Безликий

Полтретьего ночи. Чимин стоит, укутавшись в одеяло, возле окна, и смотря куда-то вдаль. Среди кромешной темноты были видны лишь мелькающие вдалеке разными цветами окна многоэтажек и мигающий одинокий фонарь под окнами — его свет был очень слаб и казалось, что он вот-вот потухнет, но он работал так уже неделю. Чимин усмехнулся. Юнги сопит на диване, раскинув руки и ноги — он спал без одеяла, и Пак искренне не понимал, как можно так спать. Так и хотелось подойти к нему и укрыть одеялом, потому что даже смотреть на него было холодно. Чимин снова перевел свой взгляд в окно и поежился. Сегодня последняя ночь в этой квартире, в этом доме, да и в городе тоже. Уже утром он будет ехать навстречу неизвестному и вспоминать это место и все события как страшный сон. Конечно, решение было очень спонтанным, но парень очень хотел верить в то, что в его жизни наступила белая полоса и он наконец-то сможет жить спокойно. Где-то глубоко внутри теплилась надежда, что Юнги его принц на белом коне, который пришел вызволить его из заточения и превратить его жизнь в чудесную сказку. Пака немного напрягало то, что он всецело доверился ему, позволил копаться в своей душе и мыслях, но тут же отмахивался, списывая это на пережитый стресс и проблемы с доверием. Даже если ничего не выйдет (а Чимин не хотел бы этого), то он все равно был рад быть счастливым хотя бы на небольшой промежуток времени, потому что очень уж он устал быть один и рыдать по ночам от одиночества и навязчивых мыслей, которые не покидали его голову уже достаточно давно. Чимин бросил полный сожаления взгляд на ночной Пусан — все же это его дом — и, задернув шторы плотнее, направился к дивану и лег рядом с тихо сопевшим парнем. Не успел он накрыть его одеялом, как Юнги притянул его себе, не давая возможности пошевелиться. — Юнги?.. Ответа не последовало. Он все так же спал, даже во сне умудряясь охранять Чимина. Последний тихонько посмеялся, обнимая Юнги в ответ и закрывая глаза, с волнением предвкушая утро. Когда Чимин проснулся, было уже семь утра. Он зевнул, протирая глаза и пытаясь сфокусировать свой взгляд, но из-за плотных штор свет в квартиру не проникал и было темно, но шевелящуюся возле его шкафа фигуру Пак не мог не заметить. Он собрался было уже заорать, думая, что к нему в дом кто-то пробрался, но, не нащупав рядом с собой Юнги, выдохнул, поняв, что это он. — Юнги, ты чего так рано встал? Мин, до этого увлечённо рассматривая что-то в шкафу Чимина, обернулся и виновато улыбнулся. — Прости, я разбудил? Я старался не шуметь, но, видимо, не получилось. Как спалось? — Нет, ты не разбудил, я сам проснулся. Спалось…неплохо, но хотелось бы ещё. — Чимин, не вылезая из-под одеяла, встал с дивана и подошёл к Юнги, намереваясь узнать, чем он таким интересным занимается. — В машине поспишь, пока едем. А ехать, скорее всего, будем долго, потому что сегодня пятница, пробки. Тут он наклонился и, легонько притянув к себе Пака, поцеловал. Просто чмокнул в губы и подмигнул, от чего ещё не до конца проснувшийся Чимин густо покраснел. — Это мой заслуженный утренний поцелуй, правда? — издевательски протянул Юнги. — Ну тебя, предупреждать же надо… — хотел было начать свой гневный монолог Чимин, как тут в дверь позвонили. — Ты кого-то ждешь? — тихо спросил его рыжий. — Нет. — так же шёпотом ответили ему. — Кто ко мне можно заявиться в такую рань? — Может, хозяева квартиры? — Нет, они уехали отдыхать в санаторий ещё два дня назад, плату я им отдал. — Юнги почувствовал, как тот напрягся и невольно прижался ближе к нему. — Я проверю. — Стой! А вдруг… — Я просто для начала посмотрю в глазок. Всё хорошо, успокойся. Тем временем в дверь звонили всё настойчивее и настойчивее, и Юнги, тихо ступая и не создавая лишнего шума, подошёл к двери и заглянул в глазок. После чего он сложился пополам от приступа смеха, от чего поймал на себе недоуменный взгляд карих глаз. — Всё в порядке, малыш, это просто мой друг. Боже, он невыносим. — Но как он узнал, где я живу? — О, поверь, для Тэхёна нет никакой скрытой информации, тем более адрес проживания. Мин провернул замок и в ту же секунду на него обрушился отборнейший мат. Пак в жизни таких слов не слышал. — Ты, чертов игнорщик, какого собачьего хрена ты не отвечал на мои звонки?! Я думал, тебе череп проломили и птичкам на съедение оставили, а ты…ой, извините. — его взгляд остановился на Чимине, который ничего не понимал в происходящем и просто стоял и смотрел на них, хлопая глазами. Юнги всё еще ржал как конь, не в силах ничего сказать. — Ты, наверное, Чимин? — Да, а вы?.. — Я Ким Тэхён, лучший друг и секретарь вот этого придурка, то есть, Юнги-хена.- Ким протянул ладонь для рукопожатия. — Юнги, прекрати ржать. Как ты вообще можешь себя так вести?! Я за тебя переживал вообще-то. — Прости, Тэхён, просто у тебя было такое лицо… — утирал слезы смеха тот. — Иди к чёрту. Тэхён перевёл взгляд обратно на Чимина и чуть улыбнулся. — Ты замечательно выглядишь, Чимин. — А, о…благодарю. — парень действительно не знал, что нужно говорить в таких случаях и вообще как регировать, так как слышать такие слова в свой адрес он совсем не привык. — Вы тоже очень красивый. Проходите, пожалуйста. Я сейчас заварю кофе. — сказав это, Чимин поспешно удалился на кухню. Тэхён крикнул ему вслед: — Давай на ты, я все же не такой старый. — Хорошо! Юнги, справившись с приступом неконтролируемого смеха, похлопал друга по плечу и повел на кухню. — Обожаю тебя, Тэ. Только ты мог сорваться в другой город просто из-за того, что я не брал трубку. И да, прости, я знаю что ты волновался. Больше такого не повторится. — Я тебе не верю. — обиженно задрал голову Ким, но потом все же усмехнулся и облегченно выдохнул. — Я рад, что с тобой все в порядке, и…что это? — тут он схватил руки Юнги и придирчиво начал рассматривать. Мин фыркнул. — Костяшки сбиты, какого черта? Ты с кем-то дрался? Не убил, надеюсь? — в голосе Тэхёна не было ни намека на шутку. — Нет, не убил. Но морду подправил знатно. Я, собственно, поэтому и просил тебя найти информацию. На Чимина напали, когда он возвращался с работы, и по словам этого придурка заказчиками были родители. Заплатили какому-то левому мужику, чтоб он избавился от сына. — по мере рассказа глаза друга расширялись все больше и больше, и он перевел свой взгляд на Чимина, который стоял спиной к ним и возился с кофемашиной. — Твою мать…- Тэхен потер переносицу, а потом резко подорвался, притащил свой дипломат с документами, который оставил в прихожей, и вытащил несколько папок. — Что это? — поинтересовался Чимин, аккуратно отодвигая их, чтобы поставить чашки с кофе. — Это…вся информация на твоих родителей, что я смог найти. Я так понимаю, отношения у вас были не очень и ты наверняка не знаешь, чем они занимались и почему уехали в Японию, а потом продали дом, да? — Тэхён внимательно наблюдал за реакцией Пака, чтобы удостовериться в своих словах. Юнги же молчал, позволяя другу все рассказать, так как он сам еще ничего не знал. Чимин сел рядом с Юнги, глубоко вздохнул и сказал: — Да, ты прав, я совершенно ничего не знаю о своих собственных родителях. Я был нежеланным ребенком — мама с папой хотели девочку, а родился я. Они меня не бросили, я не голодал и у меня было все, о чем некоторые дети могли только мечтать, но они не дали мне самого главного — их любви. Меня не любили, откупались подарками, и не принимали никакого участия в моем воспитании. Этим занималась няня. А когда мне исполнилось четырнадцать, и ее не стало, меня предоставили самому себе. Но несмотря на все это, я их любил, надеялся всегда, что они одумаются. — Чимин сжал в трясущихся ладонях горячую чашку. — Но этого не произошло. Я знаю лишь то, что они работают в фирме, под началом которого находится какой-то наш родственник — брат то ли мамы, то ли папы. Я никогда его не видел. Когда гости собирались у нас дома, меня просто запирали в комнате и не разрешали выходить, пока все не разойдутся. А еще мне нельзя было заходить в их кабинет. Но, как известно, дети существа любопытные, и однажды я не послушался. — Чимин криво усмехнулся. Парни слушали его, затаив дыхание, а Пак словно не мог остановиться говорить. — Я пробрался в их кабинет, пока папа был на кухне. Мамы тогда не было дома. Я до сих пор помню большой тяжелый деревянный стол, на котором стояли разные статуэтки, бумаги, ручки, а прямо посередине была шкатулка. Небольшая такая и очень красивая. Я…я хотел рассмотреть ее ближе, потянулся, взял, но не удержал и она разбилась. — Чимин сглотнул, говорить было все тяжелее и тяжелее. — Она разбилась с таким грохотом, и все содержимое тоже разлетелось по комнате. Там были какие-то таблетки, маленькие, желтые, они рассыпались везде. Прибежал папа. А потом меня били. Плетью. По спине, бедрам. Не трогал он только руки, лицо, в общем, видные места. И у меня осталось это. Пак поднялся со стула, повернулся к ошарашенным парням спиной и снял с себя футболку. Юнги рвано выдохнул и сжал зубы — вся спина Чимина была покрыта зарубцованными белесыми шрамами. Вязь рисунка тянулась ниже, уходя под резинку шорт, и нетрудно было догадаться, что на бедрах было то же самое. Юнги уже думал, как будет делать то же самое с его отцом.