𐌕𐌊𐌀𐌍𐌉
1 марта 2023 г., 16:13
ТКАНИ
Его лаборантская — его личный кабинет. Стол с компьютером и принтером, кресло на колёсиках, стул, стеллажи с папками и книгами, маркерная доска, чайник, маленький холодильник, раковина. Окна нет. Приглушённый синий свет от потолочных ламп. — Чай будешь? — А? — я не увидела, что он спросил руками. Моё внимание было приковано к убранству лаборантской. — Или кофе? — Э-м… чай, если несложно. Доу поставил чайник и достал из шкафчика две кружки. В одну налил заварку, в другую насыпал кофе. Чайник засвистел от прикосновения Доу. — Присаживайся, не стесняйся, — он вытащил ногой из-под стола стул и опустился в кресло. — Как поступим? — подвинул мне кружку. — Я ни с кем не писал дипломы. Что я должен делать? — Для начала дать тему. — Что ты хочешь? — Что-то интересное. Я не слышала его, потому что слуховой аппарат в рюкзаке и Доу не говорил. Он не слышал меня, потому что я не произносила слова. — О чём Вы писали? — Мои работы? Я не автор книг. Ни одной не написал, — он отпил кофе. Из кружки шёл пар. Доу держал не пальцами за ручку, а обхватывал ладонью. Как же должно быть горячо. Если бы он не снял очки, они бы запотели. Ладонь и пальцы не покраснели. Доу вытер рот носовым платком. С расщелиной трудно пить. — А Ваш диплом? Про что Вы писали? — Про… ткани, как это ни странно. — А конкретней? — Тебе не понравится, Моника. Это тема не для всех. — О-о, Вы меня заинтересовали! Через пять минут звонок. Мы оба опаздывали на занятия. — Даже не думай. Я не смог его защитить. — Почему? — Не доказал гипотезу. — Вы же всё знаете! Как у Вас не получилось? — Знания — это малая часть, Мон. Некоторые вещи не для демонстрации, но я уверен в них на сто процентов. — Когда это было? Сколько лет назад? — Двадцать, — он задумался, — двадцать четыре года назад, кажется. — Профессор, время пришло. — Ты хочешь взять мой диплом и по новой его защитить? — Да. — Мон, мне еле-еле поставили «удовлетворительно». — Давайте вместе его доработаем? Вы не достойны низкой оценки. — Мон… — он протёр глаза, — я не хочу загубить твою карьеру. — А если наоборот? — Что? — Я добьюсь успеха благодаря Вам. Откажетесь от меня? — Да. Потому что это будет исключительно твоя заслуга, но не моя. — Помогите мне, и я не скажу про Вас. Доу дёрнулся в сторону, взглянул на дверь лаборантской. Вероятно, прозвенел звонок. Мы опоздали на лекции. — Ты — трусиха? — М-м… нет, если возьму себя в руки. — Сделаешь сразу? Не понятно, к чему он клонил, и я не знала, что ответить. — Даю тебе время подумать, — Доу залпом выпил кофе и поднялся. — Нет! Нет! — я закричала. Доу с опаской посмотрел на дверь. Что подумали студенты в кабинете? — Я взяла себя в руки, — произнесла тише. — Хорошо. Что у тебя по расписанию? — Генетика. — Нужный предмет, но я договорюсь. Тебе не поставят прогул. — Спасибо. — У нас есть полтора часа, — сверился с настенными часами. — Для начала, думаю, хватит, — прозвучало более чем двусмысленно. — А как же Ваши студенты в кабинете? — Посиди здесь, я скоро приду. Доу вышел из лаборантской. Неизвестно, о чём он договаривался со студентами. Я допила чай. Доу вернулся спустя десять минут. — Я договорился с генетиком. — Меня отпустили? — Да. — А Ваши студенты? — Я дал им задание. Пишут контрольную. Доу долго что-то искал на стеллажах. Он сел в кресло с переплетённой папкой. — Моя дипломная работа, — накрыл ладонью бордовый переплёт и тут же её убрал. — Рисунки рисовал сам. С принтерами тогда были проблемы. — И какая тема? — Воздействие огня на ткани человека. — Звучит интересно. Какую цель Вы поставили? — Доказать, что огонь не всегда убивает и не всегда поражает ткани. — Но… — Поэтому я и получил «удовлетворительно». Не смог продемонстрировать на практике вывод. Моё выступление потом долго вспоминали. — Вы кого-то подожгли? — Нет, — Доу заулыбался, — но мог бы. Это же просто. — В чём будет заключаться суть моей работы? — Для начала прочти, — он стукнул по твёрдому переплёту, — а потом мы подумаем. — Окей. Сколько там страниц? — Восемьдесят восемь с рисунками. Я же говорил, что не распишу на двести страниц мысли. — А Вы-то сами были довольны работой? — Да, Мон. Я написал правду, ничего не утаил, — он подвинул ко мне дипломную работу. — Надеюсь, ты не почувствуешь запах подожжённой плоти. Я открыла первую страницу. Название института, имя и фамилия студента, тема, 1984-й год. Написано от руки чёрным пером резким и печатным почерком. По введению я поняла, что это не просто работа, а опыт. Кто же подопытный? Цель, задачи, гипотеза сформулированы чётко и грамотно. — Извини, — Доу отвлёк меня, — можно я покурю? — Конечно. Доу нажал включатель — заработала вентиляция — и достал из кармана халата пачку сигарет. Поднёс ко рту одну и закрыл ладонью, подкуривая. Первая часть работы посвящена теории. Рисунки тканей под микроскопом. Доу налил мне чай и взял из шкафчика пачку печенья. — Проголодалась? Я, например, да, — он поставил рядом со мной открытую пачку. В теоретической части две главы: общие сведения про ткани и про огонь. Я достала из пачки печенье. Доу докурил и налил себе кофе. Мне снова стало жарко. Неужели от чая? Он же не настолько горячий. Доу в дипломной работе упоминал множество случаев обгорания, частичных ожогов и полного сожжения. Что ж, от теории к практике. — Как тебе первая часть? — Познавательно. Откуда Вы брали материал? — Из книг. Рисунки обгоревшей ткани. Постепенной. Сначала загорелся кожный покров. Доу нарисовал руку до мельчайшего волоска и пламя. Кожа обуглилась. Верхняя конечность, объятая огнём, в разрезе выглядела чересчур правдоподобно. Я оторвалась от чтения. Доу разломил печенье и насыпал крошки в рот. Лишние посыпались на рубашку и халат. — Прости, так всегда, — он запил кофе. — Не подумай, что я неуклюжий или невоспитанный. Ношу с собой салфетки и носовые платки и стараюсь не есть при посторонних. — Не обращайте на меня внимания. Доу очень стеснительный. Он придерживался мнения, что окружающие не принимали его особенностей. На самом деле, профессор выглядел мило и забавно. В работе раскрытие гипотезы. На страницах рисунки разных частей тела, охваченные огнём, но без повреждений. Хм. Огонь сливался с плотью, становясь с ней единым целым. — Как такое возможно? — Ты про что? — крошки посыпались изо рта. — Огонь не сжигает. — Поверь, возможно. — Пока не увижу, не поверю. — Рисунков достаточно. Они настоящие. — А как же боль? — Какая? При воспламенении? Её нет. — Почему? — Не знаю. Просто нет. В заключении Доу написал: «Огонь не всегда причиняет боль. Дело не в самой стихии, но и в тканях. Генетические особенности, мутации влияют на организм, который, в свою очередь, может по-разному воспринимать любые раздражители». Далее: «Огонь не всегда воздействует снаружи, он также исходит из нутра человека». Я отложила дипломную работу: — Что Вам сказала комиссия? — Просила наглядно продемонстрировать результаты, не поверила теоретической части и описанному опыту. — Комиссия захотела увидеть эксперимент своими глазами. — Да. — И? — Я отказался. Комиссия решила, что опыт — бутафория. Будто бы я облил веществом манекен и поджёг, а он не сгорел. Моника, человеческое тело не выдержит такую температуру. — Но в работе Вы говорите обратное. — Никому до этого нет дела. — Кто подопытный? Манекен был? — Нет конечно. Живой здоровый человек! Ну, здоровым назовём его с натяжкой, но всё же. — И он действительно пережил испытания? — Даже боли не почувствовал. Я откинулась на спинку стула: — А он жив до сих пор? — Постарел с годами, но живой. — Вы поддерживаете с ним связь? — Нет. Мы… общались… в рамках эксперимента. — Жаль. Я бы хотела его увидеть. Знаете, что? Мне нравится тема. Она провокационная. Я беру её. — И чем ты её добавишь? Что изменишь? — Добавим объём. Это главный недостаток. — Как выкрутишься перед комиссией, когда она задаст каверзный вопрос? — Над этим ещё подумаем, профессор, мы только начали. Доу открыл пустой документ на компьютере и напечатал мои имя и фамилию, тему. Научным руководителем указал себя. На следующей странице отметил цель, задачу, гипотезу, актуальность. — Поможешь? Полчаса мы писали введение. Со звонком пришлось прерваться. — Неплохое начало. Как считаешь? — Отличное. Мне нравится. — У тебя есть дома свободное время? — Да. — Поищешь в интернете информацию? Что-нибудь странное, связанное с огнём. Необъяснимые случаи. — Посмотрю. — Хорошо. Я отмечу в учебной части, что ты пишешь диплом у меня. Я заулыбалась от счастья. Получилось. — Не расслабляйся. Если мы за это берёмся, тебе стоит глубже заняться гистологией. Запомни, комиссия не любит гистологов. — А мне они нравятся, — я взяла последнее печенье и допила чай. — Оставь, я уберу. Спасибо тебе за компанию. — Вам спасибо. Увидимся на факультативе. Я накинула рюкзак на плечо, Доу распечатал введение. — Держи, — протянул листки. — Перечитай, может, что-нибудь добавишь. — Окей. — Мон? — А? — Что сказал Дональдс? — А-а… ничего, — я покачала головой. — Оскорбил тебя? — Нет. — Тогда почему плакала? — Он накричал на меня, потому что я не посещаю его факультатив. — А почему? Тебе же нравится хирургия. — Уже нет. Спустя несколько недель на первом этаже вывесили списки тем дипломных работ. Напротив моей фамилии стояла фамилия Доу. Я всё-таки это сделала! Я писал диплом у лучшего преподавателя университета. Мне завидовали однокурсники и ребята с других курсов и параллелей. Я получала поздравления и пожелания удачи. Но не от Дональдса. — Гистология, Бауэр, серьёзно? Я сменила уличную одежду на белый халат, как в университет зашёл Дональдс. Я избегала его долгое время, но сегодня не удалось. — Да, профессор, — ответила строгим голосом. — Гистология — прекрасная наука, гораздо интересней хирургии. — Вот как? Учишь тебя уму-разуму много лет, а в конце ты выбираешь тупую дисциплину, — слово «тупую» намеренно выделил. — Медицина объёмна. В мире не всё завязано на хирургах. — Это тебе Доу сказал? — Это сказала я. Наш разговор подслушивал вошедший Доу в тёмно-синей куртке военного типа с погонами, брюках, розовой рубашке с чёрным галстуком. Я впервые увидела его не в белом халате. Дональдс стоял к нему спиной, а я лицом, поэтому Доу следил за моей реакцией. — В прошлом году ты была совсем другой, Моника. Я в тебе разочаровался! Крайне разочаровался! Какой-то гистолог запудрил тебе мозги! Ты же умница! Доу губит твой талант! — Он тебя провоцирует. Не поддавайся, — сказал руками Доу. — Профессор, примите поражение с достоинством. У Вас и без меня хватает дипломников. Напишите хоть одну выпускную на «отлично». — Да как ты смеешь! Я уничтожу тебя на защите… — он пригрозил пальцем. Дональдс — член комиссии. Мне абсолютно наплевать. Доу не выдержал и подошёл к нам. — Профессор, — обратилась я, чтобы Дональдс повернулся и увидел его. — Доброе утро, Моника, — он кивнул мне и надменно посмотрел на Дональдса: — Доброе утро, коллега. — Да, доброе, мистер Доу, — «мистер Доу», не доктор и не профессор. — О чём беседуете с моей студенткой? — Доу встал рядом со мной. — Об учёбе, — Дональдс закатил глаза, — о чём же ещё? Вас можно поздравить? Дональдс был глухим вследствие перенесённой травмы. Он знал язык жестов, но намеренно им не пользовался. — С чем? — Наконец-то Вас выбрали научным руководителем. Потянете ответственность? — Почему нет? Я работаю с лучшей студенткой университета. Комплимент меня порадовал. — Да уж... — Дональдс скривил губы. — А что за тему дали Монике? — Не я дал. Студенты вправе сами выбирать, о чём хотят рассказать. Тему мадмуазель Бауэр Вы прочтёте на стенде, подробнее узнаете о работе на защите. Мон, пойдём, нам пора, — Доу положил руку на плечо, и я почувствовала жар. — Всего хорошего, профессор Дональдс. Дональдс как вкопанный остался на месте, а мы пошли к лестнице. — Он опять приставал к тебе? — Доу поднимался по ступенькам. — Выделывался, как обычно. Обещал завалить на защите. — Не бери в голову. Нас не испугать. Мы напишем лучшую работу и защитим её. Что у тебя сейчас? — Биология. — Встретимся через три пары. Мы разошлись. Встретимся через шесть часов.
