ОАЗИС. АКТ II. СИМФОНИЯ ПЕЧАЛЬНЫХ ПЕСЕН

ОСКОЛОК ДУШИ

Спустя 3 часа после убийства Сееры Эмилем Бакландом

5 ноября

«Улица СоулШэрда», дом 43, квартира 16. Можешь не снимать рабочую форму. У меня никогда не было с официанткой» — гласила надпись на салфетке, оставленной на столике, где сидела парочка подростков. Это стёб или что? 43-й дом через квартал от моего. — Где ты живёшь? — Рядом с тобой. Я сняла номер в отеле для отца. Утром в квартире не было Руперта. Я не отблагодарила Эмиля. Мой район считался неблагоприятным. Улицы шлюх, продажных копов, конченных торчков, ниггеров. Хотела бы я жить в другом месте? Нет. Это мой мир, и я к нему привыкла, потому что я — часть его. 43-й дом на «Улице СоулШэрда» выделялся. Не знаю, почему, может, потому что в нём жил Эмиль? Сегодня по-особому холодно, поэтому утром я надела пальто, и не зря, потому что несколько часов назад выпал первый снег. Под пальто рабочая форма. Я не предупредила начальника, взяла сумку и выбежала из кафе. Поступок дуры, но мне необходимо увидеть Эмиля. Я соскучилась. Ни по одному мужчине я не испытывала тоску. Эмиль не должен об этом узнать. На пятом этаже я постучалась в квартиру номер 16. Дверь открылась через десять секунд. — Быстрее, чем я думал, — улыбнулся Эмиль и впустил меня. — Как ты оставил записку и не попался мне на глаза? — Магия, — Эмиль снял пальто. Я достала из сумки несколько несколько контейнеров: — Это тебе. — Что это? — Не всё равно? — я потрясла контейнерами. — Хоть яд из твоих рук, — Эмиль забрал их и пошёл на кухню. — Так что, у тебя никогда не было с официанткой? — я последовала за ним. Квартира-студия. Спальня, маленькая гостиная и кухня. Двуспальная кровать, небольшой диван в центре напротив кухни, парочка тумб, овальный стол и холодильник. Нет шкафа, телевизора и штор на окне. В дальнем углу дверь — видимо, ванная. Что нужно взрослому одинокому мужику? Эмиль, как мне известно, не одинок, а женщиной здесь и не пахло. — Нет. Ого, ты принесла мне пирожные! — Ты же сказал, что любишь сладкое. Я по-быстренькому, пока никто не видит, стащила из холодильника парочку. — Зачем ты пришла, Сара? — Эмиль стоял на кухне спиной ко мне. — Зачем позвал? — У меня есть несколько часов. Затем я уйду, — он повернулся лицом. — Час или два? — Как можно заниматься любовью два часа? — На укольчиках и таблеточках. — Сколько бы ты хотела? — А сколько можешь? — Я не знаю. Порой у меня не получается. — Оу, у тебя какие-то проблемы? — Когда мне нравится женщина, я теряюсь. Раньше стеснялся своей внешности, считал себя уродом, но сейчас дело не во внешности. — А в чём? — В воспоминаниях. — Хочешь вернуть секс, который был у тебя когда-то? — Испытать те же чувства, как тогда. — И какие же? Эмиль отвёл взгляд и задумался. Я пришла тупо потрахаться, а не болтать. Мы впустую тратили время. — Час стоит двести баксов, два часа отдам тебе за триста восемьдесят. Сделаю скидку. — В честь чего? — Потому что мы знакомы. На самом деле, потому что мне понравилось с ним трахаться. — Я думал, что теперь ты не нуждаешься в крупных суммах денег. Думал, ты покончишь с проституцией. — Красавчик, я повязла с головой в дерьмо. Твои благородство и стальные яйца меня не вытащат. Мы трахаться будем или нет? — я подошла к нему. — Если нет, отдай мне одно пирожное. От двух у тебя задница слипнется. — Будем, — Эмиль достал из кармана джинс четыре сотни баксов. — Два часа не смогу, прости, староват, но останься со мной на два часа. Я забрала у него деньги. Он наклонился, чтобы меня поцеловать. — Нет-нет, — накрыла пальцами его губы. — Я не целуюсь и не люблю, когда меня целуют. И не только в губы. — Позавчера мне казалось иначе. Особенно, когда я поцеловал тебя сюда, — он ткнул в ключицу. — Тебе показалось. Я расстёгивала солдатский ремень. В самом деле, такие носят в армии. Нет денег на обычный кожаный ремень? Эмиль посадил меня на талию, я обвила её ногами. — А как же твоё желание? Ты не трахал официанток. — Это была шутка. Мне не важна одежда. Я хочу тебя в чём угодно. Он кинул меня на кровать и лёг сверху. Вытащил из заднего кармана презерватив. Я сняла чёрную футболку и увидела глубокие дыры на животе. — Тебя это не пугает? — Эмиль открыл упаковку. — Нет. А тебя? — Давно смирился. Я надела презерватив и оседлала Эмиля, не сняв нижнее бельё. Через несколько минут ноги затекли, и он лёг подо мной. Я хотела видеть его лицо. Руки скользнули по белым шрамам на груди, острые иголки кольнули в ладони. Что-то не так. У Эмиля что-то с сердцем. Я чувствовала. Знал ли он о болезни? — Сегодня ты без музыки. — Заткнись, Эмиль, и трахай меня. — Ты считаешь время? Я считала удары сердца. Слишком медленно. Мне не нравилось. Серьёзно, мне не нравилось! — Сара? — рука Эмиля на груди под фартуком. — Сара? — А? — Ты тут? О чём задумалась? — Поменяем позу? Войди сзади. — Но тогда я тебя не увижу. — И что? В последний раз, что ли, видимся? — я встала к нему спиной. — Резче, не снижай темп и схвати за волосы. Эмиль стянул джинсы и притянул меня к себе. Поясницей я почувствовала твёрдый член. Эмиль снял фартук с майкой и поцеловал в плечо. — Блять, просила же! — нащупала рукой член и вставила в себя. — Это всего лишь поцелуй. — Держи свои губы на лице, а язык во рту, иначе, когда я тебе буду сосать, откушу головку. — А как мне тебя ублажать ртом? — Закрой его. Просто закрой его и держи от меня подальше! Вылижешь кого-нибудь другого, но не меня. Держась за плечи, Эмиль недолго трахал сзади. Пускай он сверху, пускай татуированная рука сжимала горло, главная в сексе я, а не он. Я отвернулась и закрыла глаза. Эмиль ослабил хватку и поцеловал в шею. Я уже приготовила кулак, чтобы ударить в живот, но после поцелуя почувствовала что-то шершавое на коже, словно чешую змеи. Открыла глаза — все татуировки были на месте. Эмиль сводил меня с ума. Несомненно. Через сорок пять минут мы закончили. Эмиль не дотянул до часа, а большего мне и не хотелось, мне хватило сорока пяти минут. Сейчас всё иначе, не как два дня назад. Сейчас Эмиль со мной. Я лежала у него на груди и слушала сердце. Если бы Эмиль заставил отработать полностью два часа, я бы не согласилась. Меня тревожило сердце. Я села на него и провела руками от шеи до живота, накрыла глубокие дыры. — Зачем ты это делаешь? — Что? — Именно так трогаешь меня. — Я никогда не видела таких ран. — Это не самое страшное, что есть у меня. — А есть что-то ещё? — Оно спрятано от посторонних глаз. — Не знаю, что ты спрятал. Я вижу тебя голым второй раз и ничего нового не замечаю. — И не увидишь. Я не показываю это. — Считаешь себя страшным? — А ты считаешь меня красивым? Я дотронулась до уголка рта со шрамами. Седеющая щетина не колючая, мягкая. Большой палец положила на нижнюю губу, и Эмиль закрыл глаза. — Зачем ты сделал татуировки, шрамирование под глазом? Зачем изменяешь себя? — Это не изменение. Это часть меня. Я должен нести это на себе. Моя суть, моя память. Я резко встала с кровати и начала одеваться. — У нас ещё полтора часа. — Я вспомнила, что у меня есть дела. Не могу задерживаться. — Но мы же договорились. Останься со мной, — он протянул руку. — Я сказала нет! Деньги возьму за час. — Но, — Эмиль надел трусы, — давай хотя бы поедим? Ты же принесла пирожные. — Сам съешь. Я не хочу. Я больше не могла оставаться в квартире Эмиля. — У меня может кое-что слипнуться, — он улыбнулся. — Тогда выкинь. — Что случилось? Что тебя выбесило? Пять минут назад всё было хорошо, — он возвысился надо мной и смотрел, как я одевалась. — В жизни так бывает. У меня так бывает. То хорошо, то потом плохо. — Что я сделал не то? Появился в моей жизни. — Ничего. Тебе понравилось? — я надела пальто и бросила на тумбочку двести баксов. — Да, конечно. А тебе? — Нормально. — Запишешь мой номер? — Зачем? — я поправила причёску перед зеркалом и засунула в рот жвачку. — Чтобы позвонить мне. — Ещё раз спрашиваю, Эмиль, зачем? Зачем нам созваниваться? Мы что, пара? — Я снова захочу тебя увидеть. И не только. — Ты знаешь, где меня искать. У тебя есть мой номер, — я повернула замок и открыла дверь. — Сара, ты мне нравишься, — голос за спиной. — Я хочу быть с тобой. — А я нет, Эмиль. Я — проститутка. Ты — мой клиент. Ты платишь деньги, чтобы трахать меня. По-другому не будет. Я хлопнула дверью. Не будет. Не хочу. Но я ничего не могла сделать с тем, что Эмиль мне нравился.

***

За 2 часа до похорон Тимоти Стэнфорда

За 3 часа до того, как Эмиль Бакланд остановил сердце Бена Крауча

6 ноября

Какого хера я делала?! В рабочее время стояла у квартиры Эмиля. — Я занят и ухожу, — грубо сказал Эмиль. — Полчаса. Он молчал. — Вздумала забрать у меня последние деньги? Я уже три дня трачу их исключительно на твоё тело. — Не пизди. Позавчера у нас не было. Ты заплатил за меня в кафешке. Полчаса, Эмиль. — Я занят. Найди себе другого клиента. Не хочу. Он закрывал дверь передо мной, но я успела упрекнуть: — Ты всегда меня хочешь. — Ты пользуешься мной. Пользуешься моими чувствами. — Из нас двоих проститутка — я, Эмиль. Я тебе не нравлюсь, иди к своей девушке, которая тебе не даёт. — Не смей, — голос зазвучал зловеще, — так говорить. Я намеренно злила, чтобы застать Эмиля в другом состоянии, в агонии. Мне надоели спокойствие и сосредоточенность. Я хотела увидеть власть и силу в Эмиле. — А что, — я встала на мысочки и зашептала в губы, — побьёшь меня? — Не бью женщин. — Изнасилуешь? — запустила руку под ремень. — Просишь изнасиловать тебя? — Отыметь, как отымел Мэг. — Не получится, — Эмиль отдалился, рука выскользнула из джинс. — Как не получится? Я зашла в квартиру и закрыла дверь. Эмиль не выгнал, значит не против моего нахождения. — Ты не Мэг, Сара, — он закурил у кухонного стола. — Разве я не лучше? — я повесила куртку к камуфлированной. Сегодня не холодно, снег не идёт. — Я не оцениваю тебя, — Эмиль выпустил в потолок столб белого дыма. — Я тоже дам в задницу, — я подошла сзади и запустила руки под футболку. — Тебе же нравится, я видела. — Ты специально издеваешься надо мной? Делаешь из меня постоянного клиента? — Почему бы и нет? — Тебе нужны только мои деньги. — Не только, — я запустила руки в джинсы. — И что будет дальше? — Сразу же войдёшь в меня или я тебе отсосу. — И что будет дальше? Эмиль повернулся лицом, отчего мне пришлось вытащить руки и заняться ширинкой. Не теряем момент, пока у него стоит. Сигарета дымилась в пепельнице. — Что ты хочешь? — с отчаянием спросила я. — Встречаться с тобой. — Шутишь? Эмиль схватил за запястья: — Я похож на шутника? Тебе же не нравятся мои спокойствие и серьёзность. — С такими, как я, не встречаются. Все пытаются меня изменить, а я не изменюсь. — Мне плевать, кто ты и чем занимаешься. Не хочу менять, перевоспитывать. Я принимаю тебя такой, какая ты есть. Ты мне нравишься такой. — Значит, ты — больной ублюдок. Держа за запястья, Эмиль потянулся с поцелуем. Я понимала, что мне не отвертеться, поэтому сжала губы. Частое сердцебиение зазвучало в ушах. Сердце Эмиля завелось. Без языка, без слюней, но этого было достаточно, чтобы вырвать руку и со всей силы ударить по щеке. От пощёчины у Эмиля затряслась серёжка в ухе. — Сколько раз просить тебя не делать этого?! По-хорошему не понимаешь, поймёшь по-плохому? — Ты же хочешь, чтобы я был плохим с тобой. — Я вообще не хочу, чтобы ты был со мной! — я освободила вторую руку и толкнула Эмиля в плечо. — Тогда почему ты вернулась? Сара, признайся себе, что тебя тянет ко мне. Это не просто секс. Ты скучаешь по мне. — Ты бредишь! — я развернулась и пошла за курткой. — Тупорылый болван! Захера я вообще согласилась тогда на секс втроём?! Эмиль схватил меня за ноги и закинул на плечо. Рвал колготки и терпел удары по лицу. Он опрокинул меня на спинку дивана и сел на лицо, запустил руку в трусы. — Потому что я — твой лучший клиент. Двадцать минут я орально ублажала его, пока Эмиль сидел на груди и зажимал коленом голову. Он держал меня в таком положении, не вытаскивая руки из трусов. — Можешь же, когда захочешь, — процедила я, глотая сперму. — Этого хочу не я, а ты. Ты хочешь так, я — по-другому. На новые колготки, — кинул в лицо сто баксов. — Юбку не разорвал. — Минет стоит сотку, колготки — двадцатку! Здесь не хватает! — Большего ты не стоишь, — приговор не проститутке, а девушке. — Я хуёво отработала?! — Ты не исполнила мои желания. Эмиль выставил меня за дверь. Я чувствовала себя использованной и униженной. Вместо страсти получила хладнокровие. Понравилось? Да. Но только потому, что мне нравился сам Эмиль. Лучше бы я его поцеловала в ответ, чем ударила. Хотела, но не смогла. Если поцелую, перейду грань: окончательно и бесповоротно влюблюсь. Эмиль — добрый и хороший парень. Ему нужна другая девушка для отношений. Я не достойна его.