Луциан

Спустя пять лет: Вот уже как несколько дней к ряду в просторных дворцовых коридорах царила небывалая суета. Всему виной была делегация смертных, которая должна была прибыть в этот знаменательный день. Именно по этой причине сейчас можно было увидеть буквально порхающих, как многочисленные трудовые пчелы, слуг. Как и полагалось образцовым служащим, они с головой ушли в свою работу. Приводили старые и монотонные стены замка в более надлежащий и живой вид. Украшали длинные и нескончаемые серые коридоры, придавая тем более теплые и светлые оттенки. Подготавливали находившиеся в них гостевые комнаты, чтобы каждая из них соответствовала вкусам их будущих гостей. А ведь это была далеко не вся деятельность, которая происходила в замке. — Ваше… ха-а… фу-ух… Ваше величество!.. — знакомый юношеский голос заставил Императора обернуться. — наконец-то… *глоть* я нашел вас… Там, по длинному темному коридору, средь множества слуг, бежал молодой светловолосый парнишка. Совсем еще юнец, которому было чуть больше полутора века. Высокий, с худощавым телом, которое облегала дорогая одежда: кристально-белая рубашка, поверх которой был накинут серый жакет, идеально гладкие брюки и лакированные туфли. И с огромной преданностью в доверчивых алых глазах. Стараясь не врезаться в других спешащих слуг, он все-таки сумел прорваться через их нескончаемые ряды и подбежать к Императору. Вот ведь неугомонное дитя… как понял правитель, этот глупый мальчишка в очередной раз излишне серьезно воспринял приказ Императрицы, из-за чего и переусердствовал, глотая столь желанный воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба. — Успокойся и отдышись, Флинн. — с улыбкой велел Император, глядя на старания бедного дворецкого. Тому не понадобилось много времени. — Прошу… прощения. — извинился мальчишка с виноватой улыбкой. Поправив одежду, он выпрямился, и со всей возможной торжественностью заявил: — Ее величество просила передать, что делегация смертных уже прибыла. Все ожидают вас в главном зале. — Благодарю. Можешь идти. Дворецкий без замедления поклонился своему правителю, и тут же удалился. А Император тем временем продолжил идти по коридорам древнего и могучего замка, иногда поглядывая на его высокие монолитные стены, полные различных картин. Каждая вторая была выполнена рукой какого-нибудь известного и искусного мастера, имена которых давно уже канули в небытие. Благодаря их неповторимому стилю и исключительному таланту зритель мог в полной мере проникнуться их невероятной красотой и дивной атмосферой. Конечно, остальные картины тоже были прекрасны и внешне они ничем не уступали первым. Однако лишь истинный ценитель прекрасного мог заметить эту едва уловимую разницу между по-настоящему шедевральной работой и жалкой пародией. Такие, как, например его младшая сестра или же любимая супруга. Сам же Император, к сожалению или к счастью, не относился к их числу. Картины тем временем сменялись одна за другой. Дивные и теплые летние деньки в крупном городке постепенно перетекали в густые хвойные леса, чья срывающаяся листва давно уже окрасилась в ярко-алые и золотистые оттенки осени, а те — в высочайшие каменные пики, что безжалостно пронзали темные облака. Небесные гиганты же в ответ злобно скалились и обдували их лютой заснеженной вьюгой. Глядя на эти многочисленные яркие картины, у правителя невольно возникли мысли: «наверное, именно так бы выглядел наш мир, если бы его не разрушили войны прошлого». Конечно же, среди прекрасного нашлось месту и ужасному. Война в каждой своей ипостаси выглядела отталкивающе и омерзительно. Неважно, была ли это бесплодная выжженная земля, усеянная обгорелыми и растерзанными телами погибших, или некогда чистая зеленая равнины, оскверненная ныне кровью погибшего от пылающей неразделенной любви дуэлянта. Война есть война. А смерть есть смерть. Как бы художники прошлого не пытались ее приукрасить или романтизировать, эту простую истину невозможно было изменить. Миновав мрачные и слишком тяжелые картины, на которые Император старался не обращать внимание, он неожиданно остановился. Его холодные взгляд по какой-то неведомой причине зацепился за одну достаточно простенькую и неприметную картину. Обрамленная дешевой деревянной рамой, с выцветающей краской, она сильно блекла на фоне остальных, куда более живописных и дорогих. Да и ее изначальные цвета не сильно-то и отличались богатством палитры. Лишь холодные и суровые тона. На этой старой картине был изображен густой хвойный лес. Завывающая свирепая метель покрыла его просторные земли и высокие деревья достаточно толстым слоем девственно-чистого снега. Зима была в самом разгаре. Она погружала недавно полученные от Осени владения в долгий и дивный сон. Там, среди опасной белизны, на крупном оледеневшем валуне, стоял молодой дикий зверь. Серый волк, если быть точным. Ни лютый холод, ни давящая атмосфера навалившегося одиночества не могли сломить дух этого мужественного животного. Более того, оно гордо выпятило свою грудь на встречу яростным порывам холодного ветра, будто бы пыталось противостоять этому суровому природному явлению. Уверенный взгляд волка был направлен вглубь леса, в его темные и необъятные глубины, и по нему было непонятно, что именно он там увидел. Давнего друга и товарища, который должен был показаться с минуты на минуту или же довольно опасного хищника, с которым ему предстояло сразиться не на жизнь, а на смерть? Вне зависимости от результата, поза зверя все равно казалась несколько расслабленной, но достаточно твердой и решительной. Так, чтобы можно было тут же броситься на неприятеля и вцепиться ему в глотку. — Маркус. — приятный женский голос резко отвлек Императора от просмотра картины. Повернув голову, правитель заметил приближающуюся женщину. И тут же улыбнулся. Как ни посмотри, а Скарлетт была самой настоящей писанной красавицей, пускай это и звучало несколько заезжено. Нынешняя Императрицам обладала приятными и аристократическими чертами лица, свойственные многим чистокровным; аккуратным и тоненьким носом; чувственными алыми губами, которые были приподняты в мягкой любящей улыбке; и длинными, зачесанными назад пышными темными волосами. Минимум косметики на коже, минимум украшений на теле. Было только то, что могло подчеркнуть ее красоту и элегантность, и не более. Завершало ее волшебный образ в этот день вечернее платье цвета небесного сапфира с серебряной вышивкой на подтянутой груди и осиной талии, которое только подчеркивало ее стройную фигуру. Подойдя к мужу вплотную, Скарлетт приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. — Так и думала, что найду тебя здесь. — Про... — хотел было сказать Маркус, но его тут же остановили. — Не извиняйся. — серьезным тоном попросила Императрица, приложив указательный палец к губам мужа. — Просила же. — и тут же щелкнула Маркуса по носу. После чего, с веселой улыбкой добавила: — Пойдем? Нас уже все заждались. — и не дожидаясь ответа, увлекла его за собой за руку. Волосы цвета вороного крыла резко взметнулись перед глазами, когда их озорная владелица развернулась. Со звонким мелодичным смехом Императрица повела любимого вперед, по длинным коридорам. Кто бы что не говорил и какие бы грязные слухи не пускал, но Маркус полюбил Скарлетт далеко не за красивую внешнюю, которой могла похвастаться практически любая представительницы из великих кланов. Сейчас, глядя на ее озорную нежную улыбку, теплые касания, и полный любви и заботы взгляд, правитель в который убеждался, что ничуть не пожалел об этом судьбоносном выборе. В Скарлетт не было той фальши, которую можно было заметить в других претендентках. Ни при первой их встрече, ни сейчас. Она не пыталась привлечь его внимание, как это делали остальные, не просила дорогих подарков на свиданиях, и ни разу не предлагала ему различных взяток, будь то дополнительное влияние, обширные связи или несметные богатства. Более того, она даже не желала своего нынешнего положения и в какой-то момент хотела отказаться от титула претендентки. Чем, собственно, и привлекла его внимание. Никто и предположить не мог, что этот, казалось бы, незначительный интерес резко перерастет во что-то большее… и определит будущую даму сердца следующего Императора. Преодолев темный коридор и миновав несколько встретившихся врат, которые каждый раз любезно открывали слуги, пара наконец-то добралась до громадной винтовой лестнице. Оттуда, сверху, можно было в полной мере оценить размеры императорского зала и те усилия, которые затратили слуги на его украшения. Внизу тем временем собралось достаточно большое количество различных гостей. Как бессмертных, среди которых можно было заметить представителей достаточно влиятельных родов и даже кланов, так и простых смертных — среди них также присутствовали далеко не простые личности. За прошедшие года, отношения между двумя расами несколько потеплели, а сегодняшнее событие и вовсе должно было положить началу крепкой дружбы между некогда враждующими народами. Как только гости заметили Императора и его Императрицу, серьезные гомон в зале в ту же секунду затих. Теперь внимание собравшихся было приковано к этой паре. Спустившись вниз, Маркус и Скарлетт прошли в глубь огромного белоснежного зала. Толпа на их пути вежливо расступалась, давая правителям пройти вперед. Туда, где как раз и остановилась делегация смертных, прибывшая для подписания мирного договора. И каково же было удивление Маркус, когда он заметил среди смертных знакомые ему лица. — Рад тебя видеть, Маркус. — поприветствовал его кронпринц святой земли Алан Эллария, помахав рукой. — Ска-арлет… — едва ли не пропел имя Императрицы улыбающийся блондин, и тут же поклонился, чтобы поцеловать ее протянутую обнаженную руку. — как не посмотрю, а ты все хорошеешь и хорошеешь. — Какой льстец… — с хитрым прищуром бросила Скарлетт. — Сочту за комплимент… — весело подмигнул в ответ Алан. — Мы тоже рады тебя видеть, Алан. — протянув руку, поприветствовал его Маркус. Кронпринц кивнул и ответил на этот жест крепким рукопожатием. За эти пять долгих и выматывающих лет они с Аланом довольно хорошо сдружились. Хотя, правильнее будет сказать, вынуждены были сдружиться, так как именно им в будущем предстояло поддерживать новый мировой баланс. Впрочем, это нисколько не помешало им проникнуться уважением друг к другу, которое затем плавно переросло в настоящую мужскую дружбу. Ведь ничто так не сближает, как долгая и плодотворная работа над светлым будущим обеих рас. — Вот смотрю я на тебя, Маркус, — с наигранной печальной улыбкой начал кронпринц, — и понимаю, что тебе жуть как повезло с женой. Подобную женщину днем с огнем не сыщешь. Даже завидно как-то. Но что самое обидное, — продолжал распыляться блондин, — так это то, что самый завидный красавец святой империи до сих пор без суженной! Разве это не трагедия?! — едва ли не со вселенской болью в глазах уставился на их Алан, требуя ответа на, казалось бы, самый важный вопрос в его жизни! Маркус только и мог, что беспомощно вздохнуть, в то время как Скарлетт смущенно улыбнулась и слегка отвела взгляд в сторону. Конечно же, оба понимали, что их смертный друг дурачиться, потому и не воспринимали его слова за чистую монету. — Заканчивай уже придуриваться, бесполезный кронпринц. — послышался довольно грубый мужской голос со стороны. — Райнер! — резко, и с возмущением воскликнул блондин, оборачиваясь к приближающемуся парню. Он был крайне недоволен таким замечанием. Особенно от такого наглого инквизитора, как Райнер. Рядом с этим воплощением бескультурья и хамства также находилась и родная младшая сестра Алана – принцесса Юна Эллария. Дивная светловолосая красавица в голубоватом платье осторожно придерживала довольно большой выпирающий живот. — И вообще, как ты разговариваешь со своим будущим «Императором»?! — Да из тебя Император, как из меня священный служитель... — с явной насмешкой бросил Райнер, глянув на так называемого Императора с нескрываемым пренебрежением. — Хо-о-о-о… Кажется, кому-то жить надоело… — с не менее пугающим взглядом и хищным оскалом ответил Алан. Оба в тот момент смотрели друг на друга с вполне ощутимым желанием заехать другому в морду. Даже их некогда спокойные и мирные ауры начали слабо вибрировать и нагнетаться, что явно не предвещало ничего хорошего. — Прекрати, Райнер… — неожиданно отдернула принцесса своего непутевого кавалера за ухо, — Тебя это тоже касается, Алан! — тут же добавила Юна, бросив недовольный взгляд на смеющегося брата. — Вы уж простите моих остолопов… — извинилась она перед чистокровными. — Не стоит. — понимающе улыбнулся Маркус. — Маркус, ты только посмотри на эту прелесть! — неожиданно воскликнула Скарлетт, дергая мужа за рукав и указывая на живот подруги. В ярко-алых глазах чистокровной в тот момент, казалось, звезды засверкали; столь сильно оживилась Императрица. Юна в свою очередь счастливо улыбнулась, заботливо поглаживая свое самое ценное сокровище. — А кто будет уже известно? — Мальчик. — гордо выпятив грудь, заявил Райнер. — Врачи говорят, — бросив на любимого строгий взгляд, продолжила Юна, — что это будет девочка. — Правда?! Как же я за вас рада. — взяла принцессу за руки Скарлетт, лучась от счастья. — Имя уже выбрали? — Мы пока не думали об этом. Как родиться, тогда и выберем. — А кто-то уверял меня, что будет мальчик... — с высокомерно-презрительной моськой начал кривляться блондин, явно парадируя кого-то. При этом еще и раскрытую ладонь вытянул в сторону того самого «кого-то». Тихо выругавшись, озлобленный шатен засунул руку во внутренний карман пиджака, порылся там немного, и вытащил оттуда несколько купюр. Которые тут же грубо передал злосчастном Императору. Тот, довольный своими честно заработанными, быстро убрал выигрыш во внутренний карман, как не в чем не бывало. Но уже в следующую секунду кронпринц, нацепив на лицо серьезное, и даже несколько торжественное выражение, ловко подхватил бокал спиртного с подноса пробегающего мимо дворецкого, и с явным намерением что-то сказать, прочистил горло. — Минуточку внимания, друзья мои! — привлек внимание окружающих Алан.— В этот знаменательный день, я хотел бы поднять этот бокал за одного чистокровного. Да-да, не стоит так удивляться. Благодаря его самоотверженному и отважному поступку наши великие народы наконец-то смогли закончить многовековую вражду и достичь столь необходимого всем нам мира. И пускай я не был знаком с этим героем лично, но его поступок… — на мгновение затих кронпринц. — Он достоин самого глубокого уважения и почтения. Да, многие сейчас могут сказать, что им также по силам отдать свою жизнь за родных и близких. За друзей, товарищей, знакомых и соотечественников. Но смогли бы вы отдать свою жизнь за тех, кого ни разу не видели? Кого вы не знаете и кого даже считаете своим заклятым врагом. Я думаю, что нет. А вот он смог. Этот герой не только отказался от ненависти к враждебной ему расе, но и стал тем самым мостом к мирному сосуществованию… пускай за это и пришлось расплатиться собственной жизнью. За Луциана, друзья! — За Луциана! — За Луциана! — За Луциана! — За Луциана! Для кого-то он был младшим братом. Для кого-то — близким другом. Для кого-то — верным соратником. А для кого-то — первой и последней любовью. Благодаря открывшейся правде о вероломном предательстве главы клана Сарбал, пытавшегося развалить нынешнюю Империю, все обвинения с Луциана в конечном итоге были сняты. Конечно же, главную роль в этом сыграли глава клана Баффо — князь Влад Эрланд Фон Баффо — и бывшая императрица — Эмилия Эрланд Де Старда. Именно они поведали не только о его предательстве, но и обо всех возможных злодеяниях, которые тот успел воплотить в жизнь. Включая ложное обвинения Луциана в убийстве одной из претенденток на роль супруги будущего Императора. Поэтому из мерзкого убийцы второй принц в тот же миг превратился в несчастную жертву хитрого заговора. А затем уже в доблестного героя, не пожалевшего собственного жизни ради достижения необходимого перемирия. Заключением же стало подписание мирного договора. Правители великих народов, перед лицом всех собравшихся, поставили свои печати на документе, тем самым закрепляя нерушимый союз на долгие тысячелетия. И ознаменовали совершенно новую эпоху мира и процветания.

***

В то же время… В самом дальнем углу, в тени ближайшей колоны, находился один непримечательный парень. Бессмертный, если быть точнее. Благодаря плотному черному плащу, брюнет буквально слился с густой тенью и был практически незаметен для остальных. По крайней мере, невооруженным глазом его точно было не увидеть. Бессмертный на протяжении всего этого времени наблюдал за всем происходящем со стороны, порою сосредотачивая внимания на отдельных личностях, которые, по его мнению, могли доставить проблем или вовсе сорвать подписание мирного договора. К счастью, они на это так и не решились. Когда мировое соглашение наконец-то было подписано, и ничего больше не предвещало беды, брюнет резко отлип от стены и направился в сторону выхода. Больше в этом месте дел у него не осталось. На пути едва ли кто-то попадался. Пустующий длинный коридор встретил его обилием богатых украшений, разноцветными гобеленами и затухающим эхом множества голосов, доносящихся со спины и устремляющихся далеко вперед. Оно и понятно — большая часть народа собралась в зале, и сейчас праздновала подписание мирного договора. Впрочем, пара дворецких все же промелькнула рядов, с интересом поглядывая на уходящего гостя. У одного из них он как раз и сорвал бокал с подноса, который тут же осушил залпом. Перед уходом, нужно было почтить память друга, благодаря которому все происходящее и стало возможным. Приятная горечь на мгновение наполнила тело жгучим теплом, которое сразу же пропала без остатка. Что не могло не огорчать. Даже у идеального организма бессмертных имелись некоторые минусы, которые хотелось бы хоть иногда отключать. Опустевший бокал брюнет оставил возле небольшой колоны, на подставке. А сам, бросив взгляд за спину, чему-то улыбнулся и покинул замок Снаружи уже ждали. — Как все прошло? — поинтересовалась беловолосая красавица, опиравшаяся в тот момент плечом о монолитную стену. — Без происшествий. — ответил ей брюнет, продолжая шагать вперед. — Как скучно. — потянувшись, бессмертная отпрянула от стены и пошла следом за парнем. — Они ждут возле северного выхода. Транспорт готов. На лице брюнета появилась слабая улыбка. Перед глазами невольно всплыла картина далекого прошлого.

***

— Знаешь, Мэт, когда-нибудь я отправлюсь путешествие. — неожиданно заявил его приятель, чем вызвал у рядом сидящего мальчишки сомнительно-удивленное выражение. — Я серьезно! — заверил его Лу, и продолжал свою воодушевленную речь: — Разве тебе не хочется повидать этот огромный необъятный мир лично, своими глазами? Побывать во многих таинственных местах, которые были открыты нашими предшественниками! Или даже попытаться отыскать те, которые до сих пор не были найдены! Ты только представь, какие удивительные вещи могут быть сокрыты там! — с горящим мечтательным взглядом уставился на заходящее солнце парнишка. То как раз одарило мертвую землю последней порцией живительного тепла на этот день. — Мечтай больше. — насмешливо фыркнул Мэт. — Чтобы их отыскать, понадобиться не одно столетие… хотя тебя это вряд ли остановит. — тут же добавил Мэт, прекрасно зная бойкий характер его непоседливого друга. — Да и опасно тебя одного опускать. Кто знает, что ты там натворишь. — Ага! — с яркой улыбкой согласился Лу. — Тогда надо будет еще и Лизу взять с собой… — задумался он, — Хотя чего это я? Она-то точно не отпустит нас двоих…

***

За этими теплыми и приятными воспоминаниями Мэт и не заметил, как преодолел практически весь дворцовый двор и оказался возле северного входа, прямо у гигантских стальных врат. Как и ожидалось, те были наглухо закрыты и походили сейчас на цельные куски толстого металла. Такие даже с помощью танка не пробьешь — столь внушительное впечатление они оставляли. Там, встретившись с парой охранников, которые поприветствовали его сдержанным кивком головы, он вместе с Ириной выбрались наружу через специальный отсек. Туда, где как раз и дожидались остальные члены отряда. Снаружи, как оказалось, уже во всю вечерело. Солнце практически утонуло в горизонте, заливая все вокруг яркими лучами цвета раскалённого железа. И обещало с минуты на минуту полностью исчезнуть, уступая место своей сестре — серебристой луне. Это время суток было не самым лучшим для предстоящей поездки, однако все сошлись во мнении, что так будет лучше. Слишком много воспоминаний было связанно с этим место. Как хороших и теплых, так и болезненных и тяжелых. Без лишних слов все забрались во внедорожник, по своим местам. Мэт тоже забрался внутрь, на водительское место, и крепко сжал руль. Бросив прощальный взгляд на исполинских размеров замок, он тихо произнес: — Прощай… Громогласный рев двигателя тут же поглотил его слова, вместе с этим разрывая нависшую тишину. Не теряя времени, брюнет резко дернул рычаг переключения передачи и вдавил педаль газа в пол. Машина неожиданно дернулась вперед, буквально срываясь с места, и начала активно набирать скорость, все сильнее и сильнее удаляясь вдаль. До тех пор, пока холодная тень полностью не поглотила их.