Безликий

      Тэхён никогда не задумывался о том, что будет делать, если в его жизни наступит черная полоса. Он не привык к такому — с детства не зная, что такое голод и холод, ненормальные родители. Да, были проблемы со своей самооценкой, но большинство людей проходят это в подростковом возрасте. Именно тогда он и познакомился с Юнги.       Им было по пятнадцать лет, когда Юнги въехал в дом по соседству. Взбалмошный и яркий подросток сразу обратил на себя внимание, когда Ким, сидя на лужайке на подвесной качели и уплетая вишню, услышал возню и шум на улице. Отложив чашку, он подошёл к тяжелым кованым воротам и приоткрыл их. Посреди улицы лицом к нему стоял темноволосый паренёк, яростно что-то доказывая парню напротив. В руках он держал баскетбольный мяч, который сжимал с такой силой, что аж пальцы побелели. Тэхён открыл ворота пошире и уже сделал шаг наружу, чтобы выяснить причину их ссоры и разогнать по домам, как вдруг парнишка замахнулся и что есть дури метнул мяч в своего собеседника. Тэхён опомниться не успел, как почувствовал прилетевший ему в лицо тяжелый мяч и негромко вскрикнул, чуть отшатнувшись назад.       Тот, кто кричал так, что на всю улицу было слышно, тут же замолк, поняв, что попал в незнакомца. Злобно зыркнув на того, кому по сути принадлежал этот бросок в лицо, он направился к Тэ, который зажимал нос рукой. Подойдя ближе, Юнги увидел алые капли на голубой футболке. Подняв глаза, он встретился с обиженным взглядом. — Чёрт, прости, я не хотел. Он увернулся, а я тебя не заметил. Сильно больно? — Ты мне нос сломал, как думаешь, больно или нет?! — вспыхнул Тэ на такой глупый вопрос. Было ужасно больно, а в глазах плясали звёздочки. — Прости-прости, не надо было спрашивать. Давай я тебя в больницу отведу? — виновато предложил Юнги. — Не надо, я родителей попрошу. Ты кто вообще такой? Я тебя не видел тут. — спросил Тэ, понимая, что тот, в общем-то, попал не специально и злиться было глупо. Главное, чтобы мама шум не подняла. — Я вчера сюда переехал. — махнул на дом справа по соседству парень. — Я Юнги. А ты? — представился он и протянул руку для пожатия. — Тэхён. Что ж, знакомиться с людьми явно не твоё. — протянув руку в ответ, съязвил он и поморщился от неприятных ощущений в носу. — Мне действительно жаль, что так вышло. Я слишком был зол на того придурка. — махнул рукой в сторону Юнги. — О, ушёл. Ну и пусть валит, ему же дороже будет. — Чего-то не поделили? — Он спиздил мой блокнот, когда я уходил из комнаты. Больше в доме моём ноги его не будет. — О, понимаю. Личное? — Да. Давай я тебя хоть до дома доведу, родителям объяснюсь? Сильно ругаться будут? — Спасибо. Ну, мама поохает, папа может поржёт, а так…думаю, живым уйдешь. — усмехнулся Тэ.       Он развернулся и вошёл обратно в ворота, придерживая их, пропуская во двор нового знакомого. Пройдя по ведущей к дому тропинке, выложенной из красивой серой плитки, Тэхён отворил дверь и зашел внутрь. Юнги чуть замешкался, думая, нужно ли ему заходить следом, но подумав, что ему бы в таком случае сказали подождать, тоже зашел, неловко остановившись возле порога. На него тут же уставились две пары удивленных глаз. Одна из них принадлежала красивой женщине средних лет, которая сейчас осматривала лицо Кима, а вторая мужчине, с которым Тэхён был очень похож. Юнги сначала вытянулся в струнку, искренне попросив прощения и объяснив, что произошло, а затем низко поклонился.       С тех пор и началась дружба двух абсолютно не похожих друг на друга людей. Казалось, что они жили друг другом, проводили вместе всё свое свободное время, ночевали друг у друга почти каждый день, встревали в драки и разборки, стоило кому-то из зазнавшихся школьников неудачно пошутить или уж тем более оскорбить. Их родители познакомились после того случая, посмеялись, но были рады, что их дети сдружились. Семья Мин, переехавшая в Сеул из Тэгу, не имела здесь ни родственников, ни друзей, поэтому новое знакомство пошло им на пользу.       Тэхён, сжимая руль, тепло улыбнулся нахлынувшим на него воспоминаниям и прибавил газу, стремясь обогнать миновскую Агеру, чтобы прибыть домой первым и начать работать над непростым делом уже сейчас. Коротко просигналив Юнги, когда они сравнялись на дороге, он показал ему большой палец вверх, а затем с визгом вырвался вперед, оставляя после себя клубы пыли.       Четыре часа пути пролетели совершенно незаметно для Юнги. Рядом сейчас был Чимин — большего ему и не нужно. Периодически он поглядывал на спящего на пассажирском сидении парня, чтобы убедиться, в порядке ли тот, и мчался дальше, увозя его подальше от пропитанного болью и кошмарами дома. В голове роилась куча мыслей — что и как делать дальше, представлялось смутно. Он рассчитывал на помощь родных, но понимал, что они вполне могут не понять и не принять его решение, но попытаться стоит. В любом случае Юнги найдет выход сам, даже если для этого придётся рыть землю руками и рвать куски плоти зубами тем, кто встанет у него на пути.       Заезжая в распахнутые ворота своего дома, он чуть остановился возле охраны и опустил тонированное окно. К нему тут же подошёл главный и коротко кивнул, приветствуя хозяина. — Джихён, через полчаса собери всех у меня в кабинете. Будет разговор. — Так точно.       Юнги проехал дальше, заехал в гараж и заглушил мотор. Тут же он услышал тихий стон и развернулся к Паку. — Где я?.. — хриплым ото сна голосом проговорил тот. Туманным взглядом он осмотрелся, явно не понимая, где находится. Попытавшись пошевелиться, Чимин закряхтел, выбираясь из кокона, в который его укутали. — Дома. У меня дома. — Юнги улыбнулся, помогая ему выбраться. На него тут же ошарашенно посмотрели два карих, мгновенно прояснившихся, глаза. — Что? Как у тебя? А как… — Тише, я тебе потом всё объясню, хорошо? Тебе сейчас нужно отдохнуть, идём. — Ну уж нет, скажи, какого чёрта я не помню, как я сел в машину и ехал столько времени! — Айщ, ладно. Только не пойми меня неправильно, пожалуйста. Пока я тебя успокаивал, Тэ нашёл снотворное и я дал тебе его выпить. Я так понимаю, ты этого тоже не помнишь, да?       Чимин нахмурился и отрицательно мотнул головой. Видимо, из-за накатившей истерики он вообще ничего не помнил. — Ты уснул, а я одел тебя, взял самое необходимое, отнес в машину и мы поехали. — А сколько мы были в дороге?.. — Четыре часа. Ты настолько устал, малыш, что даже не шевельнулся ни разу. Я прошу, — Юнги неожиданно резко подался вперёд и взял ладошки Пака в свои, — не отталкивай меня и мы забудем это всё, как страшный сон, ладно? Твоя прошлая жизнь теперь навсегда останется в прошлом, если ты мне поможешь, слышишь? Я забрал тебя из этого кошмара, значит, несу ответственность за это. Костьми лягу, если понадобится, но тебя в обиду не дам.       По мере этого монолога у Чимина непроизвольно заслезились глаза и он снова чуть не разрыдался, но сдержался и лишь всхлипнул, потянув Юнги на себя. — Я согласен, Юнги, но мне страшно. Очень страшно. За тебя боюсь, понимаешь? Я не готов потерять ту любовь, которую только что нашёл, я не смогу. — отчаянно шептал Пак. — Тш, тихо, я не могу смотреть на твои слëзы. Всë будет хорошо, просто нам нужно делать всё вместе.       Чимин коротко кивнул и, высвободив свои ладони, притянул лицо Юнги к себе и поцеловал. В этом поцелуе было столько безнадёжности, дикой боли и одновременно с этим неуверенности, будто Чимин до сих пор не осознавал, что этот человек окончательно и бесповоротно принадлежит ему. Пак целовал Мина так, как будто тонущий хватался за соломинку и пытался выбраться из омута, который тянул его вниз, к самому дну. Юнги взял доминирующую роль на себя, одним рывком перетянув Чимина к себе на колени и, запустив пальцы в его спутанные ото сна волосы, чуть сжал и оттянул назад. С пошлым чмоком их губы разъединились, но лишь для того, чтобы Юнги припал к белоснежной шее. Продолжая удерживать голову Чимина чуть наклонённой назад, он буквально вылизывал тонкую кожу, чуть прикусил острыми зубами пульсирующую венку. От неожиданного укуса Чимин вскрикнул, тут же зажав рот рукой.       Паку было чертовски хорошо. Он плавился в руках Мина, как мороженое на палящем солнце, забыв напрочь обо всëм, что происходит в его жизни. Сейчас он думал только о горячих сухих губах, которые беспощадно терзали его шею и о собственном возбуждении, так стыдливо выпирающем на брюках. Поерзав на месте, чтоб устроиться поудобнее, Чимин замер, услышав утробное рычание и почувствовав весьма ощутимый бугор, упирающийся ему в ягодицы.       Краска мгновенно залила его щеки и он не знал, куда деть свой взгляд.       Юнги оторвался от шеи, когда Чимин попытался пошевелиться и, сам от себя не ожидая, издал такой рык, от которого хочешь не хочешь, а застынешь, словно жертва перед хищником. — Малыш, что ж ты делаешь, а? — Юнги с трудом произнёс эти слова, смотря, как у него на глазах щеки Чимина пунцовеют.       Тот ничего не ответил, замерев на месте и тяжело дыша.       У Юнги в брюках чертовски тесно, до боли тесно, но он продолжал держать себя в руках и не покушаться на самое святое. Он уже снова потянулся было к покрасневшим и опухшим губам, как Чимин вдруг упёрся ладошками ему в грудь, заставляя откинуться на спинку сиденья. Трясущимися руками он начал расстегивать ремень Мина, который с непониманием наблюдал за его действиями. — Малыш, ты…чего делаешь? Тот замер. — А ты…не хочешь? — Пак поднял растерянный взгляд и убрал руки. От этого вида у Юнги окончательно сорвало крышу и, грубо притянув к себе ойкнувшего Чимина, он стянул с того футболку, затем ловко развязал шнурок на его шортах и спустил их, насколько это позволяла сейчас их поза. Опешивший Чимин попытался прикрыть стоящий и истекающий смазкой член, стараясь не сгореть от стыда на месте, но ему не позволили. Юнги быстро расстегнул свой ремень до конца и, высвободив плоть, положил на неё маленькую ладошку Чимина. Тот охнул — пальцы не сомкнулись. Стараясь позорно не кончить раньше времени, он сделал то же самое с аккуратным членом Пака и слегка сжал. Обалдевший от всего спектра чувств и эмоций Чимин громко простонал, уже не сдерживаясь. — Чимин, ты же понимаешь, что я хочу сейчас? — чуть ли не промурлыкал ему на ухо Мин, попутно с этим свободной рукой сжимая упругую ягодицу. — Понимаю… — севшим голосом ответил тот.       Они бешено целовались, дроча друг другу так, словно скоро наступит конец света и они хотели бы закончить это раньше, чем он произойдёт. Первым сдался Чимин. Громко простонав что-то матерное, он выгнулся, насколько это позволяло пространство машины, и кончил, забрызгав семенем рубашку Мина. Спустя несколько секунд это сделал и Юнги, сжав зубы на ключице Чимина, после которых наверняка останется синяк.       Чимин обессиленно рухнул на парня, пытаясь отдышаться. Он чувствовал, как сознание покидает его тело, и, не в силах противиться, провалился в сон.       Юнги просидел так около десяти минут, приводя себя и Пака в порядок, затем, подхватив его на руки, вышел из машины и направился в сторону дома. Зайдя в прихожую, он приказал горничной приготовить комнату для гостя, а сам направился к себе в спальню, уложил его на кровать и, накрыв тонким покрывалом, поцеловал в лоб и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. — В общем, зачем я вас собрал здесь. С этого времени со мной будет жить ещё один человек. Он тоже полноправный хозяин дома, поэтому прошу слушать его и воспринимать всерьёз. — Юнги сидел в кожаном кресле за массивным деревянным столом и смотрел на окружающих пристальным взглядом. — Если я узнаю, что кто-то проявляет к нему неподобающее поведение — уволю. И ещё. Теперь все, кто будет въезжать в дом, должны быть тщательно осмотрены. Посторонних людей без моего ведома не пускать, пусть хоть президентом представляются. Джихëн, усиливай охрану по периметру дома и внимательно следи за камерами. Надеюсь, всем всё понятно? Люди молча кивнули. Их дело слушаться и выполнять приказы, а не задавать лишние вопросы. Они получают немаленькие деньги, значит, должны соответствовать. — Если вспомню что-то ещё, скажу. Свободны. Народ разошёлся, а Юнги встал, подошёл к окну и закурил. — Что ж, веселье начинается…