всю возможную информацию. Он сделал паузу, посмотрел на меня, и его взгляд стал пронзительным, словно он заглядывал в самую душу. — Например, Ван Ямано, — продолжил он, и каждое его слово падало на меня, как удар кнута. — Лучший игрок прошлого года, спас мир от уничтожения. Твой отец, Джон Ямано, — создатель LBX, гениальный учёный, который, однако, слишком добр для этого жестокого мира. Твоя мать, Мари Ямано, — домохозяйка, которая растит своего сына в надежде, что он станет героем. Но, как видишь, герои часто становятся добычей. Я почувствовал, как кровь прилила к лицу от ярости. Он знал о моей семье. Он использовал их против меня. Затем он повернулся к Джастину, и его голос стал ещё более ледяным. — Джастин Кайдо, — произнёс он, и в его голосе послышалось презрение. — Приёмный внук Килиана Кайдо, который, кстати, сейчас находится в довольно плачевном состоянии после того, что случилось на «Сатурне». Твои родители погибли в автокатастрофе на Токийском мосту, не так ли? Оставили тебя сиротой. Ты предал идеи своего деда и перешёл на сторону своего друга. Такая трогательная, но, увы, глупая история. Мы с Джастином только злобно взглянули на него. Я чувствовал, как ненависть прожигает меня изнутри, но я не мог пошевелиться. Я был беспомощен. — Ну что ж, — сказал Гардайн, и его голос стал деловым, почти скучающим, — думаю, пришло время примерить кое-что. — Он кивнул своим охранникам. — Отстегните их и крепко прижмите. Я должен сделать это, и тогда они будут подчиняться мне. Двое охранников подошли к нам. Я услышал, как щёлкнули замки на моих запястьях и щиколотках, и на мгновение я почувствовал свободу, но тут же грубые руки схватили меня за плечи, прижимая к спинке кресла с такой силой, что я почувствовал, как лопатки упираются в жёсткий пластик. Я пытался вырваться, но хватка была стальной. — Что вы теперь с нами собираетесь делать? — с угрозой спросил Джастин, и в его голосе звенела сталь. — О, всё очень просто, — улыбнулся Гардайн, и его улыбка была холодной, как лезвие ножа. Он медленно достал из кармана два чёрных ошейника. Они были сделаны из матового металла, и на каждом горел маленький красный индикатор. — Это манипуляторы. Новейшая разработка. Когда мне нужно будет, они будут контролировать вас полностью. Вы забудете всё, что знали, потеряете свою волю, свои эмоции, свои воспоминания. Вы станете пустыми оболочками, которые будут делать только то, что я скажу. Они лишают разума, превращая людей в безэмоциональных исполнителей. Идеальные солдаты без страха, без сомнений, без жалости. Он подошёл ко мне, и я почувствовал запах его одеколона — резкий, химический, отвратительный. Его пальцы, холодные и сухие, коснулись моей шеи, и я вздрогнул от этого прикосновения. Он аккуратно надел ошейник на мою шею, и я почувствовал, как металл смыкается вокруг горла. Раздался тихий щелчок, и ошейник зафиксировался. На коже осталось ощущение холода. Затем он сделал то же самое с Джастином. Я слышал, как Джастин выругался сквозь зубы. — А теперь следуйте за мной, — сказал Гардайн, разворачиваясь. — Я покажу вам вашу комнату. Ах, да, не пытайтесь снять их. — Он обернулся через плечо и усмехнулся. — У вас ничего не выйдет. Они снимаются только специальным ключом, который есть у меня. Попытки будут болезненными. Мы вышли из комнаты. Ноги дрожали, но я заставил себя идти. Джастин шагал рядом, и я чувствовал его присутствие — его напряжённые плечи, сжатые кулаки, его дыхание, сбившееся от гнева. Мы пошли по длинному коридору, стены которого были выкрашены в мрачные, тёмные оттенки — от серого до угольно-чёрного. Лампы на потолке горели тусклым, жёлтым светом, отбрасывая длинные, искажённые тени. Каждый шаг гулко разносился в тишине, как звук метронома. Вскоре перед нами появился парень. Он стоял в тени, прислонившись к стене, и когда мы подошли ближе, я смог разглядеть его. Это был худой, сутулый парень с непослушными светлыми кудрявыми волосами, заплетёнными сзади в маленький хвостик фиолетовой резинкой. Его глаза были ярко-красными, почти кровавыми, и они смотрели на нас с каким-то странным любопытством. Кожа у него была бледной, почти прозрачной, и на ней виднелись тонкие голубые прожилки вен. Он был одет в полосатую водолазку с длинным рукавом, напоминающую форму тюремного заключённого, с крупным числом «24» на груди. На его шее был чёрный ошейник с квадратным серым камнем, который тускло мерцал в свете ламп. На запястьях — два чёрных браслета. Он носил коричнево-красные брюки, зауженные к низу, и чёрно-белые кроссовки с потёртыми шнурками. — Мистер Гардайн, вы ведёте их в ту комнату, которую я подготовил? — спросил парень, и его голос был тихим, почти скрипучим, с каким-то странным акцентом. — Всё готово. Я проверил систему безопасности, запасные выходы заблокированы, камеры работают. — Отлично, Курт, — кивнул Гардайн, и в его голосе послышалось одобрение. — Можешь идти. Кстати, ты тоже должен появиться там, где они. — Я знаю, господин, — улыбнулся Курт, и его улыбка была странной, почти хищной. — Считайте, что я уже там. — «Курт? Где-то я слышал это имя…» — подумал я, пытаясь вспомнить. Где-то, в глубине памяти, это имя звучало, но я не мог ухватить эту мысль. Она ускользала, как песок сквозь пальцы. Мы продолжили идти по коридору, который становился всё уже, стены всё темнее, и вскоре подошли к массивной двери, которая отворилась с тяжёлым стоном, пропуская нас внутрь. — Вот ваша комната, — сказал Гардайн, и в его голосе послышалась язвительная насмешка. — Располагайтесь. И не пытайтесь сбежать. Это бесполезно. За вами будет постоянное наблюдение. Он развернулся и ушёл, не прощаясь. Шаги его затихли в коридоре, и дверь за ним захлопнулась с глухим ударом, который отдался в моей груди. Я осмотрелся. Комната была небольшой, но светлой. Стены были выкрашены в чистый белый цвет, отчего казалось, что они светятся. В комнате стояли две кровати, застеленные идеально белым постельным бельём, рядом с каждой — небольшие деревянные тумбочки. Сбоку — шкаф для одежды и два письменных стола с настольными лампами. В углу виднелась ещё одна дверь — наверное, в ванную. Всё было чисто, стерильно, почти как в больничной палате, и это казалось ещё более пугающим, чем тёмные коридоры. Я подошёл к кровати, чувствуя, как ноги подкашиваются. Ошейник на шее был холодным и тяжёлым, и я постоянно чувствовал его присутствие. — Ну что, давай примем ванну и ляжем спать, — предложил Джастин, и его голос прозвучал устало. — Завтра всё обсудим. Сейчас нам нужно восстановить силы. Мы не сможем сбежать в таком состоянии. Я согласился, и мы по очереди приняли водные процедуры. Тёплая вода была приятной, она смывала с меня пот и грязь, но не убирала чувство тревоги, которое вросло в мою кожу. Лёжа в кроватях, я смотрел на потолок и слышал, как Джастин ворочается на соседней кровати. Тишина была гнетущей. — Ван, — тихо позвал он. — Что? — отозвался я, поворачивая голову к нему. — Ты не спишь? — Нет. Наступила пауза. Я чувствовал, что он хочет что-то сказать, но не решается. — Я рад, что ты здесь, — наконец произнёс он, и его голос был мягче, чем я когда-либо слышал. — Рядом со мной. Даже в такой ситуации… я рад, что мы вместе. От его слов у меня перехватило дыхание. Я почувствовал, как тепло разливается по моей груди, и на моих губах появилась улыбка. — Я тоже рад, Джастин. Мы выберемся отсюда. Я обещаю. И через несколько минут, уставшие и измотанные, мы оба заснули, погружаясь в тяжёлый, но необходимый сон. Продолжение следует…