ОАЗИС. АКТ II. СИМФОНИЯ ПЕЧАЛЬНЫХ ПЕСЕН

ВУЛКАН

10 ноября

— Доктор Геллер? — Да, это я. С кем имею честь разговаривать? Еду на «Улицу Асо». По дороге набираю лечащего врача Лейлы Нельсон. — Детектив Блэр. Доктор Геллер, я звоню по поводу Вашей пациентки мисс Нельсон. — Вы ищите уголовные аспекты в её смерти? — На самом деле, нет, а они есть, как считаете? — Лейлу убили? Не задумывался об этой версии. Она никому ничего плохого не сделала, да и поживиться у неё нечем, если рассматривать ограбление. У Лейлы остановилось сердце, детектив. Она не выдержала свою участь. — А Вы давно её лечащий врач? — Пару десятков лет. — Проблемы с памятью могут остановить сердце? — Детектив, всё может остановить сердце, даже те вещи, на которые мы никогда не подумаем. — В личном деле написано, что у неё нет друзей, Лейла одинока. Это правда? — Долгие годы в её жизни было только три человека, не считая родителей. — А любовь? У неё был мужчина? Парень? Собственная семья? — У неё был Эмиль. Пифон делил жизнь с женщиной, теряющей память. — Они встречались? — Насколько мне известно, да. — Как давно? — Пф. Дайте вспомнить… Кажется… впервые мне позвонил Эмиль в 2013-м, и от него я узнал, что встречаются они уже давно. — Извините, а зачем он звонил? — Эмиль просил поменять лечение. Понимаете, я неоднократно пытался, так сказать, настроить на нужную волну память Лейлы. Существуют разные лекарства, мы испытали, наверное, всё. — Для чего Эмиль просил поменять лечение? — Для него была не важна продолжительность памяти. Эмиль беспокоился за здоровье Лейлы. Побочные эффекты сильно били по физическому и душевному состоянию. Особенности памяти он не считал изъяном. — Каким Вы можете описать Эмиля? — Сначала я подумал, что он сумасшедший. Ни один мужчина не станет встречаться с… такой девушкой как Лейла. Её болезнь, детектив. Это очень тяжело. Никто такое не вынесет. Но первое, что приходит на ум… любящий. По-другому не опишу Эмиля. — Он и вправду любил Лейлу? — Если это не так, я не знаю, как описать подобное чувство. Я слышал искренность в его голосе. Искренность, беспокойство, заботу, нежность. Э-м… ему было тяжелее, чем Лейле. Я видел Эмиля на похоронах. Тогда я впервые увидел его вживую, до этого мы только созванивались. — И? — Мне кажется, он не перенесёт утрату. Эмиль плакал… когда нёс гроб. — Спасибо, доктор Геллер. Я понял, — отключаюсь. Любовь? Бог Снов способен любить? Знала ли Лейла, кого любила? Любовь… это не моё дело, не моя история. В принципе, почему Пифон не может иметь личную жизнь? Сеера любил Марру. Артур Роуч — Эву. Святой Отец… любил маленьких мальчиков. Ноно. Наверняка у него тоже кто-то был. У Мориса Беллами Джессика. У них своя история. Виктор Стрелков. Хм. Он мало существовал и только в психушке. Было ли что-то между ним и медсестрой Кларк? Да, было, потому что она помнит его. Удо. Он прожил дольше всех — шестьдесят лет. В теории у него могут быть дети, внуки. Семь. Я насчитал семь личностей, а по идее их восемь. Один потерялся. Мысли прерывает «Улица Асо». Я приехал. Раньше здесь не бывал, хоть и в городе живу с рождения. Дома обыкновенные, не многоэтажки, магазинчики, детские площадки, небольшой сквер. Милый райончик. Я бы поселился в таком. Дом 10, квартира 20. Нашёл. У входной двери запах гнили. Запах не протухших продуктов, запах трупа. Кто на той стороне? Нажимаю на звонок. Не слышу шагов, не идут открывать дверь. Из соседней квартиры выходит женщина. — Извините, не подскажете, кто живёт в этой квартире? — Мужчина. — Мужчина? А он здесь постоянно обитает? Я звоню, но не открывает. — Не в первый раз. Он, в принципе, нелюдимый. — Но он сейчас дома? Вы не слышали, чтобы кто-то отсюда выходил? — Нет, не слышала, — женщина вызывает лифт. — Подёргайте ручку. Она сломана. Если Вам срочно нужно внутрь, надавите на неё всем телом. Так делали фельдшеры, когда приезжали к нему. Фельдшеры без причины не приезжают. Послушавшись совета, всем телом надавливаю на ручку. Дверь открывается, ручка вырывается. Твою мать! Из квартиры на меня налетает вонь. Живого человека внутри нет. Я ставлю ручку на место и переступаю порог, закрывая нос пальто. Невозможно здесь находиться. Над входной дверью красная лампа. Должно быть, она загорается, когда в квартиру звонят. Для чего это жильцам? Разве что, когда не слышат звонок. Небольшая квартира, узкий коридор, подпаленные межкомнатные двери, почерневшие от копоти обои. Подобный эффект на обоях я уже видел. Один человек оставляет после себя такое. Ловушка. Я прохожу дальше по коридору, слева от меня кухня. Он вполоборота на полу, прислонившись спиной к стене. Мокрый, в трусах. Видит меня в коридоре. Живой труп. Делаю шаг на кухню, запах гниения усиливается. Жёлто-коричневая кожа блестит от пота. Правая голень в белых личинках и тараканах. Под ним лужа крови, слизи и гноя. Нет губ и кожи вокруг рта, кривые жёлтые зубы не удерживают вываливающийся язык. Нижняя часть лица облеплена мухами. Тошнота подступает. Я убираю ворот пальто от носа и опускаюсь на корточки перед Муриром. В глазах застывшие слёзы. — Значит, ты пережил Оазис. Не выходишь на улицу из-за дождя? Зря, он бы избавил от страданий. В ответ глубокий стон отчаяния. При движении нижней челюстью несколько мух улетает. — Это твоя жизнь? Ты хотел этого? Все твои жертвы стоят этого? Тюрьма тебе не понравилась. Ты сбежал, чтобы гнить здесь? Одиночество — твой друг? Он заторможенно моргает. — Моника готова ради тебя на всё, готова умереть ради тебя. На что готов ты, Мурир? Гнить здесь — твой удел? Ему ничего не поможет. Он не воспламенится. Огонь не будет регенерировать. Слеза катится по щеке, Мурир жмурится от боли. История пиромана окончена. У меня нет с собой ни водяного, ни обыкновенного пистолета. Достаточно наполнить кружку водой и вылить на Мурира — и он умрёт. Я увижу его труп. — В Разукрашенной Леди я испытал к тебе жалость, когда осознал, что с тобой делает вода. Теперь я её не чувствую. Я ничего не чувствую. Равнодушие, Мурир. Мне безразлична твоя судьба. Ты умрёшь, мы оба знаем, но именно от тебя зависит, когда ты прекратишь страдания. Жертв достаточно. Остался последний — ты. Встаю с корточек. Разлагающийся труп ещё дышит, грудная клетка двигается. Мурир сильный. Обычный человек не вытерпит столько боли, но каждому суждено умереть. Сажусь в Мустанг. Кое-что проверю. Вспоминаю название улицы, где сгорела фармацевт Клэр Донован. От той улицы до дома Мурира несколько кварталов. Сгоревшая аптека дальше, в другом районе. Отсюда не видно. Сеера был прав: Мурир не смотрел в окно, когда я прибыл на пожарище, не мог меня видеть, но и я почти верно угадал: Пироманьяк был совсем близко. Как Сеера его не почувствовал или почувствовал, но не сказал мне? «Улица Асо». Красивое название. В поисковик вбиваю «Асо». Результат удивляет. Асо — это вулкан в Японии.